Сказки Чионтара

      Жили в одной деревне две семьи: богатые землевладельцы и потомственные торговцы, из которой происходил мальчишка Лорроакан, и обычные фермеры, у которых было трое детей: Ролан, Лия и Кел. У Лорроакана с детства было всё, о чём бы он ни попросил: лучшие игрушки из других стран, лучшие одёжки из дорогих тканей, лучшие учителя и выученные служить верой и правдой слуги. У семьи Ролана был только их небольшой дом, небольшой огород и ни с чем не сравнимые трудолюбие и упорство.       Умерли родители Ролана, Лии и Кела, остались они одни на хозяйстве. А что бы с голоду не помереть, пошли они в услужение к семье Лорроакана. Не нравились трое фермерских детей избалованному сынку торговцев, начал он их гонять по самым мелким поручениям да по самым грязным, да не за доброе слово даже, а так, лишь бы «при деле были».       И вот подозвал однажды Лорроакан к себе Ролана и сказал:       — Возьми-ка самый большой кувшин с кухни да потяжелее и принеси с реки, что за холмом, воды, да пускай до краёв будет полон кувшин, ни капли не расплескай. Не принесёшь — будешь десять дней спать со свиньями.       Не в первый раз грозился Лорроакан подобными наказаниями, и делать Ролану нечего было — взял он большой кувшин, пошёл к реке за холмом. Река та была холодная, быстрая, неосторожный шаг — и унесёт тебя течение, не выплывешь.       Набрал Ролан воды в кувшин — тяжело такой нести, а уж не расплескать воду при этом — вовсе невыполнимая задача. Поднял было юноша кувшин, да отвлёкся на миг: увидел на берегу человека, старика в длинной мантии и в шляпе странной, остроконечной и с полями широкими. Увидел и старичок Ролана, первым заговорил:       — Юноша, не дашь ли мне напиться из твоего кувшина? Вижу, воды у тебя много в нём, а мне, старику, трудно даже к реке склониться, но пить-то хочется ужасно.       Подумал Ролан, решил: «Старику дать отпить — дело нехитрое, а воды я ещё набрать смогу». Подал Ролан старику кувшин, начал тот пить. Удивился Ролан, когда кувшин опустел наполовину, хотя был тот таких размеров, что юноша влез бы туда от головы до пояса.       — Благодарен тебе, юноша, — произнёс старик и продолжил: — Могу в благодарность любое твоё желание исполнить.       Подумал Ролан, да смог сказать только:       — Хотел бы я больше не ходить за водой и не носить воду, не проливая ни капли.       — Задачка тяжёлая, но выполнить возможно. Видишь лодочку, на волнах качается?       Удивился Ролан, ведь не было на реке бурной никакой лодочки, но повернулся, куда смотрел старик, и увидел лодочку, да стояла та на реке так, словно не колыхала её не единая волна.       — Полезай в лодочку, юноша, и не придётся тебе больше ни воду носить хозяевам-торговцам, ни о каплях воды беспокоиться.       Подумал Ролан недолго да залез в итоге в лодочку. Поплыла та по реке, да плавно так, что не мог Ролан поверить, та ли это бурная речка за холмом. Смотрел юноша, как меняются холмы и дома, леса и поля, но смотрел недолго: сморило его посреди бела дня, ночью так спать никогда не хотелось. Проснулся Ролан на рассвете: качнуло лодку, натолкнулась она на что-то. Подскочил юноша, осмотрелся и ахнул. Прибило лодку к причалу незнакомому под высокими фонарями, вдоль берегов луга протянулись с цветами цвета сумерек, а на холме дом высился, да такой, что мерк на его фоне дом семьи торговцев. Стены белокаменные, башенок семь, повыше и пониже, узкие и широкие, с оконцами крохотными и с величественными витражами. Не просто дом то был, самый настоящий замок!       Сошёл Ролан на берег, пошёл через луг по тропинке к воротам. Отворились те сами, гостя привечая. Встретил на пороге дома Ролана человек: был то мужчина, с виду самый обычный, при бороде и с волосами, лежащими на плечах, с серьгой-звездой в ухе, в одеянии серебряно-сиреневом, да чуял Ролан, что нет в этом мире, куда бы лодка его ни принесла, ничего обычного.       — Приветствую тебя, лодочник, — сказал не иначе хозяин дома. — Вор ли ты или ученик?       «Что за странный вопрос?» — подумал Ролан, но вслух ответил, раз не давали иных предложений:       — Ученик, господин.       — Раз ученик, проходи в дом. Будешь мне помогать по хозяйству, взамен не будет тебе ни в чём нужды. Ходить тебе дозволено по всему дому, только три правила есть: ты не спрашиваешь моего имени, как не спрашиваю твоего я; не трогаешь книги, которые лежат за стеклом; и не заходишь за дверь с золотым замком.       Правила были несложными, подумалось Ролану. Приступил он с того дня к работе в доме волшебника — а что незнакомец волшебник, понятно стало ещё до полудня: вслух пожаловался он, что поля уже который день сохнут, поманил рукой тучи из-за холмов, а те тут же прилетели на зов и пролились дождём на сухую землю.       И с первого же дня Ролан понял, что всё в доме волшебника на магии строится: то замки отпираются не ключами, а словами, то огонь в печке разжигается по щелчку пальцев без дров и спичек, то одно и то же окно показывает совершенно разные виды, от горных вершин до бесконечных степей. Советовал волшебник Ролану, какие слова и как произносить, чтобы призывать воду и огонь, как руками двигать, чтобы деревья сами вырывали корни из земли и пересаживались на более подходящее место, как просить весенние цветы цвести осенью и тучи уйти к соседним холмам.       Не запрещал волшебник Ролану колдовать в любое время дня и ночи, не запрещал он и в библиотеку ходить, книги брать с полок и читать, изучать. Стал позднее волшебник брать Ролана с собой в другие города да к морям далёким, повидал Ролан и пустыни, и порты, и снежные горы, посмотрел и на мощь волшебника: мог тот только ладонью повести — налетал тотчас ветер, сбивающий с ног; тучи сгущались, что день солнечный превращался в безлунную ночь; буря на море утихала, хотя только что вот-вот была готова разбить корабль о скалы.       Пролетали дни и месяцы, не знал Ролан, сколько лет так прошло, но в один день сказал волшебник:       — Обучен ты всему, что позволено знать и уметь смертному роду. Благодарен я за служение твоё да за то, что не нарушил ты ни единого запрета. Не страшна тебе отныне будет ни одна буря ни на суше, ни в море, а с остальными бедами и сам ты сумеешь справиться. Ступай же с миром, ученик, садись в лодку, на которой приплыл, и отправляйся, куда пожелаешь.       Коротко попрощался Ролан, поблагодарил за приют и вернулся к лодке, не оглядываясь. Понесло его обратное течение, плыла лодка долго-долго, пока не прибилась к знакомому берегу. Сошел Ролан на берег, поспешил в родной дом, а там уже ждали его. Заплакали от счастья Лия и Кел, что вернулся брат невредимым, долго спрашивали да сами рассказывали, как дела шли. Рассказал им Ролан о волшебнике, показал чудеса, коим сам научился.       — Подождите немного — жить будем не хуже семьи торговцев, — пообещал Ролан.       На следующее утро пошёл он к гончару, попросился к гончарному кругу. Посмеялся гончар: ишь чего захотел, а работал ли ты с глиной? Сказал Ролан честно, что гончаром не учился, да пообещал, что не пожалеет гончар. Сел Ролан за гончарный круг, начал лепить тарелки и кринки, горшки и кружки, все-то у него получались быстро да красивы на диво. Сказал к вечеру гончару Ролан, налепив несколько дюжин посудин:       — Скажи тем, кто покупать их будет, что не прольётся из той посуды ни капли, а как продашь, раздели деньги поровну.       Не поверил гончар поначалу, налил воды в кружку, попробовал выплеснуть — а не выливается вода из кружки! Подивился гончар, да так на следующий день расхваливал новую посудину, всем показывая чудо, что стали люди предлагать денег больше в два, а то в три раза больше, чем за обычную тарелку или кринку. Распродал все изделия Ролана гончар, отдал половину денег вырученных, спросил о секрете того, а Ролан и ответил:       — Секрет раскрыть не могу, но зачарую твой круг, что любая посуда с него станет такой же. Ты же отдавай мне треть с той посуды заработанного, а если забудешь — вмиг чары рассеются.       Согласился гончар, исполнил своё обещание Ролан, заколдовал гончарный круг и отправился к кузнецу. Попросился он за наковальню, стерпел насмешки кузнеца, как от гончара ранее, да начал ковать подковы да лезвия для серпов и кос. Сказал к вечеру кузнецу: подковы те не слетят, а лезвия не затупятся. Не поверил кузнец, начал лезвия тупить о камень — а то словно от каждого удара только сильнее становилось! Продал на следующий день кузнец все подковы да лезвия, отдал половину денег Ролану, спросил о секрете.       — Секрет раскрыть не могу, но зачарую твою наковальню. Отдавай мне только треть того, что заработаешь с продажи, а не отдашь — вмиг чары рассеются.       Согласился кузнец, зачаровал Ролан наковальню и отправился к бондарю. Посмеялся бондарь, но пустил Ролана изготавливать бочки, чаны да кадки. Пообещал Ролан, что не испортятся в тех бочках да чанах ни рыба, ни вино, ни вода, ни фрукты, сколько бы ни лежали и как бы ни старались их испортить. Не поверил бондарь, попробовал залить в бочку воду, всыпал в неё грязи дорожной, глянул — а вода вновь чистая, ни пылинки лишней на поверхности не плавает. Продал следующим днём бондарь все кадки да бочки, отдал Ролану половину денег, спросил о секрете.       — Секрет раскрыть не смогу, но зачарую твои инструменты: сами они не сломаются, а бочонки да чаны делать ты сможешь такими же, как я вчера сделал. Только не скупись отдавать мне треть того, что получишь с продажи. Поскупишься — вмиг сломаются волшебные инструменты.       Согласился бондарь. Вернулся тогда Ролан домой, стали с того дня он с Лией и Келом богатеть, жить перебрались в дом побольше, с башнями да садом.       Видел и Лорроакан, что богатеют его некогда слуги, коих давно он не видел подле себя. Того и гляди, станут богаче потомственных торговцев. Направился Лорроакан к Ролану, спросил, в чём секрет внезапного богатства. Ответил Ролан:       — Возьми побольше кувшин, сходи к реке и принеси с реки воды, только не расплескай ни капли, тогда узнаешь секрет.       Поскрипел Лорроакан зубами, но так он хотел узнать, в чём секрет бывшего слуги, что взял первый попавшийся кувшин, да не из глины, как у горшечника простой люд покупал, а железный, пошёл к реке. Набрал воды, осмотрел берег бегло — увидел старика в длинной мантии, в высокой шляпе.       — Юноша, не дашь ли мне напиться из твоего кувшина? Вижу, воды у тебя много в нём, а мне, старику, трудно даже к реке склониться, но пить-то хочется ужасно.       — Вот ещё! — вспылил Лорроакан. — Мне за эту воду секрет богатства обещают, а ты, раз сюда уж спустился, к воде точно опуститься сумеешь.       — Значит, желаешь богатства? Знаю я, где его раздобыть: садись в лодку, донесёт она тебя до места, где богатств много.       Увидел Лорроакан лодку, которой не заметил ранее, сел в неё — и понесло лодку по бурной реке, швыряло Лорроакана в лодке из стороны в сторону, как корабль в лютый шторм. Доплыл он до далёкого причала мокрый до последней волосинки. Злой поднялся до дома с семью башнями, встретился с хозяином дома, мрачнее тот был самой чёрной тучи.       — Приветствую тебя, лодочник, — сказал хозяин дома. — Вор ли ты или ученик?       «Что за глупый вопрос?» — подумал Лорроакан и ответил, не мешкая:       — Ученик.       — Раз ученик, проходи в дом. Будешь мне помогать по хозяйству, взамен не будет тебе ни в чём нужды. Ходить тебе дозволено по всему дому, только три правила есть: ты не спрашиваешь моего имени, как не спрашиваю твоего я; не трогаешь книги, которые лежат за стеклом; и не заходишь за дверь с золотым замком.       Не сложны правила, да быстро понял Лорроакан, что предложили ему место слуги: уборка и стирка, помощь на кухне и в конюшнях. Ничего Лорроакан делать не хотел — раз волшебник хозяйничает в замке, пусть сам всё и делает, ему ж только пальцами щёлкнуть да пару слов шепнуть надобно, чтобы всё готово было!       Спросил как-то Лорроакан:       — А как вас всё же звать? Моего имени вы не спросили, а звать меня Лорроакан.       — Не спрашивал я твоего имени, — с холодом снежной бури ответил хозяин дома.       Не получив ответа, отправился Лорроакан в библиотеку. Открыл те шкафы, где книги хранились за стеклом — вдруг там имя хозяина, а то и чары, чтобы золото из пыли творить? Появился вдруг хозяин дома прямо за спиной нерадивого ученика волшебник, захлопнулись дверцы стеклянные прежде, чем Лорроакан руку протянул к книгам.       — Не давал я тебе разрешения трогать книги за стеклом.       Дурость какая, подумалось Лорроакану. Нашёл он тогда в книгах заклятие, открывающее любые замки, выучил, дождался ночи и пошёл к той двери, на которой висел золотой замок. Открылся от магии золотой замок, зашёл Лорроакан в комнату, а там и посохи волшебные, и шляпы-невидимки, и сапоги-скороходы, и кувшины с бесконечным вином. Всё-то было Лорроакану интересно, но особенно — корона в центре зала. Потянулся к ней Лорроакан — отшвырнуло его вдруг, поднялся в комнате ветер, будто в штормовом море.       — Вор! — закричал на него волшебник. — Пришёл ты не учиться, но украсть у меня! Уходи из моего дома, но помни: не будет тебе покоя от ветра ни на суше, ни в море, а всё, что считал ты своим, чужим станет, как хотел ты своим сделать чужое!       Бросило Лорроакана в бурную реку, еле выбрался она на берег, поспешил домой, подгоняемый всеми ветрами, заперся, но слышал, как воют вихри за окном, его поджидают.       Не минуло много времени, обеднел род торговцев, сделки все срывались да отменялись, распродавались вещи из дома, поля отходили другим. Некуда Лорроакану было идти, пришёл он только к Ролану — не узнал его тот сначала, выглядел сын торговцев, как последний бедняк. Сжалился Ролан, поселил Лорроакана на старой ферме, вокруг которой не выли ветра, но до конца своих дней должен был Лорроакан теперь в земле возиться, а не летать с ветрами над морями, лесами и чужими городами, как делали то Ролан с Лией и Келом.