Дитя миров

— Позволь провожу, — начала было говорить Райя, но Джонолошка жестом остановил её. — Я сам, где кухня, знаю, — резко ответил он. Гетерохромик пошёл в сторону кухни. А Джодах тем временем, что-то буркнув, кивнул Райе и телепортировался куда-то в неизвестном направлении, видимо проводить своё расследование. Две синеволосые девушки остались одни, если не считать Рехобоама. Автоматонша повернулась к подруге и, выждав пару минут в тишине, вздохнула и, собравшись с силами, всё-таки спросила: — Окетра, почему ты так относишься к Джонолошке? — поинтересовалась она. — Он оскорбил меня, — ответила леди, недовольно скрещивая руки на груди. Она сидела на столе, сложив ногу на ногу, и до сих пор слегка щурилась от недовольства. — Думаю, его задело твоё отношение, — объяснила автоматонша. — Да что я ему сделала? — воскликнула Окетра недовольно. — А что он сделал тебе? — спросила в ответ Райя. — Существует, вот что он сделал мне, — грубо ответила леди, а затем, всхлипнув, продолжила: — Я ждала возвращения своего Ло, а вернулся он: наглый, грубый, с характером как у Джона, а выглядит… выглядит как Ло… — произнесла она, казалось, на грани истерики, но она стойко держалась, чтобы не заплакать при посторонних. — Окетра, милая, — начала говорить Райя, стараясь придать голосу ласковый тон, — я понимаю, тебе сейчас сложно, нам всем сложно, мы так долго добивались возвращения Лололошки, а в итоге он ушёл с Джоном, а вернулись уже не они… Мне тоже из-за этого больно и страшно, что же будет, но Джонолошка в этом никак не виноват, он тоже не рад случившемуся. — Думаешь? — спросила леди. — По нему не похоже. — Ты ведь сама рассказывала, что когда вы нашли его в кафе, он выглядел растерянно, а когда назвал своё имя, заплакал, — напомнила автоматонша. — Да, но… — Окетра замолчала на полуслове, раздумывая о сказанном Райей. — Скажи мне, сколько раз ты видела Джона в слезах? А Лололошку? — Ни разу… Джон слишком горд для этого, а Ло слишком сильный, чтобы плакать. — А представь, что же чувствует Джонолошка, что даже его это пробивает на эмоции, которые ему не должны быть свойственны? — Ему, наверное, очень плохо… — Он рассказывал о тех ужасах, что творились в Архее, пусть и без подробностей. Любому после такого ужаса будет нелегко, неудивительно, что он чувствует апатию и не хочет общаться с другими, вот и выходит грубость. Уверена, он на самом деле не такой плохой человек, — объяснила автоматонша. — Может, ты права, Райя, — согласилась с ней леди. — Мы должны помогать ему и быть рядом, ради Ло, так мы хоть капельку сможем его отблагодарить, а может, и узнаем Джонолошку получше, и тогда, может быть, окажется, что он ничем не хуже Лололошки, — автоматонша посмотрела прямо в глаза подруги, уверяя послушать её. — Ладно, ладно, я постараюсь быть с ним вежливее, хорошо, ты уговорила меня, Райя, но это зависит от него, — всё-таки согласилась с подругой египетская леди. — Рада, что ты меня поняла, — ответила Прайм. Она подошла ближе и крепко обняла подругу, Окетра сначала растерялась, но затем обняла Райю в ответ, утыкаясь в её плечо. Им обеим сейчас не хватало этого простого "поговорить по душам". Тем временем Джонолошка, найдя на кухне хлеб, сделал себе бутерброд, так как боялся не съесть полноценное блюдо, да и готовить он не умел, а может, и умел, но не пробовал. Сейчас не было на это никаких сил, чая с сэндвичем бы вполне хватило. Он вспомнил тот самый рецепт сытных сэндвичей от Седрика и быстро их сделал. Горячий чай остывал на столе, тарелка с бутербродами опустилась рядом, он лениво опустился на стул. Живот заурчал от голода, но, смотря на еду, аппетит, наоборот, убавлялся. Он уже представлял, как будет впихивать в себя бутерброды. Кусок в горло не лез. Интересно, это с непривычки или просто после кошмаров у него совсем упало настроение? Тёплый чай согревал тело, и он выпил всю кружку почти сразу, но смог съесть только два сэндвича из трёх, с таким трудом, будто ему впихивают в рот горстку пепла. Встав из-за стола, он чуть не упал, ведь перед глазами снова поплыло. Он схватился за стол, дабы не упасть. На периферии затуманенного зрения он заметил фигуру, приближающуюся к нему. — Всё хорошо, Джонолошка? — спросила его синеволосая автоматонша. — Райя, что ты здесь? — спросил гетерохромик, держась за переносицу, ведь голова разболелась. — Подумала проверить, поел ли ты. Судя по всему, нет, — пробурчала недовольно Райя, осуждая взглядом парня. — Я поел, — честно ответил Джонолошка, немного умалчивая о том, что именно ел. — Полбутерброда? — спросила Райя, осмотревшись и заметив на столе тарелку с недоеденным сэндвичем. — Мне хватило… — ответил Первый. — Мои глазные камеры дали анализ твоего состояния: нехватка сил, мигрень, возможна нехватка мелатонина в крови, — неожиданно выдала Райя. Двухцветный вжался в стол, от осознания, что его просканировали взглядом, стало неуютно. — Тебе срочно надо поесть. — В меня не лезет, — признался Первый. — Позволь, я приготовлю что-нибудь лёгкое для желудка. Анализирую все возможные рецепты блюд в Аллотере. — Я сам могу разобраться со своими проблемами. — Позволь, я хочу помочь тебе, мне не сложно, тебе легче. — Зачем мне помогать, кто я для тебя? — спросил Джонолошка, усаживаясь обратно на стул. — Просто левый человек, я не Ло, Райя, я тебе никто. — Я знаю, что ты не Дейв. Почему ты думаешь, что я стану относиться к тебе хуже из-за этого? — спросила Райя, не понимая, почему мироходец так себя ведёт. — Потому что я для тебя никто? — с вопросительной интонацией ответил гетерохромик, показывая всем своим видом, что это и так очевидно. — Я не отношусь к незнакомым людям с недоверием, да и ты не такой уж незнакомец. Ты, можно сказать, как будто сын Лололошки и Джона, это, как минимум, главный пункт, почему я хочу заботиться о тебе, — ответила Автоматонша, подходя к плите. Джонолошка не нашёл, что ответить на это, и просто улёгся головой на кухонный стол. А Райя, найдя в холодильнике все нужные продукты, начала готовить. Кухня погрязла в тишине, прерываемой лишь звуками готовки. Они не перекинулись и словом, оба не зная, что друг другу сказать. Джонолошка вжался в стул, было смущающе и непривычно, что кому-то хочется о нём заботиться, он чувствовал себя из-за этого жалким. Он ведь Первый, пустотный маг и профессиональный воин, спасший Архей от многовекового угнетения, он лично дрался с бессмертным Тадмавриэлем! А не может даже просто прокормить себя… Может, правду говорили ему Ло и Джон во сне? Может, он действительно жалкий и ничтожный? Кто знает, может, это и вовсе был не сон, может, это их настоящее мнение? И, пожалуй, он с ними согласится. — Еда быстро не готовится, к сожалению, тебе не будет скучно сидеть и ждать? — спросила его Райя через какое-то время. — А? — переспросил гетерохромик. — Ты выглядишь уставшим, может, спать пойдёшь? — подметила и предложила Прайм. — Не, я больше не лягу, сегодня так точно, — ответил Джонолошка. — Тебе настолько неприятные вещи приснились? — Настолько, — устало ответил Первый. — Ты можешь рассказать мне, я всегда выслушаю, а так как я имею в распоряжении огромную вычислительную мощность, то могу дать самый дельный совет, — сказала Райя. — Может, как-нибудь потом… Я схожу на улицу развеяться, кислород вроде тоже важен там, все дела. — Может, мне позвать Окетру погулять с тобой, пока ты в таком состоянии? — разволновалась автоматонша. — Я не полуголодовалый ребёнок, — ответил Джонолошка, подмечая для себя в голове, что ему даже меньше. — Я сам справлюсь. — Далеко уходить не буду, погуляю вокруг штаба и вернусь, — дополнил гетерохромик, заметив, как волнуется Райя Прайм. — Хорошо, приятной прогулки, — пожелала ему автоматонша. На улице было очень тепло, солнце ярко светило над головой, а лёгкий ветерок обдувал так, чтобы не было слишком жарко, слишком идеальная погода для прогулки, чем он и воспользовался, направляясь к городу. Большой шумный мегаполис был не лучшим местом для спокойной прогулки, но неплохим. По крайней мере, он мог развеяться и обдумать приснившееся ему этой ночью. И наконец-то размять свои ноги, сидеть в четырёх стенах для него непосильный ад. Наверное, оно и неудивительно, гиперактивность-то никуда не делась, а наоборот, приумножилась вдвойне. Он неожиданно сделал колесо, пару любопытных глаз гражданских, прогуливающихся тёплым, солнечным днём, обернулись на него, кто-то что-то прошептал про чудика, но он не обратил на это ни малейшего внимания, продолжая идти в приподнятом настроении, чуть ли не припрыгивая. — Мама, смотри, — послышалось от какого-то ребёнка сбоку. Джонолошка обернулся и заметил, что тот тычет в него пальцем. — Он похож на дядю с голограммы в центре города, — продолжил маленький мальчик. — На организатора повстанческого движения, спасшего нашу страну от тирана, — поправил брата старший ребёнок. — Да, на него, — согласился мальчишка. — Не говори глупости, милый, не так уж и похож. Может, он просто слегка пародирует нашего героя в одежде, поэтому напомнил тебе голограмму? — ответила ему мать. Ну конечно, совсем не похож, когда он буквально им и является, ну частично, почти, с кое-каким дополнением, но является же! Он совсем забыл, что Лололошка в этом мире, как и в кучке других миров, популярная личность. А что если одеть маску, тогда его не узнают по лицу? Нет, глупости. А если здесь в Аллотере затесался мироходец, тогда то, что он достанет междумирскую маску, навлечёт на себя только больше проблем. — Чёрт бы побрал, всё равно они не поверят, что я и есть Лололошка, скорее сочтут за фанатика, чего я тогда так волнуюсь? — пробормотал он себе под нос. Да не волнуется он, а боится, того, что снова находится в чужой тени, что снова интересен окружающим только потому, что напомнил кого-то. Он никому не нужен сам по себе, никто даже не взглянул бы в его сторону, не одевай он этот яркий двуцветный шарф и солнцезащитные очки, затерялся бы в толпе с массой. Он ничего из себя не представляет, он лишь отголосок других сущностей, тех, кто успел прославиться на две реальности минимум. Первых удостоившихся чести нести в себе силу Первой матери, а он… Он просто появился таким, уже всё мог и умел, сила — не его заслуга. К тому же, разве использовалась эта сила на благо? Нет, она лишь замарала ему руки. Он так и не смог убить Отца, а в процессе пришлось убить двух дорогих для Ло друзей. И он так и не смог защитить Невера и Мрк'грш'траклара. Даже с огромной силой, данной ему от "рождения", он не смог управиться, что уж говорить о нём самом. Он никто как личность. Он просто пустышка, сосуд для невероятной магической мощи, и этой силой должен распоряжаться не он, а те, кому она принадлежит. Он не должен был оказаться здесь, он не заслуживает всего этого, он не заслуживает существовать. Но почему-то судьба распорядилась так, что у него появился этот шанс, шанс почувствовать себя собой, не быть больше кем-то другим, не жить по чужим приказам и хотелкам, узнать, каково быть человеком. Так почему он не может взять от этой возможности всё? Что ему мешает? Почему такое чувство, будто он — самый ужасный злодей, эгоистичный и алчный, думает только о себе? Почему он не может просто быть собой?..