Kill the Knocker

По истечению ещё двух прошедших дней, Эда работает в поле: складывает сено вилами. Вороны каркают и кружат над кукурузным полем, но, кажется, боятся приземлиться из за чучела, что стоит рядом с Минкс. Ветер теребит её каштановые волосы, собраные в сложенные косы с белыми бантами и голубую рубашку, поверх которой надет джинсовый комбинезон. Сено хрустит под вилами, вороны кричат. И тут снова тень. Огромная. Накрывает Эду целиком. Она поднимает голову, и видит: над ней стоит Чучело. Но теперь оно дышит. Его соломенные глаза горят красным, рот растянут в ухмылке: точь-в-точь как у Кнокера. –Неужели думала,—Глухой голос доносится из-под ткани.—что я просто так сдамся? -Я тебе глаза выколю.—Она направляет вилы прямо к его лицу. Её лицо остаётся таким же серьёзным. Чучело вздрагивает: вилы в сантиметре от его лица. Его соломенные брови (если это можно назвать бровями) поднимаются. –Ты…—Голос дрожит, как будто он не ожидал такой агрессии.–Эй! Я же просто стоял тут! Красиво! Но Эда уже заносит вилы для удара. И тут чучело отступает на шаг. Оно делает это неуклюже, палка, к которой привязаны руки, застревает в земле, и теперь оно похоже на испуганного ребёнка с перекошенным лицом. -Я подготовлена.—Констатирует факт Эда, игнорируя его слова и что то там про красоту. Чучело замирает. Его соломенная ухмылка дрогнула. Кажется, его действительно шокировала её готовность.* –Ты что, специально вилы взяла?!—Голос чучела звучит тише Оно оглядывается: поля пустые, ветер гонит сено по земле. Вороны кричат. но не приближаются. Потом чучело делает странный жест: поднимает соломенную руку и тычет пальцем ей в лоб (точно так же, как монстр из сарая). Но теперь это выглядит скорее как детский вызов. Эда берёт его за руку, срывая с палки. Она откидывает его назад. Чучело вопит, настоящий, пронзительный крик. Его соломенные пальцы цепляются за её руку, но он летит назад, легко, как тряпичная кукла. Он врезается в грядку с огородными тыквами, разбрасывая их в стороны. Они катятся по земле, а чучело лежит без движения. Тишина. Даже вороны замолчали. Потом: –БЛЯТЬ!—И из-под соломы вылезает Кнокер, он был внутри, весь перемазанный землёй и семенами подсолнуха. Эда без эмоций хватает вилы, возвышаясь над ним. Кнокер лежит в грязи, тыквы и соломе. Его лицо–смесь ярости, боли и стыда. Он не ожидал такого поворота. Вилы над ним. Эда стоит спокойно, без дрожи в руках. Без страха. Он замер. Его глаза смотрят на остриё инструмента… потом на её лицо. И тут: –Эй...—Он говорит тихо. Почти шёпотом:–Не надо. -Либо съёбываешь, либо остаёшься без глаз.—Минкс слегка наклоняет голову. Глаза Кнокера, теперь просто тёмные, без сумасшедшего блеска, смотрят прямо на вилы. Пауза. Потом он медленно поднимается. Просто отряхивает грязь с куртки и делает шаг назад. –Ладно.—Он говорит это так тихо, что больше похоже на хрип.–Ты победила. Он тут же разворачивается и уходит прочь, спиной к Эде. Будто боится повернуться снова. Девушка всё ещё держит вилы, сверля его спину взглядом. Кнокер идет медленно. Спина напряжена, плечи сгорблены, он не оглядывается. Даже когда ветер подхватывает пыль и обволакивает его фигуру. Он исчезает за холмом. Просто ушёл. Поле снова тихое: вороны возвращаются, тыквы лежат в грязи, а Эда всё ещё стоит с вилами наготове, как стража. ⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆ Спустя пару дней наступила Вальпургиева Ночь (аналог хэллоуина в Европе). Дом Минксов был украшен разными "страшными украшениями". Родители уехали на празднование к родственникам, а их дочь, что отказалась от поездки, осталась приглядывать за домом. Дом светится в темноте: гирлянды, подвешенные тыквы с вырезанными рожами, бумажные летучие мыши на окнах. Всё для настоящего праздника. Эда сидит в гостиной: её телефон лежит рядом, чашка какао остывает, а за окном шуршит что-то большое и неторопливое. Тук-тук. Кто-то постучал в дверь. Слишком аккуратно для монстра… но кто ещё будет приходить в 2 часа ночи? Эда хмурится и быстро берёт свой верный топор, что стоял за диваном. Она берет его в руки, и, кладя на колени, сжимает его. При этом её глаза всё ещё не отрываются от телевизора. В дверь стучат снова. На этот раз чуть громче. На экране телевизора идёт какой-то ужастик (ирония), но Эда его не особо смотрит, её пальцы сжимают рукоять топора так, что костяшки побелели. Шаги. Кто-то явно подошёл к двери… и теперь стоит там. Молча. Тяжелое дыхание? Или это ветер?.. Но дом закрыт на все замки. Девушка специально никуда не смотрит, кроме телевизора. На экране кричит какая то женщина блондинка, втыкая спицу в шею маньяка. Минкс вспомнила: это фильм "Хэллоуин", классика слэшэров. Её веки слегка подрагивают. Кровь брызгает, камера дрожит. И тут же дверь ещё раз стучат. Громче. Настойчивее. Как будто кто-то больше не хочет ждать. Эда не дышит. Её глаза прикованы к телевизору, но уши ловят каждый звук за дверью, а топор на коленях давит... Эда все также молчит, и специально прибавляет громкость на телевизоре. Она ухмыляется, когда маньяк отходит назад, пытаясь вырвать спицу из шеи. Стук в дверь (ещё раз!), и скрежет ногтей по дереву... А ещё тихий смех снаружи. Эда ухмыляется. Ей даже нравится этот контраст: на экране маньяк корчится, а за дверью… кто-то явно раздражён её игнорированием. БАМ. Кто-то пнул дверь. Девушка чуть приподняла голову, раскрывая глаза, но она всё ещё упёрто смотрела фильм. За дверью мёртвая тишина. Ни шагов, ни дыхания. Потом снова скрежет. Как будто кто-то царапает ногтями по косяку. Медленно. Нарочито. На экране: маньяк в фильме срывает с себя маску (впервые за весь хоррор). Камера приближается к его лицу...и Эда вдруг понимает: он выглядит точь-в-точь как Кнокер. Минкс наклоняет голову вниз, будто задумываясь. Её глаза не раскрываются шире, она просто всего лишь наклоняет голову. Тишина за дверью сгущается. Ни звука. Даже тот, кто только что царапал косяк, исчез. Или замер. На экране: маньяк-близнец Кнокера медленно поворачивается к камере и… исчезает в тени. Фильм делает резкий кадр, и на секунду показывает пустую улицу под луной. Эда всё ещё смотрит вниз, но её пальцы слегка ослабили хватку топора. Она переводит взгляд в бок до упора. За подушкой, что позади неё, спрятано ещё ружьё и нож. Но об этом никто не знает. Ствол ружья слегка выступает, если присмотреться. Нож простой кухонный, но острый. Эда знает об этом оружии… и это её маленький секрет. Но сейчас она не тянется к нему, оценивает ситуацию. За дверью также тишина. Но в доме стало как-то холоднее. Ветер? Или... Ветер не дует. Окна плотно закрыты. Но где-то в доме скрипнула половица. Тихий, едва уловимый звук, как будто кто-то осторожно шагнул на второй этаж. Телевизор всё ещё орет: маньяк в фильме теперь режет ножом мебель… но Эда уже не смотрит. Её глаза сузились–она услышала. -Кхм..—Она еле слышно кашляет от напряжения. Кашель разрывает тишину. Наверху мгновенная реакция. Шаг. Ещё шаг. Кто-то движется быстрее. По коридору, к лестнице. Эда замерла. Её рука сжимает топор, глаза сканируют вход в гостиную (лестница как раз рядом), а на экране телевизора маньяк уже стоит над жертвой с ножом. Часы тикают, а руки Минкс скользят по рукояти топора. Тиканье глухое, навязчивое. Каждое тик-так–как удар в грудь. Шаги уже на лестнице. Медленные… но чёткие. Кто-то спускается вниз. Эда не дышит: пальцы сжимают топор до боли; зрачки расширенны. Экран телевизора теперь показывает только статику, фильм закончился. Тут же она взрывается белым шумом, экран мерцает, как будто кто-то * перехватил сигнал. И тут же дверь гостиной распахивается. Там никого. Только тень на стене. Высокая. Слишком быстро двигающаяся. Эда всё ещё не шевелится. Её глаза теперь прикованы к порогу, топор готов к броску, а в голове только одна мысль: "Что это за хрень?" Девушка сглатывает, концентрируясь не звуках. —Тяжелое дыхание? Нет–это звук скользящей по полу тени. Легкий скрип досок… будто кто-то нарочито медлит. Эда замерла: её зрачки сузились, пальцы впились в топор так, что костяшки побелели. Но глаза не отрываются от порога. -Хватит уже.—Резко выпаливает она, прикрывая глаза и сжимая топор. Стук. Кто-то (что-то?) бьёт кулаком в косяк двери. Дерево трещит. Тень на стене дёргается и исчезает. Потом… смех. Глухой, приглушённый, будто кто-то зажал рот ладонью: "Ха-ха-ха..." И тут же шаги убегают наверх. Эда отбрасывает топор, доставая подготовленное ружьё из под подушки. Оно щёлкает. Звук громкий. Наверху шаги спотыкаются, что-то падает. Потом снова мёртвая тишина. Эда теперь стоит. Оружие наготове, глаза сверлят тёмный проход в коридор. -Либо мы пиздимся, либо ты уходишь.—Ставит условие девушка, крутясь по сторонам и целясь в каждый угол. Ствол ружья мелькает от угла к углу, но тень не появляется, пока не— БАХ! Что-то тяжёлое падает с верхнего этажа и катится вниз по лестнице. Эда стоит как статуя. Ствол ружья нацелен в дверной проём. Глаза девушки не моргают, а за спиной… где-то наверху, что-то тяжёлое снова падает. -Не роняй вещи!—Её действительно злит это. Тихий, визгливый смех. Он доносится из темноты коридора, как будто кто-то специально роняет всё подряд, чтобы её вывести. Сама Эда не двигается. Но её палец на курке напрягся сильнее. -Если ты ждёшь, что я буду стрелять в пустоту, то знай, что я не такая ебанушка, как ты думаешь. Смех резко обрывается. Кажется, её слова догнали того, кто скрывался. Потом медленный скрип. Кто-то осторожно двигается вдоль стены, стараясь не шуметь. Но Эда слышит: каждый шаг, каждый шорох ткани... -ЧТО, СТРАШНО ВЫЙТИ?!—Кричит она, и, после этого, добавляет шёпотом: "Козёл..." Стук. Что-то с силой бьётся о стену в коридоре, будто кто-то в ярости пнул шкаф. Потом глухое рычание, и топот убегающих ног. Дверь на улицу распахивается, хлопая об косяк. Эда стоит. Ствол ружья всё ещё нацелен… но теперь за окном мелькает бегущая тень (слишком быстро для человека). Девушка хватает топор, кладёт нож в карман платья, и, держа в другой руке ружьё, выбегает из дома вслед за тенью. Ночь холодная, лунная. Тень уже далеко: бежит через поля, сбивая росу с травы. Она движется неестественно быстро, это явно не человек… Эда несётся за ней. Топор в правой руке, ружьё в левой, нож тяжело бьёт по бедру при каждом шаге. Ветер воет. Где-то далеко лают собаки. Она сбито дышит, но бежит, быстро как может. Тень ускоряется, она петляет между деревьями, как зверь. Эда не теряет её из виду. Лёгкие горят, сердце колотится, в руках тяжесть оружия замедляет каждый шаг. И тут тень резко сворачивает к старому сараю. Точнее… к тому самому, где когда-то сидел Кнокер. Эда чуть сбавляет шаг, задумчиво хмурясь. Сарай мрачный в лунном свете. Дверь приоткрыта, как будто её ждали. Эда замедляется и останавливается. Из сарая доносится шорох. Кто-то двигается внутри. Девушка тихо подбегает к окну, и садится под ним на корточки, чуть выглядывая. Окно запотевшее: внутри сарая мелькают слова, написанные мелом на стене: "ПРИДИ ЗА МНОЙ, ТЫ ЖЕ ХОЧЕШЬ". Эда замирает. Где-то в углу… шевелится тень. Но теперь она не убегает. Она ждёт её здесь. Минкс хмурится, всматриваясь в темноту и задумываясь о дальнейших действиях. Эда снимает ружьё с плеча, и теперь оно в её левой руке. Правой Эда сжимает топор, готовая к атаке. И тут: скрип доски внутри сарая. Тень внутри делает полушаг вперёд, и лунный свет вдруг падает на её лицо… Это Кнокер. Но он выглядит… странно. Почти нормально. Девушка резко бросает топор и стреляет в окно. А потом убегает, подбирая топор. Окно разлетается на осколки. Они сыпятся внутрь сарая, а Кнокер резко отскакивает, его лицо искажает гримаса ярости. Эда уже бежит назад, не оглядываясь. Ноги несут её прочь, как никогда быстро. Минкс быстро бежит по лесу, выбегая на деревенскую дорогу, освещаемую фонарями. Фонари мерцают, как далёкие звёзды, лес позади мёртво тихий. Но… На самом краю тени, между деревьями два красных огонька. Они не двигаются. Просто смотрят. Ждут. Эда тяжело дышит: её руки дрожат. Но теперь она не одна на улице… где-то вдали заводится машина. Девушка сбавляет шаг, поворачиваясь и хмурясь. Ружьё трясётся, издавая характерный звук, металл тихо стучит о ремень, на котором оно висит. Красные огоньки исчезают, будто их и не было… Или Кнокер понял, что его заметили. Дорога пуста: фонари освещают асфальт, где-то вдали лает собака. Машина (та самая) приближается–её фары светят всё ярче. Эда разворачивается назад, и щурится от света фар, закрывая глаза рукой. Фары ослепляют. Машина приближается. Это старая "Волга", её двигатель рвёт тишину. В окне мелькает лицо водителя… но Эда не может разглядеть, кто это. Минкс уходит в сторону. Она не хочет, чтобы кто то видел её здесь. Иначе родители узнают об этом, и потом будут расспрашивать, что их дочь делала на улице ночью. Эда ныряет в тень дерева у дороги. Машина проезжает мимо, её фары мелькают по стене, где она прижимается к дереву. Водитель–старик с седой бородой, не смотрит в её сторону: он свистит себе под нос и давит на газ. Но его глаза мельком скользят по лесу, а потом машина резко тормозит через 20 метров. Дверь открывается. Старик выходит и говорит: –Ты чё тут делаешь? -Ничего. Едьте дальше.—Серьёзно произносит та, хмуро смотря на старика. Старик морщит нос. Его глаза скользят по ней: топор в руках, ружьё за спиной и следы грязи на ботинках. Пауза. Он явно хочет что-то спросить… но вдруг раздаётся хруст ветки из леса. Старик резко оборачивается, его лицо бледнеет. –Ладно... —Бормочет он и захлопывает дверь. Машина срывается с места, поднимая пыль. Эда слегка морщится от пыли, и прикрывает глаза тыльной стороной ладони.