Пэйринг и персонажи
Метки
Описание
Дмитрий Яшкин славится своей непокорной сталью в характере и грацией игры в хоккей, но что, если в сердце хоккеиста ворвется кто-то, кто проводит с ним большую часть его жизни — тренер?
Анвар Гатиятулин сдержан и серьезен, но наблюдая за своим игроком, в нем просыпается новая грань его характера — искренняя забота.
(действия проходят на момент сентября, регулярный чемпионат сезона 25/26)
Примечания
Сюжет и задумка мои, но писала я не сама. В тексте могут быть ошибки, или отклонения от канона(!)
Btw, этот пейринг я придумала где-то в сентябре сезона 25/26. Просто фан факт.
Стыдно и приятно одновременно
24 мая 2026, 07:48
Ледяной воздух, который всего минуту назад казался наэлектризованным, теперь звенел от напряжения. Для Димы Яшкина он стал невыносимым, обжигающим кожу. Его лицо все еще пылало, и он чувствовал, как каждый мускул напряжен до предела от стыда. Он стоял у борта, притворяясь, что занят шнуровкой коньков, хотя на самом деле просто пытался провалиться сквозь землю.
И тут, словно из тумана, возник Анвар. Его коньки бесшумно скользили по льду, и он остановился прямо перед Димой. Тренерский взгляд, обычно пронзительный, сейчас был мягче, в нем читалась смесь беспокойства и… чего-то еще, что Дмитрий не осмеливался расшифровать.
— Дима, все в порядке? — Голос Анвара был низким, спокойным, но в нем проскользнула необычная, почти нежная нотка. — Ты не ударился? Я так понял, у тебя проблема в коньках. Ты можешь не заниматься эту тренировку. Снимай коньки, садись на скамейку. Просто наблюдай, ладно?
Дмитрий сглотнул. Какого черта? — закричал внутренний голос. — Это же я должен извиняться! Я должен на коленях просить прощения за то, что влетел в него, как бревно! Я должен спросить, все ли в порядке с тренером, не ушибся ли он! Почему он сидит как дурак, а Анвар... Анвар беспокоится обо мне?
Кровь снова прилила к его лицу, усиливая жар. Ему хотелось отвернуться, зарыться лицом в ладони, лишь бы не видеть этого заботливого выражения на лице тренера. Губы Анвара… Господи, он все еще ощущал их легкое, мимолетное прикосновеновение. Тепло. Нежность. Случайность, Димка, случайность! Не накручивай себя! — пытался убедить себя разум, но сердце колотилось, как загнанная птица.
Боже, какой же я идиот, — думал Дмитрий. — Я не могу даже слова выдавить. Я же всегда такой громила, бесстрашный нападающий, а сейчас стою здесь, красный как рак, не способный даже ответить «да, Анвар Рафаилович, все хорошо». Он беспокоится обо мне, а я… я хочу просто убежать. А эти его глаза… карие, такие глубокие… они сейчас смотрят на меня так, будто я не хоккеист, а… ребенок, которого нужно утешить.
Анвар, видя оцепенение Дмитрия, чуть нахмурился, но его тон остался мягким.
— Дим, я серьезно. Это же небезопасно. Лучше поберегись. У тебя новые коньки, они должны быть идеально подогнаны. Не рискуй получить травму из-за них.
Он протянул руку и осторожно коснулся предплечья Дмитрия, словно проверяя, не ранен ли тот. Это легкое прикосновение пронзило Диму насквозь. Маленькая искра. Дрожь пробежала по телу.
Я… я в порядке, Анвар Рафаилович, — хотел сказать Дмитрий. Но вместо этого из его горла вырвалось лишь нечленораздельное мычание, а он лишь кивнул, не поднимая глаз. Он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание от волнения. Каждое слово тренера, каждый взгляд, каждое прикосновение было для него пыткой и в то же время невыносимым, сладостным даром. Это было слишком, слишком много для его недавно разбитого, одинокого сердца.
Анвар, кажется, понял, что Дмитрий не в состоянии выдать связную речь.
Так, Анвар, соберись, — пронеслось в голове тренера. — Он явно в шоке. От удара, от падения, от… всего. Нужно быть профессионалом. Но почему я чувствую такое странное волнение? Его губы… они были мягкими. И это было… не просто столкновение. Это было… неожиданно. А он сейчас такой смущенный, такой… неловкий. Его глаза прячутся, лицо пылает. От этой картины у меня почему-то сжимается сердце. Он же такой большой и сильный, а сейчас выглядит как напуганный щенок. И эта забота… она не совсем тренерская, признаться честно. Какого черта я вообще делаю?
Тем временем, на остальной части льда, зрелище продолжало вызывать смех. Никита Дыняк, стоя у борта с Саней Барабаровым, прикрывал рот ладонью, но плечи его дрожали от сдерживаемого гогота.
— Ну что, Дыняк, как тебе новый прием тренера? — прошипел Барабаров, еле сдерживаясь. — Яшкин теперь точно будет самым быстрым на льду. С такой-то мотивацией!
— Молчи, Саня, а то нас обоих выгонят на сухую тренировку! — прошептал Дыняк в ответ, но глаза его весело блестели. — Хотя, с другой стороны, это зрелище стоило бы билетов! Король пятака нашёл своего Принца!
Никита Лямкин, Гриша Денисенко, Тимур Билялов и Артём Галимов, делая вид, что разминаются, периодически бросали быстрые взгляды на тренера и Яшкина. В воздухе витал запах шуток, которые они пока не осмеливались произносить вслух, но которые уже формировались в их головах. Этакая молчаливая комедия на льду.
Дмитрий, наконец, обрел способность двигаться. С тяжелым сердцем он начал расшнуровывать коньки. Каждое движение казалось предательски медленным, и он чувствовал на себе взгляды всей команды. Позор. Полный, безоговорочный позор. Сначала новые коньки-катастрофа, потом этот идиотский полет, а в конце — поцелуй… с тренером! Да я же сам себе яму вырыл и сам в неё упал! Он снял конвой, и ноги его, привыкшие к поддержке ботинка, казались теперь совершенно ватными. Встать на лед в одних носках было немыслимо, поэтому он неловко, почти на четвереньках, сполз к борту, пытаясь ухватиться за что-нибудь, чтобы избежать еще одного падения.
Анвар внимательно наблюдал за ним. «Он действительно в растерянности, — отметил тренер. — Такой неуклюжий, не свойственный ему. И эта краснота… он очень смущен. И я… я тоже смущен. Черт, Анвар, соберись! Ты тренер! Ты должен вести команду!»
Дмитрий, наконец, добрался до скамейки запасных. Сев на нее, он почувствовал себя словно на расстрельном стуле. Его сердце продолжало бешено колотиться, а в голове прокручивался эпизод с поцелуем, словно заезженная пластинка. Мягкость губ, неожиданное тепло, едва уловимый привкус... Стоп. Хватит. Это было случайно. Абсолютно случайно. Просто коньки. Просто падение. Просто неудачное стечение обстоятельств. Но часть его, та самая, которая давно и тайно любовалась Анваром, шептала: А может быть, это был знак? А может быть, это не так уж и случайно?
С этого места на скамейке, Дмитрий, наконец, смог поднять глаза. Анвар уже вернулся на середину поля, его голос снова зазвучал уверенно, отдавая команды.
— Барабаров, давай еще раз! Денисенко, выше скорость! Галимов, не забывай о контроле шайбы!
Анвар демонстрировал упражнения, его движения были четкими и отточенными, как всегда. Он был воплощением профессионализма, но Дмитрий ловил себя на мысли, что и сейчас, даже в этой роли, он выглядит… невероятно привлекательно. Его мощная фигура, уверенные движения, спокойное лицо.
Я сижу здесь, как наказанный школьник, — думал Димка, — а он там, такой неприступный, такой… идеальный. И он только что беспокоился обо мне. Он прикоснулся ко мне. Неужели это было... что-то? Или я просто настолько одинок, что готов придумывать себе чувства там, где их нет? Жена бросила, мир рухнул, и теперь я ищу спасение в тренере? Боже, это просто отвратительно.
И все же, он не мог отвести взгляда. Он наблюдал за Анваром, отмечая каждую деталь: как тренер поправляет рукав, как прищуривается от яркого света, как улыбается, когда Тимур Билялов ловко перехватывает шайбу. Эта улыбка, теплая, искренняя… от нее сердце Дмитрия сжималось еще сильнее.
Анвар, в свою очередь, старался изо всех сил сохранять беспристрастность. Он вел тренировку, как обычно, отдавая распоряжения, исправляя ошибки, подбадривая игроков. Но его взгляд, казалось, все время непроизвольно скользил к скамейке запасных. Каждый раз, когда он бросал быстрый взгляд в сторону Дмитрия, его сердце совершало маленький кульбит.
Так, Анвар, прекрати! — приказывал себе тренер. — Ты тренер. У тебя работа. Это был инцидент. Не более. Димка просто неловкий, а эти новые коньки… Но почему я продолжаю думать об этом? И почему мне хочется подойти к нему, сесть рядом и просто… поговорить? Что за чертовщина со мной происходит? Его смущение было таким искренним. Таким… привлекательным. Боже, о чем я думаю?!
Он пытался сосредоточиться на тактике, на упражнениях, на голосах игроков. Но образ Дмитрия, с его горящим лицом и дрожащими руками, стоял перед глазами. Анвар чувствовал, что этот "случайный" поцелуй на льду не просто инцидент. Он стал катализатором, запустившим цепную реакцию внутри них обоих. Он почувствовал странное, новое осознание присутствия Дмитрия, не просто как игрока, а как человека, который неожиданно проник глубоко в его мысли и чувства.
Когда тренировка подходила к концу, атмосфера чуть разрядилась, но напряжение между Димой и Анваром оставалось. Игроки, уставшие, но довольные, собирались покинуть лед. Дыняк и Барабаров, проезжая мимо скамейки, не удержались от последней шутки, хотя и прозвучала она почти как шепот.
— Ну что, Яха, коньки теперь проверяешь на поцелуе? — съязвил Барабаров, быстро отворачиваясь, чтобы скрыть усмешку.
Дмитрий, не поднимая головы, лишь пробормотал что-то невразумительное. Ему хотелось поскорее уйти отсюда.
Анвар, закончив последнее наставление, бросил быстрый, почти неуловимый взгляд на Диму. Это был взгляд, полный чего-то невысказанного, обещания и вопроса одновременно. Дмитрий поднял глаза, и их взгляды встретились. Всего на долю секунды. Но в этой доле секунды промелькнуло столько эмоций – смущение, беспокойство, непонятная нежность, и что-то, что только начинало расцветать между ними.
Дмитрий спешно поднялся, схватил свою сумку и поспешил в раздевалку, почти убегая. Он чувствовал, как за ним тянется шлейф не только льда и пота, но и чего-то нового, пугающего и невероятно притягательного. Этот день изменил все. Он был уверен в этом. А в его душе и сердце остался лишь жгучий отпечаток случайного поцелуя, который уже не казался таким уж случайным.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.