Дубль на льду

Прямой рейс из Торонто в Москву приземлился в аэропорту Домодедово. Илья Розанов прошёл по первому этажу международного сектора в зону прилётов и увидел в ней целую толпу встречающих с плакатами, исписанными нелепыми пафосными лозунгами в духе “Ты наш номер один!” и “Илья Розанов - русский человек в ГХЛ!”. Помещение наполнил гомон взбудораженных людских голосов. Замелькали вспышки фотоаппаратов, откуда-то со стороны вынырнули операторы с видеокамерами и многочисленные руки с микрофонами, различающиеся обозначениями номеров каналов и символикой профильных изданий. В мельтешении людей Илья Розанов не выделял отдельных лиц: слишком он устал от перелёта, его утомляли однотипные вопросы об одном и том же, составленные из разных слов. Он пытался смотреть поверх голов журналистов и искать глазами родных, которые наверняка приехали его встречать. На вопросы налетевшей, как стая коршунов, писчей братии он старался отвечать вежливо, но сухо. Как и учил его первый тренер Сергей Петрович Ветров. - Здравствуйте! Елена Алексеева. Журнал “Российский хоккей”. Илья, расскажите, каково это было быть выбранным под номером один в драфте ГХЛ? - Максим Пахомов, новости Первого канала. Хотим вас поздравить с попаданием в “Бостон Беарс” и поинтересоваться... - Пётр Версилов. Газета “Спортивный экспресс”. Скажите, как вы оцениваете свои шансы на включение в сборную России? - ...Говорят, что Вячеслав Быков* назвал Вас надеждой русского хоккея! Как вы к этому относитесь? - ...Скажите, вы рады, что попали именно в американский клуб? - Газета... Как вы воспринимаете то, что сборная... - Журнал... Вы номер один... Главная хоккейная лига... Что скажите на это? - Телеканал... Драфт... Первый номер... Как Вы... На секунду Розанову показалось, что он сходит с ума от этого бесконечного потока бессвязных слов и уже никогда из него не вырвется, пока наконец его не спас незнакомый ему ранее хоккейный функционер, выросший словно из-под земли. Тот умело и вежливо оттеснил журналистов, а потом со словами “всё остальное на пресс-конференции” вывел Илью в какой-то отдельный, расположенный сбоку от зоны прилётов коридор. Он направлял парня, подхватив того под локоть, и успокаивал, как ребёнка, который из детского сада наконец перешёл в школу, причем не в рядовую районную, а сразу в элитную гимназию: - Вы привыкайте, Илья Григорьевич. Журналисты вас будут теперь одолевать. Вы же у нас новоявленная мега-звезда спорта. Да и парень видный, - словно в подтверждение своих слов, чиновник показал на Илью, проведя в воздухе кистью руки сверху вниз. - А родных Ваших мы оставили на VIP-стоянке: нечего им было мариноваться с остальными в общем зале. Да и лишнее внимание им ни к чему, согласитесь? В ответ Розанов благодарно кивнул. Учитывая, через что сейчас проходила его семья, внимание к ней охочих до сенсации журналистов и правда было лишним. *** Отец с братом Алексеем, как и сказал чиновник, ожидали Илью на VIP-стоянке аэропорта “Домодедово”. Они стояли возле старенькой и уже не единожды латанной белой “семёрки”. От вида драндулета Розанов-младший непроизвольно улыбнулся: эти “Жигули” сопровождали его всё детство. И именно эта “ласточка” фигурировала в рассказе Ильи о покушении при поездке на дачу. Отец, конечно, как мог, отремонтировал свою нежно любимую красавицу, но на дверце водителя немым напоминанием о лихих 90-х гг. остались перекрытые белой краской неровности от попадания пуль. Григорий Ильич курил, стряхивая пепел от папиросы “Беломора” прямо на асфальт. Алексей что-то спокойно, вполголоса говорил ему, будто делая какое-то внушение. Розанов успел заметить, насколько оба они внешне поменялись. Отец сильно похудел, словно усох и устремился к земле. Его когда-то широкие плечи были теперь беспомощно опущены. От былой залихватской выправки ничего не осталось. Чувствовалось, что нечто грызло, подтачивало его изнутри. Да и голова за прошедшие полгода, пока Илья не видел отца, поседела полностью. От белизны волос Григория Ильича у его сына защимило сердце. Розанов-младший понимал причину произошедшей перемены. А ещё седина была невольным укором уехавшему отпрыску: отцу пришлось взять основной груз свалившейся на их семью беды на себя. И никакими заграничными лекарствами или деньгами Илья не мог этого компенсировать: его не было и не будет рядом во время болезни и возможной смерти матери. Что же касалось Алексея, то перемены в его внешности были ещё более бросающимися в глаза и при этом необъяснимыми для Ильи. Брат, всегда носивший растянутые майки и рубашки в клетку, был теперь одет в строгий костюм чёрного цвета, что на фоне жаркого июньского дня виделось странным. Но самой диковинной новой деталью облика Алексея была отпущенная им густая борода. Она выглядела диковато на простом лице мужчины и удивительно ему не шла. Что-то происходило в жизни брата - и опять Илья был отрезан от этих перемен. И данный факт тоже не мог не расстраивать. Розанов-младший внутренне собрался. Ему нужно было отбросить все негативные мысли и не показывать родным, насколько он напряжён и расстроен. В конце концов, сегодня был такой погожий день, в его карьере всё складывалось прекрасно. И близкие его так ждали. - Привет! - громко и нарочито весело прокричал Илья, маша родным издалека рукой. Только теперь Григорий Ильич и Алексей заметили идущего к ним. Розанов-старший бросил остатки папиросы в ближайшую урну. Мужчины помахали Илье в ответ. Когда младший отпрыск семейства поравнялся с ними, они неловко обнялись - это было максимальным проявлением нежности в их кругу. После коротких объятий, отец на секунду отстранился от Ильи и оглядел того с ног до головы. Увиденное, судя по всему, его обрадовало. За то время, что они не встречались, младший Розанов значительно окреп и теперь смотрелся не только шире, но и как будто выше. - Настоящий мужик! - с гордостью произнёс отец, похлопывая Илью по плечу. В ответ парень неловко улыбнулся. Комплимент и скрытая в нём похвала оказались для него неожиданными: отец не считал настоящими мужчинами тех, кто не служил в армии. Но судя по всему, карьерные успехи сына в хоккее перевешивали тот факт, что Розанову-младшему было не суждено отдать долг Родине. - Давайте уже грузиться в машину, - предложил Алексей. - Мать и Светка нас уже наверняка заждались на даче. В ответ Илья вопросительно глянул на отца. Тот на секунду поморщился, словно от зубной боли: - Да-да, врач Иру под подписку обещал отпустить на пару дней, чтобы она могла с тобой повидаться. Я ей уколы делаю, так что всё должно пройти нормально. Ты уедешь и она вернётся в “Блохина”**. - Но у неё же курс сейчас проходит! Я ей лекарство из Канады прислал... - Илья хотел продолжить свою мысль, но натолкнулся на полное сочувствия лицо Алексея. Он ощутил себя маленьким глупым мальчиком, который не понимал очевидных вещей. Ну, разумеется, уже не имело значения, продолжит Ирина Розанова лечение или нет: всё было предрешено. Пора было взрослеть и схватывать такие моменты на лету, не требуя от других людей дополнительных пояснений и тем самым причиняя им лишнюю боль. Внутри Ильи сердце сорвалось тяжёлым грузом куда-то вниз. Правда, заплакать при отце и брате он не посмел. Сегодня нужно было сохранять мужество и улыбаться, улыбаться, улыбаться... *** Они ехали молча до тех пор, пока на горизонте не замаячили утонувшие в берёзах разнокалиберные домики, возведённые на шести сотках советскими “латифундистами”***. Посёлок, где располагалась принадлежавшая Розановым дача, назывался Румяновка. Он утопал в зелени ещё не вырубленных лесов, за ним маячила узкая речонка, давшая название всему поселению. Воду местные обитатели добывали из разбросанных по территории ручных колонок. Таких местечек вокруг Москвы раньше было немало, но с недавнего времени их всё чаще поглощали элитные коттеджные резервации нарождавшегося среднего класса. Румяновку пока эта судьба миновала и время в ней текло по-прежнему: на зиму она впадала в спячку, зато летом оживала и наполнялась шумом приехавших из города жителей. Неловко виляя по плохой асфальтовой дороге, зажатой между рядами заборов, “семёрка” Розановых прошествовала через всю Румяновку до небольшого белого дома с узкой верандой и комнатой второго этажа под самой крышей. На крыльце их уже ждали: прикрыв смуглое лицо ладонью на манер козырька, вглядываясь вдаль, на пороге дома стояла худенькая девушка. Это была Светлана - подруга детства Ильи Розанова и, по-совместительству, дочка его покойного первого тренера Сергея Петровича Ветрова. Глядя на девушку, любой несведущий задался бы вопросом, откуда на подмосковную землю спустилась такая экзотическая птица. Алексей Розанов, описывая светину внешность, всегда сводил всё к слову “медовая”. И ведь правда, точнее было не сказать: Света вся была какой-то золотистой, мягкой и сладкой. Кожа её была тёпло-янтарного оттенка, выгодно подчёркивающего огромные серо-зелёные глаза девушки. Изящно-красивую головку на тонкой длинной шее венчала шапка рыжих афрокудрей, доставшихся Светлане от матери, которая была родом из страны со сложносочинённым названием Тринидад и Табаго. Как неуместно шутил по этому поводу Розанов-старший: “Серёжка с негрой согрешил.” И Илья с братом в детстве по-идиотски хихикали над этой подколкой, не считывая в ней всего унизительно-расистского подтекста. Потом мама Светы куда-то подевалась, наверное, вернулась на родину. Отец умер, когда девочке едва исполнилось тринадцать лет, и Розановы взяли её к себе на воспитание: имевшиеся у сироты родственники не хотели брать на себя лишнюю обузу в непростое время. Так и росли они рядом какое-то время под одной крышей: Алексей, Илья и Светлана. Григорий Ильич и Ирина Алексеевна Розановы не делали различий между детьми, стараясь в равной степени распределять внимание и имеющиеся у них в наличии скудные денежные средства на всю троицу. Но первой из родительского гнезда, к удивлению многих, вылетела именно названная дочь. Светлану, благодаря экзотической красоте, вначале заметило какое-то московское модельное агентство, а через год скаут из Европы позвал в Париж. Григорий Ильич был категорически против отъезда Светы. Он считал работу модели аморальной. И на то у него были свои веские профессиональные причины. Но долгие уговоры жены и самой фигурантки, помноженные на личную опекунскую проверку агентства по милицейской и не только линии, в итоге сделали своё дело, и пятнадцатилетняя Света отправилась покорять французскую столицу. Домой в Москву она наведывалась теперь эпизодически. Родные, включая Илью, видели её чаще в рекламе и на разворотах глянцевых журналов, чем во плоти. А вся связь осуществлялась по междугороднему телефону: “старики” не жаловали новомодные компьютерные технологии. Интернет, разумеется, не так пугал Илью, как его родителей. И по первости они со Светой активно переписывались на хоккейных форумах. Но постепенно общение стало угасать: и у той, и у другого не было ни одной свободной минуты. Потому в сознании парня Света на долгое время законсервировалась в образе смешной кудрявой девчонки, дочки тренера, с которой он рос бок о бок. И Розанов совсем не ожидал, что жизнь внесёт в эту схему свои пикантные коррективы. Илья даже помнил этот момент, когда увидел на экране очередной рекламный ролик французской косметики. “Ведь я этого достойна?” - вопрошала незнакомая красотка сладким голосом, глядя серо-зелёными глазами с поволокой прямо в лицо Розанова. И Илья не без удивления узнавал в этой манящей дикарке свою вчерашнюю подругу по играм, с которой он не раз обдирал колени о соседские заборы в охоте за чужими яблоками. И вот теперь живое воплощение той красотки из рекламы ожидало его на пороге родительской дачи. Завидев подъезжающую машину, Света запрыгала на месте и, повернувшись к открытой двери дома, что-то прокричала. Илья приготовился к тому, что сейчас увидит, и попытался внутренне сгруппироваться. Но не успел: на пороге дачи появилась почти прозрачная фигура в платочке, в которой едва-едва угадывалась его мама - Ирина Розанова. Машина остановилась. В полуоткрытое окно “Жигулей” влился воздух, тянущийся из сада Розановых: смесь запаха плодовых деревьев, взрытой земли и первых цветов, которые так любила хозяйка участка. Казалось, что ничего не поменялось с детских лет Ильи, но где-то в атмосфере уже витала волна тревожных перемен. Этот дом встречал своё последнее лето. Больше ничего из сегодняшнего дня не могло повториться: ни мамы с её клумбами роз, ни детей, собравшихся с разных концов света на воскресные посиделки. Их старый мир, переживший лихое десятилетие, рушился под воздействием иных сил: времени, болезней, общего переустройства реальности. Илья собрался с духом, натянул на лицо лучезарную улыбку и выбрался из тесного салона старого автомобиля. Пока Алексей возился со спрятанным в багажнике чемоданом младшего Розанова, парень в пару быстрых шагов преодолел путь от входной калитки до дома. Ирина бросилась к сыну навстречу. - Илюша! Родной! Приехал! - выдохнула в воздух мать, заключая громадные плечи своего ребёнка в невесомые объятия. Она звонко чмокнула почти двухметровое дитя в румяную щёку с большой родинкой и обвила его руками. Парень с осторожностью, словно боясь сломать её пополам, накрыл в ответ спину родительницы широкими ладонями и уткнулся ей в шею - туда, где сквозь больничный запах пробивался аромат её любимых духов “Красная Москва”. Так они простояли пару минут, и никто не решался разрушить эти объятия. Вокруг воцарилась какая-то священная тишина, разбавляемая лишь шелестом покачивающихся деревьев и щебетанием лесных птиц. Наконец, Ирина отстранилась и взглянула на Илью, забрав его щеки в свои ладони. - Какой же ты стал теперь большой! - тонкие пальцы переместились на кудрявую голову парня и мягко пробежались по волнам волос. Илья едва сдержался, чтобы не зажмуриться от удовольствия. Он с неотрывным интересом всматривался в потускневшее лицо матери, пытаясь впечатать в память каждую её морщинку и чёрточку. От былой красоты Ирины Алексеевны ничего, увы, не осталось. Болезнь всё пожрала, оставив на лице только выразительный блеск голубых глаз. Они и освещали весь облик женщины, словно последний маяк угасающей жизни. - Тётя Ира, может в дом пойдём? А то всё остынет, - раздался за их спинами голос Светы. Илья глянул через плечо на девушку. Та с улыбкой на губах маячила в дверном проёме. - Ой, и правда! - спохватилась Ирина. - Чего это я тебя на пороге держу? Ты же наверняка голодный - летел через полмира. Я со Светкой столько всего наготовила. Голубцы твои любимые, вареники с вишней... - Нет, что ты, - соврал парень: ему не хотелось покидать сад и потерять только что схваченное ощущение близости с матерью, - я успел поесть в самолёте. - В самолёте - это в самолёте, - прошумел за спинами стоявших на дорожке старший Розанов, - а с домашней едой ничего не сравнится. Так что пошли-ка все в дом. Он на ходу похлопал сына по спине, с намёком подталкивая к даче. За ним показалась фигура Алексея, катившего по дорожке чемодан брата. Илья ответил улыбкой, обнял мать за хрупкие плечи и направился в сторону крыльца. Уже пройдя внутрь, парень пропустил вперёд родителей и брата, а сам на секунду замешкался и оказался лицом к лицу в коридоре со Светланой. Девушка скользнула своими изумрудными глазами по фигуре парня. - Рада тебя видеть, - прошептала она едва слышно. Илья задержал на ней свой взгляд. В полумраке коридора его вчерашняя подруга по играм казалась особенно загадочной и немного чужой. Их взгляды пересеклись. - И я очень рад тебя видеть, - почти эхом отозвался Илья. Он мысленно поблагодарил родителей за ажурные занавески на окнах дачного коридора: они ловко скрадывали цвета и сейчас маскировали непрошеный румянец на круглых щеках Ильи. *** Спустя пару часов, когда все разомлели от домашней еды, а кое-кто и от крепких напитков, Илья начал рассказ о жизни в Америке и своих хоккейных успехах. Почти никто не прерывал его, лишь Светлана, ныне полноправная жительница Европы, вставляла свои короткие ремарки. И Розанов-младший не без удивления узнавал, насколько разным может быть опыт жизни за пределами его Родины. Когда же на экране включенного на заднем плане телевизора мелькнули кадры его спонтанной пресс-конференции в аэропорту, тема беседы понемногу съехала на драфт. Тот случился буквально пару дней назад на домашней арене команды “Монреаль Вояджерс”. Илья с увлечением описывал даже не сам отбор молодых игроков - его и так можно было посмотреть в прямом эфире, - а то, как была организована хоккейная жизнь на другом конце света. Поражало то, что на домашней арене канадской команды у каждого специалиста - от тренера до специалиста по заточке коньков - были свой офис и отдельная раздевалка. Парень в красках описывал гигантские, занимавшие всё пространство от пола до потолка шкафы с необходимым снаряжением. Игроки не только не знали недостатка в коньках, клюшках, защите и шлемах, но даже носки и трусы для них приобретал клуб. Более того, хоккеисты могли круглосуточно питаться, не покидая стен родной площадки и не платя за это ни цента. Всё это было настолько непохоже на ситуацию, в которой тренировались российские ребята, что при знакомстве вызывало шок. - А ещё в Канаде чуть ли не в каждом дворе есть хоккейные площадки, на которых могут бесплатно заниматься дети и взрослые. И это не наши коробки, которые зимой заливают водой энтузиасты, а полноценные катки, с системой охлаждения, представляете? - закончил свой монолог Илья. В комнате повисла пауза. И только теперь парень понял, что что-то пошло не так. Мать, отец и Света смотрели сейчас не на него, а на Алексея, который выглядел мрачнее тучи и тяжело дышал. Глаза брата были устремлены перед собой - на стоявшую рюмку с водкой. - Я что-то не то сказал? - удивлённо пробормотал Илья. Он поочерёдно посмотрел на всех находившихся за столом. - Что ты, солнышко! Всё нормально, - проговорила Ирина, дотрагиваясь до его руки и одновременно с беспокойством поглядывая в сторону старшего сына. - Ты очень интересно рассказываешь, правда, Гриша? - Женщина вопросительно посмотрела на мужа. - Д-да, очень, - забормотал в ответ Розанов-старший. Но глаза его растерянно бегали. Он старался не смотреть прямо ни на жену, ни на младшего отпрыска. Похоже, за то время, что Илья отсутствовал, отец утратил контроль над ситуацией. И это было нехарактерно на него. Григорий Ильич всегда был главой семьи - той каменной стеной, за которой можно было укрыться в трудную минуту. Но вероятнее всего, болезнь Ирины и отъезд Ильи подточили его власть: семья рассыпалась на глазах, возраст брал своё и старший Розанов был попросту дезориентирован. Вот и в этой ситуации он предпочёл отойти в сторону, не вмешиваясь в назревавший конфликт. Что же касалось Алексея, ещё на стоянке возле Домодедова Илья заметил перемены, произошедшие в облике его старшего брата, но лишь теперь он начал интуитивно нащупывать, в каком направлении тот пошёл. И всё равно в голове не укладывалось, что его брат мог измениться. Это же был Лёшка! Лёшка, который в детстве учил его плавать и рыбачить, водил на тренировки. И даже сегодня Алексей не высказывал не малейшей агрессии и вроде бы вёл себя, как обычно. До этой минуты. Илья почувствовал, что над столом тяжёлым шлейфом веет недосказанность. Он взглянул на брата. Но тот по-прежнему молчал, не поднимая ни на кого глаз. - Может сходим, прогуляемся к речке? - робким тоном предложила Ирина Алексеевна. Её слова были неуместны в такой напряжённой ситуации, но это была беспомощная попытка разрядить обстановку. Женщина даже не успела толком договорить, когда воздух комнаты разрезал удар тяжёлого кулака по столу. Рюмки и столовые приборы с жалобным звоном подпрыгнули. Это Алексей наконец красноречиво выразил своё отношение к рассказу брата. - Лёша! - с испугом и укором проговорила Ирина Розанова. Похоже, что она была готова сорваться на слёзы. - Что “Лёша”?! - пьяным голосом поинтересовался у матери мужчина. - Там ему, значит, нравится, там всё хорошо, просто идеально. А у нас что? Второй сорт? Дурно пахнет? То не так, это не этак... - передразнил Илью говоривший. - Да эта страна его вырастила! Щенок неблагодарный! Алексей картинно сплюнул и поглядел на младшего брата. Теперь его глаза были налиты кровью и полны злобы, будто бы он смотрел не на родного человека, которого ещё с утра с теплом обнимал в аэропорту, а на идеологического соперника. Илья всё ещё до конца не понимал, что происходило с братом. Ему не хотелось нагнетать конфликт. В конце концов, сегодня был, возможно, последний день, когда он виделся с мамой. И вот её расстраивать Илье хотелось меньше всего. Поэтому он попытался сделать осторожный подход к примирению. - Ладно, Лёша, если я тебя чем-то обидел, то прости меня. - Розанов-младший поднял рюмку водки. - Давай просто посидим, выпьем, закусим... Если что, мне улетать через два дня. Вместо ответа Алексей внезапно вскочил со своего места и резким движением выбил ёмкость с алкоголем из рук брата. Света и Ирина громко выдохнули. - А мне твоё прощение не нужно, - с пафосом проговорил мужчина. - Вы страну разваливаете, ублюдки! Западу продаётесь, за бабки, за джинсы ваши эти, за голубых этих! Алексей обернулся к телевизору и с ненавистью ткнул в него пальцем. На музыкальном канале как раз крутили клип, где по сюжету девушка в пушистой яркой шапке танцевала в клубе с переодетым в женское платье мужчиной. Приглушённый звук выдал бодрый танцевальный ритм мелодии и едва различимые слова песни - “Улетели навсегда”. Илья готов был пожать плечами: клип, как клип. Его показывали по несколько раз на дню уже много лет, а песню активно крутили на российских дискотеках. И до сегодняшнего дня композиция у Алексея раздражения не вызывала. Но теперь, похоже, у брата изменилось мнение. - Вот! Вот они - мерзость, грех во плоти! - голос Алексея сорвался на приглушённое шипение. Его взгляд стал окончательно безумным. Илья посмотрел на брата с плохо скрываемым недоумением. Он никогда не замечал за ним особого религиозного рвения. Раньше Лёша был обычным среднестатистическим мужиком, который мог по случаю и водки хлебнуть, и директорской секретарше глазки построить, и матом припечатать оппонента в споре. Сейчас же перед ним находился абсолютно незнакомый и крайне неприятный в своём фанатизме человек, с которым в иной обстановке Илья не стал бы даже знакомиться. Неожиданно со своего места поднялась Света. Похоже, что её порядком утомил созданный старшим братом конфликт, а молчать девушка почти не умела: железным характером она пошла уже в своего отца. Она скрестила на груди тонкие руки и с сердитым выражением лица уставилась на Алексея. Сидевшая рядом с ней Ирина, попыталась шёпотом уговорить девушку не вмешиваться, но та лишь бегло скользнула взглядом по приёмной матери. - Лёша, ты совсем в своём “Семействе Яхве” крышей поехал? - громко поинтересовалась Света. - Угомонись уже и не порти остальным вечер! Алексей повернулся к говорившей. На его физиономии нарисовалось брезгливое выражение, словно к нему обратилось более низкое по статусу существо. - Это где тебя так научили с мужчиной разговаривать? Во Франции твоей поганой? Света с вызовом сощурила глаза. - А хоть бы и в ней! - её голос был не по-девичьи твёрдым. - Только настоящие мужчины при матери себя так не ведут. Если на остальных тебе плевать, то хотя бы Ирину Алексеевну пожалей! Оппонент с яростным свистом выдохнул. Казалось, он хотел продолжить доказывать свою правоту, но неожиданно напряжённую тишину комнаты прорезал голос молчавшего до этого Григория Ильича: - А я отчасти с ним согласен. Света и Илья недоумённо переглянулись. - Дядя Гриша, да Вы чего? - с нескрываемым ужасом проговорила девушка. - Он же совсем помешался в последнее время на учении своей секты! Дикие вещи говорит! - Какие дикие, Свет? - взгляд Григория Ильича был совсем усталым. - Про п*дарасов этих ряженых? Про страну, которую теряем? - Мужчина устало махнул рукой: - Молодые вы ещё, многого не понимаете. - Чего... Чего не понимаем? - в каком-то шоковом отуплении попыталась уточнить Света. - Да того! - Мужчина вскинул на девушку мгновенно ставший жёстким взгляд. - Если на нас нападут, кто воевать пойдёт? Эти чувырлы в перьях? - он, как и его старший сын ранее, кивнул на ни в чём не повинный экран телевизора. - Мужики на мужиков не похожи! - И что вы, дядь Гриш, предлагаете делать подобным людям? Они же не виноваты, что родились такими, - поинтересовалась скорее для проформы Светлана, уже примерно предугадывая ответ приёмного отца. - Да известно чего! - отозвался мужчина. Он суетливо огляделся, словно пытаясь нащупать точку опоры. - Как в старые добрые времена, отправил бы лес валить! А если бы у меня случился такой, с позволения сказать, сын, своими руками бы... - И Григорий Ильич красноречиво изобразил, как кого-то с ненавистью душит. Света устало закатила глаза. Она по-прежнему стояла посреди дачной гостиной со скрещенными на груди руками. Было поразительно, как эта маленькая хрупкая девушка противостояла напору двух мужчин, не отступая от своей точки зрения ни на дюйм. Илья же взирал на весь разговор в тяжёлом онемении. Он не имел сил прервать пустую полемику, нежданно разразившуюся между близкими ему людьми. При этом парню нестерпимо хотелось, чтобы все наконец угомонились, и ставший тягостным вечер быстрее закончился. В конце концов, не для ругани с родными он преодолел полмира. Но услышав последние слова отца, парень ощутил, как между его лопаток прополз липкий неприятный холодок. Илья неосознанно дёрнулся, словно словесный тычок Григория Ильича был направлен прямо в него. Инстинктивно он перевёл взгляд на мать, но та, похоже, не услышала ничего нового для себя. На мгновение, ещё не до конца осознавая происходящее, парень ощутил, как пространство дома начало сжимать его. Стало нестерпимо душно. Словно под наплывшим на него мороком, Илья поднялся со своего места и направился к выходу. Уже на пороге он ощутил, как тёплый летний ветер погладил ему лицо. Илья оглядел быстрым взглядом знакомый с детства посёлок. Румяновка уже начала впадать в вечернюю дрёму, не подозревая о наполнявших её человеческих страстях. Где-то слышались голоса, нестройным хором певшие патриотическую песню про коня. С соседнего участка тянуло шашлыками. С неприятным писком проносились лесные комары. Илья с отвращением хлопнул себя по щеке, убив одного из покусившихся на него кровопийцев. Позади раздались разрозненные голоса родных, звавших его из глубины дома по имени: - Илюша! Илюша! Да куда же ты? Парень на секунду обернулся. Нет, возвращаться сейчас обратно ему определённо не хотелось. И засунув руки в глубокие карманы спортивных штанов, Илья отправился к реке. _________________________ *Вячеслав Аркадьевич Быков — один из самых титулованных российских хоккейных тренеров. Сборная России: Под его руководством команда дважды подряд становилась чемпионом мира (2008, 2009). Победа в Квебеке в 2008 году прервала 15-летнюю серию без золотых медалей ЧМ. **Под названием «больница Блохина» обычно подразумевают Национальный медицинский исследовательский центр онкологии имени Н.Н. Блохина — крупнейшее онкологическое учреждение в России и мире. ***Латифундист — это крупный частный землевладелец, владеющий обширными поместьями (латифундии). Исторически термин восходит к Древнему Риму, обозначая хозяев больших земельных участков, ориентированных на экспорт.