Дубль на льду

С того места, где разместился на спрятанной в кустах скамейке Холландер, открывался прекрасный вид на центр Торонто. Вдалеке виднелись небоскрёбы офисных зданий, рядом с которыми возвышался шпиль Си-Эн Тауэра* - главного символа города. Вокруг же всё утопало в яркой зелени Триллиум Парка**, раскинувшегося на живописном берегу озера Онтарио. При этом на улице было отнюдь не жарко, а по небу плыли серые тучи. Время от времени припускал мелкий дождь. Но все эти моменты сейчас мало занимали Шейна. Парень, будучи погружённым в собственные мысли, похоже, не замечал ни пронизывающего ветра, дувшего с озера, ни накрапывавшего дождя. Он смотрел невидящим взором перед собой, не считывая никого и ничего вокруг. Его руки были скрещены на груди, будто он пытался обнять себя и таким образом хоть немного внутренне успокоить. Мысли крутились в его голове по кругу с бешеной скоростью. От внимания случайных любителей хоккея Холландера спасало то, что на дворе был понедельник, и вся активная жизнь мегаполиса протекала сейчас в иных локациях. Мимо Шейна прошла парочка пенсионеров с палками для скандинавской ходьбы. Следом за ними, через значительный промежуток времени, группа японских туристов, безостановочно делающих фото деревьев и громко о чём-то болтающих на родном наречии: вот кому погодные невзгоды были точно не по чём. Никто из них не обращал на сидевшего в одиночестве парня никакого внимания. Но неожиданно его покой был нарушен: из глубины парка на центральную аллею выбежал высокий атлет в ярко красном спортивном костюме. Слева, на груди его олимпийки красовался двуглавый орёл, а спину украшала гордая надпись - “Russia”. Наименование страны, уже на кириллице, было продублировано на отвороте шапки, пытавшейся обуздать собой непокорные кудри бегуна. Белокурые локоны беззастенчиво выбивались из-под трикотажа в разные стороны и казались немного влажными то ли из-за пота, то ли из-за накрапывавшего дождя. В ухо парня был вставлен остромодный проводной наушник от Apple. Конец кабеля гарнитуры уходил в задний карман спортивных штанов. Бежавший умудрялся, не сбавляя интенсивного темпа трусцы, параллельно разговаривать с кем-то по телефону на русском языке: - Нет, сейчас никак не получится. Если всё будет нормально с драфтом, приеду не позднее конца июня. Угу, я понял, папа. Постараюсь переслать то лекарство по почте: сказали, что в Торонто его можно достать. Хорошо... Двадцать ампул на один курс. Ага... Маме и Свете - привет. Обнимаю, целую. После этого бегун нажал кнопку на проводе гарнитуры, завершил разговор, а вместе с ним и пробежку. Уже перейдя на шаг, парень обогнул угол, где находилась ранее упомянутая скамейка. Он остановился спиной прямо напротив сидевшего в одиночестве Холландера, опёрся руками о бока и стал любоваться открывшейся ему панорамой Торонто. Дыхание спортсмена, несмотря на интенсивный бег до этого, было спокойным. Холландер вынужденно вынырнул из плена собственных мыслей: стоявший широкой спиной загородил ему вид на озеро Онтарио. С секунду мозг канадца обрабатывал поступившую в него визуальную информацию, чтобы сделать неожиданный вывод - находившийся перед ним был никем иным, как Ильёй Розановым. Собственной персоной. Каким образом его соперник по льду оказался в это время в Торонто, канадец ума не мог приложить. В текущие месяцы хоккейная жизнь плавно перенеслась в Монреаль: именно там должен был состояться грядущий драфт ГХЛ и именно там иностранные спортсмены проходили большую часть интервью-собеседований. В первое мгновение после сделанного открытия Шейн не знал, стоит ли ему подойти к коллеге по клюшке или, с учётом их непростых отношений на ледовой арене, сделать вид, что он не заметил русского. Правда, последний вариант выглядел не только глупым, но и невозможным: Илья был крупной фигурой и в прямом, и в переносном смысле этого выражения. Он всегда выделялся даже на фоне других хоккеистов, занимая и подминая под себя любое пространство, куда бы не попадал. А тут, в парке, где сейчас было мало людей, не заметить одиноко стоявшего русского атлета было нереально. Шейн скользнул глазами по крепкой шее находившегося перед ним соперника, потом проследил за плавно перетекающими друг в друга линиями мускулатуры спины, тонкой талии, плеч, рук. Синтетика олимпийки даже не пыталась скрыть их - скорее подчёркивала. Розанов был сложен просто безупречно - факт, который трудно было отрицать даже его недругам. Но больше всего взгляд Холландера зацепили кудряшки, лежавшие темными от влаги завитками на шее русского. Канадец поймал себя на непрошенной мысли, что с трудом подавляет в себе желание подойти сзади к стоящему и поиграть с ними пальцами, унизывая ими фаланги на манер драгоценных колец. Кудри вообще оказались своеобразным фетишем Шейна, в чём он сегодня ночью уже успел убедиться. Воспоминание об этом моменте, промелькнувшее в голове, на секунду заставило щёки канадца вспыхнуть. В это время русскому спортсмену, похоже, надоело любоваться красотами Торонто. Розанов порылся в кармане тренировочных штанов, выудил оттуда серебристую коробочку Iphone 3G и стал в ней копаться, настраивая музыку для дальнейшей пробежки. Закончив свои манипуляции, Илья надел оба наушника и уже приготовился пуститься в путь. На секунду он повернул голову - и наткнулся на молча смотрящего на него Холландера. От неожиданности Розанов едва заметно подпрыгнул, сдёрнул один из наушников и картинно схватился за сердце, выпалив на родном языке: - Господи! Сцена оказалась неожиданно забавной: большой русский громила в порыве испуга хватается за расположенный на левой половине груди герб России. На секунду позабыв о собственных треволнениях, Шейн даже едва заметно хихикнул. Насмешка канадца, похоже, не ускользнула от внимания россиянина. И не привела того в восторг. - Ты находишь это смешным, Холландер? - ледяным тоном поинтересовался Илья, рефлекторно натягивая на физиономию характерное для славян суровое выражение. - Засел в кустах, караулишь меня здесь, как какой-то... - русский с секунду подбирал слово на неродном языке: - Сталкер! Ты вообще нормальный?! Но попытка жёстком отповеди у Розанова вышла комичной: строгость не шла его округлым румяным щекам и выбивавшимся из-под шапки игривым колечкам волос. Он походил на какого-то мультяшного утёнка, который решил навести страх на окружающих. От этого Шейн повторно рассмеялся, но, потом пытаясь остановить непрошенные эмоции, чтобы ещё больше не разозлить русского форварда, замахал руками и стал откашливаться. Переведя дух, канадец наконец проговорил: - Извини, что напугал. Сижу тут с утра. Тебя не ожидал увидеть. Думал, ты в Монреале со своими. Розанов с напряжением взглянул на канадца, пытаясь прощупать, не является ли фраза очередной подколкой или частью розыгрыша. Но Шейн казался искренним. Вообще канадец сегодня выглядел непривычно. Обычно он вёл себя, как законченный засранец, но сейчас от Ильи не ускользнуло, что тёмные глаза Шейна, - всегда полные заряда дерзкого пороха, - смотрелись какими-то потухшими, а под ними залегли глубокие синяки от бессонной ночи. Плюс русскому показалось странным, что Холландер рано утром сидел в одиночестве в парке, одетый не по погоде. Розанов ослабил напряжение лица и едва заметно натянул рот в подобие улыбки, проявив тем самым максимальную дозу славянского добродушия: - Извинение принято. - Но потом коротко осмотрев Холландера, не упустил возможность прибавить “заботливую” ремарку: - И всё-таки ты больной: сидеть на улице в такую погоду в одной рубашке. Тебя из дома что ли выгнали за очередную драку? На это Шейн горько усмехнулся. - Нет, я только что из клуба. После... - перед глазами промелькнула обитая красным сукном комната, - вечеринки по случаю дня рождения. - Оу, - Илья удивлённо кивнул. - Ну тогда поздравляю с прошедшим. Розанов ещё раз оглядел ссутулившуюся фигуру недруга по ледовой площадке. Каким-то шестым чувством Илья ощутил, что с канадцем что-то не так. И дело было не в возможном похмелье: с его последствиями Холландер боролся бы в баре или ином подобном заведении, а не среди кустов Триллиум Парка. Нет, тут что-то явно было не то. Илья понял, что Шейн выглядит каким-то потерянным и даже вызывающим непрошенную жалость, словно тот был тем самым игрушечным зайцем из стихотворения Агнии Барто, которого все бросили и оставили на скамейке под дождём. Неожиданно для самого себя Илья принял решение. - Слушай, Шейн. Я на машине: она припаркована вон там, - русский неопределённо махнул рукой влево. - Мы могли бы куда-нибудь съездить позавтракать. Может быть ты знаешь какие-то места поблизости? Шейн удивлённо приподнял бровь. - Роз, ты совсем чеканэ? - в его голосе на секунду проскользнули обычные интонации Холландера. - Я тебе “мельницу”*** с итоговым сотрясом сделал, а ты решил со мной утренний кофе попить? Илья в ответ надул пухлые губы, издал странный для канадца звук “пупупу” и неопределённо пожал плечами: - То было на льду, Шейн. А что происходит на площадке, остаётся на площадке. Я же к тебе не в друзья напрашиваюсь: позавтракаем, поболтаем, потом поймаешь такси и поедешь домой. Ничего криминального. Розанов замолчал и посмотрел на своего собеседника, ожидая его решения. На улице становилось всё холоднее. Небо нагнало свинцового оттенка, дождь от лёгких накрапываний перешёл к крупным каплям. Холландер, нахмурившись, поглядел на набежавшие тучи. Погода и правда всё меньше способствовала долгим прогулкам на улице. Но он не хотел утвердительно отвечать на предложение русского форварда: тогда пришлось бы признать, что ему не с кем и нигде разделить это утро, кроме как со своим недругом по площадке. А это было совсем унизительно и тоскливо. Тем временем, словно подгоняя решение Шейна, дождь усилился. Холландер поёжился. - Ладно, - наконец нехотя проговорил он. - Тут в десяти минутах езды есть крупный торговый центр с кучей ресторанов. Там можно поесть. - Отлично, - отозвался Илья. *** Взятая на прокат "Тойота" Розанова скользила по улицам Торонто. Шейн, сидевший на переднем сиденье, молчал. Только забравшись в машину, он осознал, насколько замёрз, и внутренне поблагодарил русского хоккеиста за настойчивость. По коже приятными покалываниями разливалось тепло, на секунду канадцем овладела лёгкая сонливость. Время от времени он поглядывал на сидевшего на водительском сидении Розанова. Холландер отмечал для себя врезавшиеся в память черты русского: мужественное лицо, с плотно сжатыми пухлыми губами, волевой подбородок, перетекающий в крепкую шею, усыпанную многочисленными родинками. Казалось, тот не обращал на Шейна внимания и был полностью сосредоточен на дороге. Никакого вежливого small talk - только задача довезти их по незнакомому городу до нужной точки в целостности и сохранности. Почувствовав на себе взгляд, русский перевёл взгляд на сидевшего рядом канадца. - What? Что? - поинтересовался Илья. Шейн улыбнулся в ответ: - Ничего. Просто ты такой... Серьёзный, словно выполняешь миссию по управлению звездолётом, - не меньше. Розанов усмехнулся в ответ: - Блин... Это всё наше выражение лица - русских. Разница в менталитете. Понимаешь? - Не совсем, - Шейн почувствовал себя невеждой. Он редко близко общался с соперниками-иностранцами и никогда не вникал в различия между нациями. - Ну, многие думаю, что русские - мрачные, злые. Из-за того, что мы постоянно не улыбаемся, как европейцы или американцы. У нас подобная мимика не является частью вежливости или ритуала. Мы привыкли улыбаться только в особой обстановке или в особых случаях. - Каких? - Ну, - тут Илья попытался подобрать формулировку, - когда нам хорошо, когда рядом люди, которые нам нравятся или которых мы любим. В остальное время мы просто... Спокойные. Вот сейчас, - Илья пальцем обвёл свою физиономию, - я как раз спокоен. Но не зол. - То есть я тебя не пугаю? - смеясь, поинтересовался Шейн. - Нет, вовсе нет. - Но до “нравится” пока не дотягиваю?... В ответ на эту реплику рассмеялся уже Илья: - Если честно, пока не знаю. Ты мне “мельницу” сделал, помнишь? - Помню, - неожиданно Шейну стало неловко. - И я должен ещё раз извиниться. Просто не мог не вышибить тебя из игры. Но это было слишком жёстко - признаю. Холландер перестал улыбаться, почувствовав внутреннее смятение. Он не осознавал, что именно шло не так, но тот поступок по отношению к Илье никак не мог выйти у него из головы. Обычно соперники и силовые приёмы, применённые к ним, не вызывали в душе канадского нападающего особого трепета. Тут Илья был прав: игра всегда оставалась для него игрой. Более того, ради зрелищности хоккейных трансляций многие игроки намеренно фоллили и задирали соперников, умудряясь выстраивать на этом карьеру. Достаточно было вспомнить того же Клода Лемье**** - трижды обладателя Кубка Монка*****, тем ни менее, прославившегося не многочисленными голами, а своими провокациями на льду: от нападений на других хоккеистов со спины, укусов и ударов в моменты празднований взятия ворот до откровенной подлости, когда вместо того, чтобы принять вызов на бой, Лемье падал на лёд в позе “черепахи”****** - это было прямым нарушением неписанного дуэльного кодекса. Порывшись в памяти, Шейн не нашёл за собой ни одного настолько низкого проступка. Если он ввязывался в драку, то он всегда всё делал по негласным хоккейным правилам. И если кто-то в ответ вызывал Холландера на бой, то он всегда принимал такой вызов и пускал в ход кулаки. Не без удовольствия. И вот это внутреннее признание испугало Шейна больше всего. Он перевёл взгляд на Илью, сидевшего рядом с ним. Холландер крайне редко общался с хоккеистами за пределами ледовой площадки. Для него большинство соперников на арене превращались в безликую массу, состоящую из нагромождений форм, шлемов, номеров и позиций, присвоенных им в игре: этот виделся нападающим по номером таким-то, тот - защитником, контролировавшим левый фланг, и так далее. Ни имён, ни отличительных черт. В голове участники других команд были для Шейна не более, чем фигурками солдатиков, которые надо переставлять или выводить из партии по мере надобности, в зависимости от тренерских схем и хода игры. Даже сокомандники имели для Холландера едва ли большее значение, но их он хотя бы видел в раздевалке после матча и знал худо-бедно по именам. Так вышло, что именно Илья Розанов выбился из этой тени. Возможно дело было в том разговоре на парковке в прошлом году? Но, посмотрев на русского сейчас, когда на нём не было доспехов защиты и формы, Холландер осознал, что всё коренилось гораздо глубже. Дело было не в хоккейной амуниции и не в случайном коротком знакомстве, а в самом Илье. Розанов ему нравился своей человечностью. Даже лицо его было каким-то открытым и светлым, несмотря на свойственную славянам мрачность. Он играл по правилам и любил игру. Он не красоваться на льду по время трансляций ради рекламных контрактов. Он уважал своих сокомандников и потому вышел, несмотря на сотрясение мозга, на лёд. И даже сегодняшний поступок Ильи, когда он пригласил его, Шейна, на завтрак, добавлял к общему положительному образу только плюсы: любой другой, оказавшись на месте русского, пробежал бы мимо. Илья был не таким, как Шейн, по всем параметрам, и потому был не достоин подлости. Вот почему по отношению к русскому Холландер чувствовал себя так погано. В этот момент Розанов оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Шейна. Голубые глаза российского нападающего лучились теплом. - Мне кажется, - проговорил он, - я уже дал тебе понять: всё произошедшее на льду, осталось на льду. Мы с тобой переходим во взрослую лигу. Пора оставить детское поведение в прошлом и зарыть топор войны. Шейн улыбнулся в ответ: - Легче сказать, чем сделать. - Что ты имеешь ввиду? - нахмурился лоб Илья. - Ну, не знаю, свидимся ли мы с тобой на льду ещё. Русский непонимающе воззрился на него: - Почему нет? Ты же классный хоккеист, серебряный призёр Молодёжного чемпионата мира. Главное, чтобы после драфта мы попали в один дивизион. А там у нас будет куча совместных игр. Но вместо ожидаемого ответа салон затопила пауза. Илья опять сместил фокус внимания на управление машиной, время от времени встревоженно поглядывая то на дорогу, то на Шейна, пока тот молчал. Худшие опасения Розанова по поводу своего собеседника, похоже, сбывались, - у канадца были какие-то проблемы, которые пожирали того изнутри. Шейн молча покусывал губу, время от времени, смотря то в окно, то на раскрывающуюся перед ним ленту очередной улицы Торонто. Он ощущал знакомое состояние подкатывающей паники. Сердцебиение опять предательски усилилось и, казалось, стало заглушать даже шум двигателя. Канадец с трудом перевёл дыхание. Наконец, собравшись с духом, Холландер коротко поведал Илье о своём неудачном собеседовании и о разговоре с агентом. Парень не знал, почему именно на Розанова вывалил груз части своих проблем, но чувствовал, что настало время поговорить с кем-то о накопившихся бедах. Правда, о самой главной из них Шейн, разумеется, не упомянул: о ней он боялся напоминать даже Фрэнки. Розанов внимательно выслушал всё сказанное. Он не прерывал своего собеседника, пока тот не закончил. - Шейн, мне кажется, что всё будет нормально и ты себя накручиваешь. Холландер в ответ хмыкнул. - Нет-нет, я серьёзно, - поспешно добавил Илья. - Драфт - это ещё не конец света. Многих классных игроков не выбирали во время голосования, а потом они становились звёздами ГХЛ. Розанов посмотрел на Шейна. Похоже, тот слушал очень внимательно. Подбодренный тем, что его слова попадают в цель, Илья продолжил: - Вспомни того же Мартина Сан - Луи*******. Его никто не выбрал на драфте, а теперь он альтернативный капитан Тампы, с кучей голов. Почему ты решил поставить на себе крест? Потому что твой агент тебе так сказал? Или потому что эти американцы не захотели принять тебя в свои команды? Так в море ещё много рыбы. Ты классный нападающий и за тебя, уверен, будет драка на драфте. Холландер в ответ криво улыбнулся: - Ну мои проблемы покруче, чем у Сан-Луи: его не взяли из-за роста, а не из-за паршивого характера. - Да брось, ты, Холландер, как будто нам платят за примерное поведение, а не за количество попаданий по воротам, - отпарировал Илья. Теперь его круглое лицо было украшено лучезарной улыбкой, которая - Шейн отметил это про себя, - ему очень шла. - Знаешь, как говорят русские в таких случаях? Будет день - будет пища. До конца июня ещё куча времени. Отдохни, займись тренировками. А там сориентируешься по ситуации. - Тебе бы в мотивационные коучи податься, Роз, - смеясь, проговорил Шейн. - Слабо себе представляю, кто это такие, но обязательно поинтересуюсь, когда получу серьёзную травму и не смогу играть в хоккей, - отозвался Илья. Внезапно лицо русского сделалось серьёзным. - Что за херня? - встревоженно проговорил Розанов по-русски, глядя в зеркало заднего вида. Шейн, разумеется, не понял, что именно сказал Илья, но по выражению лица говорившего почувствовал: случилось что-то плохое. Холландер проследил за взглядом русского в зеркало заднего вида, а потом повернулся на дорогу. И тут же ощутил неприятное жжение под ложечкой: за ними с невысокой, но равномерной скоростью двигался чёрный "Рэйндж-Ровер". И Шейн мог поспорить, что уже видел этот автомобиль. Сегодня утром. Парень почувствовал, как с его лица сползла краска. - Ты знаешь, чья это машина? - перехватив взгляд Шейна, спросил Розанов. - Она едет за нами от самого Триллиум Парка. Вначале я думал, что мне показалось, но теперь уверен, у нас кто-то на хвосте. - Догадываюсь, - отозвался тот. - Нам нужно обратиться в полицию, - проговорил Илья. - Это хреновая идея... - хрипло произнёс Холландер, беспомощно хватаясь за кнопку стеклоподъёмника. Парень почувствовал, что на него наваливается невыносимая тяжесть. Воздух стал выходить из лёгких пачками, но вдохнуть обратно не получалось. Горло сжалось в спазме. - Чёрт возьми, Холландер, да у тебя паническая атака! - раздался над ухом встревоженный голос Ильи. Послышался звук отстёгивающегося ремня безопасности. Говоривший быстро наклонился в соседу по машине, нажал на кнопку стеклоподъёмника, впуская в салон порцию свежего воздуха, потом вернулся на своё место. Все эти манипуляции Розанов проделал мастерски, не выпуская из левой руки руль и не спуская глаз с дороги. Казалось, он проделывал подобные действия чуть ли не каждый божий день. - Шейн, слышишь меня? - короткий взгляд Ильи на лицо канадца. - Постарайся дышать глубокими вдохами - размеренно, будто рисуя квадрат. И не думай о том, что позади нас. Мы сейчас попытаемся оторваться от них. Понял? Холландер утвердительно кивнул и, откинувшись в кресле, повернул лицо к открытому окну. Чтобы сосредоточиться на дыхании, он закрыл глаза. Вся ситуация напоминала какой-то плохо скроенный боевик категории В, из которого нельзя было выбраться. Как Илья будет пытаться оторваться от преследователей в незнакомом ему городе, Шейн не представлял, но уверенность в голосе русского его странно успокаивала. Он услышал, как тот что-то промурлыкал на родном языке, копаясь, судя по всему, в сенсорном управлении навигатора Gen5********. Потом их автомобиль сделал рывок и полетел по дороге. По покачиванию корпуса Тойоты, Холландер ощутил, как они ушли в резкий разворот, потом вильнули влево. Сколько штрафов за свои пируэты потом схлопочет Розанов, Шейн в эту минуту старался не думать. Глаза он по-прежнему не открывал. Какое-то время они ехали на довольно высокой скорости, пока тишину салона не прорезал голос Ильи: - Холландер, ты как? Не молчи! - Нормально, - отозвался тот. Он и правда немного успокоился, будучи убаюканным движением машины. Дыхание стало ровным. - Слава Богу. А то я уже начала волноваться: ты был таким бледным. Думал, у тебя сейчас сердце остановится, - тон Ильи слышался максимально обеспокоенным. Шейн повернул голову в сторону говорившего и приоткрыл один глаз. Тот сидел, глядя на дорогу и упрямо вцепившись в руль. Губы русского были сжаты, лицо виделось жёстким и лишённым румянца. Сейчас он был не менее бледен, чем его собеседник. - Мы оторвались? - По-моему, да, - отозвался Илья, поглядывая в зеркало заднего вида. Потом он резко повернулся к Шейну: - Ничего не хочешь объяснить? - Нет, это семейные разборки. Назовём это так. Тут коротким разговором не отделаешься. - Ну-да, ну-да... - пробормотал по-русски Розанов, покачивая головой. Он нахмурил лоб и отвернулся от сидевшего рядом. Сейчас россиянин казался гораздо старше своих лет, словно случившееся добавило ему возраста. - Илья, мне и правда не хочется об этом говорить, - почти взмолился Холландер, - по крайней мере, с тобой. Мы же не друзья. Если ты меня высадишь вот на этом перекрёстке, пойму. Русский резко повернулся. Его лицо казалось сейчас на редкость сердитым. - Как у тебя всё легко получается, Холландер! У меня тут чуть душа в пятки не ушла, когда ты стал отключаться, а на хвосте при этом крутилась какая-то сомнительная машина. А сейчас ты хочешь просто уйти, словно ничего не произошло. - Да, хочу, чтобы избежать всей этой болтологии. Она мне не нужна, - отозвался Шейн. - Хм, как интересно. “Не нужна”... Буквально десять минут назад ты мне рассказывал, что волнуешься из-за какого-то там драфта, - продолжил давить Илья. - Да, парень, у тебя, оказывается, имеются проблемы посерьёзнее! И ты при этом не хочешь не говорить о них, не идти в полицию. Холландер, - фамилию собеседника Илья нервно выплюнул в воздух, - ты реально ненормальный! Шейн резко сел в кресле. Спор не имел смысла. Илья был прав по всем фронтам, но и говорить о творившемся в его жизни хаосе Холландеру не хотелось. Только Фрэнки мог понять всю правду. Втягивать же остальных в ситуацию было не только бессмысленно, но и рискованно. - Илья, ещё раз, прошу остановись и позволь мне выйти, - проговорил Шейн. Лицо Розанова напряглось ещё сильнее. - И что ты предпримешь, если я этого не сделаю? Выпрыгнешь на ходу? - съязвил он. - Валяй! Шейн недоуменно уставился на Илью: - Чего тебе от меня надо, Розанов? - Мне? - Илья с силой, до белизны костяшек, сжал руль. - Чтобы ты дожил до вечера. - Он перевёл взгляд на сидевшего рядом Шейна. - Меня твоя паническая атака напугала сильнее, чем висевшая на хвосте машина. Ты выглядел просто ужасно. Думал, отдашь Богу душу прямо у меня в салоне. Голос Ильи прозвучал до странного тихо и мягко. Лицо россиянина расслабилось, а в его глаза вернулось то тепло, которое недавно уловил в них Шейн. Холландер на секунду задержал на Розанове свой взгляд, а потом поинтересовался: - И что ты сейчас предлагаешь?.. *** Как выяснилось из дальнейшего разговора, Илья и Шейн, по странному совпадению, остановились в городе в одном и том же отеле, расположенном поблизости от Триллиум Парка, - в “Хотел Иксе Торонто”*********. В качестве места дислокации для ужина был выбран номер Розанова: он был побольше и из его окон открывался ошеломляюще красивый вид на озеро Онтарио. Новоявленные приятели заказали из местного японского ресторана пару больших сетов суши и несколько бутылок красного вина, решив таким образом отметить прошедший день рождения Шейна. О режиме и нормах спортивного питания в этот вечер было позабыто. Удобно устроившись на полу, Илья и Шейн принялись за трапезу. Канадец то и дело клевал носом: он уже вторые сутки был на ногах. Но уходить в свой номер пока не спешил. Разговор крутился возле околохоккейных тем: какие тренировки каждый из них предпочитал, кого из звёзд считал своим кумиром, какие команды ГХЛ были хороши в этом сезоне. Много и долго обсуждали тему предстоящего драфта, а также условий контрактов членов Лиги, в том числе, и новичков. Казалось, что россиянин и канадец делали всё, чтобы не касаться в разговоре более щекочущих их любопытство предметов. Но по мере убывания красного напитка в очередной бутылке, круг сужался и наконец вышел к критичной точке. - Илья, я могу тебя спросить, - начал первым Шейн, - как тебе удалось так ловко оторваться от той машины? Розанов отпил из бокала и с хитрым прищуром уставился на Холландера: - О себе, значит, ты говорить не хочешь, а из меня информацию вытащить пытаешься? - Именно, - утвердительно кивнул Шейн. Наглая хмельная улыбка заплясала на его губах. - Отец научил, - коротко отозвался Розанов, сделавшись серьёзным. - Он у меня милиционер, в 90-е годы служил в Управлении по борьбе с организованной преступностью. Тогда в России было неспокойно. Помню один раз, отца ранили прямо возле работы - месяц пробыл в реанимации. В другой раз, во время поездки за город нашу машину обстреляли: папа тогда вёл какое-то громкое дело и его так пытались ликвидировать. Короче, мы всякого успели насмотреться. И многому научиться, - закончил своё признание после паузы Илья. Пытавшийся в этот момент сделать очередной глоток из бокала, Холландер ощутил, как вино встало у него поперёк горла. От волнения он даже поперхнулся. Волна непрошенного холода пробежала между его позвонками. - Они знали, что семья, то есть вы... в машине? - спросил он упавшим голосом. - Наверное, - беспечно отозвался Розанов. - Но тогда подобное было не редкостью. - А защита свидетелей?.. В ответ на это Илья тихо рассмеялся: - Какая? У нас не было и нет ничего подобного в России. - В смысле? - Ну, наверное, какая-то имеется, - Розанов неопределённо пожал плечами, - но моей главной защитой, как ни странно, оказался хоккей. После того, как у меня пошли первые успехи, отца перестали трогать - зауважали, как отца чемпиона. Какие-то криминальные авторитеты даже деньги на хоккейную форму давали, спонсировали нашу детскую команду. Представляешь? Странное было время. Илью этот разговор, казалось, веселил. Он произносил вещи о своём детстве с поразительной лёгкостью. Шейн же ощущал шок от услышанного. Он раз за разом прокручивали воспоминания из собственного прошлого и не мог найти там места хотя бы для пары тёплых слов. Разве что мама мелькала светлым пятном, но и её образ за давностью лет начинал тускнеть в памяти канадца. Заметив на лице Холландера задумчивое выражение, Илья осторожно поинтересовался: - Ну а ты как хоккеем увлёкся? - Мама захотела, чтобы мы... То есть я занимался. Водила меня на тренировки. Холландер замолчал и уставился в свой бокал. Потом сделал резкий глоток - наверное, слишком, поспешный и даже нервный. Розанов с напряжённым любопытством наблюдал за ним, не торопя с продолжением разговора. Наконец, Шейн выдавил из себя: - А потом... Потом она погибла и я... Решил бросить хоккей. - Почему? - тихо спросил Илья. - Ведь ей хотелось, чтобы ты играл. - Разве ты не понимаешь? - Шейн поднял глаза на Розанова. И тот на мгновение увидел, как в агатовых глазах говорившего блеснули слёзы. Илья уже лицезрел плачущего Холландера месяц назад, в финале. И что тогда, что сейчас ощутил душевное смятение, словно сама демонстрация слабости канадца была чем-то интимным - тем, за чем было нельзя наблюдать. Вместо ответа Розанов отрицательно помотал головой. - Мне нужен был вид спорта, чтобы быть по-настоящему сильным, - едва различимо прошептал Холландер. - Чтобы отомстить. Понимаешь? - Отомстить за что? - За смерть матери, - отозвался Шейн. Илья в ужасе взглянул на своего собеседника. С секунду его голова анализировала всё сказанное и уже имевшиеся факты. Наконец, русский проговорил: - Ты поэтому занялся смешанными единоборствами? Шейн резко поднял голову и в панике уставился на Розанова. Его глаза пытались просчитать, насколько русский проник в его тайны. Но тот хранил непроницаемое молчание. Чтобы скрыть нахлынувшее на него смятение, канадец прибег к своего традиционному оружию - надел маску сарказма. - Смотрю, ты решил поиграть в своего папочку и состроить из себя следователя? - максимально токсичным тоном выдавил из себя Шейн. Илья грустно пожал плечами и опустил взгляд на ковёр, словно узор на нём внезапно оказался интереснее продолжения разговора. - Вовсе нет, - спокойно произнёс он после молчания. - Если не хочешь говорить о себе, можем опять вернуться к тому, насколько хорош удар с левой у Овечкина, Думаю, так будет проще для нас. Шейн с грустью ощутил, что беседа повернула не туда, причём по его вине. И этот факт расстроил: он никогда ни с кем не говорил по душам. А общаться с Ильёй оказалось легко и просто, словно они были знакомы тысячу лет. Впервые у канадца появилась возможность обзавестись другом. И как всегда с ним бывало в прошлом, он всё испортил. Шейн, только и мог, что всё ломать и крушить вокруг себя: по-иному у него не получалось. Канадец резко встал со своего места. Он поставил пустой бокал из-под вина на ближайший столик и, преодолевая неловкость, проговорил: - Ладно, ты прав. Надо закругляться. Пойду в свой номер. Холландер направился-было к двери. Он старался уйти как можно быстрее, но, оказавшись на пороге, не выдержал и обернулся. Илья всё ещё сидел на полу лицом к противоположной стене и молча потягивал вино из бокала. На Шейна он даже не смотрел. - Илья! - позвал Холландер. Розанов еле заметно вздрогнул и повернул голову к уходящему. - Спасибо тебе за всё, - тихо проговорил Шейн. - За помощь... И за поздравление с днём рождения. За вечер... Тоже спасибо. - Не за что, - отозвался тот, грустно усмехнувшись. Холландер уже повернулся, чтобы нажать на ручку входной двери номера, как вдруг услышал за спиной стремительно приближающиеся шаги, а вслед за ними голос Ильи: - Шейн, подожди минутку. Широкая ладонь знаком “Stop” легла на входную дверь, прямо перед лицом канадца. Холландер обернулся и увидел взволнованное лицо русского. Тот держал в руке свой новомодный смартфон, намереваясь что-то в него записать. - Я тут подумал, - торопливо проговорил Илья, указывая на “игрушку” от Apple, - что нам неплохо бы обменяться номерами телефонов. Чтобы, так сказать, быть на связи. Холландер с удивлением уставился на говорившего. Его посетило непривычное щемящее чувство: никто и никогда не брал его номер телефона, чтобы просто продолжить общение. Все его контакты в той или иной степени были связаны только с хоккеем. Исключение составлял Фрэнки. Что же касалось девушек и парней, с которыми Шейн планировал близость, то тут он придерживался стратегии контроля: сам получал от них данные, не раскрывая свои. Так было безопаснее во всех смыслах и ни к чему не обязывало. - Ну что? - нетерпеливо спросил Илья, видя заминку со стороны Шейна. Холландер короткое время с недоверием смотрел на смартфон в руках говорившего. А потом сам потянулся к серебристому устройству русского приятеля: у него зародилась идея. От предвкушения его глаза блеснули хитрым огоньком. - Хочу сам записать свой номер, - пояснил канадец, извлекая телефон из пальцев Ильи. Пока Шейн заносил комбинацию цифр и букв, серьёзная физиономия Розанова маячила у его плеча, наблюдая за манипуляциями в собственном устройстве и не имея возможности на них повлиять. Наконец, Холландер закончил и, просияв, протянул IPhone обратно хозяину. - Ну ты всё-таки и придурок, - проговорил Илья, забирая смартфон и глядя на мерцающий прямоугольник экрана. На дисплее устройства маячил новый контакт, обозначенный словосочетанием “Джейн Правая Рука”. Выходка была абсолютно в духе старого доброго задиры Холландера, каким Илья знал его на ледовой площадке, а не по этому номеру. - Ты не мог ничего получше придумать? Довольный своей проделкой Шейн отрицательно помотал головой. - Нет. Но зацени: когда буду тебе писать, твои сокомандники решат, что у тебя появилась девушка и ты наконец лишишься репутации последнего девственника России. - Отвали! - И лёгкий подзатыльник обрушился на тёмную копну волос Холландера. - Ой! - только и успел выпалить канадец, реагируя на внезапное “нападение”. Широкая ладонь Ильи рванула к Шейну: - Дай мне телефон! Быстро! Холландер уже понял, что с Ильёй шутки плохи. Лицо русского было сейчас во истину угрожающим - губы сжаты, между бровей пролегла суровая борозда. Да и интонация Розанова не внушала ничего доброго. Канадец с показной покорностью выудил свой Blackberry из кармана джинсов и протянул русскому. Тот с пару минут ковырялся в незнакомом устройстве, а потом, почти торжественно вернул его хозяину. Шейн опустил глаза на экран. Там фигурировало короткое женское имя - “Лилли”. И ничего больше. Холландер ощутил дуновение лёгкой прохлады у себя между лопаток. Перед глазами мелькнуло лицо девушки с цветочным именем и влажной улыбкой на пухлых губах. И белым конвертом в руке. - Почему Лилли? - только и смог выдавить из себя канадец, поднимая взгляд на Розанова. - Похоже по звучанию на Илью, - пожал плечами его приятель, - да и имя красивое. - А-а-а! - понимающей протянул Холландер. Самообладание, покинувшее его на доли секунды, уже возвращалось. - Так и думал, что с фантазией у тебя туговато. - Нет, просто со вкусом получше, - отпарировал Розанов, растягивая губы в ухмылке. Шейн улыбнулся в ответ. - Ну тогда до встречи, Лилли! - проговорил он. Чтобы не попасть под возможный удар крепкого кулака нового приятеля, канадец поспешно открыл дверь, выскользнул за неё и уже за порогом услышал посланное вдогонку: - До скорого, Джейн! *** “Скорое” случилось буквально через пару часов. Шейн Холландер проснулся от громких ударов, сотрясавших дверь его гостиничного номера. В первую секунду после сна парень подумал, что свершилось нечто ужасное и до него наконец спустя много лет добрались недруги. Но все его страхи были развеяны, когда он услышал голос Розанова, доносившийся из коридора: - Холландер, открывай! Хватит спать! Матерясь и хмуро потирая лицо, Шейн завернулся в одеяло и прошествовал к двери. После войны с замком и цепочкой, парень распахнул её, и перед ним предстал сияющий в своей бодрости Илья Розанов. Тот широко улыбался, будто подсвечивая пространство коридора изнутри, и казалось, не разделял тоскливого настроения своего приятеля. Шейн всегда завидовал людям, которые даже после сильной попойки сохраняли прекрасное состояние и свежий внешний вид. Похоже, Илья был как раз из их числа. Возможно так проявлялась природная благосклонность славян к алкоголю. Ну или банальная магия, что было бы даже более реалистично. - Я тебя ненавижу, - зло прошептал канадец, отчеканивая каждое слово. Сейчас он бы искренен, как никогда. В ответ Илья растянул улыбку ещё шире. Он ловко протиснулся мимо стоявшего в дверном проёме Холландера в гостиничный номер. В руках Розанов нёс большой белый пакет с голубой символикой сети Sporting Life. - Извини, что разбудил, - попросил он прощения, - но у меня мало времени: днём ждут дела, а вечером я уже улетаю. В Монреаль. Русский на мгновение замялся. - Я принёс тебе подарок. На день рождения, - в подтверждение собственных слов, Илья протянул пакет Холландеру. Шейн с опаской глянул на подношение. - Илья, не стоило делать этого, - неловко пробормотал парень после секундного молчания. - Ты был не обязан. Мы же с тобой даже не друзья. Улыбка исчезла с лица Розанова. Он строго взглянул на Шейна - и решительно втолкнул пакет с презентом тому в руки. - Вот что, Холландер, хватит прикидываться скромным. У тебя был день рождения? Был. Вот и держи подарок! В любом случае, времени на его возврат в магазин у меня нет. Шейн ощутил, как одеяло, служившее ему подобием одежды, сползло на пол, и что он, как идиот, стоит посередине собственного номера в одних боксерах, прижимая пакет с чем-то объёмным и мягким к груди. Он чувствовал себя не в своей тарелке и не знал, как правильно ответить на поступок Ильи. Слова благодарности были тут не достаточны: Розанов даже не подозревал, насколько много значил его жест для Холландера. Русский же стоял и ждал от Шейна какой-то ответной реакции. Наконец осознав, что канадец был по-настоящему шокирован его внезапным поступком, Илья решил сделать тому подсказку: - Может хотя бы посмотришь, что там в пакете? Шейн, встрепенувшись, быстро опустил глаза на подарок, потом засунул руку в глубину упаковки и выудил из неё серую пушистую куртку из флиса с белой молнией. - Розанов, ты совсем офонарел? - сдавленным голосом проговорил Холландер, расправляя в руках обновку. - Это же Canada Goose*********, причем самая дорогая линейка. Стоит целое состояние! При этих словах на физиономии Ильи расцвела довольная улыбка. Судя по всему, он был рад эффекту, который произвёл его подарок на Шейна. - Тебе хоть нравится? - поинтересовался Розанов, поглядывая на канадца. - Очень, - искренне отозвался тот. Шейн осторожно вертел в руках куртку, оглядывая её и поминутно с трепетом сминая в пальцах, словно она была сделана из какого-то волшебного материала и рисковала в любой момент растаять. - Я примерю, - наконец, проговорил Холландер после всех манипуляций. - Конечно, - отозвался Илья, поглядывая на размякшее от переполнявших эмоций лицо канадца. Россиянин и сам был рад тому, что решил сделать подарок новому приятелю. Тот, похоже, был не избалован искренним вниманием: ни настоящих друзей, ни близких родственников у него не наблюдалось. Между тем, Шейн повернулся к русскому спиной, отбросив ставшее ненужным одеяло ногой. На короткое мгновение его крепко сложённая фигура, лишённая одежды, стала доминантой комнаты, поневоле приковав к себе взгляд стоявшего неподалёку Ильи. Розанов быстро пробежался глазами по крепкой мускулатуре своего собеседника, его плечам, рукам. От внимательного взгляда русского ни ускользнула ни одна деталь. И увиденное повергло его в шок. Довольная улыбка, ранее украшавшая широкое простое лицо россиянина, испарилась. Но канадец, похоже, не ощущал никакого смущения или неловкости от устремлённого на него взгляда. Словно ему не надо было что-то скрывать или опасаться разоблачения. Шейн обратился к висящему в комнате зеркалу, потом резким движением накинул на плечи флисовую куртку, вставил в рукава руки и застегнул до середины груди молнию. Подарок сел на нём идеально, выгодно подчеркнув достоинства атлетической фигуры. Затем одаряемый поднял глаза и поймал в зеркале взгляд Ильи. Тот безотрывно следил за ним через отражающую поверхность. - Спасибо тебе большое! - с детской непосредственностью проговорил Холландер, и на его ярко очерченных губах заиграла лёгкая улыбка. Вместо ответа Илья молча кивнул. Счастливый канадец не обратил внимания на то, что с лица Розанова куда-то подевалась его прежняя улыбка. Черты русского сделалось печальными, но некому было уловить произошедшую с ним перемену. Холландер продолжал стоять посередине комнаты и любоваться своим отражением в зеркале, пока не почувствовал движение позади. Оно было едва уловимым, словно секундный порыв ветра. Холландер резко обернулся и наткнулся на Илью. Тот подошёл молча, почти неслышно. Наверное, его шаги смягчил ковёр в гостиничном номере. Русский положил широкие ладони на плечи Шейна, осторожно провёл кистями по шерстяной поверхности куртки, словно пытаясь на ощупь проверить мягкость каждой ворсинки. Затем его пальцы опустились ниже, к груди. Они дотронулись до бегунка молнии и с небольшим усилием потянул его вверх, застёгивая куртку до конца. - Надеюсь, ты будешь не забывать надевать её во время прогулок в Триллиум Парке в прохладную погоду, - мягко проговорил Илья, отводя руки от своего подарка. - Постараюсь, - отозвался Холландер. Он почувствовал в голове ощущение лёгкой дымки. В горло попал непрошенный комок, а улыбка на губах из счастливой побледнела до растерянной. Происходящее показалось парню до странного нереальным. Он был чуть ниже Ильи, и потому его глаза поневоле оказались на уровне губ русского. Пока тот орудовал с молнией, канадец мог вволю ими налюбоваться, разглядывая каждую их трещинку и детали прихотливого изгиба. Если бы действия Розанова продолжились хотя бы на пару секунд дольше, Шейн не смог бы сдержаться и дал волю нахлынувшим на него чувствам. Но наваждение спало так же быстро, как и наступило. Розанов сделал пару шагов назад, к двери. - Мне пора, - негромко проговорил он. Его взгляд был печален, словно он был не рад тому, что покидает эту комнату. Холландер понимающе кивнул. - До встречи в Монреале, - отозвался Шейн. - И ещё раз спасибо за подарок. - Ага, до встречи! - Илья махнул рукой, прежде, чем скрыться за дверью гостиничного номера. Уже оказавшись в коридоре, Розанов заторопился к лифтовому холлу. Перед глазами русского плясали быстро сменяющиеся кадры с фрагментами кожи Шейна: руки, плечи, ноги, спина. И на каждом участке виднелся либо мелкий ожог, либо шрам - застарелый, но до самой смерти запечатлённый на белой поверхности. Они были разными: мелкими, крупными, глубокими, едва заметными или просто ссадинами. Их было слишком много, чтобы каждому из них досталось собственное описание. Но они БЫЛИ! И Илья боялся даже представить, что испытывал Шейн в моменты их рождения. __________________ *Си-Эн Та́уэр (англ. CN Tower) — 553,3-метровая телевизионная башня, расположенная в Торонто (Канада, провинция Онтарио). Была самым высоким свободно стоящим сооружением в мире с 1976 по 2007 год, а также до сих пор остаётся таковым в Западном полушарии. Является символом Торонто. **Trillium Park — парк в Торонто, принадлежащий и управляемый правительством Онтарио. ***«Мельница» (или хип-чек, hip check) — это эффектный силовой прием в хоккее, при котором защитник встречает соперника бедром или нижней частью спины, находясь в приседе, что заставляет атакующего игрока перелететь через него. ****Клод Лемье — легендарный канадский хоккеист, правый нападающий, известный как один из самых эффективных и жестких игроков в истории плей-офф НХЛ. Он входит в узкий круг из 11 хоккеистов, выигрывавших Кубок Стэнли с тремя разными клубами.  ***** Кубок Монка - в рамках вселенной данного фанфика является аллюзией на Кубок Стэнли. Реальный Кубок Стэнли был учреждён генерал-губернатором Канады Лордом Стэнли Престонским (1888-1893). Чарльз Стэнли Монк являлся генерал-губернатором Канады с период 1867-1868 гг., став первым человеком, занявшим этот пост после создания Канадской Конфедерации. ******В хоккее «черепаха» — это сленговое выражение, описывающее защитную позицию игрока, который падает на лед и закрывает голову руками, чтобы избежать ударов в драке. Это считается трусливым поведением или способом избежать серьезных травм. Также термин иногда путают с защитной экипировкой («панцырь»), защищающей торс. *******Мартен (Мартин) Сен-Луи — прославленный канадский хоккеист, член Зала хоккейной славы, который на текущий момент (март 2026 года) является главным тренером команды НХЛ «Монреаль Канадиенс». Мартен Сен-Луи считается одним из величайших незадрафтованных игроков в истории НХЛ: Достижения: Обладатель Кубка Стэнли (2004) в составе «Тампа-Бэй Лайтнинг». Награды: Двукратный обладатель «Арт Росс Трофи» (лучший бомбардир) и обладатель «Харт Трофи» (MVP сезона) в 2004 году. Статистика: За 16 сезонов в НХЛ («Калгари», «Тампа-Бэй», «Рейнджерс») провел 1134 матча, набрав 1033 очка (391 гол + 642 передачи).Зал славы: Был включен в Зал хоккейной славы в 2018 году.  ********Под термином «навигатор Gen 5» для Toyota чаще всего подразумевается либо пятое поколение штатных систем на базе DVD-дисков (устанавливалось примерно до 2010–2012 годов), либо пятое поколение мультимедийной системы, дебютировавшее в 2021–2022 годах и массово внедряемое в модели 2026 года. С учётом времени повествования, речь идёт о первом поколении навигатора. *********Hotel X Toronto (принадлежащий бренду Destination by Hyatt) — это роскошный 5-звездочный отель и городской курорт, расположенный на территории исторического выставочного комплекса Exhibition Place на берегу озера Онтарио. Отель известен своей современной архитектурой из стекла и стали, а также панорамными видами на город и озеро.  **********Canada Goose — это всемирно известный канадский бренд одежды класса люкс, специализирующийся на производстве высококачественных пуховиков, парок и аксессуаров для экстремально холодных условий.