Сократить дистанцию 2

В зеркале отражались белые стены и тёмные пятна мебели, размытые бледным светом с улицы. От приоткрытого окна тянуло влажным утренним холодом; к нему примешивалась горечь остывающего на тумбе кофе. Фушигуро поправил галстук и накинул идеально севший пиджак. На фоне графитово-чёрной шерсти лицо казалось особенно острым. Очки в тонкой оправе лишь усиливали это ощущение. Мегуми едва заметно кивнул своему отражению. Этот человек выглядел готовым снова встретиться с Итадори Юджи лицом к лицу. Мегуми сверился с расписанием в планшете и убрал его в сумку. Время на часах. Ключи. Пальто. Лифт спустил его на подземный паркинг. Стук каблуков гулко отдавался в бетонной пустоте. Неоново-зелёная разметка тянулась вдоль стен. Фушигуро нажал кнопку сигнализации. Серебристый Lexus дважды моргнул фарами. За год Мегуми успел запомнить в машине почти всё. Чужой она от этого быть не перестала. В салоне пахло кожей и деревом. Тёплый воздух из обогревателя заставил его вздрогнуть. Бледные пальцы на руле сжались крепче. Район Минато уходил вдоль гладкой трассы гаснущими огнями фонарей. В окнах офисных высоток отражалось восходящее солнце. Башня Тораномон возвышалась над соседними зданиями — серый камень, стеклянные панели, выверенная геометрия фасада. Место для людей, чьи имена открывали любые двери. Идеально для Apex Boxing Forum. Фушигуро свернул к башне, и глянцевые указатели повели его по гладкому асфальту на уровень ниже улицы. Он приложил карту к терминалу и проехал под поднявшимся ярко-жёлтым шлагбаумом. На парковке он трижды перепроверил заметки и допуски. Ожидаемо, ничего не изменилось с прошлого вечера. Это он понял ещё после второй проверки. На пятом этаже уже собрались люди. Промоутеры в тёмных костюмах не отрывались от телефонов. Переводчики с гарнитурами. Представители федерации. У окна стоял Сукуна Рёмен, креативный продюсер BB Vision. Широкую спину и чуть взъерошенный затылок было сложно с кем-то перепутать. Мегуми вдохнул глубже, прежде чем сделать шаг в его сторону. — Доброе утро. Сукуна повернул голову в его сторону, криво усмехнулся и глотнул из ярко-синей банки рэдбула. — Ты просмотрел мои пометки по будущим проектам? — Да. Отправил вам на почту. — И что думаешь? — Сукуна изучал горизонт, слегка покачивая банку в крупной ладони. Из-под манжеты рубашки выглядывала чёрная линия татуировки. — Есть несколько интересных идей, но ничего, что можно воплотить в ближайшее время. — Неужели? — Рёмен иронично изогнул бровь, переводя внимание на Мегуми. Захотелось сделать шаг назад, но Фушигуро даже не дрогнул. — Что вы имеете в виду? — На «Apex» будет парочка занимательных личностей. Для нового шоу — почти готовый материал. Во рту стало вязко. — Хорошо. — Иностранцев публика не примет. Нишикори — безопасный вариант. Итадори — громкий. — Итадори не живёт в стране. С Нишикори должно быть проще. — Когда проще, теряется часть удовольствия. На лице Сукуны появился широкий оскал. Тяжёлый оценивающий взгляд остановился на Мегуми. — Ты так не думаешь? Едва слышная вентиляция над головой вдруг стала раздражающе громкой. — Можно рассмотреть варианты, — Фушигуро коротко кивнул. Из лифта вышел младший координатор Инумаки Тоге и сразу направился к ним. Его левая ладонь слегка коснулась правой и поднялась вверх. «Доброе утро». — Доброе утро, — Мегуми принял бейдж на красной ленте. Они пошли дальше по холлу. Рёмен остался у окна, и тяжесть в плечах отступила. — «Нужна помощь?» — Инумаки указал на пальто в руке. — Всё в порядке. После гардеробной они прошли к залу с металлической табличкой: 5F, Main Hall. Он оказался не похож на залы, в которых Мегуми работал раньше. Ни случайного шума, ни чужих курток, ни кофе в пластиковых стаканчиках. Только тишина, мягкая кожа кресел, именные карточки на плотной бумаге. Сцена — под белым студийным светом. За столом — бесшовная LED-стена, где «Apex» плавно сменялся логотипами спонсоров. Камеры у проходов. Техническая группа за затемнённым стеклом. На центральном экране на секунду возникла сетка будущей панели: фамилии участников, темы, тайминг. Лицо Итадори Юджи вспыхнуло и тут же исчезло. Отросшие волосы. Чётко очерченная линия челюсти. Повзрослевший за четыре года взгляд. Ни грамма улыбки. Шрам над правой бровью — тот же. А у рта — уже новый. Инумаки показал: «Всё в порядке?» Мегуми на секунду задержался на его руках, но тут же одёрнулся. — Нормально, — вышло резче, чем нужно, но он лишь перевёл внимание вглубь зала. — Нам стоит занять места. Третий ряд, ближе к центральному проходу. Достаточно близко к сцене. Фушигуро снова прошёлся по программе панели с планшетом на коленях. Тема. Порядок выступлений. Блок вопросов. Список участников. Итадори Юджи стоял третьим. — «Вопросы?» — показал Инумаки, устраиваясь рядом. — Есть для каждого. Люди входили небольшими группами. Говорили вполголоса, занимали места, проверяли устройства синхронного перевода. Пара человек поздоровались с Мегуми, едва завидев его среди приглашённых. Он сверился с часами, чтобы не смотреть в тёмный проём у сцены. До начала — пятнадцать минут. До появления Итадори — ещё меньше. На сцене проверили микрофоны. В колонках коротко щёлкнуло, и зал затих. Первым вышел представитель федерации — сухой мужчина в тёмно-синем костюме, которого Мегуми видел на трёх закрытых брифингах. Следом — промоутер из Лос-Анджелеса, улыбающийся крупными винирами. Зал встретил их сдержанными аплодисментами. Пальцы сжали край планшета. На экране остались чёткие отпечатки. Третьим в программе стоял Итадори. Но третьим он не вышел. Модератор на сцене на секунду прижал ладонь к наушнику. — У нас небольшое изменение в порядке выхода, — сказал он по-английски, затем повторил по-японски. — Итадори-сан присоединится к панели через несколько минут. В голове зашумело. Рука почти потянулась к бутылке с водой. У бокового прохода шевельнулась охрана. Вдох. Один из операторов поднял камеру на плечо. Выдох. Из тёмного проёма вышел Итадори Юджи. И всё размылось до безликого фона. Спокойная, уверенная походка. Угольно-чёрный костюм с мягким шёлковым отблеском. Белая рубашка, открытая у горла. Острые манжеты. Дорогие часы. Начищенные туфли. Плечи — шире, чем помнилось. Руки — крепче. Итадори улыбнулся уголком рта, расстегнул нижнюю пуговицу пиджака и сел в кресло. Движение вышло простым, почти ленивым, но ткань легла по телу, не скрывая ни веса, ни силы. Мегуми тряхнул головой, окунаясь с непрошеными мыслями в бурные аплодисменты. Широкая ладонь Юджи легла у основания микрофона и уверенно склонила его чуть ниже. — Большое спасибо за такой тёплый приём, — голос звучал ниже, с мягкой хрипотцой. Мегуми не помнил, чтобы она была раньше. Он опустил взгляд в программу. Тема. Порядок выступлений. Блок вопросов. Бесполезно. — Итадори-сан, — модератор улыбнулся, — для начала позвольте поздравить вас с появлением на японской площадке после долгого перерыва. И, конечно, с недавним днём рождения. Зал отозвался мягким смехом и новыми аплодисментами. Юджи чуть склонил голову. — Спасибо. Я рад быть здесь. Идеальная улыбка, как для обложки журнала. Раньше он так не умел. — За последние годы вы стали одним из самых узнаваемых японских спортсменов на международном рынке, — продолжил модератор. — Но сегодня мы хотим поговорить не только о результатах, а о том, как меняется сам бокс вокруг таких фигур, как вы. Таких фигур. Юджи слушал внимательно, чуть наклонив голову к микрофону. Пиджак не стеснял его движений. Ворот рубашки раскрывал смуглую кожу горла и линию ключиц. От этого вся выверенная строгость костюма казалась почти вызывающей. — …Мне кажется, бокс — это больше, чем просто результат… — он продолжал свою мысль. Начало Фушигуро пропустил полностью. Итадори смотрел. Не на него. В зал. Пальцы до боли сжали подлокотник и отпустили только тогда, когда Инумаки повернул к нему экран телефона. Первый блок. Вопросы из зала через семь минут. Мегуми кивнул. Вопросы были готовы. Для представителя федерации — о критериях международной аккредитации. Для промоутера — о возвращении японских бойцов на домашний рынок. Для Итадори Юджи вопрос тоже был. Самый короткий. Самый простой. Где ты, чёрт возьми, был четыре года? Первый вопрос из зала достался женщине из спортивного агентства. Она поднялась, представилась, поздравила Итадори с днём рождения и спросила о молодых бойцах, которые теперь ориентировались на его международную карьеру. Юджи поблагодарил. Ответил безупречно. Ни одного лишнего движения. Даже ткань рубашки на вдохе натянулась на груди так, словно это тоже отрепетировали. Вторым встал журналист с американского стримингового сервиса. Тоже поздравил. Мегуми смотрел в записи, чтобы взгляд не возвращался к сильным пальцам, обхватившим бутылку с водой. — Следующий вопрос, — модератор сверился с планшетом. — Фушигуро Мегуми, BB Vision. И на сцене что-то изменилось. Не в зале. Не в свете. Не в шуме техники. В Итадори. Улыбка стала шире. Он сразу нашёл третий ряд глазами, и микрофон поймал короткий, сорвавшийся выдох. Замер. И тут же отвёл взгляд. Поздно. Мегуми уже успел забрать каждую реакцию. Идеальный Итадори Юджи треснул. — Фушигуро Мегуми, BB Vision, — повторил он без эмоций. Разговоры смолкли. — У меня вопрос к каждому участнику панели. Фушигуро начал не с Юджи. Не повернуться к нему стоило почти физического усилия. Итадори молчал. Мегуми чувствовал его взгляд кожей — на виске, на шее, на пальцах, сжимавших микрофон. Будто их разделяли не метры конференц-зала, а расстояние вытянутой руки. Будто дистанции не существовало вовсе. Стоит захотеть — и они коснутся друг друга, будто этих лет не существовало вовсе. Только они существовали. И сама эта мысль звучала почти оскорбительно. Когда он наконец посмотрел на Юджи, внутри всё дрогнуло. Но лицо осталось пустым. — Итадори-сан, международная карьера часто описывается через приобретения: новые рынки, награды, профессиональный рост. Что в этом переходе оказалось для вас самым сложным — не с точки зрения результата, а с точки зрения повседневной жизни спортсмена? Итадори перехватил бутылку, блеснув дорогими часами. Ноготь большого пальца царапнул голый пластик — там, где должна была быть этикетка. — Наверное, возможность просто выйти после тренировки за лимонной газировкой и не думать, кто тебя узнает. По залу прокатился мягкий смех. Мегуми не улыбнулся, лишь чуть наклонил голову. Безопасный ответ. — Если бы выбор действительно стоял так — личная свобода или профессиональный рост, — что бы вы оставили? Кто-то позади шепнул: «Ого». Юджи замер. Брови на мгновение взлетели вверх. Он коротко прикусил нижнюю губу, давя улыбку. — Даже в Штатах журналисты не были со мной так строги. Зал снова отозвался смешками. — Простите. Это был лёгкий ответ, — Юджи смотрел неотрывно, почти не моргая. — А вопрос был не лёгкий. Пауза вышла короткой. Почти незаметной. — Спасибо. На этом всё. Фушигуро сел. Вдох. Выдох. Вдох. Инумаки молча повернул к нему планшет. Второго вопроса в плане не было. — Знаю. Выдох. Панель продолжилась. Поздравления, комментарии, рассуждения о будущем рынка. Итадори был внимателен, вежлив, безошибочно собирал лучшие ракурсы для фотографий. И всё равно каждый раз, когда Мегуми поднимал глаза, он ловил на себе его взгляд. Долгий, неотрывный, заставляющий людей вокруг исчезнуть. Уходить было нельзя. Работать — почти физически больно. Фушигуро открыл список приглашённых на закрытый ужин и сразу нашёл нужное имя. Разумеется. Куда же без главной звезды вечера. Как бы ни хотелось, этот приём нельзя было вычеркнуть из расписания. Смокинг ждал в плотном тканевом чехле. Туфли блестели так же безупречно, как часы и запонки из белого золота. Мегуми поправил очки и вошёл в банкетный зал. Медово-жёлтый свет стекал по матовым стенам, цеплялся за бокалы, белые скатерти и лакированные туфли гостей. У длинной барной стойки тихо звенел лёд. Официанты бесшумно проходили между небольшими группами людей. Пропустить Юджи было невозможно. Он стоял у панорамного окна в окружении PR-директоров форума и двух мужчин из промоутерской команды. Смокинг сидел на нём естественнее, чем прежние футболки и худи. Тёмная ткань, галстук-бабочка, расслабленные плечи, спокойная улыбка. Итадори слушал, чуть склонив голову, иногда отвечал по-английски, и присутствующие вокруг смеялись раньше, чем Фушигуро успевал разобрать слова. Никакой неловкости. Никакого лишнего движения. Юджи всегда был магнитом для людей, и это не изменилось с годами. Мегуми принял бокал с искрящимся шампанским, когда к нему подошли несколько организаторов. — Мы рады, что вы нас посетили. — Всегда приятно видеть таких людей, как вы, Фушигуро-сан. — Последний выпуск про бывшего теннисиста Эндо вышел очень правдивым. — У вас получился отличный сценарий. Мегуми кивнул, стараясь стать частью беседы. Лучше так, чем изучать каждую складку на сшитом под Юджи пиджаке. — О, вы же знакомы с главной звездой вечера. Фушигуро на мгновение прикрыл глаза, прежде чем обернуться. Так близко. Каждый вдох отзывался знакомым ароматом. Парфюм, которым Итадори пользовался раньше на каждом мероприятии. И лёгкий флёр геля для душа. Цитрусового. Пальцы дрогнули вокруг бокала и сжались крепче. — Добрый вечер, — Мегуми поклонился и наконец встретился со взглядом Юджи. Скользящим, изучающим, пытающимся вобрать его целиком. — Добрый вечер, — та же новая хрипотца. Шрам в уголке рта смялся в улыбке. Разговор вокруг продолжился, словно никто не почувствовал затянувшуюся паузу. Никто, кроме них двоих. — …Это новый формат. Сейчас мало кто читает печатные издания, так что, думаю, это отличный ход. За онлайн-шоу будущее. — Дело не только в этом, — Мегуми не согласился с выводами организатора. — Визуальная составляющая может рассказать столько же, сколько и текст. Иногда даже больше. Главное — знать, куда смотреть. BB Vision как раз об этом. — О, вот как. — Да, это правда. — У Фушигуро-сана редкое чувство кадра. Он знает, о чём говорит. Все взгляды тут же обратились к Юджи. Его собственный бесстыдно оставался на Мегуми. Невозможно. — Простите, мне нужно ответить на звонок. Глоток свежего воздуха позволит продержаться ещё пару часов в окружении малознакомых людей. И человека, которого Мегуми знал слишком хорошо. Ещё несколько слов, вежливое прощание, пара наблюдений, спокойный шаг. Это тянулось вечность, но уйти просто потому, что хочется, — недопустимо. Боковая дверь вывела не к лифтам, а в узкую застеклённую галерею. За ней была терраса: стеклянное ограждение, мокрый камень пола, город, разрезанный огнями улиц. Внизу шумел Токио, но Фушигуро словно оказался в вакууме. Весь день казался одной большой попыткой лишить его воздуха, поэтому он дышал всё глубже и глубже. Скрипнула дверь. Хоть бы курильщик. Итадори не подходил ближе, убрав руки в карманы брюк. Холодный ветер трепал выбившиеся из укладки пряди и лацканы пиджака. Не курильщик. — Если хочешь побыть один, я уйду. Хочу, чтобы ты исчез. Хочу не думать о тебе каждую секунду. Хочу, чтобы ты остался. — Это общественное место. Юджи едва заметно усмехнулся и приблизился к перилам рядом с Мегуми. — Значит… телевидение? Тяжёлая ладонь обхватила металлический край заграждения. На тыльной стороне проступили вены. — Онлайн-издание в видеоформате. — Это круто, — Итадори кивнул. — Сукуна-сан довольно настойчивый руководитель. Чёрт. — Он обсуждал с тобой новые проекты? — С Нанами и PR-командой. Огни города мерцали и гасли. Всё казалось ненастоящим. — И что они решили? — Пока ничего. Фушигуро повернулся всем телом, хмуро глядя на точёный профиль в бликах напольных софитов. — Не соглашайся. Улыбка коснулась губ Юджи, но не глаз. — Потому что ты так решил? — Да. Если моё мнение имеет для тебя значение. — Разве в прошлый раз всё едва не сломалось именно по этой причине? Холодный порыв ветра заставил Мегуми вздрогнуть. — Едва? — он не смог подавить усмешку. — Четыре года вряд ли можно отнести в категорию «едва не сломалось». Итадори сделал шаг ближе. Нестерпимо захотелось сделать то же самое, но Мегуми сдержался. — В этом для меня ничего не изменилось, — взгляд медленно скользнул ниже, касаясь губ. — Я всё ещё хочу поцеловать тебя. Прямо сейчас. В груди стало до боли тесно. — Это плохая идея. Юджи качнулся вперёд и отступил. — Знаю. В плотное стекло двери дважды стукнули, привлекая внимание. За ним стояла девушка с бейджем команды Итадори и показывала в сторону банкетного зала. — Мне пора. Юджи открыл рот, будто собирался добавить что-то ещё, и сразу закрыл. Оставшись на террасе в одиночестве, Фушигуро никак не мог отвязаться от мысли о поцелуе, который не случился. Итадори уедет. Не сегодня, так через неделю. Значит, не было смысла подпускать его ближе. Не теперь. Не снова. Как бы сильно этого ни хотелось.