Lovely Bones / Драгоценные Останки

Руж сидела в тусклом свете ноутбука — единственный источник освещения в квартире исходил от мерцающего синевой экрана. Её пальцы с отточенной уверенностью скользили по клавиатуре, обходя системы безопасности и расшифровывая файлы, которые не открывались десятилетиями. Она проделывала это уже тысячу раз — копаясь в скелетах прошлого G.U.N. И явно не ожидая обнаружить что-то новое. Что-то, что повергнет в шок. То, что захоронено в самых тёмных, самых скрытых уголках архивной базы данных G.U.N., настолько тщательно, что становилось ясно: никто и никогда не должен был это найти. Даже Руж, несмотря на весь её опыт, не могла предугадать увиденного. По спине пробежался холодок, когда она прочла название файла. Мария Роботник. Дыхание сбилось, когда она принялась сканировать документ, а сердце колотилось всё сильнее с каждым прочитанным словом. Отсканированный файл был старым, пожелтевшим от времени, сокрытым глубоко в архивах G.U.N. Она прочитала его один раз, затем второй, и третий, будто мозг упрямо отказывался воспринимать информацию, находившуюся прямо перед её носом. Мария Роботник. Камера хранения улик №2001-SA2. Желудок Руж болезненно скрутился в узел. Это было не просто очередное нераскрытое дело — это была Мария. Она всё ещё находилась там, под замком, как какой-то старинный артефакт, с останками которого обращались как с уликами, а не с некогда живым человеком. Горечь увиденного обжигала язык. Руж знала — эта информация необходима Шэдоу. Это было нечто большее, чем просто секретный файл: это был шанс подарить Шэдоу то, в чём он так сильно нуждался, даже если никогда об этом не просил. Мария заслуживала того, чтобы её вернули домой. И теперь… после стольких лет… Руж нашла её. Она застыла на мгновение, прежде чем закрыть ноутбук и засунуть его в сумку. Ей нужно было рассказать об этом Шэдоу. Прямо сейчас.

***

Резкий стук в дверь прервал идиллию тишины, воцарившейся в квартире. Соник тихо простонал, его уши дёрнулись от раздражения. Этот стук не был похож на вежливую просьбу войти — он был требовательным. Громким, настойчивым, неумолимым. Ёж постарался проигнорировать незваного гостя, сильнее прижимаясь к теплу, находящемуся рядом и зарываясь носиком в его мягкий мех на груди. Дыхание Шэдоу было медленным, ровным и таким умиротворенным, каким Сонику редко доводилось его видеть. Обычно его партнёр спал чутко, настороженно, готовый в любой момент сорваться с места при малейшем звуке. Но не сегодня. Сегодня Шэдоу был полностью в отключке, изнеможённый до такой степени, что даже этот назойливый стук в дверь не мог его разбудить. Обнимая Соника в их общей постели, он позволял себе окончательно ослабить бдительность — ведь его тело наконец-то получало отдых, в котором так отчаянно нуждалось. Соник сонно улыбнулся, сильнее зарываясь в мех Шэдоу и крепче обнимая его за талию. Он хотел бы задержаться в этом моменте ещё ненадолго, наслаждаясь теплом и равномерным дыханием чёрного ежа. Тем более, он заслужил это после сегодняшнего вечера, который включал в себя пушистые розовые наручники, тихо играющую Сабрину Карпентер на заднем фоне, и давшего волю чувствам Шэдоу. Это было их гнёздышко. Снова раздались удары в дверь. На этот раз ещё более нетерпеливые. Бах-бах-бах. Соник вновь тихонько простонал, закрывая глаза. Он не был готов возвращаться в реальность. Последнее, чего ему хотелось — чтобы Шэдоу проснулся раздражённым. Он уже представлял себе угрюмый взгляд, нахмуренные брови и сухие, раздражённые реплики, которые обязательно обрушатся на того, кто решился потревожить их в столь неуместное время. Может, если игнорировать, то они просто уйдут. Он сильнее приобнял Шэдоу, прижимаясь ещё ближе, от чего его иглы мягко скользнули по груди партнёра. Стук не имел никакой важности. Сон и отдых — вот что действительно было важным. Они с Шэдоу заслужили эту минутку тишины и покоя. Ещё один стук. И ещё. Соник поморщился, жмурясь ещё сильнее. Ну уж нет. Он не будет разбираться с этим. Не сейчас. Он плотнее прижался к груди Шэдоу, зарываясь иголками в мех и цепляясь пальчиками за поясницу партнёра. И пусть весь мир подождёт. Кто бы там ни стучал — он не мог быть важнее этого момента. — Шэдоу! Соник! Я знаю, что вы там. Открывайте! — голос Руж был неожиданно резким, повелительным и не терпящем отлагательств, от чего игнорировать его становилось всё труднее. Руж. Ну конечно же это была Руж. Соник громко застонал, глубже зарываясь лицом в мех возлюбленного, будто это могло хоть как-то отгородить его от летучей мыши. Шэдоу слегка пошевелился, но его дыхание оставалось размеренным и глубоким. Он всё ещё не проснулся, что уже можно было считать маленьким чудом. Может, она подумает, что их нет дома, и уйдет, если вести себя тихо. Соник посильнее зажмурился, стараясь заставить себя вернуться ко сну. Стоило хотя бы попытаться. Вдруг она решит, что её срочное дело может подождать до утра. Тишина. Может, это сработало... Но затем… БАХ-БАХ-БАХ! Нет, это определённо не сработало. — Чёрт побери, вы двое! Живо открывайте, или по вашей милости, я вышибу эту дверь! — прорычала Руж, в её голосе было столько решимости, что усомниться в намерениях было невозможно. Из груди Шэдоу вырвалось низкое рычание, отдаваясь лёгкой вибрацией по телу Соника. Синий ёжик поморщился. Ну вот и всё. Глубокий и басистый голос Шэдоу казался таким хриплым после сна, когда тот пробормотал Сонику в висок: — Чего она хочет? Сейчас глубокая ночь… Соник тяжело выдохнул, чуть приподняв голову, чтобы пробормотать: — Без понятия, да и мне всё равно. Хочу дальше спать. — он снова уткнулся мордашкой в мех Шэдоу. Тот одобрительно замычал, его голос всё ещё хрипел от усталости: — Отличная мысль. Они прижались друг к другу ещё сильнее, одинаково довольные тем, что могут позволить Руж кричать сколько угодно — лишь бы и дальше не двигаться с места. К сожалению, у Руж были совсем другие планы. — Клянусь Хаосом, если вы двое не откроете дверь в ближайшие десять секунд, я позову Омегу, и он взорвёт её! — решимости Руж можно было позавидовать, её угроза висела в воздухе, как грозовая туча, которая вот-вот разразится. Шэдоу раздражённо застонал, сжав Соника в объятиях чуть крепче, прежде чем резко выдохнуть. Теперь игнорировать её больше не получится. Она была слишком серьёзно настроена. Если дать ей волю, они рисковали снова остаться без двери, которую совсем недавно заменили, после последнего вторжения Руж и Омеги в их дом. Со вздохом обречённости, Шэдоу сбросил с себя одеяло, позволяя прохладе мгновенно окутать Соника. Тот вздрогнул от внезапной потери тепла и наигранно заскулил: — Ну не-е-е-ет… — он простонал, в слепую потянувшись к возлюбленному. — Вернись. Останься. Но Шэдоу уже поднимался, проводя рукой по иглам: — Только если ты хочешь, чтобы Руж снова вышибла эту чёртову дверь. Соник вздохнул. Нет, он этого точно не хотел. — Мы потеряли наш гарантийный взнос, когда они с Омегой провернули подобное в прошлый раз… Шэдоу, всё ещё не желавший расставаться с уютом тёплой кровати, побрёл к двери, пока его босые ноги глухо стучали по деревянному полу. Соник, тоже не стремившийся рушить их мирную идиллию, лениво потянулся, а затем всё же сел и протёр лицо. Глубоко зевнув, он свесил ноги с кровати и потянулся за перчатками, ловко натягивая их, будто уже на автомате. Он заметил, что перчатки Шэдоу по-прежнему лежат на тумбочке с прошлого вечера. Соник усмехнулся. Шэдоу никогда не понимал, почему для Мобианцев считалось неприличным ходить без перчаток. Воспитание людьми явно давало о себе знать. Схватив их, он встал и поплёлся за Шэдоу, гораздо более медленным и сонным шагом. К тому моменту, как Соник добрался до гостиной, Шэдоу уже отпирал дверь. Как только она распахнулась, Руж ворвалась внутрь, даже не удосужившись дождаться приглашения. — Наконец-то! — фыркнула она, проходя мимо Шэдоу. Вслед за ней в помещение ворвался аромат жасминовых духов и ночной прохлады. Руж вела себя так, словно это место принадлежало ей. Впрочем, не удивительно, учитывая сколько времени она здесь проводила. Хотя, Сонику было бы глупо жаловаться, ведь Тейлз, Эми и Наклз тоже чувствовали себя здесь почти как дома. — Это потребовало слишком много времени. Шэдоу метнул на неё убийственный взгляд. — Что, чёрт побери, могло быть настолько важным, что ты не могла подождать до утра? Ты вообще в курсе, который час? — спросил он, с нескрываемым раздражением. — Я в курсе, милый, но это действительно слишком важно, чтобы ждать ещё больше, — мягко ответила Руж. Соник с трудом подавил очередной зевок, его тело всё ещё было слишком вялым от усталости. Он лениво потянулся и передал Шэдоу его перчатки. Тот молча взял их, двигаясь слишком уж резко и раздражённо. Шэдоу с лёгкостью натянул перчатки, сжимая и разжимая пальцы, чтобы лучше подогнать ткань под себя. Руж одарила Соника улыбкой, в которой таилась усталость… И нечто гораздо большее. — Приветик, Блу, — сказала она мягко. Соник замер, и всё внутри него сжалось. В её голосе не было привычного кокетничества. В нём не было игривости. Только всепоглощающая усталость. И нечто пугающе мрачное. — Извини, что потревожила твой прекрасный сон, но это слишком важно. Шэдоу фыркнул, скрестив руки на груди. Его рубиновые глаза, прищуренные от едва скрываемого гнева, опасно сверкнули в тусклом освещении квартиры. —  И что же может быть настолько важным, что ты не могла дотерпеть до утра? — его голос звучал слишком грубо, а каждое слово было пропитано нескрываемым возмущением. Руж заколебалась, чувствуя, как воздух вокруг словно сгущается из-за чего-то невысказанного. Казалось, она стала выглядеть ещё более измученно, чем минуту назад. Затем, мягко, осторожно, она произнесла: — Я нашла её. Все застыли. Соник почувствовал, как у него перехватило дыхание, а тело налилось свинцом. Руж сделала глубокий вдох, будто собиралась с духом перед следующим признанием: — Я нашла останки Марии. В комнате воцарилась тишина. Шэдоу не двигался. Не моргал. Он застыл. Окончательно и бесповоротно. Руж подалась вперед. — Всё это время она находилась в секретном хранилище. — её голос смягчился. — Мы можем вернуть её домой. Соник сразу узнал тревожные признаки. Руки Шэдоу тряслись. Его глаза были широко распахнуты, но взгляд расфокусирован — он утопал в хаосе воспоминаний, грозившем утянуть его на самое дно. Дыхание становилось поверхностным, сбивчивым. Соник среагировал моментально. Медленно и очень осторожно он потянулся к рукам Шэдоу, нежно обнимая их своими ладонями, но не сжимая слишком крепко. — Хэй, — прошептал он тихим и успокаивающим голосом. — Просто дыши вместе со мной, ладно? Дыхание Шэдоу стало прерывистым. Соник направлял его, глубоко вдыхая, а затем выдыхая: — Давай, детка. Вдох… и выдох. Долгий, мучительный миг Шэдоу оставался неподвижен. Но затем, наконец, его пальцы дрогнули, дыхание сбилось, когда он попытался последовать примеру Соника, постепенно начиная выравниваться. Взгляд вновь стал осмысленным, метаясь между Соником и Руж, пока реальность медленно возвращалась к нему. Соник одарил его лёгкой, ободряющей улыбкой, прошептав: — С возвращением. Шэдоу с трудом сглотнул, горло болезненно сжалось, пока он пытался переварить услышанное. Его голос, когда он всё же заговорил, был едва громче шёпота: — Ты… ты действительно нашла её? Ты абсолютно в этом уверена? Руж поёжилась под пронзительным взглядом Шэдоу. Её крылья слегка опустились, а привычная уверенность в себе дала небольшой сбой. — Я трижды проверила информацию. Это действительно она. — её голос стал ещё тише, в нём звучали нотки извинения. Рука Соника переместилась к пояснице Шэдоу, не касаясь, но давая почувствовать его близость и столь необходимую поддержку. — Шэдс, — мягко начал Соник. — Давай присядем на диван, ладно? — его голос оставался ласковым и умиротворяющим. Любимый не ответил, его тело всё ещё дрожало, но Соник почувствовал лёгкое движение — Шэдоу начал идти, неуверенно перебирая негнущиеся и напряжённые ноги. Пока они неспешно добирались до гостиной, Соник слушал неровное, сбивчивое дыхание чёрного ежа. Тот явно нуждался в том, чтобы просто сесть и прийти в себя — прежде чем он сможет по-настоящему осознать происходящее. Соник знал, что Шедоу мало с кем разговаривал о Марии. Он был очень избирателен в выборе тех, кому мог доверить хоть что-либо о ней. И дело не в том, что он не хотел делиться — нет, просто Марию однажды уже отняли у него. Он не смог защитить её тогда, когда она нуждалась в нём больше всего. Теперь же, единственный способ уберечь её — это держать взаперти, глубоко в своём сердце, в безопасности от жестокого мира, посторонних глаз и тех, кто мог бы хоть как-то исказить и опорочить память о ней. Со временем к этому крошечному, священному списку доверенных лиц присоединился и Соник. Это всегда происходило ночью, когда мир замирал, и лишь ровное дыхание оставалось единственным звуком, разрывающим тишину. Их тела нежно переплетались под одеялом, позволяя раствориться и утонуть в тепле друг друга. Именно в такие моменты Шэдоу начинал шептать о Марии — таким тихим и настороженным голосом, словно боясь, что стоит ему заговорить чуточку громче, как нечто, прячущееся в тени, подслушает и обернёт слова против него самого. Соник неумолимо впитывал каждое слово, внимательно слушая и подмечая каждую деталь, словно умирающий от жажды ёжик. Именно Мария подарила Шэдоу его имя. Она участвовала в разработке и создании его аэро-ботинок. И она же научила ёжика ими пользоваться, начав с лёгких уроков по катанию на роликах. Её звонкий смех разносился по стерильным коридорам «Ковчега», когда они катались вместе, разбавляя унылую атмосферу своим безудержным весельем. Мария была той ещё озорницей и порой доставляла немало хлопот. Обожала проказничать и частенько втягивала Шэдоу в свои хитроумные проделки. Умела играть на гитаре песню «Somewhere Over the Rainbow». А её любимыми цветами были незабудки и колокольчики, которые им каким-то чудом удалось вырастить на борту «Ковчега», несмотря на искусственно выведенную среду. Соник всё больше узнавал о Марии, будто видя её глазами возлюбленного — и это было такой близостью, которую мало кому — если вообще кому-либо — доводилось испытать. Но оставался один секрет, одна ужасающая тайна, о которой почти никто не знал. Тело Марии так и не было возвращено её семье. Когда Шэдоу впервые рассказал ему об этом, Соник был в ужасе. — Что значит, её тело не вернули Роботникам? — спросил он, в полном недоумении. Шэдоу лишь пожал плечами, его лицо оставалось непроницаемым — слишком сдержанным. Рубиновые глаза смотрели куда-то вдаль, будто он видел что-то, доступное лишь ему одному. — Все следы, указывающие на существование «Ковчега», должны были быть стёрты. Любые сопутствующие материалы – уничтожены. А персонал, оставшийся в живых, был вынужден подписать соглашение о неразглашении и перейти на другие сверхсекретные проекты. И стоило кому-то из них проговориться… — голос Шэдоу стал почти не слышен. — Что ж. Людям ведь свойственно пропадать без вести. Соник почувствовал, как по спине пробежал холодок. — А что же случилось с другими погибшими? С теми, кто тоже стал жертвой перекрёстного огня, как и Мария… Если её тело не вернули, то что насчёт остальных? Шэдоу снова пожал плечами, но на этот раз его пальцы дрогнули, неосознанно вырисовывая незамысловатые узоры на груди Соника, словно его мысли были где-то далеко. — Кто знает? — его голос стал совсем пустым, отрешённым. — Семьям погибших сказали, что извлечение тел с «Ковчега» обойдется слишком дорого. Коммандер Тауэр упоминал, как сильно они тогда были возмущены, но что им оставалось делать? Ведь по словам правительства «Ковчега» никогда не существовало. В конце концов, семьям погибших пришлось лишь смириться и двигаться дальше. Большинство так и поступили. — его губы скривились в горькой усмешке. — Многие даже не оставили надгробий. — Но не семья Марии, — прошептал Соник. Шэдоу невесело усмехнулся. — Но не семья Марии, — эхом повторил совершенный. Однажды он отвёл Соника туда… К холодному, простому надгробию, которое никак не могло передать всю красоту её жизни. Его голос, на миг ставший столь мечтательным и нежным, вновь вернулся к прежнему, холодному тону: — Не то чтобы это что-то меняло. Никто не знает, что случилось с телами. — Даже Коммандер Тауэр? — спросил Соник. Шэдоу покачал головой: — Если какая-то информация и осталась, у него нет допуска к ней. Я ни раз пытался взломать базу данных G.U.N. — его когти слегка сжались, впиваясь в мех Соника. — Либо они уничтожили все записи, либо спрятали их очень и очень хорошо. Соник притянул его к себе, ласково прильнув к губам возлюбленного и безмолвно поблагодарив за то, что тот доверил ему столь сокровенные и болезненные воспоминания. Шэдоу тихо хмыкнул в ответ на поцелуй, позволяя себе на мгновение раствориться в нём. Но потом он прошептал: — В любом случае, это уже не имеет значения. Какой толк от останков, если память о ней гораздо важнее? Но Соник знал, что это ложь. Шэдоу продолжал искать малейшие крупицы, оставшиеся после Марии, собирая их повсюду, где только мог: её гитару, старый проигрыватель, ролики, и одну-единственную фотографию, где был он сам, Мария и профессор Джеральд. Он бережно хранил их, подобно дракону, защищающему своё накопленное золото. Соник никогда не заводил об этом разговор — он понимал. Так Шэдоу справлялся со своей внутренней болью. В мягком свете луны, разливающемся на их общем ложе, Соник наклонился и вновь коснулся губ возлюбленного. На этот раз поцелуй был ещё более чувственным и пропитанным нежностью — в нём не было страсти, только безмолвная благодарность. — Спасибо, — прошептал он в поцелуй, ласково проводя большим пальцем по щеке Шэдоу. — За то, что поделился ею со мной. Шэдоу выдохнул, не осознавая, что всё это время лежал, затаив дыхание. А затем, наконец, позволил своему телу полностью расслабиться. Он подался навстречу прикосновениям Соника, нежно соприкасаясь с ним лбами. — Тебе спасибо, — прошептал он в ответ своим тихим и хриплым голосом. — За то, что стал тем, с кем я могу разделить воспоминания о ней. И впервые в его вздохе не было печали — только тихая, ноющая умиротворённость. — Садись сюда, — мягко сказал Соник, направляя его. Шэдоу рухнул на диван, словно марионетка с обрезанными нитями, его тело оставалось напряжённым до предела. Соник двигался осторожно, продумывая каждый дальнейший шаг наперёд, чтобы чёрный ёж мог увидеть его действия прежде чем они произойдут. В такие моменты, охваченный эмоциями Шэдоу становился полностью непредсказуемым — он мог наброситься на него и ударить, сам того не осознавая. — Шэдоу, хочешь, я подержу тебя за руку? Тот резко повернул голову, почти испуганно, будто бы забыл о присутствии Соника. Синий ёжик лишь ободряюще улыбнулся, протягивая руку ладонью вверх и позволяя возлюбленному самому принять это решение. Шэдоу застыл на ней взглядом, после чего медленно, но осознанно потянулся в ответ, сжимая их ладони вместе, да так сильно, что Соник моментально почувствовал, как кончики пальцев стали неметь. Но он не позволил себе дрогнуть. Лишь сжал ладошку в ответ, как бы говоря: «Я здесь, с тобой. И никуда не уйду». — Я… принесу тебе воды, милый, — неуверенно сказала Руж, очевидно испытывая дискомфорт, но отчаянно желая хоть как-то помочь. Она скрылась на кухне, и тишину прервал звук струящейся воды. Через минуту летучая мышь вернулась, вложив прохладный стакан в дрожащие руки Шэдоу. — Вот, дорогой. Выпей. Шэдоу в оцепенении принял его, машинально поднося к губам и делая первый глоток. Соник улыбнулся ей в знак безмолвной благодарности. Руж мягко улыбнулась в ответ.

***

Шэдоу неподвижно сидел на диване, держа в дрожащих руках стакан с прохладной водой. Пальцы крепче сжались, когда он поднес его к губам и сделал медленный, обдуманный глоток. Ощущение холодной жидкости, стекающей по горлу, было таким реальным, что даже немного заземляло. Его мысли всё ещё оставались хаотичными и беспорядочными, но он старался сосредоточиться на настоящем, на том, что происходило здесь и сейчас. Он заставил себя воспользоваться техникой, которую использовал годами, чтобы прийти в себя после кошмаров и воспоминаний, пытающихся поглотить его целиком. Пять вещей, которые я вижу… Синие иглы Соника рядом с собой; отблеск усталых, но взволнованных глаз Руж; потолочный свет, отражающийся от воды; знакомая фоторамка, стоящая на книжной полке; едва заметный силуэт луны за окном. Четыре вещи, которые я ощущаю… Тёплая и непоколебимая ладонь Соника в его руке; прохладный конденсат со стакана на кончиках пальцев; мягкая ткань дивана под ним; неровная строчка на перчатке, которую он когда-то зашивал. Три вещи, которые я слышу… Низкий гул холодильника; едва уловимые движения Руж; ритмичное дыхание Соника. Две вещи, которые я чувствую… Лёгкий металлический привкус воды; остатки сна, всё ещё ощущающиеся на кончике языка. Одна вещь, которую я чую… Природный мускус с нотками лесных сосен и шального ветра, исходящий от Соника. Это не просто запах возлюбленного – это запах дома. Его хватка на руке Соника оставалась крепкой, но дрожь в теле начала постепенно утихать. Наконец, он выдохнул. Шэдоу повернулся к Руж, в его взгляде больше не было пустоты — теперь он был остр как лезвие и полон решимости. — Ты уверена? — повторил Шэдоу. Его голос стал ровным, но в нём ощущалось напряжение — невысказанная мольба, безмолвное: «Скажи, что это правда». Он должен быть уверен, что это не сон. Руж присела на кофейный столик напротив и выдержала его взгляд с тихим пониманием. — Я нашла соответствующую документацию. Камеру хранения, записи, отчёты — абсолютно всё. Шэдоу стиснул челюсть, его свободная рука сжалась в кулак на бедре. В рубиновых глазах вспыхнуло что-то дикое, необузданное. Так значит, Мария никогда не была потеряна. Её украли у него. На протяжении пятидесяти лет её держали взаперти в каком-то холодном, забытым Богом месте, классифицируя как заброшенный, никому не нужный артефакт. Она ждала не потому, что хотела этого, а потому что G.U.N. так решил за неё. Пятьдесят лет. Пятьдесят лет. Дыхание Шэдоу стало учащённым, прерывистым, сердце колотилось даже в ушах. В груди вспыхнул огонь, который долго тлел в глубине, но теперь вырвался наружу, разгораясь в безудержное пламя. Больше никаких ожиданий. Он не успокоится, пока Мария снова не окажется в его объятиях. — Мы выдвигаемся. Сейчас же. Руж устало, но понимающе улыбнулась. — Я знала, что ты это скажешь. Соник встал, разминая плечи, прежде чем бросить на Шэдоу косой взгляд. — Похоже, нас ждёт бессонная ночка. В очередной раз, — поддразнил он, но голос был полон решимости.  Шэдоу поднялся на ноги, его тело больше не сковывал ужас — теперь оно пульсировало от напряжения. Каждая клеточка зажглась одной единственной целью. Энергия Хаоса бурлила в венах, жаждя вырваться наружу. Мария вернётся домой. И ничто — ничто — не посмеет встать у него на пути. Соник подошёл ближе, опуская ладонь на плечо возлюбленного. Он ждал, пока тот решит встретиться с ним взглядом, а после потянулся и невесомо поцеловал уголок его губы. Словно обещая, что не позволит Шэдоу пройти через всё это в одиночку. Совершенный вздохнул в ответ на прикосновение, и напряжение на мгновение спало с его плеч. Он прижался к Сонику, огонь в груди всё так же полыхал, но больше не пытался обжечь всё вокруг — обретая надёжное и любящее пристанище. — Я не позволю им вновь отнять её у меня. Голос Соника прозвучал мягко, но уверенно. — У них и не получится. Руж встала. — Тогда выдвигаемся за ней, — её голос был полон решимости.

***

Тяжесть происходящего глубоко осела в груди Соника, пока они стремительно готовились к вылазке. Нельзя было терять ни минуты. Для Команды Дарк подобные миссии были в порядке вещей. Они работали, как хорошо отлаженный механизм — быстро, эффективно и безошибочно. Шэдоу, Руж и Омега годами проводили такие операции. Для Соника же это было в новинку. В другой ситуации он, возможно, позволил бы им разобраться самостоятельно. Но только не сейчас. — Тебе лучше остаться, — внезапно сказал Шэдоу, готовясь к вылету и в очередной раз с убийственной точностью перепроверяя своё оружие. — Это может быть слишком опасно. Соник закатил глаза: — Опаснее, чем регулярно надирать зад Яйцеголовому? — он шагнул вперёд и схватил Шэдоу за запястье, останавливая его, прежде чем тот успел взяться за очередной пистолет. — Она и моя семья, Шэдс, — произнёс Соник твёрдо и уверенно. — Я не позволю тебе разбираться с этим в одиночку. Пальцы Шэдоу дёрнулись в чужой хватке, но он не отстранился. Лишь напряжённо сжал челюсть и медленно выдохнул через нос. — Я просто… — его голос стал гораздо тише и мягче, словно он заставлял себя произнести эти слова. — ...хочу, чтобы ты был в безопасности. Соник ошеломлённо моргнул, но не потому, что не знал этого, а потому что Шэдоу произнёс это вслух. Тот не поднимал глаз, упрямо глядя в пол, и сильнее сжимая в другой руке пистолет. — Я уже потерял Марию, — тихо признался он, не позволяя голосу дрогнуть. — Я не могу потерять ещё и тебя. Соник почувствовал, как в его груди что-то болезненно сжалось, но не от страха, а от понимания. Естественно любимый волновался. Ведь это была не просто очередная миссия. Не битва с Эггманом, в которой Соник мог бы легко отшутиться и прорваться сквозь любой хаос с помощью своей безудержной скорости. Это было личное, и Шэдоу потратил слишком много лет, пытаясь похоронить в себе боль, которую так и не смог пережить. — Я знаю, ты больше никого не хочешь потерять, — голос Соника смягчился, но он продолжил упрямо стоять на своём. — Но я могу за себя постоять, Шэдс. Я прошёл через множество безумных ситуаций и из каждой вышел победителем. Ты не будешь делать это в одиночку. Я тебе не позволю. Шэдоу на мгновение замолчал. Соник видел, как внутри него идёт настоящая борьба. Его нерешительность, невысказанные страхи, напряжённые плечи. Затем, наконец, Шэдоу шумно выдохнул, позволив себе немного расслабиться. Он не стал спорить.  Соник слабо ухмыльнулся, но без своей привычной дерзости и самоуверенности, а с чем-то более мягким и успокаивающим. — А теперь, — сказал он, отступая на шаг, — Давай вернём Марию домой. Руж лишь усмехнулась, наблюдая за диалогом парочки, но предпочла ничего не комментировать. Вместо этого она коснулась кнопки на своём коммуникаторе. — Пора звать большого парня, — пробормотала она себе под нос. Спустя несколько минут дверь сотряслась от тяжёлого удара, за которым последовал громогласный голос Омеги: — Я ГОТОВ УНИЧТОЖИТЬ КАЖДОГО, КТО ВСТАНЕТ НА НАШЕМ ПУТИ. Соник фыркнул: — Эй, приятель, давай пока не будем устраивать геноцид всей планеты. Руж тяжело вздохнула: — Да, постарайся воздержаться от разрушений, здоровяк. Омега издал звук, который можно было охарактеризовать как разочарованный вой, но всё же подчинился. Когда команда Дарк была в полном сборе, Руж объяснила, где расположена военная база. Монтана находилась не так уж и близко, и если Соник и Шэдоу добрались бы туда без проблем, то Руж и Омега не могли похвастаться такой же скоростью. — Хей, Блу, как думаешь, у Восстановления найдётся самолёт, который можно одолжить? — поинтересовалась Руж, скрестив руки. Соник потер затылок. — Ну, есть только один способ это узнать. — он достал свой коммуникатор и набрал номер Эми. Телефон едва успел зазвонить дважды, прежде чем она ответила. — Соник? Что случилось? Сейчас середина ночи, — послышалось сонное бормотание в трубку. — Да, я знаю, Эмс. Слушай, мне нужна услуга... Мы можем одолжить один из самолетов Восстановления? Повисла тишина. — Эээ... Эмс, ты здесь? — Для чего? — с подозрением спросила Эми. Соник замешкался. Он мог бы рассказать правду. Он доверял Эми почти что всё, но это была не его история. Это была история Шэдоу: — Обещаю, я всё объясню, когда мы вернемся. Но это очень важно, пожалуйста. Эми долго молчала, прежде чем, наконец, вздохнуть: — Хорошо. Но ты мой должник, Соник. Самолет будет ждать вас у штаб-квартиры Восстановления. Что бы ты ни задумал... будь осторожен, хорошо? Соник тепло улыбнулся: — Всегда. — Ага, поверю в это, когда лично увижу, — съязвила она напоследок и сбросила звонок. Команда, не теряя времени, отправилась к базе Восстановления. Эми сработала быстро. Когда они прибыли, самолёт уже был подготовлен и ждал, тихо гудя двигателем в ночной тишине. — Осталось только вбить координаты, — сказала Руж, усаживаясь в кабину, её пальцы стремительно забегали по панели управления. Шэдоу, не колеблясь ни секунды, ввёл необходимые данные старой военной базы в Монтане. Иглы Соника вздыбились на загривке. У G.U.N. было слишком много скелетов, захороненных в подобных местах. И мысли об этом, действительно, пробирали до костей. Двигатель взревел, и когда самолёт взмыл в ночное небо, Соник протянул руку и мягко сжал ладонь Шэдоу. Слова были излишни.

***

Они не ожидали серьёзного сопротивления — по крайней мере, не сразу. И дело было даже не в их самоуверенности; просто собранная Руж информация не указывала на присутствие людей. База была полностью автоматизирована, и будто создана для того, чтобы сдерживать незваных гостей с холодной, обезличенной эффективностью. Но в найденных чертежах было и нечто тревожное. Она упоминала, что системы вооружения были настолько мощны, что даже лучшие подразделения G.U.N. предпочли бы не вступать с ними в бой. Кто-то явно не хотел, чтобы незваные гости проникли внутрь… или выбрались живыми. Шэдоу это не волновало. — Даже если мне придётся перебить всех в G.U.N., чтобы добраться до неё… — его голос был низким, подобным рычанию хищника. — Я это сделаю. Соник внимательно наблюдал за ним, не подавая виду. В Шэдоу что-то изменилось, и это что-то его действительно тревожило. И дело было не только в убийственно ледяной уверенности, но и во взгляде, который он уже давно не встречал. Эти глаза напоминали их первую встречу. Того Шэдоу, который был переполнен яростью, столь всепоглощающей, что едва не сгорел в ней до тла. Соник помнил, как долго пытался преодолеть его ненависть к миру и с каким трудом пробивался сквозь стены, которые Шэдоу возвёл вокруг себя. Но сейчас… это был уже не тот Шэдоу. Не полностью. Соник понимал это, но всё равно видел тревожные перемены. Та старая версия Шэдоу постепенно возвращалась, готовая разнести весь мир, лишь бы вернуть хоть кусочек прошлого. У Соника сжалось сердце, мысли лихорадочно забегали в голове. Он не мог позволить Шэдоу вновь пойти по этому пути, не после всего, через что он прошёл. Тот прогресс, которого они достигли, те душевные раны, которые медленно начали исцеляться… Мария хотела бы, чтобы он об этом не забывал. — Шэдс, — позвал Соник, его голос был мягок, но в нём сохранялась уверенность. Он осторожно положил ладонь на плечо возлюбленного, отводя его в сторону. Глаза Шэдоу были наполнены мраком. Его челюсть стиснулась, будто он уже готовился к бою. — Ты в порядке? — спросил Соник, сохраняя непринужденность, хотя тяжесть его слов повисла над ними. Взгляд Шэдоу на мгновение дрогнул, прежде чем вернуть обычную маску безразличия. — Всё нормально, Соник. Это просто миссия. Но Соник не поверил ни единому слову. Он чувствовал это по напряжённым плечам Шэдоу, по его скованной позе и безудержной злости, бурлящей где-то в глубине. Для него это было больше, чем просто задание. Это было личное. Соник подошел ближе, его рука мягко легла на спину Шэдоу. Не задумываясь лишний раз, он просто заключил его в объятия. Шэдоу напрягся. Он всегда принимал утешения от Соника, пусть никогда и не признавал, что действительно нуждался в них. Но в этот раз всё было иначе. Сейчас Шэдоу колебался. Он сопротивлялся всего мгновение, словно не был уверен, стоит ли впускать синего ежа в свою жизнь. Но даже этой небольшой паузы хватило, чтобы сердце Соника пропустило болезненный удар. Соник крепче сжал его, надеясь, что тепло объятий растопит лёд, за которым Шэдоу старательно прятался. — Что бы здесь не произошло, Шэдс, я с тобой, — прошептал Соник, давая тихое обещание. — Ты прошёл через многое. Не забывай, как сильно ты изменился, сколько боли преодолел. Мария бы гордилась тобой, особенно тем, кем ты стал. И я тоже горжусь. Несколько секунд Шэдоу молчал. Его дыхание было сбивчивым, через тело прошла едва заметная дрожь. А потом, как будто ничего и не было, он отстранился. — Мне нужно готовиться, — отрезал Шэдоу, его голос прозвучал слишком бесстрастно. Это был отказ. Соник не стал спорить. Его сердце разрывалось, наблюдая за тем, как Шэдоу отворачивается, погружаясь в ту ледяную, недоступную часть себя, где он скрывался всякий раз, когда боль становилась слишком сильной. Руж наблюдала за происходящим издалека. Она подошла к Сонику, в её движениях слышалась обеспокоенность. — Ты в порядке? — спросила она с осторожностью. Соник повернулся к ней, быстро пряча печаль за привычной, натянутой улыбкой. — Да, всё отлично! Просто, ну, ты знаешь… Много всего крутится в голове. Руж не купилась. Ни на секунду. Она сверлила его изучающим взглядом, проницательный взор не упускал ни одной детали. Затем выражение её лица смягчилось и между ними проскользнуло невысказанное понимание. — Я тоже волнуюсь за него, Соник, — сказала она ещё тише. — Он… уже не тот, что прежде. Эта миссия многое в нём перевернёт. Ты ведь сам знаешь, каким он становится, когда дело касается Марии. Соник кивнул, его улыбка слегка дрогнула. — Я знаю. — Я буду присматривать за ним, — пообещала Руж, бросив на него ободряющий взгляд. — Мы справимся. Мы не позволим ему натворить глупостей. Соник грустно улыбнулся, кивнув в знак благодарности. Вскоре самолёт приземлился на окраине базы. Обратный отсчёт начался, и пути назад уже не было. Воздух казался густым от напряжения, тяжесть повисла над ними, пока они облачались в снаряжение и готовились к тому, что их ждёт. Шоу вот-вот начнётся.

***

Они без труда передвигались по первым уровням базы, стараясь ступать осторожно, двигаться быстро, дышать ровно. Руж, будучи экспертом по скрытым проникновениям, вела их по узким коридорам и потайным ходам, избегая всех камер и автоматизированных патрулей. С Омегой на передовой команда могла без труда обходить большинство оборонительных систем. Всё шло гладко, даже слишком. И Соник чувствовал, что долго так продолжаться не может. Дело было не в отсутствии опыта — у них за плечами было немало подобных миссий. Но эта была совершенно другой. Чем глубже они проникали, тем тяжелее становился окружающий воздух. Чем дальше они заходили, тем больше Шэдоу, казалось, погружался в состояние, которое Соник знал слишком хорошо. Поначалу это были мелочи — движения становились резче, агрессивнее, будто его терпение подходило к концу. Он пробивал закрытые двери, словно те были из бумаги, а удары становились всё более ожесточёнными. Соник понимал, что лучше ничего не говорить; Шэдоу всегда был волком-одиночкой, и синий ёжик не хотел лишний раз давить на него. Но чем дальше они пробирались вглубь базы, тем яснее становилось. Шэдоу терял контроль. — Шэдоу, — мягко позвал Соник, стараясь сохранять уверенность и не отставать от него, — Нам следует сохранять спокойствие. Последнее, что нам сейчас нужно — это активировать режим всеобщей тревоги и оказаться заблокированными здесь. Шэдоу не обернулся. Его взгляд оставался холоден и устремлён вперёд по коридору. Губы скривились в нечто среднее между оскалом и обычным раздражением. — Мне всё равно, Соник. Я доберусь до неё. Меня ничто не остановит. Соник прикусил губу, внимательно следя за каждым движением Шэдоу. Его парень снова впадал в то самое состояние — когда миссия становилась всем для него, а остальное переставало иметь значение. Он уже встречался с этим прежде, во время их первой битвы. Именно это состояние толкало Шэдоу испепелить всех до тла ради своего видения справедливости. Руж приблизилась, её голос зазвучал резко и властно: — Шэдоу, мы команда, помнишь? Мы не можем позволить себе идти напролом. Нужно действовать стратегически. Если ты продолжишь крушить всё подряд, нас уничтожат раньше, чем мы доберёмся до Марии. Шэдоу бросил взгляд в её сторону, но не замедлил шаг. — Не путайся под ногами, Руж. — Не будь идиотом, Шэдоу! — рявкнула Руж. — Ты правда думаешь, что справишься в одиночку? А если ты активируешь ловушку? Что, если ты— Глубокий механический голос перебил её, и это был не Омега: — ВНИМАНИЕ: СИСТЕМЫ ОБОРОНЫ БАЗЫ АКТИВИРОВАНЫ. ОБЪЯВЛЕН КРАСНЫЙ УРОВЕНЬ ТРЕВОГИ. Внезапный вой сирены оглушил их всех, эхом разносясь по холодным металлическим коридорам. Руж тихо выругалась себе под нос, её крылья расправились от напряжения. Глаза Шэдоу сузились, и на миг в его взгляде промелькнуло что-то похожее на разочарование, смешанное с чем-то гораздо более тёмным и угрожающим. У Соника всё перевернулось внутри. Он знал — дело плохо. Шэдоу активировал систему тревоги. И запустил полномасштабную блокировку всей базы. — Шэдоу, ты же не… — голос Соника дрожал от напряжения, когда он шагнул вперёд и потянулся к руке возлюбленного. Но Шэдоу грубо одёрнул её, всё так же упрямо устремляя взгляд вперёд и не отрываясь от выбранного направления. — Уйди с дороги, Соник. Я никому не позволю встать у меня на пути. Не теперь. — Шэдоу! — Соник вновь позвал, на этот раз не скрывая мольбу и отчаяние в голосе. Но остановить совершенного было уже невозможно. Глаза Руж метались между красными огнями мигалок и охваченной паникой командой. Её мозг работал со скоростью одной мили в минуту. — Мы потеряли элемент неожиданности, — сказала она, уже переключая передачу в голове. — Через несколько минут вся база будет у нас на хвосте. Если не начнём действовать прямо сейчас — нам крышка. — Ага, — согласился Соник, поворачиваясь к Омеге. — Мы можем найти путь к отступлению? Омега мгновенно обработал запрос, его системы зажужжали, сканируя обстановку. — СЕВЕРНЫЙ ВЫХОД СВОБОДЕН, НО ЭТО ПРИВЕДЁТ К ПРЯМОМУ СТОЛКНОВЕНИЮ С ВЫСШИМИ СИЛАМИ БЕЗОПАСНОСТИ. РЕКОМЕНДУЮ НАЧАТЬ НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНУЮ ЭВАКУАЦИЮ. — Забудь про эвакуацию, Омега, — голос Шэдоу был грубым, переполненным яростью. — Я не уйду без Марии. И не дожидаясь ответа, он продолжил двигаться к своей цели, готовый сокрушить всё на своём пути. Соник почувствовал, как в его груди всё сжалось. Он слышал напряжение в голосе Шэдоу, видел, как гнев застилал ему глаза. Дело было уже не только в Марии. Это касалось и его самого. Шэдоу боролся со своими внутренними демонами, а Соник никак не поспевал за ним. — Шэдоу! — снова воззвал Соник, но на этот раз ответа не последовало. Огонь в глазах Шэдоу пылал слишком ярко. Он слишком сильно отдалялся от него. — ШЭДОУ, ОБНАРУЖЕНО НЕСКОЛЬКО ВРАЖЕСКИХ ОТРЯДОВ, ПРИБЛИЖАЮЩИХСЯ СО СТОРОНЫ ВОСТОЧНОГО И ЗАПАДНОГО КОРИДОРА. —прогудел Омега. — РЕКОМЕНДУЮ НАЧАТЬ НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНОЕ НАПАДЕНИЕ ИЛИ ПРИГОТОВИТЬСЯ К САМООБОРОНЕ. А затем, с резким лязгом, безрассудная ярость Шэдоу сорвала с петель очередную дверь на их пути. По коридору тут же разнёсся звук активации автоматических турелей, а вместе с ним и отчетливый вой орудий, занимающих свои позиции. — Мы будем сражаться, — прорычал Шэдоу, и его руки заискрились энергией Хаоса. — Ну всё, да начнётся неразбериха, — пробормотала Руж, выхватывая оружие, в то время как охранные системы базы перешли в режим полной боевой готовности. Системы самонаведения Омеги активировались, и, прежде чем Соник успел возразить, первая волна турелей открыла по ним огонь. Ёжик рванул вперёд, уклоняясь от выстрелов, но не сводя взволнованных глаз с Шэдоу. Шэдоу уже был на полпути по коридору, его кулаки сокрушали всё на своём пути, выстрелы градом сыпались из орудий, а он даже не удосужился обратить на них внимание. Гнев и нетерпение, переполнявшее его, казались почти осязаемыми. — Чёрт возьми, Шэдоу, да остановись же! — крикнул Соник, но было уже слишком поздно. Сигнал тревоги превратился в оглушительный вой, означающий полную блокировку базы. Теперь сомнений не оставалось: G.U.N. скоро будут здесь. Это лишь вопрос времени. Пути назад не было. Их миссия превратилась в полномасштабное наступление, и теперь оставалось только одно — сделать всё, чтобы Шэдоу не пострадал и не погиб, пока не достигнет своей цели.

***

Атмосфера на базе стала удушающей. Воздух казался тяжёлым от жара и дыма, каждый вздох давался с большим трудом, а каждый шаг отдавался эхом, словно ведя обратный отсчёт до начала катастрофы. Иглы Соника стояли дыбом от волнения, и дело не только в чрезмерном выбросе адреналина. Они находились в самом сердце вражеской территории, окруженные сталью и копотью. Каждый пройденный ими коридор вёл в сторону новой перестрелки. Противники не заканчивались. Одна волна за другой — автоматизированные системы безопасности G.U.N. атаковали всё ожесточённее, будто сама база пыталась отторгнуть их, как какой-то вирус. Соник молниеносно уворачивался от пуль, его ноги горели от непрерывного движения. Один случайный выстрел задел его руку — просто царапина, но болела так, словно кожу прожгли насквозь. Омега, несмотря на несколько прямых попаданий, продолжал наступление без колебаний: из его суставов валил дым, а на обшивке тревожно мигали сигнальные лампочки. Какие бы повреждения он не получал — он не собирался остановиться. Руж, быстрая и ловкая, двигалась между врагами с отточенной грацией. У неё было несколько ран — одна на плече, другая на ноге — но она ни разу не дрогнула. И никто из них не дрогнул. Они не могли себе этого позволить. Мария была близко. Соник чувствовал это. Сначала он не понимал почему — просто ощутил, как воздух, внезапно, стал холоднее, а атмосфера вокруг них будто бы изменилась, после чего Шэдоу... замер. Остальные резко остановились за его спиной. Глаза Соника метнулись вперёд, прищурившись. Там, посреди коридора, в свете аварийных огней и клубов дыма, вырисовывался огромный силуэт. Машина — высокая и широкоплечая, с пылающими красными оптическими сенсорами, уставившимися прямо на них. Но дело было не только в размерах или его мощи. В ней было нечто большее, от чего по коже Соника пробежал холодок. Шэдоу медленно шагнул вперёд, будто какая-то неведомая сила притягивала его к себе. Соник заметил, как напряглись его плечи, а кулаки сжались так сильно, что перчатки затрещали по швам. — Что..? — голос Шэдоу звучал тихо, едва слышно из-за отдалённых сигналов тревоги. Глаза Соника метались между фигурой и выражением лица Шэдоу. В нём читалось нечто большее, чем просто шок... Узнавание. Бадник. Но совершенно не обычный. Брови Соника сдвинулись к переносице. Эта машина не была похожа ни на одну из тех, что он видел в стандартном арсенале Эггмана. Утончённая, но устаревшая, она несла в себе следы более продвинутых, и в то же время древних, технологий. Не слепленная в хаосе и спешке, а продуманная до мелочей. Выточенная до идеала. Руж тихо прошипела: — Это творение Джеральда. Пульс Соника участился. Джеральда Роботника? И тут всё встало на свои места. Ну конечно. Это был не просто очередной враг. Это была реликвия. Призрак. Оставшийся фрагмент «Ковчега», частичка его прошлого. Шэдоу вновь шагнул вперёд, осознанно движимый и преследуемый болью воспоминаний. — Нет... — прошептал он. Дрожь в его голосе пробирала Соника до глубины души. — Нет, только не так... Соник не вымолвил ни слова. Он просто не мог. Ему оставалось лишь наблюдать. Вокруг Шэдоу заискрилась энергия Хаоса, алые разряды вспыхивали, проносясь по всему телу. Это была первозданная, нестабильная сила, совсем не похожая на ту, что он привык использовать с хладнокровной точностью в бою. Это уже не была энергия, пробуждаемая для достижения определённых целей. Это была настоящая скорбь. Ярость. Утрата. И Соник чувствовал каждую её частичку. Дыхание Шэдоу становилось тяжелее, всё его тело дрожало от напряжения. Сонику и раньше доводилось видеть его в ярости. Видеть, каким разрушительным и жестоким он может быть. Но сейчас всё было иначе. Речь шла не о мести или справедливости. Между ними было нечто личное. Соник медленно шагнул вперёд, стараясь не нарушить ту хрупкую грань, которую Шэдоу из последних сил удерживал, но осознавая, что ступает по лезвию ножа. — Шэдоу, — произнёс он мягким, но уверенным голосом, — Прошу, подожди... Шэдоу не ответил. Он уже был потерян внутри себя. Соник сглотнул ком в горле, не сводя глаз с бадника и бушующей энергии Хаоса, захватившей совершенного ежа. Он готовился к войне.

***

У Соника сжалось сердце, а желудок болезненно скрутило, когда он увидел, как меняется поведение возлюбленного. Холодная, сдержанная сила, которой обладал Шэдоу, медленно поглощалась чем-то куда более тёмным. Чем-то первобытным. Гнев всегда был неотъемлемой частью Шэдоу, но теперь он захватил его целиком. Совершенный терял контроль, и Соник видел это — по тому, как потемнела радужка глаз от ярости, как тряслись руки, едва удерживая нарастающую мощь. — Шэдоу, не надо..! — начал было Соник, но было уже слишком поздно. Шэдоу с диким рычанием бросился на бадника, высвобождая взрыв энергии Хаоса. Броня машины заскрипела под тяжестью кулаков, которые с чудовищной силой обрушились на неё, оставляя пробоины в металлических слоях. Глаза Соника расширились от ужаса. Это был не тот Шэдоу, которого он знал — не его возлюбленный, который так старался исцелить душевные раны, найти покой и отпустить прошлое. Это был Шэдоу, который когда-то хотел лишь одного — сжечь весь мир, будучи объятым яростью и горем. У бадника, несмотря на всю его механическую мощь, не было ни единого шанса. Он дёргался и искрился, когда хаос-атаки Шэдоу раз за разом обрушались на него, и в каждом ударе звучал вопль ярости, боли и отчаяния. — Вы…! Бум! — Каждый из вас лишил меня всего! Крах! — Вы использовали меня! Вы убили Марию! Скрип! — Я никогда этого не просил! Бабах! — Вы сделали из меня монстра! Треск! Каждая новая атака была отчаяннее предыдущей. Ярость Шэдоу возрастала с каждым ударом, его горе выплёскивалось наружу — необузданное, неудержимое. Энергия хаоса искрилась вокруг него, бурлила, подобно живому существу, словно сама атмосфера была пропитана его безудержным гневом. Соник чувствовал, как их поглощает негативная энергия, удушающая и крайне опасная. Шэдоу не останавливался. Он, казалось, даже не замечал, что его руки были в крови, а ноги в синяках и ссадинах от безжалостных ударов по машине. Он уже не обращал внимание на орудие, осталась лишь звериная ярость. Бадника едва ли можно было узнать, от него осталась лишь груда металлолома. Его части были разбросаны по коридору, системы искрились, выходя из строя. Сердце Соника бешено колотилось в груди, пока он наблюдал, как Шэдоу продолжает уничтожать то, что ещё осталось от машины. Комната, в которой они находились, будто закружилась, когда энергия Хаоса искажала воздух, превращая пространство в нечто ядовитое и опасное. Руж вскрикнула, пробиваясь сквозь шум своим встревоженным голосом: — Шэдоу! Остановись! Всё кончено! Но Шэдоу её не слышал. Ярость поглотила его целиком, не оставляя за собой ничего, кроме непреодолимого желания уничтожать, выплёскивая каждую каплю своей боли. Пульс Соника участился, страх тисками сковал его сердце. Дело было уже не только в баднике. Это касалось всего, что пришлось пережить Шэдоу. Это касалось Марии и всех тех долгих лет, когда его использовали, а затем выбрасывали. И теперь всё это вырвалось наружу в виде яростной, неконтролируемой агрессии. — Шэдоу! — крикнул Соник, его голос дрожал от волнения. Синий герой шагнул вперед, но негативная энергия закружилась вокруг него, подобно урагану. Его тело налилось свинцом, будто тяжесть горя Шэдоу давила на него, пытаясь затащить и поглотить в этом безудержном хаосе. Руж уже отступала, уводя за собой Омегу, выражение её лица было слишком встревоженным. — Нам нужно уходить, — настойчиво бросила она. — Мы не можем здесь оставаться. Это слишком опасно. — А как же Шэдоу? — спросил Соник, чувствуя нарастающую в груди панику. Взгляд Руж наполнился печалью, когда она взглянула на Шэдоу, который все еще неустанно крушил останки бадника, едва ли осознавая, какой вред наносил себе сам. — Он зашёл слишком далеко, — прошептала она. — Мы должны немедленно уходить, пока вся база не обрушилась на нас. — Нет, — твёрдо отрезал Соник, качая головой. — Я не оставлю его. Не вот так. Я никогда не брошу Шэдоу. — Соник! — воскликнула Руж, но он уже шёл к своей цели, ноги сами несли его вперёд, с трудом игнорируя давящую со всех сторон энергию. Соник не мог оставить Шэдоу. Не в таком состоянии. Не когда тот балансировал на грани чего-то, что могло поглотить его без остатка. Глубоко вздохнув, синий ёж прыгнул прямо в вихрь бушующей энергии Хаоса, чувствуя, как сердце бешено забилось в груди. Инстинкты кричали, умоляя повернуть назад, но их связь с Шэдоу, его любовь к нему — заставляла двигаться вперёд. — Шэдоу! — его голос уже казался отчаянной мольбой. — Я здесь! Беспорядочные движения Шэдоу на миг замедлились, и его глаза, потемневшие от ярости и боли, метнулись в сторону Соника. Но внутри всё ещё бушевала буря. Соник протянул дрожащие руки, заключая Шэдоу в крепкие объятия и прижимая к себе. Его лицо зарылось в грязные, пропитанные потом иглы возлюбленного. — Ты сделал так много хорошего. Не забывай об этом. Кулаки Шэдоу задрожали, словно эти слова давили на него и он всячески пытался отвергнуть или отречься от них. Но Соник не собирался позволять ему убегать от правды. Не теперь. — Вспомни всех, кого ты защитил, — продолжал Соник, его голос звучал более настойчиво. — Во время Войны… ты сражался не только за себя. Ты боролся, чтобы защитить людей, мирных жителей, всех тех, кто не имел никакого отношения ко всему этому безумию. И ты сделал это. Ты спас их. Соник замолчал, давая Шэдоу время, чтобы осмыслить сказанное. Он понимал, как тяжело было сделать правильный выбор в той войне, особенно после всего, что ему пришлось пережить. Шрамы прошлого навечно остались не только снаружи, но и внутри. Однако Соник знал — Шэдоу никогда не был чудовищем. Он сражался и делал всё ради достижения определённой цели. — Когда все думали, что меня больше нет… на протяжении шести месяцев ты поддерживал Тейлза и заботился о нём. Ты не бросил его одного, Шэдоу. А остался рядом с ним и до последнего помогал. Далеко не каждый справился бы с этим, но ты смог, — мягко добавил Соник. Он слышал истории о том, как лисёнок цеплялся за Шэдоу в те мрачные месяцы, пытаясь заполнить пустоту, образовавшуюся в сердце после исчезновения Соника. И как смотрел на него с уважением и восхищением в такие моменты. Несмотря на всю озлобленность к этому миру, Шэдоу стал для Тейлза защитником — именно тогда, когда тот нуждался в этом больше всего. — Ты всегда появляешься, когда это действительно необходимо, Шэдоу. После того как я разбил призму, и сама реальность начала разваливаться на части... ты помог мне всё исправить. Ты спас нас всех. Ты спас меня. Ты вовремя вернул нас в эту реальность. Без тебя у нас ничего бы не вышло. В комнате стало ещё тяжелее дышать, напряжение в воздухе сгущалось по мере того, как слова Соника проникали всё глубже и глубже. Он хотел лишь одного — чтобы Шэдоу услышал его. Чтобы осознал, как много он значит — не только для синего героя, но и для всех, кто когда-либо полагался на него. Чтобы увидел, как много хорошего он сделал, сколько света принёс этому миру, даже когда казалось, что тьма поглотила его целиком. — А помнишь инцидент с Пожирателем Времени? — голос Соника стал тише, но его искренность продолжала прорываться сквозь хаос. — В тот день, на мой день рождения. Ты… ты исцелился, Шэдоу. Ты смог отпустить своё прошлое. Смог встретиться лицом к лицу со своими демонами и сражаться ради нашего будущего. И после этого ты стал другим. Ты вырос, обрёл силу противостоять своей ярости и боли, не позволяя ей вновь разрывать тебя на части. Ты нашёл долгожданный покой. И осознанно встал на путь исцеления. Напряжение в теле Шэдоу начинало ослабевать, ярость всё ещё бушевала в нём, но слова Соника постепенно прорывались сквозь гущу Хаоса. К тому самому Шэдоу, которого он знал. К тому, кто всё ещё мог выбрать правильный путь и бороться за него. К тому, кто хочет защищать, заботиться и меняться к лучшему. — Ты сделал так много хорошего, Шэдоу, — продолжал Соник, крепче сжимая того в объятиях. Его голос был полон не только отчаяния, но и чистой искренности. — Ты спасал жизни, помогал тем, кого любишь, и никогда не сдавался, даже если казалось, что весь мир пытается тебя сломать. Не позволяй этой боли перечеркнуть всё то добро, что ты сделал. Сердце Соника бешено колотилось, желая достучаться до возлюбленного. — Тебе не обязательно тонуть в этой ярости. Ты всегда боролся за нечто лучшее. И это то, кем ты являешься. Ты — больше не тот, кому всегда причиняют боль. Ты тот, кто исцеляется и помогает исцелиться другим. Хаотичная энергия Шэдоу начала колебаться, её всплески понемногу утихали. Ярость всё ещё кипела, но атмосфера вокруг постепенно менялась. Соник не знал, удаётся ли ему оттянуть Шэдоу от края собственной пропасти, но до последнего верил и надеялся на это. — Я здесь, — прошептал Соник, теперь гораздо тише. — Мы справимся с этим вместе. Ты так многого достиг, Шэдоу. Не позволяй тьме отнять всё это у тебя. На мгновение показалось, будто время остановилось. Руки Шэдоу медленно расслабились, а необузданная энергия, бушевавшая вокруг него, рассеялась, оставляя их среди обломков разрушенного бадника. Грудь Шэдоу тяжело вздымалась от каждого затруднённого вдоха. — Ты никогда не был одинок, Шэдоу, — прошептал Соник, его голос был полон нежности и уверенности. — Пока я рядом — ты не один. И, возможно, этого бы хватило, чтобы оттащить Шэдоу от края пропасти. Но… Голос Соника дрогнул, когда он продолжил: — Я знаю, ты скучаешь по ним. По Марии. По Профессору. И это нормально — чувствовать эту боль. Это нормально — злиться. Но не позволяй этому уничтожить всё, чего ты достиг. Всё, кем ты стал. Мария гордилась бы тобой. Я горжусь тобой. Воздух вокруг стал совершенно невесомым, словно весь мир замер, затаив дыхание. Голос Соника стал ещё мягче, когда он добавил: — И я люблю тебя, Шэдоу. Я люблю тебя больше, чем могу выразить словами. И ты заставляешь меня влюбляться в тебя всё сильнее с каждым днём. Момент был полон напряжения, а в воздухе повис груз невысказанных эмоций. Соник чувствовал, как по телу Шэдоу пробегает едва заметная дрожь, словно внутри него снова назревает буря. Шэдоу повернулся. Его движения были медленными, почти неуверенными, будто он сам не знал, хочет ли отпустить гнев, который так долго его питал, или держаться за него дальше. Но это было уже слишком — стены, которые он возвёл вокруг себя, барьеры, которые выставил чтобы удержать свою боль взаперти, начали рушиться. И тогда это случилось. Слёзы покатились по его щекам. Сердце Соника сжалось, стоило ему увидеть, как обычно стойкое выражение лица Шэдоу, наконец, сломалось и исказилось мучительной болью. Синий ёж без раздумий притянул его ближе, обхватил руками ещё крепче, будто мог хоть как-то уберечь от бури, бушевавшей внутри. Тело Шэдоу на мгновение застыло, из уст вырвалось низкое, гортанное рыдание, прежде чем всё его существо подалось вперед, падая в объятия возлюбленного. Слёзы хлынули, волна за волной, пока Шэдоу содрогался от силы высвобождения. Соник держал его в объятиях, позволяя выплакаться, пока собственное сердце разрывалось от боли всякий раз, когда очередной всхлип сотрясал тело чёрного ежа. Это был момент откровения — скорби, боли, облегчения. Сонику не нужно было ничего говорить. Никакие слова не смогли бы изменить случившееся или избавить Шэдоу от того, через что ему пришлось пройти. Всё, что он мог сейчас сделать — это прижать его к своей груди и дать почувствовать, что он не один. Энергия Хаоса вокруг них, казалось, угасла и окончательно рассеялась, пока комнату наполняли рыдания Шэдоу, больше не похожие на бурю ярости, которая так долго властвовала над ним. Теперь это был звук освобождения — годы сдерживаемой боли и мучений, наконец, вырвались на свободу. Соник оставался рядом с ним, нежно покачивая, мурлыча на ушко, поглаживая ладонью спину Шэдоу, и успокаивая его единственным известным способом. Казалось, время тянулось вечно, но постепенно всхлипывания затихли, и дрожь Шэдоу начала отступать. Хаотичная энергия, которая когда-то душила всё пространство вокруг, рассеялась, оставив после себя лишь мягкую тишину. Когда последние слёзы высохли, а дыхание Шэдоу выровнялось, Соник слегка отстранился и ласково положил ладони на плечи тёмного ежа. Он заглянул ему в глаза, чувствуя, как долгожданная волна облегчения окутывает с головой. — Ты в порядке? — тихо поинтересовался Соник, с едва слышным, но искренним волнением в голосе. Глаза Шэдоу были красными, следы от слёз всё ещё виднелись на его мордочке, но впервые за, казалось бы, целую вечность, он почувствовал нечто похожее на умиротворение. Он медленно кивнул, глубоко вдохнув, прежде чем наклониться вперёд и мягко поцеловать Соника в губы. Поцелуй был нежным и нерешительным, будто Шэдоу всё ещё сомневался в себе. Но он был полон безмолвной благодарности за то, что Соник был рядом и не позволил ему сорваться с края в бездну. Синий ёжик растворился в поцелуе, с облегчением чувствуя, как тяжесть мира спадает с его плеч, а сердце наполняется теплом. Когда они, наконец, отстранились друг от друга, их лбы нежно соприкоснулись, и Соник ласково обхватил мордочку возлюбленного своими ладонями. Шэдоу слабо прикрыл глаза, вздохнул и прошептал: — Спасибо тебе. Соник улыбнулся, ласково проводя большими пальцами по гладкой шерсти на щёчках любимого. — Не стоит меня благодарить, Шэдоу. Ты сам принял решение вернуться. Я лишь был рядом, чтобы напомнить тебе, ради чего ты сражаешься. — И всё же, — пробормотал Шэдоу, его голос подрагивал от пережитых эмоций, — Я действительно нуждался в этом напоминании… больше, чем предполагал. Сердце Соника затрепетало от этих слов, и в тот самый момент, когда они собирались снова разделить мгновение близости, неподалёку раздался голос Руж. Непринуждённый, но искренний, с нотками былой игривости. — Чертовски хорошее напоминание, Соник. Тебе придется научить меня такому, когда Наклз в следующий раз снова выйдет из себя. За ней последовал голос Омеги — как обычно монотонный, но с лёгким оттенком юмора: — ОН ВЫХОДИТ ИЗ СЕБЯ, ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО ТЫ ВСЕГДА ПЫТАЕШЬСЯ УКРАСТЬ ИЗУМРУД ХАОСА. Руж лишь отмахнулась, снова расплывшись в улыбке: — Это пустяки, Омега. Совершенный издал усталый смешок, немного хрипловатый, но полный тепла. Соник улыбнулся, услышав этот знакомый звук, доказывающий, что Шэдоу вновь становился самим собой. Впервые за долгое время он почувствовал облегчение. Это была маленькая победа, напоминание о том, что Шэдоу всё ещё здесь. Всё ещё продолжает бороться. Руж приподняла бровь, и её тон вновь стал более серьёзным: — Ты готов идти, Шэдоу? Шэдоу глубоко вздохнул, его тело всё ещё немного дрожало после эмоциональной разрядки, но теперь чувствовало себя куда более уверенно. Он кивнул, но прежде чем сделать шаг вперёд, мягко сжал бока Соника, находя в нём поддержку. — Да, но будет лучше, если вы с Омегой пойдёте впереди. Мы прикроем ваши спины. Руж бросила на него понимающий взгляд и выражение её лица смягчилось: — Договорились. В любом случае девушки куда лучше умеют руководить. — она подмигнула Сонику. — Так что остальное предоставьте нам. Соник помог Шэдоу подняться, поддерживая его, когда тот слегка пошатнулся. Его костяшки болели после недавней схватки, и синий ёж не удержался от ухмылки, с шутливым тоном подметив: — Может, ты больше не будешь забывать пользоваться своим оружием, а не кулаками, м? Шэдоу кивнул, и уголки его губ приподнялись в лёгкой улыбке: — Да... пожалуй, это будет разумно. Они шли вместе, бок о бок, оставляя хаос злосчастной комнаты позади. Это ещё далеко не конец, даже не близко, но впервые за долгое время Соник ощутил внутренний покой. Что бы ни ждало их впереди — они встретят это. Вместе.

***

Они, наконец, добрались до хранилища с вещественными доказательствами, о котором говорила Руж. Холодная, стерильная атмосфера помещения, словно, принадлежала другому миру — где эмоции были чужды и не имели никакого значения. Внутри помещения длинные ряды шкафчиков тянулись во тьму, подобно лабиринту из историй и таинств. Каждый новый шаг отдавался эхом в тишине, а тяжесть миссии, ради которой они были здесь, давила на разум всё сильнее. Когда они подошли к первым рядам, Шэдоу остановился. Его взгляд застыл на металлических дверцах впереди, на бесконечном коридоре из шкафов, уводящих прямиком в бездну. Это зрелище приковывало к месту. Его тело напряглось, дыхание стало сбивчивым, словно, внутри что-то окончательно оборвалось. Казалось, что мир вокруг него на мгновение замер, а воздух стал тяжёлым, удушающим. Соник заметил перемену сразу же. Осанка Шэдоу, напряжённость его плеч, движения грудной клетки, словно он боролся за каждый вдох — всё это говорило само за себя. Синий ёжик шагнул ближе, его голос вновь был встревоженным, когда он обратился к нему: — Шэдоу, что случилось? Глаза совершенного вновь метнулись к шкафчикам, но его взгляд казался расфокусированным, отстранённым. — Я... Я не могу туда войти, — прошептал он, едва слышно. Его голос дрожал, а за бесстрастной маской, которую он так долго носил, больше не получалось прятать уязвимость. — Если я это сделаю, я снова потеряю себя. Я... Я не думаю, что справлюсь. Взгляд Соника смягчился, в нём мелькнуло понимание. Он приблизился и, не говоря ни слова, осторожно взял Шэдоу за руку. Не сжимая, ведь костяшки чужих пальцев всё ещё болели и покрывались кровавыми корками после того всплеска агрессии. Но даже простого прикосновения было достаточно, чтобы подарить немного утешения. — Мы понимаем, — заверил Соник, успокаивая своим тихим голосом. — Тебе не обязательно туда заходить. Руж, ты не могла бы пойти вместо нас? Руж кивнула, её взгляд был полон решимости. — Конечно. Это меньшее, что я могу сделать. В конце концов, это я её нашла, — подмигнула летучая мышь с лёгкой, почти игривой улыбкой, стараясь разрядить обстановку. Но даже она чувствовала серьёзность происходящего. Речь шла не просто о найденном теле, а о том, чтобы вернуть утраченную частичку сердца Шэдоу.  Шэдоу слабо улыбнулся, в его потемневших глазах чувствовалась усталость: — Спасибо тебе, Руж. С этими словами Руж двинулась вперёд, её крылья рассекали тишину, воцарившуюся в комнате, пока она летала по узким коридорам между шкафами. Её движения были быстрыми, но сдержанными, стараясь лишний раз не тревожить хрупкий покой этого места. Взгляд бегло скользил по надписям, пока она не остановилась перед шкафчиком с табличкой «Мария Роботник». Руж закрыла глаза на мгновение — тяжесть того, что ей предстояло обнаружить, сжимала душу в тисках. Когда она открыла шкафчик, её желудок свело от боли. Там, в коробке, находились останки Марии. Руж с большим трудом смотрела на них, но пожелтевшие от времени пакеты невозможно было проигнорировать. Взгляд застыл на верхней части тазовой косточки, найденной среди смятых пакетов и безошибочно принадлежавшей маленькой девочке. Совсем ещё ребёнку. Марии. Руж быстро захлопнула коробку, её дыхание сбилось. Она окликнула их тихим, полным скорби голосом: — Это она. Это Мария. С другой стороны хранилища послышался громкий, сдавленный вздох, и Руж поняла — Шэдоу услышал. Она не осмелилась взглянуть на остальных. Её поглотила общая горечь утраты и волнующего ожидания. Они нашли её. По-настоящему нашли. Их миссия была завершена. — Ты не могла бы принести её сюда? – едва слышно попросил Соник. Руж не колебалась ни секунды. Она быстро прижала коробку к груди и направилась обратно, чувствуя, как сердце ноет от тяжести происходящего. Маленькая коробка казалась пугающе лёгкой для той ноши, что в себе несла. Ей хотелось бы лететь быстрее, но что-то сдерживало её, не позволяя мчаться к остальным, несмотря на всю срочность момента. Когда она вернулась, её взгляд упал на Шэдоу. Тот словно прирос к земле в напряжённом ожидании. Он смотрел на неё немигающим взглядом, его глаза были широко раскрыты, а челюсть чуть отвисла, будто не до конца веря во всё происходящее. Руки совершенного дрожали, а выражение лица постоянно менялось, разрываясь между неверием и страхом. Соник, ощущая всю хрупкость этого момента, стал надёжной опорой для Шэдоу, придерживая любимого и следя, чтобы тот не рухнул под натиском охвативших его чувств. Руж медленно протянула коробку, её собственные руки дрожали, ведь она передавала самое сокровенное. Этот момент был мучительным для всех, но его необходимо было завершить. Руки Шэдоу тряслись, когда он неверяще потянулся к коробке, а пальцы впились в неё с отчаянной, трепетной решимостью. В тот момент, когда в его руках, наконец, оказалась самая драгоценная в мире вещь, из его горла вырвался низкий, гортанный крик — полный горя, тоски и разбитого сердца. Он рухнул на колени, крепко прижимая коробку к груди, словно это было единственное, что удерживало его на этом свете. Соник опустился на колени рядом, заключая его в любящие объятия и изо всех сил пытаясь уберечь от боли собственных чувств. — Моя сестра, — задыхаясь, проскулил Шэдоу. — Что они с тобой сделали, Мария? Моя бедная, бедная сестрёнка… Сердце Соника разбивалось вдребезги, слыша прерывистые рыдания и сломленные болью слова. Он с нежностью прижался лбом к виску Шэдоу, обнимая его ещё крепче, желая разделить с ним эту боль. — Теперь она у тебя, — прошептал он. — Мария дома. Она дома с тобой. Ты сделал это, Шэдоу. Но Шэдоу не слышал его. Всё, что он мог — это ещё сильнее замкнуться в себе, утопая в невыносимом горе. «Мария, Мария» — шептал он вновь и вновь, будто повторение имени могло вернуть её к жизни. Его тело сотрясалось в безудержном рыдании, боль накатывала волнами, не давая дышать. Остальные стояли рядом, беспомощные перед страданиями Шэдоу. Им нечего было сказать — не существовало таких слов, способных облегчить его боль. Вместо этого они собрались вокруг него, оказывая безмолвную поддержку и разделяя с ним это горе. Руж, Омега и Соник образовали круг, в котором каждый скорбел по-своему. Никто не произнёс ни слова. Никто и не мог. Его рыдания постепенно стихали, тело всё ещё подрагивало, но видимо, тяжесть миссии и всплеск накопленных эмоций всё же взяли своё. Он вцепился в коробку, словно это была единственная ниточка, удерживавшая его в реальности. Его голова склонилась вперёд, дыхание стало поверхностным, но более спокойным. Соник без колебаний подхватил Шэдоу на руки, легко прижимая к своей груди. Изнеможённость читалась в каждом уголке его лица – некогда резкие и ожесточённые черты теперь осунулись, а глаза покраснели и опухли от стольких часов безудержного горя. Слёзы уже высохли, но печаль всё ещё держалась за него цепкими когтями, окутывая тяжелой пеленой. Безмолвная боль в груди ощущалась и Соником — невысказанная, но разделённая со всеми. И все же, впервые за долгое время чёрный ёж ощутил нечто новое. В нём воцарилось странное спокойствие, будто буря внутри него, наконец, нашла покой и утихла… По крайней мере, на какое-то время. Он продолжал цепляться за коробку, словно боясь, что та исчезнет если ослабить хватку хотя бы на мгновение. Шэдоу не возражал, когда Соник прижал его к себе, и лишь уткнулся мордочкой в персиковый мех возлюбленного, по-прежнему отчаянно прижимая к груди драгоценную коробку. Соник ощущал медленное, почти затруднённое сердцебиение совершенного, пока держал его в объятиях. Горе всё ещё не отпускало, оставаясь таким же яростным и неумолимым, но уступая место долгожданному облегчению, ведь после стольких лет — Мария снова вернулась домой. Им предстоял долгий обратный путь, ноги Соника решительно, но крайне осторожно, несли их обоих вперёд. База казалась настоящей гробницей — холодные, стерильные стены давили на них с каждым шагом. Молчание, повисшее в воздухе, было тяжелее тучи от всего того, что здесь произошло. Они не вымолвили ни слова, потому что понимали, что ни одно из них не сможет облегчить боль или объяснить увиденное. Соник ощущал хрупкую, невысказанную связь между ними. Он нёс любимого не только физически — он нёс его эмоционально. Бремя всего, через что прошёл Шэдоу, было слишком тяжёлым, чтобы нести его в одиночку. И Соник это понимал. Он видел это по тому, как поникли чёрные плечи, как задрожали разбитые руки и как тот вцепился в коробку, словно она была последней ниточкой, связывающей его с утраченной семьёй. Дыхание Шедоу было поверхностным и неровным, пока они пробирались по тёмным коридорам базы. Казалось, мир сузился до них двоих, тяжёлого молчания и ритмичного звука шагов сверхзвукового. Он чувствовал, как хватка Шэдоу на коробке стала ослабевать, а его тело окончательно обмякло в его руках. Видимо, усталость от эмоциональных и физических нагрузок этой ночи, наконец, настигла его. Соник перехватил любимого поудобнее, стараясь не сильно его тормошить. Он не мог позволить Шэдоу упасть. Не теперь, когда они были так близко. Не тогда, когда они почти выбрались на свободу. Когда они добрались до выхода, двери базы распахнулись, открывая взору ночное небо. Воздух снаружи казался совершенно другим — прохладным и свежим, словно сам мир пытался дать передышку после удушающей атмосферы подземного комплекса. Соник шагнул в ночь, бережно удерживая Шэдоу, и стараясь не допустить ни одного резкого движения. Первые несколько шагов давались с трудом, но с каждым последующим казалось, что тяжесть места, оставленного позади, наконец облегчалась. Сердце Соника затрепетало, когда он посмотрел на Шэдоу — его глаза были закрыты, голова покоилась на персиковой груди. Пальцы снова сжимали коробку, боясь, что она может выскользнуть из рук, но на этот раз держа её гораздо мягче. Долгожданное спокойствие, воцарившееся после бури. Они шли вместе, а Соник всё так же прижимал к себе возлюбленного, делая размеренные, но непоколебимые шаги. Он не отпускал его: мыслей о том, чтобы поставить совершенного на ноги, даже не возникало. Не после всего, через что Шэдоу пришлось пройти. Не теперь, когда он нуждался в нём больше всего. Перед ними простиралась тёмная, бескрайняя ночь, но уже не такая одинокая, как раньше. Вес останков казался таким незначительным, по сравнению с тяжестью событий, пережитых Шэдоу и той болью, которую он носил в себе столько времени. Но теперь Мария была дома. Брат и сестра воссоединились и больше ничто их не разлучит.

***

Ночной воздух стремительно окутывал их — такой холодный, неподвижный и пугающе тихий. Но безмолвие длилась недолго. На их пути, под ярким светом прожекторов, выстроилось целое подразделение войск G.U.N. Солдаты стояли рядами, преграждая дорогу к взлётной полосе, их оружие, пусть и спрятанное в кобурах, было готово к ожесточённой перестрелке. Во главе стоял коммандер Тауэр, с непоколебимым выражением лица, словно высеченным из камня. Соник инстинктивно прижал к себе Шэдоу, чуть прикрывая его и пряча за собой. Он не остановился, даже не позволил сбавить шаг, хотя каждая клеточка его существа готовилась к предстоящей схватке. Вид вооруженных солдат после всего, через что они только что прошли, действовал ему на нервы. Он уже испытал на себе всю боль утраты и душевных мук Шэдоу. И он больше никому не позволит причинить ему боль. Раздражение закипало в груди Соника, подпитанное усталостью и угасающим адреналином после столь эмоциональной миссии. Его мышцы ныли. Его душа разрывалась от боли. Его голос прозвучал резко, колко, подобно лезвию, рассекая повисшее в воздухе напряжение: — Коммандер! — прорычал Соник, его голос прогремел в ночной тишине. — Не начинай того, что никогда не сможешь закончить. Это была слишком длинная и эмоциональная ночь. И я чертовски не в настроении разбираться с вами. В воздухе повисла тишина. Руж приблизилась и встала рядом, каждой клеточкой тела готовясь отражать удары противников. Её зрачки сузились, превращаясь в острые кинжалы. Сервоприводы Омеги зажужжали, когда он перешёл в боевой режим, красные сенсоры засветились, угрожая немедленным возмездием. Соник не дрогнул. Даже не моргнул. Одного его взгляда было достаточно, чтобы остановить мчащийся поезд — он был полон ярости, опустошённости, рискуя вот-вот выйти из себя. Соник редко угрожал, но когда такое происходило, то это значило лишь одно — он находился в нескольких секундах от того, чтобы устроить всем настоящий ад.                                                                     Тауэр встретился с ним взглядом — всё таким же ледяным и непроницаемым, но казалось, что-то неуловимо изменилось в нём. В глазах мелькнуло осознание. А после и несколько секунд сомнений. Он поднял руку. — Всем оставаться на своих позициях, — приказал он, и солдаты мгновенно повиновались, замирая в идеально отточенной дисциплине. — Мы тоже не хотим драки. Руж не сдвинулась с места. — Тогда какого чёрта вы здесь забыли? — рявкнула она, пронзая ночь, подобно брошенному лезвию. Тауэр медленно вздохнул. Когда он заговорил вновь, в его голосе послышалось нечто более важное и ценное, чем любые отданные приказы: — Мы здесь для того, чтобы кое-что исправить. — его взгляд метнулся к Шэдоу, всё ещё лежащему на руках у синего героя. — Мы приносим наши глубочайшие соболезнования… в связи с вашей утратой. Соник, Руж и Омега уставились на него, на мгновение лишившись дара речи. Они готовились к конфликту, враждебности, вероятнее всего, даже к новой стычке. Но этого… Этого никто из них не ожидал. Синий ёж моргнул, сбитый с толку внезапной сменой тона. Глаза Руж недоверчиво сузились, но напряжение в её плечах заметно ослабло. Омега же всё так же стоял рядом, готовый к любым действиям, но, казалось, ожидающий дальнейших распоряжений. Тауэр сделал жест в сторону солдат за своей спиной, приказывая им отойти: — Вы можете пройти к своему самолёту. Он уже ждёт. Отряды расступились, подобно водам Красного моря, и застыли в безупречной позе, отдавая честь антропоморфной команде. Они молчали, их лица оставались всё так же непроницаемы, но в глазах читалось глубочайшее уважение. Это было нетипичным поведением для G.U.N. — они выражали своё почтение и искреннее признание, что в их действиях сокрыто нечто большее, чем бездумно выполненный приказ. Соник вновь заторможено моргнул, растерянность во взгляде отражалась и на лице Руж.  — Что всё это значит? — пробормотал герой, пробегая взглядом по солдатам, самолёту и возвращаясь обратно к Тауэру. Коммандер встретил этот взгляд, отвечая на него с торжественным выражением лица. — G.U.N. признают, что допускали не мало ошибок. Прошлого уже не изменить, но есть вещи, которые необходимо исправить. И меньшее что мы можем – загладить нашу вину. От имени Стражей Объединённых Наций мы выражаем глубочайшие соболезнования Шэдоу и его семье. Руж хмуро взглянула на Омегу, пытаясь осмыслить происходящее. Лицо Соника оставалось суровым, но в его позе что-то изменилось. Гнев, некогда бушевавший в нём, теперь уступал место чему-то другому. — В таком случае, у нас больше нет причин сражаться, — отрезал он куда спокойнее. Руж и Омега встали по бокам от героя, шествуя с ним к самолёту. Солдаты оставались неподвижны, продолжая отдавать честь. Было тихо — пугающе тихо — но эта тишина была совсем иной. В ней не было отречённости или угрозы. Это была тишина, пропитанная скорбью и уважением к чему-то по-настоящему священному. Шэдоу вяло зашевелился на руках у возлюбленного. Из его груди вырвался тихий, едва слышный стон. Тело слабо вздрогнуло, будто внезапная перемена в поведении пробудила его. Он с трудом приоткрыл глаза — затуманенные, покрасневшие. Моргнул медленно, непонимающе, и взглянул на строй солдат, стоящих по стойке смирно. — Что происходит…? — прохрипел он до боли измученным голосом, всё так же крепко сжимая драгоценную коробку, в которой хранилось последнее, что осталось от Марии. Соник взглянул на него, его лицо смягчилось, сменяясь тёплой нежностью и трепетной любовью. — Почётные проводы, — прошептал он. Глаза Шэдоу удивлённо расширились, его затуманенный взгляд скользнул от Соника к солдатам, наконец, останавливаясь на коммандере. Тот коротко кивнул ему — подтверждающе, уважительно и уверенно. С безмолвным осознанием, Шэдоу уставился на него остекленевшим взглядом, и лишь спустя мгновение ответил на этот жест едва заметным кивком. Голова вновь опустилась на грудь Соника — этот момент был слишком тяжёлым, чтобы долго его выносить. Его руки сильнее обхватили коробку, защищая её в своих объятиях, и он позволил себе вновь провалиться в царство отдыха, находя утешение в ровном сердцебиении возлюбленного и в тепле его объятий. Троица подходила к самолёту, а их шаги эхом разносились по взлётно-посадочной полосе. Тяжесть утраты всё ещё витала в воздухе, но теперь её окружало нечто мягкое и тёплое. Нечто, похожее на умиротворение. Трап самолета опустился, готовый унести их прочь из этой темноты. Когда они поднялись на борт, из-за горизонта показались первые проблески рассвета, окрашивая небо в мягкие, розово-золотистые тона. Восходящее солнце заливало мир светом, отбрасывая позади них длинные тени. Тени, от которых им больше не нужно было убегать. Самолет взлетел, рассекая рассветное небо и оставляя прошлое позади.

***

Шэдоу не понимал, что задумал Соник, говоря: — Пойдём со мной. И… возьми Марию. Взгляд Шэдоу скользнул к урне, которая теперь покоилась на почётном месте, занимая полочку над камином в центре гостиной. Лучи позднеполуденного солнца пробирались сквозь занавески, нежно ложась на керамическую поверхность и отбрасывая мягкие проблески на изображенный пейзаж. Это был тихий лес под бледно-голубым небосводом, с пологими холмами, напоминающими вид со смотровой площадки «Ковчега», которым Мария всегда так наслаждалась. Он выбрал этот рисунок не случайно. Уже на следующее утро, проспав всего несколько часов, и чувствуя, как усталость повисла на нём свинцовым плащом, он поднялся и без лишних слов ушёл. Соник не стал его останавливать. Процесс кремации казался ему слишком безразличным, механическим, недостойным Марии. Но Шэдоу не ушёл. Он остался до самого конца, выдержав процесс с каменным лицом. Не вздрогнув. Не заплакав. По крайней мере, не перед чужими. Но его пальцы по-настоящему дрожали, когда он выбирал урну — керамическую, расписанную вручную, в мягких оттенках зелёного и голубого. Он нежно оглаживал пальцами её поверхность, будто целую вечность, прежде чем сдержанно кивнуть работнику. — Вот эту. Позже, в тот же день, Соник обнаружил Шэдоу спящим в гостиной. Урна уже стояла на своём нынешнем месте. Только вчера Шэдоу признавался Сонику, что нашёл для Марии идеальное место — уединённое, секретное, такое, о котором будет знать только он. Мысль о том, что теперь она будет в безопасности, вдали от посторонних глаз, приносила ему редкое чувство покоя. Поэтому, когда Соник попросил взять урну с собой, Шэдоу не мог избавиться от лёгкого замешательства. Что он задумал, и почему это касается Марии? Не было никаких объяснений. Даже малейших намёков. Соник не говорил, куда они направляются и зачем необходимо брать с собой урну. Шэдоу недоверчиво сузил взгляд: — Зачем? Соник заколебался. Это было редкостью для него. — Увидишь, — мягко ответил он. — Пожалуйста. Впервые Шэдоу не стал задавать лишних вопросов. Что-то внутри подсказывало, что следует просто довериться Сонику. И вот, Шэдоу был вынужден лететь в стареньком, автопилотируемом самолёте, принадлежавшем Тейлзу. Он осторожно держал урну с Марией у себя на коленях, её привычный вес успокаивал сильнее, чем он готов был признать. Пальцы в перчатках нежно оглаживали гладкую керамическую поверхность. В салоне царила тишина. За весь полет Соник не проронил ни слова, его глаза казались всё такими же непроницаемыми. Никаких шуток. Никакой болтовни. Только тишина между ними. И лишь когда облака плавно разошлись в стороны, Шэдоу догадался, куда они направляются. Остров Ангелов. Он удивлённо моргнул. — Зачем мы здесь? Соник не ответил. Лишь одарил его слабой улыбкой. Когда они приземлились, герой встал первым и направился к задней части самолёта, открывая отсек и доставая два аккуратно сложенных чехла с костюмами. Не говоря ни слова, он протянул один Шэдоу. Шэдоу посмотрел на него, как на какую-то головоломку. — Что это? — Надень, — коротко ответил Соник. Его тон не был приказным, но и возражений не допускал. Шэдоу нахмурился, расстёгивая чехол. Внутри находился чёрный костюм — тёмный, подобно полночи, идеально подогнанный по фигуре, с аккуратно уложенным сверху синим галстуком. Он застыл, уставившись на него.  Это был любимый цвет Марии. Его пальцы коснулись ткани. Медленно, он поднял взгляд на Соника. — Зачем? Соник уже надевал свой костюм, схожего кроя, только вместо галстука был синий платочек, торчащий из нагрудного кармана. Так он мог чувствовать себя более непринуждённо, более привычно для самого себя. Но выражение его лица по-прежнему оставалось серьёзным. — Просто доверься мне. Шэдоу не нравилось оставаться в неведении. Не нравилась эта ноющая тяжесть в груди, появившаяся сразу после посадки. Но он одевался молча, руки двигались скованно, галстук стянул горло, как и вопрос, оставшийся без ответа. Они шли бок о бок вглубь леса. Остров был тих. Ветерок мягко колыхал листву над их головами — ласково и уважительно, словно сама природа чувствовала, что вот-вот произойдёт нечто важное. Ботинки Шэдоу стучали по каменной тропинке. Урна снова была в его руках, прижатая к груди, как нечто большее, чем просто память. И вот, они выступили на поляну. Он застыл на месте. Там были Мобианцы. Друзья, союзники, бывшие соперники. В центре стояла Руж, ослепительно сияя даже в чёрном, рядом с ней — Омега. Тейлз и Эми. Ванилла, Крим и Чиз. Блейз. Сильвер. Наклз в церемониальном наряде ехидн. Все были в траурных одеяниях. Они обернулись к Шэдоу и Сонику, одарив их тёплыми, ободряющими улыбками. И тогда Шэдоу увидел это. Алтарь. Дыхание перехватило. Он не был ни роскошным, ни вычурным. Но был настолько прекрасным, что в груди всё болезненно сжималось. Некоторые из самых любимых цветов Марии — лилии, гиацинты, колокольчики, незабудки — были осторожно разложены у алтаря. По центру было оставлено свободное место. Ожидающее. Ожидающее её. Шэдоу ошеломлённо повернулся к возлюбленному: — Что это? Соник взглянул на него глазами, полными чувств. — Похороны, — мягко объяснил он. — Для Марии. Шэдоу отшатнулся на полшага. Он снова огляделся. Каждое лицо. Каждый человек. Все они были здесь… Ради неё. Его голос дрогнул: — Это вы всё это сделали? — Ну, это была идея Соника, — подметила Руж, выступая вперёд. — Но мы все поддержали её. Ты бы никогда не попросил об этом сам. Поэтому мы всё сделали за тебя. — Я знаю, ты так и не получил шанса. Настоящего. И я подумал… может быть, время пришло, — Соник неловко потёр затылок. — Я боялся, что ты не согласишься. Но я обязан был хотя бы попробовать. Грудь Шэдоу тяжело вздымалась. Он уставился на алтарь. На собравшихся людей. На Соника. Он быстро передал урну с прахом в руки Руж, сокращая между ними дистанцию и впиваясь в губы возлюбленного. Он больше ни о чём не думал. Ему было плевать, что на них все смотрят. Боль, горечь утраты, благодарность и безграничная любовь — всё слилось воедино, захлестнув его в этот самый миг. И когда он отстранился, Соник лишь ошеломлённо моргнул, после чего мягко улыбнулся: — Я так понимаю, это значит «да»? Шэдоу не смог вымолвить ни слова. Лишь кивнул, его рука дрожала, нежно проводя большим пальцем по щеке Соника. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо тебе за всё. Руж снова подошла, бережно возвращая урну, и повела совершенного к алтарю. Шэдоу шёл медленно. Каждый шаг причинял боль. Но совсем другую — облегчающую, словно рана на душе, которая никогда по-настоящему не заживала, наконец, перестала кровить. После чего, тихонько вздохнув, он опустился на колени и поставил урну Марии на каменный пьедестал. Его руки задержались на мгновение, пальцы в перчатках дрожали, с трудом отрываясь от холодной керамики. Ветер немного усилился, ласково шелестя лепестки у алтаря, и на мгновение показалось, будто Мария была рядом. И церемония началась. Присутствующие один за другим выходили вперёд, чтобы сказать пару слов о доброте Марии, её стойкости, оставленном наследии. О том, что её свет никогда не перестанет озарять этот мир, продолжая жить и сиять через Шэдоу. Руж заговорила не сразу. Она опустилась на колени у алтаря, положив рядом с урной белую розу, и лишь после зашептала: — Ты была светом в его жизни. Спасибо, что подарила ему то, чего никто другой не смог бы дать. А после подошёл и Омега. Строго, неловко, но почтительно произнеся: — МАРИЯ: ТЕБЯ ЧТУТ, ПОМНЯТ И ЛЮБЯТ. Затем Эми: — Мы никогда не были знакомы, но я уверена, что вижу тебя в нём каждый день. Спасибо, что показала ему, как выглядит настоящая любовь. Потом Тейлз: — Он наш герой. Но он — твоё наследие. Блейз, Сильвер, Крим… Один за другим они выходили вперёд. Кто-то клал цветы, кто-то просто прикасался к пьедесталу, склоняя голову в безмолвном почтении. Последним выступил Наклз. Он выпрямился, его голос был низким и торжественным, произнося традиционное благословение народа ехидн, которое воздавалось лишь в честь павших воинов. Слова — древние и неизменные — коснулись сердец всех собравшихся, ещё сильнее объединяя их в этот миг. Наконец, настала очередь Соника. Он опустился на колени перед алтарём, с нежностью оглаживая пальцами края урны и поднимая взгляд к небу. — Мария, — тихо начал он. — Пусть мы никогда не встречались, но я всем обязан тебе. — его голос задрожал, и он на мгновение замолк, пытаясь совладать с эмоциями. — Ты помогла ему обрести самое важное — любовь и мужество, чтобы её защищать. Ты спасла его, а значит, спасла и всех нас. Ты подарила мне... — его голос сорвался, и он взглянул на Шэдоу блестящими от слёз глазами.  — Ты подарила мне ёжика, которого я люблю больше жизни. — дрожащим голосом, закончил Соник. Шэдоу закрыл глаза, и слёзы тихо скатились по его щекам. Его голос содрогнулся, когда он прошептал: — Если бы только она могла это увидеть… Соник подошёл ближе и поцеловал его в висок: — Она видит. Шэдоу открыл глаза и слабо улыбнулся. Он верил ему. — Когда будешь готов, — прошептал Соник. Шэдоу кивнул. Время пришло. Он повернулся к собравшимся. Его голос был тихим, но уверенным в своих словах: — Спасибо. Всем вам. За то, что почтили её. За то, что позволяете ей жить в ваших сердцах. За то, что храните память о ней. Он запустил руку в свои иглы, доставая Изумруд Хаоса. Энергия высвободилась, засияв вокруг него, подобно солнечному свету, преломлённому от воды. Он исчез в яркой вспышке, унося Марию в её последнее пристанище, где она, наконец, сможет обрести вечный покой. Когда Шэдоу вернулся домой спустя несколько часов, урны в руках уже не было. Соник встретился с ним взглядом, видя в его глазах мучительную боль утраты. И долгожданный покой. А ещё что-то большее — что-то тихое и безмолвное. Любовь.