Твой лучший снайпер

Новый день встретил Ксено приглушенным светом из-под плотно задернутых штор и мерным стуком дождевых капель за окном. Ритмично пульсирующей болью в висках и удивительной тишиной внутри и вокруг. Он снова закрыл глаза, наслаждаясь этим редким чувством умиротворения. Мысли ворочались лениво. Последним, что Ксено помнил о вчерашнем вечере, был Стэнли. Его руки в мыльной пене, мягко скользящие по телу, пальцы, путающиеся в мокрых волосах. То, как он завернул его в полотенце, осторожно поднял на руки, словно самое хрупкое, что у него было, и отнес в постель. Даже сейчас Ксено ощущал спиной его тепло. Он лежит совсем близко. Ксено обернулся через плечо, теперь уже зрительно подтверждая свое предположение. Стэнли лежал рядом на спине, одна рука под головой, вторая протянута в сторону Ксено, словно даже во сне не хотел отпустить. Шевелиться оказалось большой ошибкой. Каждое неосторожное движение отдавалось болью в теле, как напоминание о другой части вечера. Ксено осторожно приподнялся на кровати и с трудом сел. Головная боль запульсировала еще сильнее. Который вообще сейчас час? В приятном полумраке комнаты ответить на этот вопрос оказалось почти невозможно. Ксено огляделся в поисках телефона, нашел его на прикроватной тумбочке, рядом со стаканом воды и парой таблеток от головы. Он усмехнулся. Очень заботливо. Часы показывали полдень, но в телефоне было чисто. Ни пропущенных звонков, ни сообщений. Все как будто говорило: “Земля неплохо вертится и без вас, доктор Ксено”. Ну и замечательно, потому что сегодня у него не было никакого желания принимать участия в ее судьбе. Наверное, за выключенный будильник стоило тоже поблагодарить Стэна. Впрочем, эта мысль отчего-то не отозвалась внутри раздражением из-за вторжения в его личное пространство. Видимо, все силы на это были потрачены вчера. Напротив, эта нерациональная забота отдавала все тем же приятным теплом. Ксено отложил телефон, запил водой таблетки, поднялся с кровати и, чувствуя как дрожат ноги, отправился в ванную, не замечая на себе внимательного взгляда. Яркий свет больно ударил по глазам, заставив ненадолго зажмуриться, выхватил из полумрака его отражение в зеркале. Прокушенная губа чуть опухла, следы вчерашних укусов и поцелуев уже наливались пурпурными синяками. Ксено задумчиво провел пальцами по темной отметине на ключице, намеренно вызывая легкую боль, и улыбнулся своему усталому отражению. Никаких мыслей о том, что это было всего лишь способом унять вчерашний гнев, обиду на весь мир, нет. Это было болезненно по-настоящему. Дверь в ванную неслышно приоткрылась, впуская внутрь Стэнли. Он ненадолго замер в дверях, с удовольствием наблюдая за Ксено тем удивительно нежным, но и по-хищнически пристальным взглядом, каким, должно быть, волки смотрят на свою пару. Ксено поймал этот взгляд в отражении, но только чуть усмехнулся. Стэнли молча подошел и обнял его со спины, уткнувшись носом в шею и вдыхая его запах. Губы коснулись чувствительной кожи за ухом, нежно, мягко, почти благоговейно. Прошлись по шее к плечу медленно с преднамеренной ленью, касаясь вчерашних следов, каждого укуса, каждого синяка, смешивая боль и удовольствие в один неразделимый коктейль. Ксено тяжело выдохнул, подаваясь назад, прижимаясь ближе и позволяя себе заново утонуть в этом тепле. Но когда рука Стэнли скользнула вдоль по животу, плавно спускаясь ниже, он перехватил ее за запястье. — Не сегодня, я еле стою. Тот замер, но, чуть помедлив, кивнул и обнял крепче, коротко уложил голову на плечо, а потом просто отпустил. Стэнли остался один, лицом к лицу с собственным отражением, встретившим его голодным взглядом. Нет, все будет так, как скажет Ксено. Даже несмотря на настойчивое “не отпускай”, что шевельнулось в голове непрошенной мыслью, когда он разжал руки.

*****

Стэнли следит за Гвен уже третий день, запоминая ее расписание поминутно. Спокойно, методично, равнодушно. С 6.30 до 6.50 прогулка с собакой в лесопарке. Каждый день перед работой, одним и тем же маршрутом. Лавка, возле которой Роуд останавливается перевести дыхание, на расстоянии 346 метров от позиции. Камеры — отсутствуют. Случайных свидетелей — исключить. Его тщательно продуманный план в одном шаге от исполнения. Полтора километра по слабопересеченной местности от парковки, где стоит арендованная машина, до вершины выбранного холма. Собрать винтовку — 38 секунд, разобрать — 19. Пуля дозвуковая. Выстрел не громче хлопка в ладоши. Дождь, начавшийся еще ночью, не унимается и сейчас, капли висят в воздухе, делая его тяжелым, душным. Стэнли уже полчаса лежит на животе, укрытый плащ-палаткой, цвета мокрой земли. За это время на тропинке не показалось ни одного человека. Хорошо. Он совершенно спокоен. Смотреть на мир через прицел приятно. Стэнли не думает о NASA. О синяках на коже Ксено, что понемногу начинают заживать. О проекте. Он вообще практически ни о чем не думает. Только о том, как ответил “могу” на просьбу Ксено. Может — и сделает. Фигура появляется на повороте в 6.42. Женщина в желтом дождевике с капюшоном на голове. Собака на поводке тянет ее вперед. Они останавливаются всего на минуту, но этого времени достаточно. Прицел на середине лица. Палец ложится на спуск мягко, словно на спусковой крючок детского пистолета. Щелк — и Ксено снова улыбается. “Я — твой лучший снайпер”. Хлопок, еле слышный сквозь шум дождя, — и Роуд падает лицом вперед, словно марионетка, которую кто-то дернул за невидимую нитку. Под ней расплывается темное пятно, перемешиваясь с дождевой водой. Собака беспокойно топчется вокруг, жалостливо поскуливая, но Стэнли уже не смотрит. Это его больше не касается. Гильза поймана в мешочек, чтобы не оставлять улик. Стэнли разбирает винтовку, укладываясь в отмеренные 19 секунд, сворачивает плащ-палатку, кладет в рюкзак. Он уходит тем же путем, не оставляя за собой лишних следов. Остальное дождь смоет за него. Стэнли сел за руль машины, достал сигарету и чиркнул зажигалкой, с удовольствием делая первую за сегодня затяжку, взглянул на время. Отлично, он все еще вполне укладывался в патрулирование периметра на работе. Через десять минут проснется Ксено, через час он будет в JSC. К тому времени неплохо было бы успеть зайти за кофе. Стэнли не знал, когда найдут тело Роуд, но не сомневался, что о ее смерти будут говорить уже сегодня. Интересно, Ксено обрадуется? Не при всех, конечно, а только тогда, когда они снова останутся наедине. Облегченно выдохнет “спасибо”? Поцелует? Или ужаснется? Нет, вряд ли. А если и так, то Стэнли поцелует сам. Теперь, когда проекту никто не помешает, его Ксено будет счастлив.