Трудный подросток

      Я прижал ладонь.       К ее щеке.       Она смотрела на меня странно. Собрание затянулось, было каким-то напряженным, смятым, тревожным. Никакой уверенности. Никакого доверия — уж точно не со стороны лабрадуделя. Я чувствовал, что Фрэнку неуютно находиться в меньшинстве, скромно поддерживающем Джейсона — вся остальная команда была безусловно за меня. Он обязан был сохранять преданность претору, как маленький послушненький римлянин.       — О чем ты думаешь? — я не уверен, что сказал это вслух, но она вздохнула, значит, услышала.       — Тебе нужно отдохнуть. Так долго за рулем...       — Все нормально.       — И завтра — уже в самое пекло...       Я уже проверил на своей шкуре, что такое «пекло». Дважды, в мастерской и в «церкви». Надеюсь, третий раз не придется.       — Вам нужно выжать максимум, — я осторожно заправил светлую прядку ей за ухо. — Вся информация, какую мы только можем получить... Только здесь.       — Думаешь, они заблокируют твой аккаунт?       — В лучшем случае. В худшем — он уже заблокирован.       — Не будем об этом... — Аннабет вздохнула и отошла к кровати. Я позволил руке безвольно упасть вниз.       Я чувствовал... много чего. Честно говоря, я никогда не мечтал стать дальнобойщиком, но теперь эта профессия навеки попала в мой черный список. Спина и ноги болели так, будто меня отпинала целая банда, — и, поверьте, я кое-что в этом смыслю — а мне предстояло еще бог-весть-сколько времени возить эту ораву по всем Штатам. Чудесно. Волшебно.       Но хуже — я начал чувствовать отходняк. «Звездочка» и «месяц», которыми пичкал меня Люк, кажется, не терпели непостоянства. На подъезде к Пенсаколе я почувствовал тошноту и легкое головокружение. После того как заселились в мотель они усилились. Сейчас же по краям зрения мельтешили черные мошки, желудок крутило недоеденным сэндвичем, и мир перед глазами покачивался неритмично, будто я неделю проторчал на лодке в шторм. Но я не мог дать слабину, показать кому-либо, а тем более Аннабет, что мне все хуже. И я должен, обязан поспать, иначе завтра от меня не будет никакого толку. А усыпить мне себя нечем.       — Все будет нормально. Если что, разберемся по ходу.       — У нас нет выбора, — горько ухмыльнулась Аннабет.       Я сел рядом с ней на кровать, задумчиво глядя на темное окно. Помимо кондоров, добрались без приключений. Тихо. Слишком тихо. В лучшем случае их атака на нас была случайностью, и отступники на деле не знают, что мы где-то рядом. В худшем случае это ловушка, и они дают нам спокойно клюнуть на удочку. Спасибо кинопоказу — я знаю, что Мастер заинтересован в моей шкуре. Легче дать мне попасться добровольно, чем гоняться по всей Америке.       Да уж.       — Значит... У тебя есть кепка-невидимка? — пожалуй, это единственное, что меня удивило на сегодняшнем собрании.       Аннабет улыбнулась, и, сходив к вещам, достала из рюкзака кепку с логотипом бейсбольного клуба «Янкиз». Такая же была у меня. Только моя была черной, а ее — синей.       Кажется, Талия шутила про кепку-невидимку.       Аннабет надела ее и тут же исчезла. Через мгновение снова появилась, с кепкой в руках.       — Вау, — сил на восторг не оставалось, но я натянул на лицо улыбку. — Где взяла?       — Подарок мамы.       — М-м-м... У меня такая же.       — Ага, я видела... Даже немного удивилась, что Даффи не исчезла, когда ты ей нацепил ее...       Я сухо ухмыльнулся. Дафна. Лейси. Малкольм. Тесей. Чарли и Силена. Мама. Пол. Эстель. Я, конечно, обещал, что вернусь. Не клялся, но все равно. И, конечно, хотелось бы вернуться. И карты на поиск выпали хорошие. Вроде для тревоги нет причин. Но что-то внутри, в груди, в глубине, неприятно елозило. Будто... предчувствие беды. Или хроническая тревожность?       Аннабет села рядом со мной на кровать и чмокнула в висок. Потом, вдруг посерьезнев, наклонилась и заглянула мне в глаза.       — Перси... Только не бросай их.       — Что? Кого?       — Пайпер и Фрэнка...       Я недоуменно молчал, и Аннабет со вздохом продолжила:       — Я знаю, тебе кажется, что легче и лучше справиться со всем в одиночку...       — И, вроде как, все отлично работало.       — Перси. Все разы, что ты выбирался один, ты почти помирал.       — Не правда, в последний раз...       — То есть, пожар у Медеи вовсе не повлиял на твое здоровье? А все что ты там пережил — на психику?       — Ладно, Всезнайка, завязывай. Я своих не бросаю. Раз уж они со мной — будут со мной.       — Тем более, Фрэнк... ты понимаешь. В Легионе тяжело заработать репутацию... а она необходима для дальнейшей карьеры. Претор — выборная должность.       Римляне, римляне... Будто бы мне не плевать. Но медвежонок в чем-то очарователен, и мне хотелось его посильно поддержать.       — Хорошо, хорошо. Погеройствует. Может потом всем рассказывать, что вообще один замочил всех тварей...       — Перси, — Аннабет улыбнулась и мягко поцеловала меня в щеку. — Просто... не лезь на первый попавшийся нож, ладно?       — Никогда такого не было.       — Конечно, конечно... — она вздохнула и покачала головой. — Совсем ты себя не бережешь.       — С чего ты взяла?       Она помолчала, разглаживая складки на простыни. Мир тяжело покачнулся влево, потом встал почти прямо. Желчь подступила к горлу, но я втихушку сглотнул.       — Перси... я видела практически всю... всю твою жизнь. И смерть, — она нахмурилась, и я невольно подсел поближе, прижался к ее плечу своим. — Я... бывала в поисках, Перси. Я знаю, что это такое — находиться в опасности, сражаться с чудовищами... Но то, что делаешь ты... — она пожала плечами. — Это не безрассудство, это... Я не могу пока найти этому емкое объяснение.       Вау, ну чтоб у Аннабет не хватало слов... Я даже, признаюсь, несколько польщен.       — Может, спросишь у меня?       — Ага, конечно. Ты скажешь, что это «норма», что «так надо». Я вас уже наслушалась, мистер Джексон.       Я закатил глаза, за что получил тычок в ребро. Не больно, но язвительно.       — Перси... Твое... положение такое шаткое. Любой полубог находится в опасности, всю свою жизнь. Но ты... и твои эти... Давай... по минимуму фокусов твоих, а? С кровью там... С чем еще...       Я опустил взгляд на свои руки. Золотая прожилка ихора в венах не просматривалась.       — Я постараюсь. Все равно после... осложненных манипуляций у меня нет сил, типа, ни на что. А потерять сознание посреди вражеского логова, тем более, когда я — единственный, кто имеет право водить... так себе вариант.       — Пожалуй, это самое умное, что я слышала от тебя за последний год.       — Ауч.       — Ложись спать, Перси. Завтра тяжелый день.       Да, и не говори. Сухо улыбнувшись, я чмокнул ее в лоб и поднялся. Мир покосился вправо, и я невольно подался вместе с ним, но сделал вид, что так и задумано. Очень правдоподобно. Ага.       — Пять минут, — я небрежно махнул рукой и скрылся в ванной.       Давай, дедуль. Помогай.

***

      Я прижал ладонь.       Холодный дисплей неприветливо моргнул оранжевым огоньком. Загорелась точка. Вторая. Третья.       — Я могу зайти... От своего имени. Вероятно, я могу попробовать запросить пропуск кому-нибудь из вас, не всем, но двоих-троих, допустим. Джейсон и Аннабет мимо — их лица наверняка примелькались в в бесконечных поисках, вас регистрировать даже под фальшивыми именами небезопасно. Пайпер, Фрэнк, Лео... кто-нибудь типа вас...       Я уже было пожалел, что вообще предложил этот вариант, но загорелся зеленый свет. Тяжело выдохнув, я одернул мантию и прошел через турникет, оставив своих незадачливых стажеров за КПП.       — Уважаемый! — я постучал по стеклу сторожевой будки, и охранник нехотя приоткрыл форточку. — Два пропуска на стажеров: Джоанна Риддли и Стив Хопкинс.       — Че? У меня нет никаких...       — То, что вам не передали — не моя сраная проблема, дружище, — я похлопал по оконной раме. — После пожарища у матушки у меня дел по горло, парень.       Парень покосился на меня, потом глянул на мониторы, где блистали своей наивностью прекрасные мордашки Пайпер и Фрэнка.       — Слушай... мне надо... — он взглянул на другой монитор и остановил сам себя. — А... Блэкберри...       У меня похолодело под коленями.       — Что?       — Смотрю, аудиенция у Мастера прошла... оборзительно... — последнее слово он пробубнил совсем под нос, вытаскивая стопку каких-то отрывных бланков. — Как бишь их?       — Джоанна... Риддли... Стив... Хопкинс...— медленно продиктовал я, глядя, как нам выписывают драгоценные пропуска.       — Под твою личную ответственность, Джек. Я за эту херню отвечать не намерен.       — Конечно, под мою. Под чью еще, — нарочито высокомерно протянул я и расписался в каком-то журнале. Хорошо, что для «Блэкберри» я взял подписью «JB» и звездочку. На большее мой утырканный «звездочками» мозг был неспособен. Ха-ха.       Охранник оторвал пропуска и протянул их мне, потом, очень тяжело вздохнув, нажал на кнопку. Лопасти турникета вновь распахнулись, и Пайпер с Фрэнком, не сводя с меня глаз, зашли следом, чинно пристроились рядом.       — Джоанна, Стив. Ваши пропуска, — я выдал ребятам бумажки. — Если кто-нибудь задастся вопросом, почему вы здесь, показываете их. Но я буду рядом, вопросов быть не должно, — я покосился на охранника, и тот, как по сигналу, захлопнул свое окошко переговоров. Я кивнул ребятам и повел их по холлу.       Туда-сюда сновал народ. Обеденный перерыв подходил к концу, и наевшиеся и отдохнувшие сотрудники разбредались по своим местам. Холл напоминал мне зал аэропорта, через который когда-то в прошлой жизни за шкирку протаскивал меня Форд: окна под потолок, металл, стойки, скамейки, пластиковые растения, огромные экраны, какие-то бизнесмены снуют туда-сюда. Здание находилось посреди портового хранилища, и благодаря поставленным друг на друга контейнерам было незаметно для зевак — но Вальдес умудрился раздобыть примерный план здания через своих разведывательных паучков.       — Пер...       — Джек, — я развернулся на каблуках, не останавливаясь, и смерил Фрэнка строгим взглядом, тут же отвернулся и слегка ускорил шаг. Надо пройти холл, свернуть в технические помещения и постараться найти лифт. Лео выдвигал гипотезу, что щит Кимополеи должен быть где-то в подвальных помещениях, где сломалось больше всего паучков-шпионов. Впрочем, наводка сомнительного качества, но лучшего у нас не было.       — Д-Джек... как мы... Какой план?       — Старайтесь запоминать все, что видите, и не лезть под ноги, — да простит меня Аннабет, я плох в делегировании задач. — Как только понадобится подмога, оперативно сообщу.       Вальдесовская карта показывала проход прямо напротив КПП. Он вел куда-то вглубь терминала, и, конечно, мало чем мог бы нам помочь, но, с другой стороны, мы могли бы примелькаться большему количеству сотрудников, и вызвать меньше подозрений. Ну, или больше. Тут как повезет.       — Джек... А, может... вон та? — Пайпер дернула меня за рукав и я проследил за ее взглядом.       Дверь, полуприкрытая горшком с монстерой.       Моя жизнь однажды перестанет напоминать низкобюджетный ситком, но не сегодня.       Впрочем, если там будет что-то поинтереснее отдела бухгалтерии и логистики... есть смысл проверить.       — Может быть, — я повел плечом и плавно сменил курс.       В наушнике прошипело, и я невольно поморщился.       «Мачо на связи, прием, прием» — прошуршало в глубине уха.       Я закатил глаза.       — Джек связь, прием.              «Мы же договорились, ты Аквабой... Ладно, Аид с тобой. Курочки А и Джей на базе».       Дыши, Джексон.       — У меня есть... — я вытянул из кармана кошелек, достал золотистую карту доступа с греческими надписями, которую я позаимствовал из берлоги Джоша еще в Нью-Йорке. — Карта, вероятнее всего, карта доступа. На ней герб отступников, по словам Аннабет. Какого она уровня — без понятия. Но, возможно, достаточного, чтобы хотя бы зайти на отступническую территорию. По этой карточке может пройти мужчина. Например, Джейсон. Допустим. Я могу пройти с восточного входа, вы — с западного. У меня больше прав, как у апостола, по крайней мере, я надеюсь. Но карты должно хватить, чтобы хоть к компьютерам пройти... Ну а там очередной шпио-прибамбас Лео сделает остальное.       — Принято. Мы тоже.       Все будет хорошо. Джейсон — опытный полубог, мать его, претор, Аннабет — дочь богини мудрости. Они будут в порядке. Мне стоит больше переживать за своих оболтусов, чем за них. Но при одной мысли, что моя Всезнайка осталась одна с этим самодовольным чмырем, который может в любой момент огрызнуться мимо кассы и их схватят, и...       Фрэнк отодвинул монстеру, я увидел панель доступа и снова приложил ладонь. Видимо, рука в помещении согрелась, замок сработал быстрее. Оказалось, дверь вела на лестницу. Правда, вела она наверх.       Чтобы не создавать подозрительных заторов, я скользнул в проем, пропустил ребят и прикрыл дверь. Щелкнул магнитный замок. Лучше не оставлять за собой открытых дверей. Конечно, убегать таким образом будет проблематично, но я разберусь.       — Наверх.       — Нам же вниз...       — Найдем еще лестницу, — я кивнул ребятам и пошел вперед.       На лестничной площадке я толкнул тяжелую дверь и вышел в длинный широкий коридор. Видимо, здесь расселись клерки. Стены стеклянные, работники как на ладони, удобно. Сразу видно, кто что делает, и они, судя по всему, симулировали бурную деятельность, пытаясь побить последний рекорд в пасьянсе. На мгновение что-то странно моргнуло на краю зрения, и, глянув еще раз в ту сторону, я увидел очень унылого циклопа за слишком маленьким для него рабочим столом. Бедняга.       «Департамент логистики». Ну, может быть. Взявшись через рукав за ручку двери, зашел в офисный бокс. Стучали клавиши, суетились белые воротнички. Две девушки со странными копытовидными ногами пили кофе у куллера. Ко мне тут же подошел один из клерков, какой-то зализанный хорошенький менеджер лет тридцати с хвостиком. Я смерил его взглядом, прикинул наши силы, и, быстро глянув на Пайпер, чтоб была на готове, холодно ему улыбнулся.       — Добрый день, — взгляд на бейджик. — Конрад... Меня зовут Джек Блэкберри, — снова странное понимание в глазах. Сука, что-то идет не так. — Я тут замещаю, видно, мальчика на побегушках, и с офисами вашими разобраться нереально. Кругом бардак. Вы хоть можете сказать, куда направлен сейчас щит? Потому что мне передали, что примерно никуда, и клиент недоволен.       Конрад слегка побледнел, и неуверенно глянул мне за спину.       — Эм... Мистер Блэкберри, я... Я не полномочен...       — Мистер Блэкберри, — заговорила Пайпер, и я почувствовал тепло где-то в грудине. — Я правильно запомнила, что скорость реагирования на жалобы должна составлять не более пятнадцати минут?       — Абсолютно верно, — глядя в глаза Конраду сказал я.       — Но пошло уже...       — Я... Я схожу проверить, в...       — Проверять надо было раньше, Конрад. Просто скажи мне, где этот сраный центр управления, я разберусь сам. Не дай бог Мастер узнает...       Конрад стал зеленоватым.       — Но мы не скажем, — Пайпер лучезарно улыбнулась. — Мы со Стивом сами стажеры, и мистер Блэкберри очень милосерден...       — Не хочется пугать стажеров с порога, — я пожал плечами, — Говорят, это плохо для нашего имиджа.       — Просто подскажите, куда нам идти, — насела Пайпер.       — Вниз по лестнице, минус восьмой уровень, помещение 7А... — обреченно пробормотал Конрад. — Какая может быть жалоба? Мы только откалибровали утром...       — Плохо откалибровали. Но, надеюсь, ничего непоправимого, — я дернул плечом и кивнул ребятам на дверь. Девушки возле кофемашины внимательно проводили нас взглядом. Думаю, в лучшем случае мы запомнимся как странные элементы, в худшем вызвали подозрения. Класс. Все идет по плану. Ага.       — Вперед.       Я решил не терять время. Мы вышли стройной гурьбой в коридор и прошли по коридору дальше, и, ожидаемо, вновь вышли на лестницу. Тут даже был нарисован человечек, бегущий вниз. Вот это сервис.       Я перегнулся через перила — вниз вело явно больше пролетов, чем на прошлой лестнице. Значит, ведут под землю. Хорошо. Слишком хорошо, но я стараюсь не зацикливаться.       Минус восьмой.       Бедные мои колени.       Мало того, что спускались мы быстро, подгоняемые тревогой, так еще и ступеньки периодически становились другой высоты, и мы то и дело запинались. Дыхание сбилось, пот тонкой струйкой стекал по спине, и я то и дело оглядывался в ожидании погони, слежки. Хоть чего-нибудь. Тишина убивала меня. Все мое нутро кричало, что мы в опасности, что нас вот-вот схватят, что мое лицо на всех плакатах «РАЗЫСКИВАЕТСЯ», и я веду детей в ловушку, но я молчал, и мы продолжали спуск.       «Мачо на связи, прием», — послышалось в наушнике, и у меня екнуло сердце.       — Джек, прием.       «Курочки А и Джей уже скачивают что-то на диск, — Вальдес чем-то пощелкал. — Пока файлы только подгружаются».       Уже? Операция разворачивается молниеносно. С другой стороны, мы не знаем, сколько осталось времени до того, как в этом здании появится хоть один человек с критическим мышлением и памятью на славные новогреческие лица. Да и по идее похищение щита Кимополеи поднимет моментальную тревогу, и лучше бы Аннабет и Джейсону к тому моменту уже покинуть терминал.       Я глубоко вдохнул, стараясь сохранять спокойствие.       — Идем к щиту. Ориентировочно... — я вскользь прикинул, — минут пятнадцать.       «Даю вам тринадцать, — просто чтобы быть занозой в заднице, поправил Вальдес. — Конец связи».       Хотелось прикурить, но, боюсь, это неуважительно. Мы все-таки в гостях.       В подвале было много помещений, и подписаны они были только цифрами и буквами, благо, мы знали нужный номер. Конечно, меня подмывало проверить, что в других творится. Очередные эксперименты? Жертвоприношения? Отдел бухотчета? Столько загадок...       Я разблокировал ладонью помещение 7А, и мы зашли. Комната была небольшой, но дальняя стена была полностью стеклянной и куполом уходила в потолок, тоже прозрачный. За «окном» — темно-зеленая вода пролива. Я запрокинул голову, увидел, что комната высунулась «мордой» из скалы, и прямо к ней был прикручен светильник, свет его, проникавшей сквозь стекло в комнату, создавал приятный зеленоватый полумрак. Романтика подводной лодки... Возле стеклянной стены раскинулся широкий пульт управления с множеством мигающих лампочек, а в кресле развалился усталый инженер. Джек-пот.       — Добрый, Блэкберри с заданием, — коротко кинул я, мгновенно поровнявшись со стулом работника. Тот испуганно-сонно подорвался, поправил воротник футболки и недоверчиво, но на всякий случай заискивающе глянул на меня.       — Я... Да?       — Получена жалоба от клиента о неэффективности. Куда направлен щит? Как давно был реальная проверка оборудования?       — Я... Да тут... — он открыл шкафчик и достал потрепанную папку с кривой подписью «техосм».       — Я спрашиваю «реальная», а не по бумажкам.       — Да тут... Циклопы... Сами понимаете, с ними сейчас сложно, Посейдону не очень нравится, что мы тут... ну... и циклопы чувствуют себя... не в своей тарелке...       — Только циклопы могут проверить исправность щита? — надменно, но с некоторым недоумением спросил я.       — Ну... ну да...       — Ой, а расскажите! Пожалуйста! Нам очень интересно, мы только устроились, у вас тут столько всякого крутого... — Пайпер похлопала ресницами.       — Ну, мы... — бедняга даже слегка покраснел. — Щит же находится в воде, и сотрудник должен зайти в капсулу, она наполняется водой, подтягивается поршень с щитом, и... и он его отсоединяет, и вода откачивается, ну, желательно... Но никаких проблем не было, подождите, я проверю... — инженер включил, к сожалению, мозги, и метнулся сверять показатели с приборных панелей.       Я коротко помотал головой Пайпер.       — Господин Блэкберри мог бы провести осмотр! Он умеет дышать под водой, — проворковала Пайпс. — Ваши приборы могут сбоить, а личный осмотр выявит все-все неполадки. Может, там просто... что-то мешает? Что-то прилипло?       Инженер недоверчиво покосился на нее, потом на меня.       — Зачем вам в принципе эта система... — я махнул рукой на окно. — Если циклопы ненадежны, зачем надо было завязывать процесс проверки на наличии дайверов в команде?       — Циклопы... умеют работать с высокими температурами, — нехотя пробормотал инженер, нажимая какие-то кнопочки. — Щит нуждался в модификации, обращение с небесной бронзой... это дело тонкое. И любые... повреждения... калибровки...       — Как пройти в комнату для дайверов? — Пайпер положила ладонь ему на плечо. В ход пошла тяжелая артиллерия. Недаром, что-то долго он сопротивляется. Я даже стал скучать по Конраду...       Я покосился на Фрэнка. Он стоял, как в воду опущенный, медленно дыша через нос и осматриваясь по сторонам. Ну ничего, здоровяк, найдется и тебе работенка.       Инженер помолчал немного, тупо глядя на мигающие кнопочки.       — Но все... в порядке...       — Что-то? Я не расслышала... Как пройти... в комнату для ремонта?       Я оглянулся в комнате и увидел неприметный квадратный люк в полу.       — Думаю, я знаю. Дружище, будь другом, открой доступ. Стив, стой здесь, я позову, если нужна будет помощь. Джоанна, — я выразительно глянул на Пайпер.       — Открой, — подсказала она инженеру, и он с тупым пустым взглядом нажал на кнопку.       Я спрыгнул в люк, игнорируя лестницу. Колени больно заскрипели, застонали, но я, шумно вдохнув, заставил их выпрямиться.       Комната была малюсенькой. В углу пара кувалд, к стене прикреплена ручка, какой-от ящик с инструментами приварен к стене...       — Открывают, — как-то виновато бросил Фрэнк, и я инстинктивно схватился за ручку.       Одна из стен распахнулась, и несколько тысяч галлонов воды ударили мне в грудь. Видимо, чувствительность циклопов несколько ниже моей, потому что на мгновение мне показалось, что из меня выбили весь воздух, облили кипятком, ошпарили холодом, а потом я понял, что меня сейчас вытянет в океан, и я изо всех сил вцепился обеими руками в ручку и стиснул зубы.       Продержаться надо было недолго — спустя минуту давление устаканилось, я попривык к воде и смог нащупать ногами дно, встать прямо. Мне открывался завораживающий, но несколько неприятный вид: замученный отходами судоходства пролив с желто-зеленоватой водой, мечущимся песком, мелкой серебристой рыбешкой. Вдали, словно сосны, покачивались длинные ленты водрослей. Вскоре я увидел огромную медную механическую руку, она все сжималась, пока на ее конце я не увидел заветный щит.       Я готов был расцеловать эту железяку.              Рука медленно сжималась, сегменты складывались, входя друг в друга, и щит наконец-то оказался в комнате. Стена медленно сомкнулась, плотным кольцом обхватив держатель, и вода стала спускаться. Я с облегчением выдохнул и на всякий случай отплюнулся от воды. Кажется, от меня будет еще пару суток вонять плохими консервами.       Медленно, благоговея, я подошел к щиту и провел одними кончиками пальцев по его каемке. Его, очевидно, помяли: витиеватый кованный рисунок поплыл, когда нечувствительные к искусству циклопы били по нему кувалдами, выполняя задание по, полагаю, увеличению полезной площади нашей штучки. Но она не выглядит... сильно хуже. Ничего, что не мог бы исправить... тот же циклоп, просто с искусствоведческой вышкой. Или там, реставратор...       Я осмотрел крепление, и увидел, что рука возле щита поросла моллюсками, водорослями и какими-то невиданными кораллами.       — Тут заросло, конечно, крепеж, все датчики! Бездельники! — на всякий случай крикнул я. — Стив, иди сюда, поработай грубой силой. Надо счистить тут...       Фрэнк осторожненько спустился по лестнице, достал небольшой кинжал, выделенный из нашего скромного арсенала запасного оружия — с колчаном стрел его бы никто не пустил, конечно. Пайпер что-то щебетала там, наверху. Не думаю, что она сможет заговаривать инженера вечно. Надо торопиться.       — Давай... — я принялся сдирать ракушки с крепежа. — Постарайся... — я говорил теперь тихо, — взять его, только аккуратно, ради богов, он очень острый по краям, возьми очень осторожно и... не знаю, провернуть... тут резьба...       Парень кивнул и смело схватился за края щита — он был в радиусе больше его широченной груди — и принялся шатать его то чуть левее, то чуть правее, пока я, царапая руки, сдирал моллюсков и отрывал цепкие водоросли. Конечно, слегка жалко, но я всего лишь внук Посейдона, да и вообще...       Что-то захрустело, щит провернулся и Фрэнк стал падать. Я схватил щит за лямки с внутренней стороны и потянул на себя, чтобы не дать парню упасть и поднять грохот.       Сверху что-то запищало.       — Что вы там делаете?! — воскликнул уже незнакомывй голос.       — Прочищаем крепеж, идиоты! У вас все датчики сбились! Сейчас обратно прикрепим! — крикнул я, но под коленями тревожно затянуло.       — Сами посмотрите, — вновь заворковала Пайпер. Ну моя.       Я тяжело выдохнул, с трудом удерживая щит вдвоем с Фрэнком. Одной рукой кое-как отодрав лишние водоросли, я протиснул руку в такие знакомые кожаные петли и крепко сжал вторую. Щит резко полегчал, и Фрэнк от удивления даже отшатнулся, выпустив его из рук.       Проблема — он, мать его, огромный. Пролезть с ним в люк... Я задрал голову.       — Стив, вылезай. С настройкой покончено. Скажи им, что можно пускать воду и вытягивать щит. Должно еще какое-то время работать, но тут нужен серьезный мастер, — говорил я громко, чуть повернувшись к люку, но потом притянул Фрэнка за футболку. — Когда вылезешь, я передам щит, перехвати его за лямки и тяни. Пусть Пайпер отвернет их от нас. Ты — сразу к двери. Без мельтешения. Без паники.       Фрэнк затравленно покивал, но с готовностью полез по лестнице. Я ухватился за первую перекладину и медленно пополз следом, но держался крепко, понимая, что воду могут дать в любой момент.       Я услышал короткие переговоры. Голос Пайпер уже подрагивал, но ей хватило, чтобы стена заскрежетала, открываясь теперь медленно. Я как мог быстро поднял руку и просунул щит в дырку в потолке. Локоть сразу затрясся, и я почти в кровь прикусил губу. Меня догнала вчерашняя тошнота, то ли от усталости, то ли от тревоги, но...       В спину ударила вода, и я перестал чувствовать щит. На пару секунд я решил, что меня вырубило, но потом, поняв, что я все еще чувствую перекладину лестницы, сжатую в ладони, подтянулся и вынырнул из люка.       Фрэнк вытянул меня чуть ли не за шкирку. Я перехватил у него щит и зашагал к выходу.       — Здесь больше делать нечего, — бросил я, осторожно просунув щит вперед себя. Я слишком боялся обернуться, посмотреть, как там Пайпер. Я просто верил в нее.       Я быстрым шагом пересек коридор и вышел к лестницам. Только тогда я позволил себе оглянуться, и, признаюсь, облегчение, которое я испытал, узнав лица друзей, мало с чем сравнимо.       Естественно, на первом же пролете, взвыла сирена.       Мы втопили, кажется, триста километров в час. По крайней мере, я не представлял, что Фрэнк может развивать такую скорость. Впрочем, медведи гризли, кажется, могут развивать скорость до пятидести километров в час?..       На уже привычном нам этаже выйти не удалось — плечистые мужчины в черной форме уже разговаривали с нашим незадачливым Конрадом, и пришлось вернуться на лестницу.       «Нельзя было как-то не весь личный состав поднимать на уши?!» — заорал мне в ухо Вальдес.       — Сколько их? — пропыхтел я на бегу.       Впрочем, ответ мне уже был не нужен — по топоту за нами было понятно, что не меньше десяти.       Мы убежали с лестниц на каком-то этаже и побежали. Я не понимал, что происходит, но распихивал незадачливых клерков. Летели бумаги, кружки с кофе, визжали секретарши, нас пару раз пытались задержать незадачливые белые воротнички, но получили щитом по носу. Судя по тому, что он не прошел сквозь них, а смачно поцеловался с ними, воротнички — это полубоги. Класс.       Мы с громогласным топотом влетели на другую лестницу, и Фрэнк ринулся наверх. Сначала я думал одернуть его, все-таки наш коридор с Конрадом был выше первого этажа, и нам надо бы вниз, но я уже плохо соображал, где мы, и просто побежал следом, подгоняя изрядно запыхавшуюся Пайпер.       Сирена орала, встревоженные сотрудники, что поумнее, попрятались под столами, что полюбознательней, выглядывали в коридор. Мне вспомнился старый фильм, "Бойцовский клуб". Усталый, измученный жизнью клерк, сошедший с ума, начавший варить мыло из жира от липосакций богачей. Кажется, такая история вполне могла бы произойти и здесь, а то и чего покруче. Мы оказались в каком-то проклятом клерковском лабиринте, похлеще Дедаловского — компьютеры, принтеры, кучи бумаг, кулеры, кофемашина, автомат со снэками, снова компьютеры, Джейсон...       Джейсон.       И Аннабет.       Мы встретились взглядами. Он вылупился на меня с ужасом, но я в ту же секунду понял, что надо делать.       Я схватил Пайпер за руку (немного грубовато, но извинюсь позже, когда выживу), и пихнул ее в сторону ребят.       — Бегите! Мы их отвлечем! — крикнул я, и, замахнувшись, швырнул щит Джейсону. Ну а что, Капитану Америке можно, а мне нельзя? Правда, щит только чудом не задел Джейсона и, словно нож в масло, вошел в стену. Ну, не задел же по итогу, правильно?       Видимо, в римском лагере объясняли особенности артефактов, потому что Джейсон без лишних объяснений схватил его правильно, за кожаные ремни, и, вырвав из стены, кивнул мне. Аннабет нахлобучила ему на голову кепку, и он исчез вместе с щитом, а девочки, будто бы вовсе ничем не встревоженные, пошли к лестнице.       Все гениальное просто.       — Давай, навстречу охране, — я пихнул Фрэнка, заставляя его выйти обратно на лестницу.       Мы успели подняться на три пролета, прежде чем я расслышал очень, очень странные слова.       «Держи Блэкберри!».       «Он нужен живым!».       «Второго грохай!»       У меня не то что потянуло под коленями. У меня почти они отказали, я на мгновение почувствовал, что проваливаюсь под землю. Фрэнк тоже слышал, судя по косому взгляду, которым я был одарен, но разводить беседу по душам нам было несколько не к месту. Мы рванули, выбежали в коридор и оказались в очередном, мать его, огромном застекленном фойе. Беда, конечно — на втором этаже. И не с той стороны, а с видом на море.       Из противоположной двери вырвался поток неплохо вооруженной охраны, а на пятки нам наступали уже родные преследователи. Я притопил, чувствуя, как бурлит в венах кровь. Фрэнк поспевал, но с опаской смотрел в окно.       — Умеешь плавать? — спросил я, достав из кармана меч.       — Я?! — в голосе был искренний ужас. Понял.       Охрана, поняв, что мы бежим к окну, пошла на обгон. Я чувствовал животом, кровью, жилами, бесконечные толщи воды там, за стеклом. С силой сжав кулаки, я взревел, и спустя мгновение, надорвав что-то у меня под ребрами, огромная волна ворвалась в холл, выбив стекла и смыв нерадивых перехватчиков. Кое-как удалось попросить воду обойти нас, и репутация Фрэнка осталась неподмоченной. Я заскользил на мокрой плитке, под потолком заискрились лампы, густо выругался клерк, потерявший в пучине документы.       Мы уже было побежали к лестницам, как я почувствовал где-то под лопаткой укол, будто сердечный спазм или укус осы, а следом — под коленями пол. Не знаю, когда я упал, когда потолок поменялся с полом местами, почему в нос ударил железистый запах крови. Под щекой — холодная плитка.       Меня подхватило под руки, но я был не в состоянии встать, и оно выпустило меня. Фрэнк, Фрэнк. Я шлепнулся на пол, чудом успев спрятав язык от щелкнувшей от удара челюсти. Сознание расплывалось.       Скоро придурки оправятся от водных процедур. Я уже хотел было сказать Фрэнку бежать одному, как что-то грубо схватило меня за плечи, рвануло, мгновение, у меня нет земли под ногами, земли под ногами вообще нет, камень ухнул в животе, под ногами только бескрайнее море и ветер треплет полы мантии, и мир кружится странно, так нелепо, качается, словно я запутался в веревочной лестнице вертолета. Я бы вскрикнул, если б мог. Я задрал голову, но увидел лишь огромное покрытое белыми перьями брюхо.       В глазах, наконец-то, потемнело.

***

      Я приложил ладонь.       К своей груди.       И сделал вдох.       Пахло морем.       Я открыл глаза. Странно, мир как-то дрожит, волнами извивается, и серое зимнее солнце лениво сверкает в изгибах волн...       Ой.       Я поморщился, и, упершись руками в скользкий песок, вынырнул из-под воды, оставшись сухим. Передо мной — грязный серый пляж с кусками снега, выброшенными на берег шершавыми лентами водорослей... и Фрэнк. Чуть поодаль, постелив себе куртку, сидит, скрестив ноги, и задумчиво смотрит на меня. Не совсем на меня, будто сквозь меня. Мгновение спустя он как-то встрепенулся и, поднявшись, подошел ко мне.       — Как... ты?       — Пойдет... — я приложил ладонь ко лбу. Голова немного кружилась, но, полагаю, это лучшее, что мне могло остаться.       — Ты... Это было стремно, — он вздохнул.       — Где мы?       — Это... Пика дьявола? Точка Дьявола? Лео передал, но... не       Это мне абсолютно ничего не дало. Подтянувшись, я выполз из воды и уселся на песке.       — Кхм... — я попытался встать, но небо поехало вбок, и я осторожно лег. — Прости... Что-то я...       — Ты не виноват.       Я уронил голову набок и увидел в руках Фрэнка небольшую стрелу, скорее даже дротик, сантиметров пятнадцати.       — В тебя попали этой штукой... Видимо, там был какой-то... яд, или типа того. Тебя парализовало, — Фрэнк вздохнул и уронил дротик на землю, устало взглянул вдаль, на чуть волнующийся мыс.       — Спасибо... Что не бросил.       — Мы своих не бросаем.       — Ты сам как?       — Пара царапин. Жить буду.       Я вздохнул и повернул голову прямо. Небо затянуло светло-серыми тучами, чайки разрезали их крыльями, но им — хоть бы хны. Земля подо мной была прохладной, песок чуть покалывал пальцы. Дышалось полной грудью. Пошарив рукой в кармане, я достал сигареты и неспешно прикурил.       — Так ты звонил им?       — Да, они... Лео отследил нас по твоему наушнику в ухе...       — Ребята выбрались?       — Да, Пайпер, Аннабет, Джейсон, все... Все на месте. — я с наслаждением выдохнул дым. Слава богам. Фрэнк продолжил. — Все волнуются... Нам надо добраться до них. Лео сел за руль, они смогли отъехать подальше от порта, даже взяли курс в нашу сторону, но... скажем, стиль вождения Лео оставляет желать лучшего, и они остановились. Но долго ждать они не смогут.       Я показал ему два пальца и выпустил дым носом. Мы передохнули в молчании. Я прокручивал в голове нашу незавидную вылазку, и, стараясь не сгущать краски, искал плюсы. Аннабет и Джейсон, вероятно, добыли какую-никакую информацию. Щит, чуть покореженный, добыт. Что еще нужно для счастья? Пожалуй, снова разыграть собственную кончину, чтобы прекратить преследование отступниками своей скромной персоны... Но это я успею. В этом я мастак. Главное — не сдохнуть взаправду, иначе Аннабет меня убьет.       Вскоре я докурил, и мы двинулись в путь. Фрэнк поглядывал на меня, но я отказывался от помощи. Дневной сон башкой в воде, тем более соленой, бодрит меня получше эспрессо.       — А что это... было... — я толкнул носком ботинка камень. Холод наконец продрал меня до костей, и я невольно кутался в свою хиленькую мантию, но от куртки Фрэнка отказался. Он, конечно, горячий парень (Лео, прости), но за простуженного легионера болонка с меня семь шкур сдерет. — В смысле, наверное, меня уже торкнул яд, но я, типа... полетел, и сверху, типа... брюхо в перьях белых...       — А, ты... про орла.... — пробормотал Фрэнк. Я слегка недоуменно покосился на него и пожал плечами.       — Ну... тебе... виднее... орел это был, или...       — Я... умею, типа... превращаться в некоторых животных...       Я на мгновение остановился, но, поняв, что вести такой щепетильный разговор стоя Фрэнк не захочет, заставил себя вновь пойти, еще и ускорить шаг.       — В плане, прям... в настоящих?       — Да...       — Это, пардон, какой божок раздает? Где меня обделили?       Фрэнк криво усмехнулся и потер шею.       — Вообще, я... это досталось мне от отца.       — Ну и кто он?       — Он... был трижды претором, и... долго был в сенате, пока... — Фрэнк поджал губы. — Он... он ушел к... и... предал Рим.       Вот как.       — Он... с отступниками? — медленно спросил я, и Фрэнк рвано кивнул.       — Но он был... Героем. Одним из семерки... из пророчества. Ну... как твой отец. Он был сыном Марса, к тому же потомком великого героя... Периклимена... Он очистил от клеветы имя моего прадеда, на которого свалили землетрясение в лагере Юпитера, но потом... — Фрэнк тряхнул плечами, будто стараясь сбросить важность того, что шло из него. — Но он герой... И... в память о его... подвигах, меня не стали казнить, или выгонять... Но я на очень длинном испытательном сроке.       — И сколько тебе было, когда он ушел?       — Пять.       Отстой.       — И как ты рос?       — Ну... мама растила меня, как могла... она потом вышла замуж снова, а я поступил в легион, и уже было, ну, не до всего этого... Но, я, конечно, заходил... У меня еще есть пара сводных... — он потер тыльной стороной ладони нос и шмыгнул. — Нормально рос, короче.       — Не кисни, здоровяк. Завоюешь свою славу, про батю твоего позабудут.       — Все думают, что я хочу какой-то славы... — Фрэнк грустно вздохнул. — Какого-то признания... А я хочу... спокойствия. Тишины. Может, стать центурионом.       — Все будет, — я похлопал его по плечу.       — Ну да, — хмыкнул Фрэнк. — Если мы вернемся из этого поиска.       — Ну, Фрэнк. В худшем случае сдохну один я. Вернемся, как нефиг делать, товарищ Чжан.       Чжан смерил меня отчего-то слишком строгим взглядом.       — Я шучу, Чжан.       — Что-то не смешно.       — Да ладно тебе...       — Зачем ты им, Перси? — с каким-то опасением спросил Чжан. — Ты что-то... знаешь?       — Я знаю не больше, чем вы видели на кинопоказе, Фрэнки-бой. Я думаю, они хотят... запереть меня в лаборатории. Исследовать. Интересный феномен, гемокинез, или как там его... И про ихор, боюсь, они в курсе.       — Ты так жестко подставил себя, Перси... — Фрэнк обреченно покачал головой. — Со всей этой...       Я не хотел расстраивать его, говорить, что подвел себя и всех вокруг когда родился, или когда не умер, когда мне было положено. Мой отец, порывистый, любящий, мой любимый папа, совершил страшную ошибку, цену которой мы узнаем, когда я умру, и мы, вероятно, сойдемся на суде как какой-то душе-франкенштейн. Часть его жива во мне, жива воспоминаниями, обидами, жива любовью и порывами. Жива гневом на богов.       Творенье доктора Франкенштейна еще называли «новым Прометеем». Какая злая древнегреческая ирония.       — Если что... — я вздохнул, пряча замерзшие руки в карманы. — Фрэнк... Брось меня. И ребята... тоже.       — Перси...              — Если так будет надо, если другого выхода не будет, — я дернул плечом. — Я не хочу, чтобы вы подвергали себя опасности из-за меня. И мне жаль, что я не пихнул и тебя к ним тогда, к Аннабет и Джейсону, но они уже знали нас троих, и Пайпер могла заговорить их, что они ее не знают, да и, скорее всего, ее лица они не запомнили благодаря ее дару, а наши... Было бы...       — Не нужно. Я все понимаю, Перси, — Фрэнк как-то неловко закинул руку мне на плечо и потрепал меня. Его медвежьи ручищи сжали меня крепко, но мне сало как-то уютно, легко. — Уж кому, а мне не надо объяснять твою... тактику. Но мы тебя не бросим, и даже если бы ты сказал мне идти с ними, я бы не пошел.       — Правда? — я ухмыльнулся, взглянув на него. Его детские округлые глазки уже не казались мне такими наивными. В них была мягкость, какое-то человеколюбие, которое можно спутать с наивностью и мягкотелостью лишь по первой.       — Слово легионера.       Я улыбнулся и толкнул его плечом, даже как-то смущенно потупив взгляд.       Тепло.       Что же. Не все разделяли его точку зрения, но это было ожидаемо.       Я то ли устал, то ли стычки с лабрадуделем меня больше не веселили, то ли сдал с возрастом, но я в основном слушал его гневную тираду, меланхолично подбрасывая в воздух головоломку Фрэнка. Оказывается, это была китайская ловушка для пальцев. Скукота. Справедливости ради, разорался он только когда Аннабет объявила перерыв и ушла добывать нам пропитание. Умный мальчик. Знает, что пустого злословия моя златовласка не допустит. Впрочем, сейчас мне это не особо помогало, а Фрэнк, исчерпав свою квоту подвигов на сегодня, трусливо сидел на краю кровати и в наши слегка односторонние выяснения отношений не лез. Вот она, славная римская выправка!       — Ты, ты единолично поставил под удар всю операцию! Поднял на уши весь личный состав одним своим появлением под своей этой тупорылой личиной! И ладно, боги с ним, плевать на тебя, но ты, ты подставил под удар моего легионера, Джексон! Ты чуть не погубил моего лучшего бойца в этом жалком отряде!       — Варр, верни мне мои легионы... — меланхолично протянул я, и Джейсон кинул в меня подушкой. Боюсь, следующим метательным орудием может стать лампа на тумбе, или сама тумбочка.       — Заткнись! Ты не имеешь никакого права обращать историю моего народа против меня, жалкий граекус!       Посейдоновы ласты, а это было обидно.       — Дружище, тебе тога не жмет? Венец Августа не пережал ничего? Может, сходишь, продышишься?       — Ты выполнил свою функцию! Или мы возвращаемся обратно, расформировываем к чертям этот жалкий отряд недоумков, и собираем заново нормальный отряд, хотя бы пару центурий, и централизованно...       — Малыш, а как же нападения на лагерь Юпитера? У вас есть народец, которым можно раскидываться, и ты молчал?       — Или ты завалишь свою хлеборезку и сидишь за рулем, и больше никуда не лезешь! С меня достаточно! — Джейсон ударил кулаком по столу. — Времени действительно у нас нет, как и лишних людей, и это — благодаря тебе, кусок ты...       — Джейсон, — оборвала его вернувшаяся в комнату Аннабет.       — Я не хочу иметь дело с предателем!       — Я же на вашей стороне.       — Ты дважды предатель! Ты должен был быть с нами, а шашкался с ними, а потом переметнулся к нам! А надолго ли?       Удар ниже пояса. Несправедливо совершенно, прошу заметить.       — Ваш мир отверг меня, и ты прекрасно об этом знаешь! — я все же кинул ловушку в сторону, Фрэнку, и встал, уперся руками в стол. — Я вынужден был выживать в одиночестве и неизвестности! И ты, золотой мальчик, не будешь диктовать свои условия в моем поиске!       — Тогда я выписываюсь из этого поиска!       — Давай, иди, доложи своей мистресс, что ты оставляешь жалких граекусов с важнейшей информацией и уезжаешь из ставки! Вот посмеемся! Присылай открытку из Аида!       — Я тебя...       — Заткнулись оба! — Аннабет кинула на стол пакет с продуктами. — Вы ошалели? Что происходит?       — Перси привлекает слишком много внимания! — взмахнул рукой Джейсон. — Он сагрил на себя всю охрану в терминале, Аннабет, всю! За нами на хвосте было человека два, и то, пока наблюдали, а эти, сколько там было человек, Фрэнк? — Фрэнк молчал. — Ну, не меньше тридцати! Лучше бы его повязали, и...       — А что, не боишься, что я бы рассказал ваши маленькие секретики? — Я вытащил сигарету и закурил. — Недальновидно, болонка.       — Сука...       — Джейсон... — Фрэнк вздохнул и поднялся с места. — Надо отдохнуть и выдвигаться с рассветом, пока они нас не нашли.       — Ты решил раскомандоваться? — хмыкнул Грейс. — Ты в ночном дозоре. Ты и козел. Только попробуйте уснуть, я приду проверить, минимум три раза за ночь, — Джейсон вышел из комнаты, оглушительно хлопнув дверью.       Фрэнк с извинением взглянул на меня, но ушел молча. Видимо, побоялся разгневать претора. Я не винил его, но впечатление от нашего задушевного разговора парой часов ранее подернулось легкой пленкой обиды.       Хорошо, что собрание было камерным. Лео, Гроувер, Пайпер были давно отпущены отдыхать. Мы же вчетвером пытались разобраться, что произошло, и что теперь делать, и как вернуть Кимополее громадный щит, спрятанный в комнате Джейсона. Ну, мы с Аннабет пытались разобраться. Джейсон орал, Фрэнк боязливо дрожал в уголочке. Продуктивно, ничего не скажешь.       Я отобрал водительский трон у Лео, когда мы встретились с ребятами на границе Пенсаколы. Погони не было замечено. Мы отъехали от города на двадцать километров в общем направлении «север» и снова остановились в обшарпанном дешевом мотеле.       Аннабет вздохнула и, раскрыв пакет, достала шоколадный батончик и швырнула его мне. Я поймал, скорее инстинктивно, но потом придирчиво окинул взглядом этикетку.       — Ненавижу арахис.       — Есть «Твикс».       — А что-то посерьезнее?       Сторговавшись на чипсы, я увалился в кровать и принялся неспешно хрустеть.       — Ни одного рабочего магазина кругом. Спасибо, что хоть на заправке остались хоть какие-то снэки...       — Спасибо, кормилица.       — Как ты себя чувствуешь?       Я пожал плечами. Что я скажу? Хреново. Тошнит, башка кружится, Джейсон наорал, почти выгнал меня из моего же поиска (моего же?), и вообще все, возможно, вот-вот полетит в Тартар. Если Мастер всерьез возьмется за идею взять меня в плен — почетный или лабораторный — у него, безусловно, все получится. И Джейсон первым сдаст меня — что называется, от греха подальше.       — Джейсон отойдет и поймет, что наговорил лишнего. Он очень испугался за Фрэнка... Мы видели, как выбило окна, как вылетел орел, и... Он потом объяснил, что это Фрэнк, но сначала, конечно, было жутковато. А когда мы шли, за нами даже, ну... никакой погони, ничего. Все реально к вам побежали. И как заведенные, «Блэкберри», и...       — И что второго надо убить?       — Да, — немного помолчав, вздохнула Аннабет.       — Я тоже слышал, — я кинул пустую пачку в тумбочку и, вытерев руки о салфетки, сложил ладони на животе. — Хотел сказать Фрэнку, чтобы бежал без меня, но уже не мог.       — Это к лучшему, а то туда же, советчик нашелся, — покачала головой Аннабет и прилегла рядом со мной. Я ненавязчиво закинул руку ей на плечи, она была не против, наоборот, даже как-то прильнула.       — Перси... — она вздохнула.       Приложила ладонь к моей груди.       — Да-да, я безрассудный...       — Есть у меня один план, скорее идея, как пробраться к телохранителю Мастера, который с мечом Хионы... И даже не знаю, чего я опасаюсь больше: что он тебе не понравится, или что он слишком понравится...       — Выкладывай, — я уже было привстал, но Аннабет придавила меня к матрасу.       — Спи, бандит. Все завтра. Ты, между прочим, был ранен.       — Всего лишь дротиком.       — Ага. Отравленным. Дай посмотрю...       Сцена, конечно, неловкая. Не дотягивает до испугавшейся рака Марлы, но тоже невеселая: Аннабет сопела, разглядывая мою спину, пока я сидел, скрючившись в креветку, с кандалами-футболкой на руках.       — Как думаешь, если бы у меня на спине была доска для дартса, сколько бы он набрал очков?       — Перси...       — Мне кажется, не больше десяти.       — Тоже мне шутник нашелся...       — Так что там?       — Пока... Пойдет, — она шлепнула меня по спине. — Одевайся и ложись спать, Рыбьи мозги. И... Спасибо, что послушал меня и не полез в одиночку. Правда. Я это ценю. Она поцеловала меня в щеку, и, что ж. Кто я такой, чтобы оказывать сопротивление ее мудрым речам?