Там, где пахнет дождём

Лето в деревне оказалось настоящим адом. Жарким. Душным. С запахом травы, нагретой земли и солнца. Ноэль проснулся ближе к обеду от того, что в доме было невозможно дышать. — Почему тут как в печке… Он сонно спустился вниз в растянутой футболке и сразу услышал голос Эммы: — Папа в поле! — Угу… Ноэль лениво подошёл к окну. И тут же пожалел об этом. Потому что Адам действительно был в поле. И— — Господи боже… — Что? — Эмма подняла голову от раскраски. Ноэль резко отвернулся от окна. — Ничего. — Ты странный. Очень. Потому что в поле Адам работал уже без футболки. Видимо, жара окончательно его добила. Солнце скользило по загорелой коже. По широким плечам. По сильной спине. И, чёрт возьми… У этого мужчины был пресс. Настоящий. Нормальный. Не “актерский”. А ещё руки. Мышцы на руках напрягались каждый раз, когда он поднимал тяжёлые мешки с кормом. Ноэль снова посмотрел в окно. Потом ещё раз. А потом резко закрыл шторы. — Нет. — Что “нет”? — не поняла Эмма. — Твой отец нарушает законы. — Какие? — Все. Эмма пару секунд молча смотрела на него. А потом вдруг очень серьёзно сказала: — Тебе нравится папа. Ноэль чуть не умер. — ЭММА?! Девочка захихикала. — Я же говорила. Спустя минут двадцать Ноэль всё-таки вышел на улицу. Не потому что хотел снова посмотреть. Точно нет. Просто… ему нужен был воздух. Да. Именно. Жара на улице оказалась ещё хуже. Солнце било прямо в глаза. Адам стоял возле старого трактора, вытирая пот полотенцем, закинутым на шею. И Ноэль снова завис. Потому что теперь видел ещё больше. Шрамы. Сильную грудь. Пресс. И господи, почему фермер выглядит как мужчина с обложки журнала? — Ты сейчас прожжёшь во мне дыру. Ноэль вздрогнул. Адам даже не повернулся. — Ты что, мысли читаешь? — Нет. Тот наконец обернулся. И усмехнулся, заметив лицо Ноэля. — Но ты уже минут пять смотришь на меня как кот на рыбу. — Я НЕ— — Мгм. Ноэль почувствовал, как начинают гореть уши. Ужас. Полный ужас. Адам медленно подошёл ближе, вытирая руки полотенцем. И теперь Ноэль окончательно понял две вещи: Первое — Адам огромный. Второе — рядом с ним думать невозможно. — Тебе плохо? — спокойно спросил Адам. — С чего ты взял? — Ты красный. — ЖАРКО. — Конечно. Этот тон был издевательски спокойным. Но уголки губ уже дрожали от смеха. — Не смейся. — Я даже не начал. Ноэль обречённо закрыл лицо руками. Эмма была права. Он реально влип.