Глазки от ведьмы

      Зависимость… Люди в этом мире имеют слишком много зависимостей, будь они вредящие здоровью, по типу алкоголя, наркотиков или сигарет, или же имеющие более лояльное воздействие, вроде зависимости от еды или компьютера. Зависимость — навязчивая потребность человека, которая двигает его постоянно к определенным действиям и, при отсутствии этих действий, люди испытывают психологический дискомфорт, а то и вовсе диссонанс. В отличии от простых увлечений или хобби, это разрушительное воздействие на личность человека.       Любой вид зависимости — плохо. Почему? Потому что так или иначе, это портит жизнь. Просто какие-то зависимости буквально убивают, а какие-то медленно пытают, наседая, давя и не давая возможности вдохнуть полной грудью свежий воздух. Зависимость можно и нужно убирать. Потому что она циклична. В чем её цикличность? Ну, когда она появляется, у человека появляется объект или цель, которые недостижимы. После этого приходит осознание, что объект недостижим и начинается тщательная подготовка к тому, чтобы заполучить недостижимое. Работает механизм, по типу: родители запрещали — надо сделать наперекор. Как только объект или цель всё-таки достигаются, человек с ним как-то взаимодействует, наступает умиротворение. А как только происходит расставание с целью, все начинается по новой. Это цикл. Бесконечно повторяющийся.       Зависимость от сигарет, алкоголя или наркотиков — ужасна. Эти вещества убивают изнутри. И убивают стремительно, но по чуть-чуть, накапливаясь. Человек умирает в муках, если вовремя не заметит эту зависимость и не возьмется за ум, чтобы от неё избавиться. Да, избавиться от химической зависимости очень сложно. Приходится обращаться к врачам, чтобы с ней справиться. Но, хочешь жить — умей вертеться, как говорится. Но. Есть такой вид влечения, который не лечится врачами. Только если психиатром. Зависимость от человека. Ох, вот это — безумная штука, разрушающая личность и жизнь по кусочкам, до самого конца, пока ничего не останется в конечном итоге. Это страшнейшая вещь. Почему же? Потому что люди путают зависимость и любовь. Они похожи, правда. Но отличия есть. Когда это любовь, то она не циклична, в отличии от зависимости. И она не разрушает, не причиняет дискомфорта для психики. А вот влечение разобьет тебя всего, если ты вовремя его не заметишь и не прервешь. Как говорил Карл Юнг: «Любой вид зависимости плох, будь то зависимость от алкоголя, наркотиков или идеализма». Первый шаг к избавлению от любой зависимости: принятие и осознание её наличия. А дальше уже легче, потому что борьба идет только на физическом уровне. Психологически её уже начали отторгать.

***

      Утро началось в семь сорок. Дурацкая мелодия будильника, который Попов поставил перед сном, заставила Шастуна улететь с кровати на пол, при этом здорово пизданувшись жопой об край этой же кровати. Грохот упавшей тушки разбудил и математика, который соскочил так, будто ядерная война началась и их отель бомбят. Но увидев матерящего всё на свете Шаста, который сидел на полу и потирал пятую точку, улыбнулся. — Хули смотришь. Ты нахуя будильник с таким уебанским звуком поставил вообще блять?! — Арсений, наверное, никогда столько мата не слышал от Антона в одном предложении. Виновато пожав плечами и тактично промолчав, удержавшись от издёвки, он отправился в ванную, умываться, получив в спину ещё три тысячи проклятий о том, какой он плохой дядька.       Парень, кое-как встав, сел обратно на кровать, всё ещё тихо матеря всё, на чем свет стоит. Ну что ж, утро прекрасно. Нет, даже великолепно! День будет не менее прекрасным. Правда, Антон в это не верил, потому что когда твоё утро начинается так , день вряд ли может быть хорошим. Психанув и забив на все утренние процедуры, Шаст одевается, берет куртку, выходит из номера и поднимается по лестнице на террасу, вытаскивая сигарету любимого винстона с кнопкой. Он зажимает её в зубах и поджигает кончик зажигалкой, делая первую и долгожданную тягу. Перед ним — солнечный, утренний Берлин и начало национального парка Тиргартен. Жопа всё ещё неприятно саднит, по ощущениям — там будет синяк размером с Россию. — Я вам, Арсень Геич, отомщу ещё — недовольно бурчит он себе под нос, смотря на то, как люди в этом городе уже проснулись и вышли заниматься своими делами. Вот девушка занимается утренней пробежкой. А вот мужчина выгуливает свою собаку, играя с ней. Прям умиротворение. Машин мало, только те, кто едут в такую рань на работу. Красота да и только. Легкий, февральский ветер неприятно обдувает кожу, заставляя парня стряхнуть пепел в пепельницу и выбросить сигарету в урну, чтобы зайти обратно в отель а там и в свой номер. — Куда ходил? — с порога прилетает в лицо, как только Шастун открывает дверь — хотя можешь не говорить, от тебя несет как от табачной лавки — Попов, который все-таки появляется перед Антоном, недовольно морщится, пропуская ученика в номер — иди приводи себя в порядок и спускайся на завтрак. — Ой спасибо за наставления, Арсений Сергеевич, я бы без них не выжил! — парень закатывает глаза, на что в ответ получает возмущенный вздох и хлопок двери — чертов педантичный человек! — кричит он в след, скрываясь всё-таки в ванной.       Примерно через полчаса Антон всё же появляется в ресторане отеля. Как и во всех новотелях Германии, тут были не буфеты или пригостинничные кафешки, а именно рестораны, где был огромный выбор разной еды. Утром и вечером обычно действует шведский стол, что нереально выгодно. Но вот обедать лучше вне отеля, потому что в противном случае, он обойдется минимум в 10-15 евро, что является ужасно дорогим ценником. Завтрак предлагался очень разнообразным. Даже Шастун, который привык к такому порядку в детстве, проводя в этой стране много времени, все равно удивился. Отель при Тиргартене — один из его самых любимых. От него достаточно быстро добираться до многих исторических и культурных точек Берлина, а так же тут вкусно кормят да и сам отель имеет высокий статус. Завтраки в этом отеле — еда богов, не иначе. Особенно белковые тосты с авокадо и классическим кофе. Антон, не изменяя своим вкусам, взял свой любимый набор еды и, не найдя свободного места не рядом с учителем, с громким вздохом плюхнулся именно рядом с ним. — Так вздыхаешь, будто я тот, кого ты ненавидишь — закатил глаза Попов, пододвинув свой поднос ближе к себе. — Угу, почти, особенно моя жопа так считает — бурчит парень, кусая тост. Он довольно мычит, наслаждаясь прекрасным вкусом еды, по которой успел соскучиться за пару лет, прикрыв глаза. До ушей доносится щелчок камеры, что заставляет его разлепить веки и недовольно уставиться на учителя, державшего в руках телефон. — Ты как кот, объевшийся сметаны — и тычет фоткой в лицо. Шаст, рассмотрев снимок получше, всё-таки соглашается с тем, что он получился ничего таким и продолжил есть, пока Арсений залипал в свой телефон, видимо, решая какие-то вопросы. — Кстати, я вам в телеге отправил ночью номер телефона. Запишите себе. Я в Германии просто обычно на местной симке сижу, чтоб не теряли со мной связь — резко вспомнил Антон, дожевав тост. Математик, отвлекшийся от экрана, удивленно поднял голову и, помедлив, видимо переварив информацию, кивнул, вернувшись вниманием к телефону.       Примерно через десять минут после завтрака, класс, во главе с Арсением и Антоном, собрался в общем холле на втором этаже, где был общий зал. Ребята, сонные из-за другого часового пояса, но воодушевленные новым местом, зевали и пытались внимательно слушать информацию, которую до них доносил классный руководитель. — Кароче, у нас сегодня свободный день. Погуляем по улицам Берлина, можно сходить в Тиргартен. Обедать тоже будем не в отеле, потому что, по словам Антона, так будет дешевле. Ближе к вечеру вернемся — Арсений, смотря на учеников, тоже зевнул, прикрыв рот рукой — завтра пока не знаю куда едем, мне пока карту программы как таковую не выслали. По-идее, она должна быть у Шастуна, но, эта капуша видимо её где-то просрал — Да не просрал я её, че вы гоните на меня. Она в чемодане валяется, достать надо. А мне лень — Антон краем глаза улавливает заинтересованные взгляды одноклассников и мысленно начинает проклинать математика. Не дай бог их с ним начнут шипперить. Проще сразу в окно выйти. — Ну вот вечером достанешь её значит и мы посмотрим, что у нас завтра по планам — учитель ставит руки на пояс, и, недовольно пробурив парня взглядом, вздыхает, возвращая внимание на класс — у вас есть два часа на сборы. Потом собираемся здесь же и идем гулять — два раза хлопнув в ладоши, он ушел к лифту, намереваясь выпить ещё чашечку кофе в ресторане. Антон, обведя взглядом своих одноклассников-недо-туристов, возмущенно пожал плечами, отвечая таким образом на все неозвученные вопросы и ушел в сторону рабочей зоны, где можно было зарядить телефон, или, за отдельную плату, воспользоваться ноутбуком, что он и собирался сделать. Как только парень ушел, все десять человек резко собрались в кучку, начав активно обсуждать назревший общий вопрос. — Все заметили, что между Арсентием и Шастуном как будто что-то есть? — шепотом, не желая быть услышанной, первая заговорила Кузнецова. — Да, они как будто мутят — подтвердил догадку Шазин, активно закивав. — А вам не кажется, что мы лезем не в свое дело? — Смирнова как обычно попыталась всех вразумить и напомнить о личных границах людей, но, преисполненная любопытством, забила на благоразумность — ладно, хрен с вами. Я сомневаюсь что между ними прям любовь, отношения и так далее, но какая-то искорка есть. — Арс смотрит на него, как будто готов нагнуть прям так и трахнуть сразу у всех на виду — возмущенно воскликнул Ваня. — Бля, а ты прям разбираешься во взглядах таких, да? По себе судишь, Абрамов? — скептический тон Франко не смутил никого. — Не, вообще-то, он прав. Арс реально как хищник смотрит временами на него. А Антошка как девственница-фифа ведет себя с ним, а-ля личные границы и вообще, АрсеньГеич, не фамильярничайте тут — Дима, как один из друзей Антона, а соответственно тот, кто должен знать чуть больше, попытался спародировать происходящее в глупой пантомиме, вызвав небольшие смешки, но согласные кивки. — Давайте сведем их вместе! У нас как раз неделя на это — Эльвина, как главный шиппер всего класса, злорадно начала тереть ладони, как муха — раз между ними уже есть какая-то искра, то значит, надо её просто разжечь, чтобы эти педики потрахались и начали встречаться! — Эльвина, ты гений. Я полностью поддерживаю данную мыслю. Кто тоже за? — вклинился Матвиенко, до этого залипавший в телефон. Класс дружно поднял руки, приходя к единому мнению — тогда создаем с вами беседу в телеге и начинаем придумывать идеи, как мы их сводим — на этом решении все резко разошлись по номерам, собираясь приводить себя в порядок и готовиться к прогулке.

***

      Устройство и разноплановость новотелей достаточно удобная штука для простых обывателей из других стран. Особенно когда ты приехал по работе или просто в отпуск. Отель при Тиргартене был уникален по своему. Тренажерный зал, террасы, множество мест, где можно посидеть отдохнуть или попить чашечку кофе, отменный ресторан, рабочая зона, спа зона и много другого. Шастун, как простой обыватель, у которого есть работа, свободное время проводил в рабочей зоне, где есть ноутбуки, зарядки и всё необходимое в общем. И даже сейчас, ранним утром, когда все его одноклассники ушли собираться на долгую прогулку по улицам немецкой столицы, он сидел за ноутбуком и решал определенный вопрос в переписке в телеграмме, который встал ребром здесь.

— Некит, а в Берлине наркошку вообще возможно достать как-нибудь?

Кровосися — Вообще да, можно, подожди минутку. — Могу организовать травку или герыч, но обойдется всё очень дорого, так еще и ехать тебе придется за три жопы. Решай кароч.

— Я не могу уже, Никит, у меня походу ломка. Вспоминаю себя года два назад, вот это было жестко конечно, но симптоматика похожая.

Кровосися — Может лучше тогда завяжешь? А то сторчишься раньше времени, а у тебя жизнь всяя впереди ещё. Тебе ж по сути просто вовремя остановиться надо. В тот раз помогло.

— Да я нервничаю пиздец, сигареты не помогают нихуя. Никит, я вообще без понятия че делать. Ещё в Германии этой сраной. Обещал же себе не возвращаться сюда, после расставания с Крисом, так нет, приперся!

Кровосися — Забудь Криса, молю тебя. Я вообще не понимаю, как ты крутил роман с ним, параллельно встречаясь с Димой. А ты ещё и его говном поливал, хотя сам не лучше был.

— Ну, слушай, иностранцы, все дела, экзотика. Да и вообще, Крис такая душка-лапочка был во многих аспектах, по сравнению с Димой. Правда, я вообще не знаю, где он сейчас и как у него жизнь пошла.

Кровосися — Он в Берлине кстати тоже, учится тут. Неподалеку к слову. Имей ввиду, вдруг пересечетесь. Кстати травку можно через него достать, у него группаш чет как-то связан с этим.

— Ну нахуй, я не хочу с ним дел иметь. Напомнить тебе, что он меня выебал, лишив анальной девственности и съебался после этого сразу в эту страну блеть?

Кровосися — Сам виноват, нехуй укуриваться было.

— Пошел ты нахуй, Некит бля.

Кровосися — По травке как решишь, напишешь, я организую. Всё, я работать, не кисни там. Иди, не знаю, с Арсом пососись:)

— Я тебя заблокирую когда-нибудь.

      Перечитав последнее сообщение от друга ещё пару раз, Антон с возмущенным вздохом закрыл вкладку с мессенджером, а после и ноутбук. Документы с кафешки подождут, сейчас надо эмоции переварить. С Арсом поцеловаться, нет, ну это ж надо ляпнуть такое! Хотя, Никита не знает о том, как парень к учителю относится и что он чувствует, так что и винить его за неаккуратное высказывание нельзя тоже. Шаст, отложив ноутбук на стол, задумался, залипнув в одну точку. Начиная с момента, когда математик пришел к нему домой после того, как братишка попал в аварию, внутри головы парня творится нечто. Самое страшное было признаться самому себе, что к учителю есть симпатия. Сейчас же, когда этот факт добропорядочно признан, в голове все равно непонимание того, что он чувствует. Какая-то буря эмоций и чувств. Антон вроде тянется к этому человеку, ему с ним комфортно находится рядом, разговаривать, доверять, трогать. Но давняя установка того, что никаких отношений, только секс ради развлечений, четко дает о себе знать. Внутренний конфликт, если честно, уже начинает раздражать ужасно. Две стороны одной медали. С одной стороны новая страница в жизни с абсолютно новым и комфортным человеком, а с другой — страх и неуверенность, что это будет хорошо и полезно. Поэтому Шастун и нервничает и избегает Попова при любых возможностях. А после того вечера на корпоративе, когда они оба тупо пялились друг на друга и рассматривали лица, красиво подсвеченные синим неоном, парень ещё больше избегает контакта. Потому что разобраться в себе надо сначала. — Шаст, ты чего тут сидишь в прострации? — резко на плечо опустилась рука, а знакомый голос пробил пелену мыслей, заставив Шастуна дернуться. — ЕБНВРТ, ПОЗ! Не пугай так никогда, пожалуйста! — Антон резко развернулся, чтобы посмотреть на друга, который стоял и кое-как держался, чтобы не заржать. — Прости пожалуйста. Мы там просто уже собираемся выходить на прогулку и Арс отправил найти тебя, потому что ты наш гид. А ты тут в одну точку пялишь и всё — объяснил всё Дима, пожав плечами. — Иду я, иду — Шаст, поднявшись из-за стола, подошел к парню на стойке услуг и оплатил время пользования ноутбуком, после чего вместе с одноклассником отправился сначала в номер, а потом и в место сбора.

***

      Школьники-туристы, стоя в холле второго этажа, воодушевленно переговаривались, в предвкушении первой прогулки по прохладному немецкому городишке. Антон, появившись в поле зрения одноклассников, лениво всем ещё раз махнул рукой в знак приветствия и посильнее укутался в пуховик, разворачиваясь в сторону лестницы. Молча и ничего не говоря, он позвал всех жестом за собой и ребята, всё ещё переговариваясь, пошли за ним, доставая телефоны, чтобы всё фотографировать. При выходе из отеля, прям напротив, находится станция городской железной дороги Тиргартен. Вокруг отеля не так много жилых домов, зато близко находится река и лес, что несомненно плюс. — Кароче у меня два варианта, куда можно сходить. Либо мы щас по Зигмундс Хоф поднимаемся к реке Шпре, либо идем по улице 17 июля в Тиргартен, но весь его мы не обойдем, можем дойти до озера внутри парка. Выбирайте — Антон, как только все вышли, сразу предложил первые маршруты, которые пришли на ум. На большее ему фантазии, к сожалению, не хватило. Услышав от одноклассников вариант похода в парк, он даже обрадовался. Потому что именно в этом парке у него хорошие воспоминания о том, как бабушка возила его в Берлин из Мюнхена и они гуляли по зоопарку, а потом ехали в Тиргартен пускать мыльные пузыри. Жаль, что сейчас в Мюнхене остался только дед, потому что бабушки не стало от сердечного приступа ещё там, в Воронеже. Встряхнув головой, как будто после дождя, Антон продолжил путь, краем глаза заметив, как математик начал идти рядом с ним. — Антон, че такой кислый? — судя по интонации, ему действительно было интересно, что случилось у парня. — Всё хорошо, просто детство своё вспомнил, как мы с бабушкой тут гуляли — Шаст посчитал нужным, чтобы Попов знал эту информацию. Раз уж он так хочет знать о парне больше, значит будет. — А у тебя бабушка немка, что ли? Или?.. — Арсений вопросительно изогнул бровь, уставившись на ученика. — Не совсем. Дед немец коренной, бабуля из России. Встретились они на учебе в Москве, оттуда и любовь-морковь. Потом дед её к себе в Мюнхен увез, но они летом приезжали обычно в Воронеж, в деревню. А я часть детства провел в Мюнхене, у бабули с дедой. Отсюда и знание языка и тяга к нему, а ещё и знание о стране в целом — парень говорил спокойно и так монотонно, что становилось не по себе. Он будто находился не здесь, а где-то там, у себя в голове. Арс, смерив его взглядом полным непонимания, решил оставить парнишку в покое и достал телефон, чтобы снять красоты парка, к которому они уже подошли.       Деревья без листьев в февральский сезон встретили группу школьников легким покачиванием на ветру и скрипом стволов. Летом здесь невероятно красиво, потому что всё зеленое, цветёт и благоухает. А зимой, в период снегов, все становится белоснежным, как в сказке. Ну а осень и февраль, перетекающий в весну, в парке чисто на любителя. Красота в деталях, как говорится. Свернув в сам парк с проезжей дороги, ребята ступили на тропинку, которая вела к множеству других тропинок. Вдалеке виднелось озеро Нойер-Зе, а справа от тропинки стоял какой-то неизвестный арт-объект, около которого, конечно же, надо было сфотографироваться. Шаст, будучи наученный опытом поездки в Москву, в этот раз взял камеру со штативом, чтобы фотографироваться всем вместе в одном кадре без посторонней помощи. Встав все вместе около куска металла, ребята дружно повставали в позы, чтобы сделать классные фотки. Арсений, без всякого смущения, уложил Шастуна на свои колени для фото, а тот, подхватив мысль, начал кривляться для фото. Под громкий хохот, все отправились гулять дальше.       Озеро Нойер-Зе — красивое место в Тиргартене. Летом оно похоже на дикое озеро в лесу, но зимой, ещё усыпанное снегом, оно выглядело ещё более привлекательно и загадочно на фоне голых деревьев. Девочки по обоюдному согласию, отправились фотографироваться на его фоне сами, в то время как мужская часть коллектива дружно плюхнулись на скамейки, отдохнуть. Пока Ян с Ваней обсуждали очередной предстоящий турнир в какой-то компьютерной игре, Антон залипал в телефон по какому-то делу, судя по тому как он тихо матерился себе под нос, а Арсений наблюдал за Антоном, Дима с Серёжей в это время сидели на отдельной скамейке в обнимку, что-то шепча друг-другу. После мелких перешептываний, Серый просто лег на колени к Позу, а тот начал гладить его по голове, приговаривая то, какой он у него хороший и лучший парень на свете, не смотря на все его выебоны и капризы. — Дим, ты знаешь как сильно я тебя люблю? — тихо прошептал Матвиенко, не открывая глаз. — И как же? — в ответ Дима получил поцелуй, нежный и чувственный, который не просто является ответом на вопрос, а раскрывает все несказанные Сережей слова.       Антон, закончив с делами дома, просто смотрел на воркующих друзей и тихонько вздыхал, мысленно отмечая, что про этих двоих можно было бы написать песню, потому что их любовь такая настоящая и живая. Ему не было завидно, ему было очень радостно за друзей, но на душе скребли кошки, а сердце сжималось от того, насколько сильно Шасту хотелось быть таким же любимым. Поникшее состояние парня естественно не укрылось от наблюдающего за всем Арсением Сергеевичем, но, вопреки всему, он просто продолжил сидеть на своем месте, как бы не хотелось подсесть поближе и поговорить с Антоном обо всём, что того мучает. Ещё не время для таких разговоров. Да и сам парень вряд ли будет в восторге от такой инициативы и просто пошлет куда подальше.       Девочки вернулись минут через пятнадцать, когда ребята уже сильно подмерзли, ведь не июнь на дворе, хотя и все равно тепло. Время уже перевалило за одиннадцать, пока они шатались в парке, но кушать вроде пока никто не просил, поэтому отправились в глубь парка, изучать просторы дальше. По Гроссер Вег, а дальше и по Лихтенштайналле, фотографируясь и любуясь по пути красотами, группа вышла к самому центру парка, к исторической точке — Колонне Победы. Высокая, пятидесятиметровая колонна, посвященная объединительным войнам Германии. Её история начинается ещё с 1865 года, когда её приказал установить Вингельм 1. Данный памятник раньше был расположен перед Рейхстагом. Удивительно как его потом перенесли, по приказу Гитлера, в центр Тиргартена. Собственно, он отлично вписался в парковый интерьер. — Ребят, обязательно фотографируемся около Колонны, но! Туда ещё внутрь зайти можно, вход 2,20 евро. Внутри афигенно, так что нам обязательно зайти надо — сразу отчеканил Антон, как только они подошли к памятнику. Одноклассники дружно согласились, потому что такие культурно-исторические места действительно вызывают интерес. Отфоткавшись снаружи, ребята отправились внутрь, недовольно возмущаясь в сторону Антона, что тот не предупредил о том, что наверх нужно подниматься по лестнице. Парень лишь тихо заржал, потому что специально ничего не говорил. Когда все поднялись, по смотровой площадке раздались удивленные, смешанные с восхищением, вздохи и ахи. Перед школьниками открылся вид на Берлин с высоты, охватывающий весь город в зоне видимости. А сверху стояла позолоченная фигура Виктории, которая правой руке держит прусский штандарт, в левой — лавровый венец, а её голову украшает шлем с орлом — гербом страны. — И так, раз я ваш гид, расскажу немного об этой колонне. Построена в честь объединительных войн Германии, раньше стояла на Дворцовой площади напротив Рейхстага, потом пришел фюрер и решил страну перестроить, а монумент этот сюда перекинуть. Высота почти семьдесят метров вместе с золотой Эльзой, без неё, то есть то, где сейчас мы, пятьдесят метров. Имеет высокое историческое значение для немцев, находится в центре Тиргартена. Вот такие пироги — Шаст говорил так, будто он действительно был гидом с поставленной речью и знанием местности. Одноклассники, внимательно слушая рассказ друга, ещё больше начали восхищаться как им, так и местом в целом.       Проведя около Колонны и в парке ещё часа два, группа решила отправиться на обед, доверившись Антону в выборе места для того, чтобы поесть. А после обеда наконец-то отправились в отель, чтобы провести остаток дня за отдыхом и перевариванием впечатлений. Правда, все будут заниматься непосредственно тем, чтобы придумать план по сведению Шастуна и Арсения, но это уже не важно.

***

      Вечером этого же дня Антон, Дима, Сережа, Ира и Аня решили пройтись прогуляться до какого-то прудика, который был достаточно рядом с отелем. Было около восьми часов вечера, темнело, а они вышли гулять, молодцы какие. Прежде, чем пойти к месту назначения, Антон завел друзей в пивнушку, где продавали пиво всем, кому не жалко. Взяв каждому по банке пива, ребята пошли к прудику, громко разговаривая и смеясь. — Ну а я ему и говорю — да пошёл ты на кудыкину гору к черту лесному! Вы бы видели глаза того немца — утирая слезы от смеха, заканчивает свой рассказ Дима и друзья взрываются в ещё более громком хохоте, чем был до этого.       Около заброшенного прудика стояло две скамейки, на которые подростки приземлили свои пятые точки, не задумываясь об их чистоте. В какой-то момент Аня, которую знатно развезло от банки пива, встает со скамьи и подходит к пруду ближе, начиная танцевать около него. Но, учитывая что по вечерам холодно и становится весьма скользко, староста, после очередного движения, подскальзывается и плюхается на жопу прямо в пруд, на котором уже успел растаять лед за февральские деньки и не успел заморозиться обратно за вечер. Антон от хохота упал со скамейки на землю, Ира уползла куда-то в камыши, а Дима с Серёжей лежали друг на друге, хватаясь за животы от смеха. — Бля, Ань, ты лучшая! — выдавил из себя Шастун, помогая девушке подняться и вместе шарахнуться от резкого шороха. А потом они вместе с подругой одновременно повернули голову в сторону шуршащих камышей, из которых вылезла Ира с букетиком ландышей в руке — БЛЯЯ-Я-Я-Я-Я-ААХХА-ХАХА — Антон, не выдержав комичности этой ситуации, тупо лег на землю спиной, дергаясь в конвульсиях и смеясь до боли в щеках. Смирнова упала от смеха рядом с ним, а Поз с Матвиенко и вовсе уже лежали под скамейкой. Удивительно как их всех развезло буквально с баночки пива. — Мы забрались в камыши! — заорала Ира. — Наебались от души — в один голос ответили Аня с Антоном. — НАХУЯ НАМ ЭТИ ЛАНДЫШИ-И-И — Завопили Серый с Димой и все вновь дружно посыпались. Наверное, этой компании за эту поездку больше запомнится вот эта какофония у пруда, нежели всякие памятники культуры.

***

      В отель они возвращаются в двенадцатом часу ночи, всё ещё смеясь с тупых шуток и рассказов. А на этаж и вовсе заходят тихо, стараясь не заржать, чтобы ненароком не разбудить кого-то случайно. От них веет легкой дымкой запаха пива, а так же сыростью и землей. Попрощавшись и пожелав друг-другу спокойной ночи, они наконец-то расходятся по номерам. Антон, аккуратно открывая дверь с надеждой, что математик спит, жестко обламывается, увидев перед собой главного героя его мыслей. Вспомнишь говно вот и оно, как говорится. — Где ты шлялся? И почему не брал трубку? — раздраженно, явно пытаясь сохранять спокойствие, поинтересовался учитель, скрестив руки на груди, которая тяжело вздымалась от злости и, вероятнее всего, волнения. — Мы-ы-ы гуляли — чуть растягивая слова и пытаясь держаться бодрячком, ответил парень, опираясь на стену рукой. Его развезло не столько с пива, сколько с переизбытка положительных эмоций за короткий промежуток времени. — Так ты ещё и пьяный. И кто это мы? — на лице Арсения прекрасная палитра эмоций. Желваки заиграли от злости, а брови нахмурились ещё сильнее. Был бы Антон капельку трезвее, он бы высказал мужчине всё, что читается у того на лице. — Я, Аня, Ира, Дима и Серёжа — не задумываясь перечислил имена, тем самым сдав товарищей. — Нет, ну вы охренели! Вы даже в Германии нашли где взять бухло и развлечься — взяв парня за воротник кофты, он повел его на кровать, чтобы тот ненароком не шлепнулся где-то посреди коридора. — Да лан, че ты злишься то, не в щи же бухой, а очень даже стекл как трезвышко — у Антона глаза закрываются от усталости и легкого опьянения, но мозг ещё что-то гененирует. — Ага, трезв как стеклышко, я вижу. А вообще, че вы меня с собой не взяли, я, может, тоже потусоваться хочу в вашей компании — что-то похожее на обиду прозвучало в голосе Попова, что не осталось незамеченным даже у пьяненького Шастуна. — О-о-ой, так вы тоже тусить хотите что ли? Так а че вы не говорили, мы бы вас взяли — громкий «ик» на весь номер — у нас там Аня в пруд жопой упала, Ира в камыши забралась. Не вечер, а прям песня. — О господи, Антон. Спи давай. А по поводу тусовок меня предупреждайте, я с вами хоть на одну схожу, у вас там, видимо, крайне веселые приключения — Арсений всё ещё злится, но давит из себя улыбку, потому что ситуация действительно комичная. Дети уходят гулять самостоятельно, набухиваются, ищут приключения на задницу в прямом смысле, а учитель хочет делать это с ними, вместо того, чтобы за это отчитывать. Дожили. Пока он был в своих размышлениях, Антона просто вырубило, прям в уличной одежде, которая, к слову, была достаточно грязной из-за валяния на земле — боже мой, за что мне этот ребенок в жизни достался — закатив глаза, Попов аккуратно укладывает парня на кровать полностью, снимая с него кофту и штаны. Откинув их в сторону, он очерчивает взглядом голое тело парня. Все в шрамах, ненормально худое. Кости выпирают везде, где только можно, хотя Антон ест нормально и не бегает после еды в туалет. Значит не рпп, значит, дело в другом. А вот в чем — для учителя загадка, а для Антона страшный секрет — Что же тебе пришлось пережить… — пробормотав себе под нос, учитель накрывает Шастуна одеялом, закидывает вещи в стирку и сам ложится спать, понимая, что скорее всего уснет под утро с такой тяжелой головой и мыслями о парне.