Резонный

Парень резко просыпается. Пробуждение впервые за долгое время резкое и моментальное. Теперь кошмар приводил в сознание не долго и мучительно, а быстро и сразу. Но одно не осталось неизменным - дикая боль по всему телу. Благо теперь она уже была стирильна. Ведь второе, что как раз и почувствовал голубоглазый - бинты, трубочки, проводки и прочую фигню, подключённую к телу. Аппаратура издавала негромкие звуки, иногда пищание, иногда какие-то ещё. Без них комната бы была абсолютно тихой. Кстати о комнате... Где он...? Она выглядит знакомой, но в то же время и не особо... Аккуратно приводя в состояние концентрацию, взгляд и прочие ощущения, Ло потёр голову. Снова сильно болит... И бинты... Палец от прикосновения к пропитавшейся кровью ткани тоже слегка покраснел, ведь на его кончике осталась капля жидкости. Пора снова перевязывать... Более целая рука скинула одеяло с ног. Правая лодыжка в гипсе... Левое бедро перевязано... Правая голень, судя по всему, пострадала чуть меньше: на ней был просто продолговатый широкий надрез. В разуме всплывает воспоминание о том, как шатен его получил, и как мучила сопровождающая боль, а после рекой текла кровь. Теперь же на этом месте понемногу стала появляться корочка. Если бы Лололошку попросили составить список того, что сейчас болело сильнее всего, то на первое место он вероятнее всего бы поставил голову. Болело не только где-то на поверхности... А ещё и глубоко внутри. Будто кто-то в эту же самую секунду мозги пилил. На втором месте правая рука. Кажется она была сломана... Левой повезло чуть больше, её просто резали. На третьем месте невозможно было разделить вывихнутую лодыжку и левое бедро. Ло не помнил, что находилось там под марлей, но болело адски. Ручка двери опустилась, что сопроводилось своеобразным звуком, а после в комнату вошёл Харрис. Как только его взгляд поднялся на обычно бессознательного парня, Джон замер. Впервые за столь долгое время ему вновь довелось увидеть эти голубые глаза. Пусть всё ещё сонные, пусть затуманенные, пусть чуть растерянные... Но такие желанные... По которым он так скучал... Не те, что стали пыткой несколько дней назад, теряясь на фоне окровавленного лица. А те, что блестели отражая огни ночного города во взгляде... Те, в которые хотелось смотреть раз за разом... Те, проницательность и заворожительность которых хотелось впитывать, ощущать каждой частичкой души... Самые прекрасные глаза... Шатен сначала медленно, будто не веря в это чудо, а затем ускорившись, приблизился к оторопевшему парню. Но в полуметре от него, Харрис остановился. Будто барьер не давал осуществить желаемого, или сам Джон не знал, что делать дальше. Хотелось, безумно хотелось взять, обнять, прижать к себе и не отпускать... Затискать, заласкать, словно маленького котёнка... Но в то же время наперекор этим желаниям шли здравые мысли, которые твердили: сейчас он столь же хрупок, как этот самый котёнок. Кареглазый очень медленно закрыл оставшееся между ними расстояние. Ладонь Харриса трепетно, но в то же время до невозможности аккуратно легла на щёку Резонного. Он жив... Он в безопасности... Он рядом и его можно защитить... Но так почему же тогда внутри сжималось какое-то странное, до жути неприятное, болезненное и сковывающее чувство, что не давало даже и слова сказать? Потому признанием начал голубоглазый. — я... Так скучал... —с небольшим трудом вырываются тихие слова, будто Ло доверял их кому-то впервые. Хотя пожалуй так и было... Его ладонь повторила позицию руки Харриса, только уже на его лице. — я тоже... Очень... Не представляешь, как... —сдается Джон. С души словно камень падает. Появляется лишь чувство свободы... Умиротворения... Душевного спокойствия и... Счастья...? — с того дня я чувствовал такую невероятную вину... За всё, что случилось... Мне больно, очень больно было увидеть тебя таким... —чрезмерно аккуратно, кареглазый приобнял парня, а после медленно сполз на колени, уложив свою голову на ноги Ло. Тоже очень осторожно, не дай бог ведь навредить... Да даже малейшую боль лишний раз вызвать не хотелось. — ты сейчас щенка похож. —слегка улыбнувшись, говорил Лололошка. Его руки начали гладить Джона, едва касаясь его волос. А вот ответа на столь хрупкие слова не последовало. — никогда так больше не делай... Слышишь? Никогда... —по-детски просил кареглазый, слегка приподнявшись. Харрис отстранился ровно настолько, чтобы иметь возможность смотреть второму в глаза. Его же светло-шоколадные блестели. — я буду стараться. Обещаю. — наконец-то решившись, после этих слов Ло притянул шатена, закрывая последние капли расстояния между их лицами. Повреждённые и сильно потрескавшиеся губы вцепились в более мягкие, утягивая их хозяина ближе на себя. Джон оцепенел, глаза широко раскрылись, в то время как голубые безмятежно были прикрыты. Сердце бешено заколотилось, будто в нём началась живая паника. Дыхание сбилось, несмотря на то, что неразмыкаемый поцелуй и прежде не давал глотнуть хоть частичку воздуха. Под кожей прошибло лёгким электрическим импульсом. Лишь спустя несколько мгновений парень осознал происходящее. Наконец-то карие глаза тоже прикрылись, а сам Харрис осторожно стал отвечать на поцелуй. Медленный, аккуратный, не глубокий и не требовательный, а наоборот изучающий и робкий... Отстранение далось с трудом. Смятые губы всё ещё чувствовали чужие, наслаждаясь последними остатками этого тёплого чувства. — что ты... —наконец-то придя в себя после поцелуя, смятенно заговорил Джон. — почему?... —... Мм... Давно хотел это сделать... —сказал Лололошка. Второй прикрыл глаза и медленно, вновь так же аккуратно чмокнул Ло в уголок губ, а после отстранился. — я тоже... —признается парень. Наступает недолгая пауза. — кхм... У тебя... Перелом пары рёбер с правой стороны, вывих лодыжки был слишком серьёзный, поэтому пришлось наложить гипс. На руке, как ты заметил, он тоже есть, там перелом плечевой кости, но там всё обошлось лучшим образом, освободим уже через недельку две, если всё хорошо и быстро срастётся. Мм... Так, что ещё... А... Сотряс, трещина в черепе, благо тоже не сильно серьёзно... —рассказывает Харрис.

Так вот, почему голова адски болит...

— а что с ногами? —спросил шатен. — если не ошибаюсь на голени порез. Не сильно глубокий, но шрам останется. На бедре... На бедре как раз глубокий... Заживать долго будет. —продолжал парень.

***

Вечерние огни освещали город. Красиво. Безумно красиво. Жаль не погулять... Две основные на то причины - состояние Ло и комендантский час. За месяц с лишним, люди уже стали понемногу привыкать к новым условиям. Просто очередная трудность ко всем тем, что усложняли жизнь на Олимпе. Квартира Харриса практически всё это время пустовала. Рэн съехал через неделю, после того как начал жить здесь, Лололошка... Кхм... А Джон практически всегда был то у Шэрон, то где-нибудь ещё. Где угодно, только не дома... Не хотелось быть одному, просто невыносимое чувство. Как вообще Ло так два года прожил...? А ведь может он и до Олимпа был один... Агх. Теперь это не важно. Теперь у него есть кареглазый... Резонный не так давно проснулся, после очередной дрёмы. Сейчас сон для него был очень важен, несмотря на то, что он и так провалялся два дня, не приходя в сознание. Харрис сидел на кухне, пил чай, думая о чём-то. Из-за угла, что выходил на коридор, выглянули голубые глаза. Они не остались незамеченными. — Ло... —бесцельно произнёс чужое имя Джон. — иди сюда, давай. Ты наверное проголодался, не уверен, что вообще ел что-то нормальное последний месяц. Предположение парня было верным. Единственное питание, которое доводилось получать Лололошке - какая-то масса, отдалённо напоминающая кашу. Только вот в ней ещё мешали и вещества. Шатен и знать не хочет, что там могло быть. Лишь бы это ещё никак не сказалось на голубоглазом... Физические последствия... Психические... А если зависимость...? Хватит... Нужно думать о том, что с ним будет сейчас. Дейвисон подошёл и с небольшим трудом расположился за соседним от Джона стуле. Тот встал и направился к холодильнику. Прежде, продуктов в нём было мало. Но когда голубоглазый был возвращён, стало необходимостью подумать и о том, чем он будет питаться. Потому ныне продукты там были в избытке. На пару готовятся овощи, на плите варится гречка. Всё отдельно. На всякий случай... Сейчас жесткая и тяжёлая пища могла лишь навредить, потому такими деликатесами Лололошке придётся довольствоваться ещё неделю точно. Довольно скоро тарелка с общим блюдом оказалась прямо перед Ло. Наконец-то в еде можно было не сомневаться, более того, получить от неё удовольствие и насыщение. Вилка в руке носила по кусочку разных овощей, иногда захватывая и гречку. Лёгкая, но безумно вкусная и полезная еда. То, что нужно... Харрис сел обратно на своё место, подперев голову рукой. Взгляд был устремлён на голубоглазого, не покидая его ни на секунду. Словно за эту секунду он мог испариться, как это было тогда... Не стоит. Сейчас он здесь, рядом... И это главное. Шатен ничего не спрашивал, ничего не рассказывал, вообще не говорил. Просто молча наблюдал за парнем. Этого было достаточно. Хотя Лололошка заговорил сам. — Джон, а... Что тут происходило, пока меня не было? —внезапный вопрос заставил Харриса очнуться. — аэ, ну... Рэн, как ты заметил, уже съехал, Глен и Брай расширяют количество аппаратуры, Дилан им помогает. Клео и Ричард больше по дому занимаются, Шэрон стала чаще пропадать на работе. Она в какую-то больницу устроилась. Мм... Что ещё... —недолгое молчание повисло во всей огромной квартире, но буквально через пару секунд Харриса осенило, хотя на лице особо-таки в эмоциях это не отразилось. Зато вот глаза чуть потускнели, едва опустились. Будто вспомнилось что-то до боли неприятное и грустное. — пару недель назад двух наших ребят поймали во время комендантского часа. —сухо, но всё же с ноткой печали в голосе, проговорил кареглазый. Лололошка замер. — кхм. Увы, Ло. Думаю ты понимаешь, что с ними стало. —уже смирившись с этим, но всё ещё чуть болезненно сказал Джон. Резонный ненадолго отложил вилку обратно в тарелку, куда после и опустился его взгляд. В глазах читалось уныние. Вздох. Несколько секунд тишины. Они оба знали, каковы последствия нарушения правил. Но так же оба не были готовы к этим последствиям. — это всё? —наконец переведя тему, спросил Лололошка. — вообще по большому счёту да. В расследовании насчёт организации и чего-либо с ней связанного продвинуться не удалось. Во-первых было не до этого... —не говоря напрямую, что всё было занято поиском Ло, продолжал шатен. — Во-вторых не могли по ряду банальных причин: комендантский час, отсутствие людей, данных хоть для кого-то начала, отсутствие возможности мною следить за процессом. —верно. Ведь Харрис был занят всем, что только могло бы помочь в поисках голубоглазого. — понятно. Мм... Спасибо, было очень вкусно. —наконец-то доев, Резонный поднялся из-за стола, взяв с собой посуду. Джон инстинктивно приподнялся, чтобы на всякий случай помочь парню. Ну... Вдруг что... Но тот прекрасно и сам справился, и несмотря на едва заметную ватность в движениях, Лололошка дошёл до столешницы, поставив тарелку. — оставь, потом в посудомойку закинем. — говорил Харрис. Ло послушно выполнил сказанное, больше не тронув посуду. Он лишь слегка устало зевнул. Сейчас потребление сил шло, как у телефона со слабой батареей: каждый процент заряда уходил на глазах. — уже спать хочешь? —казалось бы риторический вопрос задал кареглазый, но всё же дождался кивка со стороны второго. — пойдём. Помогу... С чем-нибудь... —чуть неловко сказал парень, вновь получив молчаливый кивок головой от Лололошки.

***

Всё та же пижама, в которой голубоглазый проснулся с утра и провёл весь этот день, всё то же постельное, всё та же комната... С того момента, как Ло впервые оказался в этой квартире, прошло уже больше месяца. Но для него это был лишь четвёртый день прибывания, и то два из которых он провалялся в кровати без сознания. — можно аппаратуру подключать не будем?... —аккуратно спросил Резонный, будто из-за этого вопроса ему могли дать по шапке, сопроводив грубым отказом. Но вместо этого последовало лишь неуверенное и слегка беспокойное — уверен...? Харрис сомневался, даже был чуть встревожен. Не самим предложением, а возможными последствиями. — приборы будят. Да и... Не удобно с ними спать. —пожав плечами, сказал Лололошка. — ну Джон, ну пожалуйста...! —просил парень. Ну и как можно отказать, глядя в эти голубые глазки? Шатен не может. — агх, ладно, ладно, хорошо! Но тогда я буду тоже спать здесь. —поставив своё условие, согласился кареглазый. — пока не уснёшь побуду тут, потом на кресло перейду, не волнуйся. —усаживаясь рядом и опираясь на кровать головой, говорил Харрис. — я больше за тебя беспокоюсь. Спина то потом болеть не будет? —аккуратно укладывался под одеяло Дейвисон. — Ло, о себе подумай. У меня поболит и пройдёт, не страшно. А для тебя сейчас любая мелочь мало того, что нежелательна, так ещё и может быть опасна. —сказал парень. — ладно... —светильник выключили. —... спокойной ночи, Джон. —пожелал Лололошка. — спокойной ночи... Ло... —в ответ желал кареглазый.

И недосказанными в тот вечер остались лишь мысленно произнесённые Харрисом слова

Наконец-то твои ночи станут спокойными... Я сделаю всё, чтобы они такими были.