Крестоносцы. Кровавая душа

— Как себя чувствуешь? — Спросил Айвен бережно убирая выбитую прядь волос ей за ухо. — Уже получше, — хриплый голос вырвался с Элоны. Рука болесно ныла напоминая о себя при каждом движении. Малый эльх так же проснулся взирая своими большими глазами на Элону, что шипела и содрогалась от боли пытаясь размять руку. — А как в бой идти — так ты первая! — рыкнул Лоргон земетив её попытки, что внешне казался грозен и гневен, да только лишь он знает, как сердце скрежетало от причинении боли младшей. — Да уймись, Лоргон, или ты совсем слова моего не чтишь? — грозный голос капитана пролился приказом, на который Лоргон откликнулся закрывая свой рот, видя как Айван в нервозности перебывает. Пришлось ему поглубже засунуть свой гнев и дотерпеть к приходу в пристанище свое. — Я просто не успела увернуться! — попытка оправдаться не увенчалась для младшей успехом, — да, что?! Мать Погребённых в безмолвии восседала, напевала, коему слух человеческий противился, а душа содрогалась. Девчонка же чем-то ей казалась необычной, поскольку душа девы сияла иначе нежели у прочих воителей Креста. Над ней бы посмеялись другие сородичи, узнав, что великая Мать мира загробного, истину дум и поступков Высшего в малом чаде ищет. Ужаснулась она. Безумная истина пронзила разум её. «Воистину, лишился ты разума, Святой!» — Кхм. Видели мы всё это, — фыркнул Рунбора, косясь на брата Иглика, что глаза притупил в траву в коем отпечаток вины остался. Если б он вмешался ничего б такого не случилось. — Нам пора возвращаться пока церковь об этом не прознала, — поднимаясь с нагретой земли, спокойно скомандовал капитан ордена. Детёныш обнюхивает рану и пытается тыкаться в шею. Лоргон хватает его за шиворот рубахи. — А с этим что делать будем? Подносит его к своем лицу. Эльх скалится. Воин усмехается. — Ух злющий какой. Палец в рот не клади — откусит. — Лоргон резко клацает зубами перед ним и взглядом впивается в душу. Сердце детеныша пропустило удар, зрачки сужаются, хвост и уши встают дыбом. — К нам он в детстве так же относился, — промолвил Зегель и на мгновение в памяти его всплыли дни детские. Руя покосилась на него с укором, и в згляде её мелкнула искра лукавства. — А сейчас как будто что-то да поменялось. — Да отстань ты от ребенка! — При крикнул Айван. Лоргон усмехнулся и поставил мальчишку на землю. Тот сорвался с места и спрятался за Браней. Рунбора подошёл к эльху и погладил его по голове. — Мы хотели его до территории эльхов довести, а там уже его собратья найдут. — Разумно. — Кивнул Айван. — Руя, отправь птиц на исследование троп. — Подхватывает Элону, краем бока замечая рану, сильнее прижимает девочку к себе. Поправляет кафтан. Резко разворачивается и идёт дорогой, которой пришел сюда. Лоргон качает головой и убирает органы погани в сумку. Руя что-то шепчет воробьям, и они улетают. Дети тушат костёр и идут за капитаном. *** В пяти верстах они разделились. Браня, Иглик, Зегель, Рунбора и Айван с Элоной пошли в сторону поселения, а Лоргон вместе с Руей и эльхом пошёл вслед за воробьями. Эльх поначалу головой мотал да шипел едва слышно, не желая он отступать и шагу от Элоны; вецепился он ручонкой в кафтан красноокого. Слишком сильно за малый срок привязался к ней, сердцем крепко. Младашая же с печалью на него взирала. — Прости, не смогу пойти с тобой, — Элона вырвалась с рук капитана и склонилась на корточки пред мальчишкой, — запомни же: свидимся мы еще непременно. Она ласково потрепала его за волосы затем крепко обняла. — Береги душу свою, — прошептала она, и мальчик будто внял речь её, исполненную любви, ощутив тепло в малом сердце своём. Элона же отныне молитву за него возносить станет к Вышему. — Я так понимаю, что малый вовсе нас не понимает, — первым молвил Лоргон когда они вместе отошли прочь. — Неа. С ним Браня на их языке говорил, — Руя держала мальчика за руку и ведя за собой. — Нашу же речь он едва, можно сказать, совсем не схватывал. — Ясно. Вечно от вас одни заботы да хлопоты множатся, — цокнул языком Лоргон заметно косясь на девушку. Рую же эти слова лишь позабавили, поскольку та вспомнила, что Лоргон во все времена таковые речи им говорил. — Но за то ты нас, Воин Божий, и любишь, — с улыбкой молвила она. — Тц. Ересь ты говоришь несусветную, — отрезал он, отводя взор, хотя суровость его вмиг поутихла. — Хм. У меня вопрос назрел, то есть, уже давно хочу спросить одну вещь, — начала было Руя. Лоргон с любопытством посмотрел на нее, — что для тебя значит любовь, что это такое? — Любовь? — Воин остановился и замер в безмолвии. Он медленно перевёл взгляд с тёмного леса на Рую и в его глазах, обычно полных суровости, отразился отблеск забытых далёких костров. — Глупый ты однако задала вопрос, девчонка… да и я сам до конца не ведаю… Лоргон тяжело вздохнул словно слова подбирая. Руя же с великим тщанием взирала на него как и эльх, ждали продолжение. — Однажды мы с Айвеном проходили мимо одной скудной деревне, искали после боя ночлег. Люди там были бедние, были и старые люди и с семьями, дети бегали по округе, радосные были не смотря на скруту. — Продолжал он не глядя на Рую. — У них не было ничего, кроме веры да друг друга. Я смотрел на этих детей, что бегали босыми по грязи, смеялись так искренне, будто за холомом смерть не рыскала. — И что дале было? — Тогда я спросил Айвена:"Чему они радуются? У них же ни гроша, ни защиты нет». А он лишь указал мне на старицу, которая делила последнюю корку хлеба между внуками, себе лишь крохи оставляя. Айвен тогда сказал мне: «Счастье — это когда есть ради кого тебе поутру воспрянуть. А любовь — это когда ты отдаешь эту корку и не чувствуешь голода, потому что сыт радостью их». Лоргон резко остановился и посмотрел на свои руки — мозолистые, привыкшие к мечу. Они остановились вместе с ним, разглядывая его глаза, ищая ту самую суть, к которой воин ведёт. — В ту ночь я понял, что мы должны стоять за тот хрупкий детский смех в нищих деревнях. И если для того, чтобы этот смех не умолк, мне нужно будет убивать ересь и людей с темнотой в душе… Я буду это делать. Руя молчала, пораженная этим откровением. В ее глазах Лоргон был «железным человеком», но сейчас сквозь щели в его броне проглядывал свет, который он так тщательно скрывал от всех, кроме, быть может, Айвена. — Значит, та деревня… она уцелела? — тихо спросила она. Лоргон промолчал и лишь потому, как побелели его костяшки на рукояти меча, она поняла ответ. Эльх, почувствовав перемену в настроении старшего легонько коснулся ладонью его бедра, словно выражая сочувствие на своем безмолвном языке. Воин вздрогнул, но руки не отнял. — В общем, это что-то между, как Айвен держал Элону, забыв об усталости и изнеможении. Или как я… — Лоргон запнулся, сверкнув глазами в сторону Руи, — как я рычу на вас, недотёп, и браню последними словами, но в лихой час встаю стеной против всякой угрозы. Встаю не по приказу. — Вот как… — Идём быстрее. Воробьи не станут ждать, пока ты получаешь ответы в кои я сам мало смысмлю. Руя лишь фыркнула и повлекла за собою голубоглазого мальца. *** Шествовало воинство креста путём обратным к дому своему, через каждые несколько часов делая малые привалы дабы брат-лекарь мог без суеты напоить Элону отваром целебным и узреть, как рана её заживает. Младшая то и дело воле своей потакала, супротивничала да твердила, что с ней всё в порядке. Пыталась она хоть как-то оторватся от сильной опеки капитана. Айвен же в заботе своей был неколибим, переживал за тушу её. Если б не ее состояние, то в иной бы час она и сама была рада такому попечению, но сейчас дух её жаждал воли, а не рук поддерживающих. — Тяжолая же участь нашу Элону постигла, — молвил Зегель, так чтобы лишний и не услышал. В душе он едва сдерживал усмешку, взирая на Айвена и Элону, и явно не желал себе такой участи, под столь суровым присмотром капитана оказаться. — Зегель, мать твою, я всё слышу! — Элона услышала брата и воскликнула в гневе сразу получив по макушке от Айвена за сквернословие. — Ты б унял язык свой хоть на мгновение, — фыркнул Рунбора с укором, что всю дорогу в смятении перебывал, то и дело взирая на младшую с безпокойством. Вина тяжким камнем засела в груди его терзая, что не сумел предотвратить беду случившуюся и уберечь девчонку от страданий. Браня шел возле Иглика который головой разумной покачал на это, раздумия тяжкие с начала пути не покидали его. — Браня за брата переживает, брат в сметении перебывает. Браня хочет помочь. Разум Божий не услышал его делая ошибку в доброте к себе. Браня, Лекарь Божий, он не только телесные раны может заличить, но и душевные заплатив за это давно большую цену. — Когда прибудем мы в обитель, я вам такое поучение устрою, что кости затрещат, — от голоса капитана всех передёрнуло. Вмиг вытянулись они по струнке и путь к дому, прежде столь желанный, перестал казаться им благом. *** — Ой, ну наконец-то наши вернулись, — вскричал Жельф, стоя у ворот. Рунбора первым подошел и поклонился брату в приветствии. — Ждал нас, что ли? — Ага, и ждал, и извёлся весь за вас, озорников, — Жельф потрепал его по волосам и молвил, — ладно, мы поняли уже, что вы эксперементаторы недоделание. — За вами вслед но наш капитан да Лоргон спешат, из беды вас выручают, — молвил Патифар, что мимо шёл, да не смог не приобнять братьев, шум услышав. Иглик в приведствие головой кивнул и замер у ворот, поджидая, когда Айвен с Элоной подтянутся да Руя с Лоргоном. — Браню-то и вовсе из лечебныци впопыхах выхватили, я и опомниться не успел, — Лекарь Божий был сердцем рад вернуться обратно к братьям под родную крышу, вспоминая как его вытащили с лечебницы родной. Воители креста стали понемногу собираться у ворот слыша весть, что спустя неделю с лишним вернулись младшие братья и сестры. — А где же капитан наш? — спросил Лиаф, не приметив взглядом остальных, что в пути затерялись. — Скоро прибудут, — отозвался Разум Божий. Из леса показался Айвен на руках у которого была Элона, что мирно посапывала. Следом плелись Лоргон и Руя. — Ну, теперь-то с возвращением вас, — спокойно ответил воитель креста что был в капишоне. Оннун, что стоял подле старших, внимательно оглядел тело младшей не в силах понять, что с ней приключилось. Подойдя ближе, он перевёл встревоженый взгляд на своего капитана. — Не переживай, с ней всё в порядке, малость поранилась вот и спит теперь, после пойла брата-лекаря нашего, — заверив Айвен его. — Что же приключинилось с ней? — Спросил Ваир. — Силы небесные, Ваир, ну и напугал ты меня! — вскрикнул Зегель. От испуга он вцепился в рукав сорочки Рунборы, подле которого стоял. — От Иглика знатное испытание получили! Пошумев малость, все стали розходиться по домам радуясь в чердце, что вернулись пропавшие. Айвен потащил Элону к себе домой чтобы за ней приглядывать. Остальные же старались лишнего не болтать, а поскорее заняться своими делами дабы лишний раз не схлопотать от Лоргона. Кто пошёл трудиться дальше, а кто — отдыхать от всего этого. — Пойду-ка в святилище, помолюсь перед днём завтрашним, — прошептал про себя Зегель. Чуяло его сердце, завтра им крепко перепадёт. И каждый втайне понимал — поутру младшим озорникам придётся изведать на себе праведный гнев капитана своего.