Граница между осенью и весной

Прошло два месяца, и Шэнь Юань всерьёз пожалел, что не может нажать на кнопку «пропустить» и сразу перейти к той части, где он уже могущественный заклинатель. Такое могло бы произойти в романах, где ленивый автор просто говорит: «ПРОПУСТИТЕ ВРЕМЕННУЮ ЛИНИЮ», и вдруг тощий мальчишка из начала истории превращается в мачо, способного взглядом с корнем вырывать деревья. Но, увы, это была реальная жизнь, и Шэнь Юаню приходилось становиться сильнее по старинке. То есть с помощью строго регламентированного распорядка и одной лишь силы воли. Шэнь Юань обнаружил, что он во всём мучительно посредственен, а в некоторых вещах просто плох. После того как Лай Минчэнь сказал ему «пойдет», Шэнь Юань понял, что это относится не только к его стихам, написанным под влиянием других авторов, но и ко всему, за что он брался. Гуцинь? Изначально он вообще не практиковался, сосредоточившись только на развитии своих духовных жил и укреплении своего жалкого тела. Шэнь Юань быстро понял, что, хотя он и умеет играть на гуцине, его нежные подушечки пальцев не могут удерживать инструмент дольше нескольких мгновений. Он даже не мог сыграть песню без того, чтобы его пальцы не кровоточили, и большую часть занятий по игре на гуцине ему приходилось перевязывать руки, чтобы кровь не попала на его лёгкую мантию. Каллиграфия? Шэнь Юань мог повторять движения своего Шицзуня, но очень, очень медленно. Шэнь Юань был неуклюжим от природы и часто останавливался или тихо ругался, когда его рукав оказывался в чернилах или волосы задевали высыхающие линии, когда он наклонялся. Ему действительно нужно было придумать, как собирать волосы в пучок! Искусство? Шэнь Юань нарисовал древнюю китайскую версию Куроми, и, судя по всему, она была похожа на детёныша теневого кролика с чёрным черепом — редкого зверя, обитающего в Хищном лесу. Если честно, это было чертовски круто, и Шэнь Юань очень хотел бы когда-нибудь увидеть такого кролика в реальной жизни — но на самом деле он просто нарисовал Куроми в очень причудливой манере! Поэзия? Шэнь Юань продолжал выдавать за свои произведения плагиаты легендарных китайских поэтов всех эпох, не проявляя ни последовательности, ни уважения к жанру, а его Шицзунь почти ничего не говорил, разве что «сносно» или иногда односложное «хм». Шэнь Юань был рад, что его не отчислили за отсутствие академической честности, но сдержанные отзывы Лай Минчэня не добавляли ему уверенности. Его учителя литературы были бы в ярости из-за того, что он высмеивает их кумиров-поэтов. Так что да, Шэнь Юань обнаружил, что на занятиях он находится где-то посередине, но его это устраивало. В конце концов, он просто был безымянным NPC. По крайней мере, некоторые из его товарищей теперь чаще с ним общались. Поскольку Шэнь Юань больше заботился о своём теле, а не выжимал из него все соки (очень низкие), он стал менее подвержен обморокам и приступам мучительного кашля, хотя по-прежнему очень быстро уставал и предпочитал сидеть, а не стоять. Самое главное, у Шэнь Юаня не было отклонений ци с тех пор, как он попал в этот мир, и это, по-видимому, сделало его более доступным. Не то чтобы отклонения были заразными, но Шэнь Юань не винил их за то, что они держались подальше от почти трупа, обитавшего на вершине. Однако это происходило только в те дни, когда его уроки были более интеллектуальными и связанными с искусством. В те дни, когда ему приходилось изучать боевые искусства… Шэнь Юань гарантированно мог увидеть жемчужные врата рая. Когда Шэнь Юань лежал ночью в своей постели, словно труп, пытающийся вдохнуть воздух из собственного пепла, он одновременно злился из-за того, что ему приходится проходить через эти мучения, и был благодарен за то, что не переродился в теле ученика пика Бай Чжань. Всякий раз, когда Лай Минчэнь заставлял их бегать вверх и вниз по извилистым бамбуковым дорожкам на вершине, Шэнь Юань подумывал о том, чтобы насадить себя на бамбук и покончить с этим. Его грудная клетка трещала при каждом вдохе, словно лёгкие пытались вырваться из грудной клетки, потому что не могли получить достаточно воздуха, не покинув его тело. Его мышцы спазмировались и скручивались, обвиваясь вокруг хрупких костей и отрываясь от конечностей. Когда ему нужно было отрабатывать движения с мечом, его костлявые руки едва выдерживали вес тренировочного меча, а конечности никогда не двигались так, как он представлял в своём воображении. У него кружилась голова при каждом повороте, ноги спотыкались о собственную мантию, колени подгибались под тяжестью его собственного тела. Медленно и неуклюже Шэнь Юань пытался выполнить движения, но в итоге падал на одно колено или ронял меч, смущённо вскрикивая от боли. Только вчера Шэнь Юань стоял на коленях на траве, пот стекал в лужу у его ботинка, а в голове кружились звёздочки. Его взгляд затуманился, когда над ним нависла фигура Лай Минчэня. Шэнь Юань затуманенным взором поднял голову, едва сдерживая слёзы, но проглотил их, когда карие глаза Лай Минчэня уставились на него, не мигая. Глава пика плотно сжал губы, его волосы мягко развевались на ветру, а руки были заложены за спину. — Все еще слишком слаб. Шэнь Юань вздрогнул от монотонного голоса своего Шицзуня. Он не лгал, это было очевидно, но всё равно было больно. Шэнь Юань знал, что он слаб — и в прошлой жизни, и в этой, — но он пытался. Он всё ещё пытался. Даже когда он плакал по ночам в своей постели от боли, он всё равно вставал на следующий день и начинал всё сначала. Поэтому Шэнь Юань просто стиснул зубы, горестно опустил голову и попытался не дать своим глазам потускнеть. — Прошу прощения за то, что снова разочаровал Шицзуня, — прошептал Шэнь Юань слабым голосом. Лай Минчэнь лишь хмыкнул и постучал ногой по земле. Шэнь Юань уже был готов потерять сознание, когда увидел, как Лай Минчэнь отступает, и его взору остаются лишь изысканно расшитые серебряные туфли в виде журавлей. Но затем туфли замирают, слегка поворачиваясь носком в сторону Шэнь Юаня, и сквозь туман доносится тихий голос. — Но уже не такой слабый, как вчера. Кто-нибудь, отнесите его в комнату и проследите, чтобы он не умер сегодня ночью. Шэнь Юань знал, что должен поблагодарить своего Шицзуня за снисходительность, но у него пересохло в горле, перед глазами всё плыло, а разум был слишком затуманен болью и усталостью, чтобы мыслить здраво. Он почувствовал, как маленькие ручки хватают его за руки и поднимают его лёгкое, как пёрышко, тело на ноги, а в ушах раздаются встревоженные голоса. — Ты слишком перенапрягся, Шэнь Юань? — Я думал, ты сказал, что будешь осторожен! — Эй, А-Юань, хочешь воды? — Чжао Юн! Не хватай его так сильно за руку, у него синяки! — Да, не тащи его. Перенеси его на спине, так будет нежнее! — Он такой лёгкий, он ничего не весит! Если ты даже на спине его не можешь унести, отдай его мне, и я его понесу! — Он не мешок с рисом, Сяо Го! Будь с ним осторожен! — Если ты уронишь А-Юаня, я расскажу Шицзуню! — Ты бы не осмелился! — Урони А-Юаня и посмотрим, осмелюсь ли я! — Ах! Будь осторожен! Не убивай Шэнь Юаня! — Шэнь Юань! А-Юань! Не умирай! Честно говоря, Шэнь Юаню уже стало намного лучше после того, как его вынесли из-под палящего солнца в тень бамбуковых зарослей по пути в общежитие, но он не мог заставить себя «проснуться», когда слышал шум вокруг. Почему его сейчас несут, как принцессу?! Это так неловко! Несмотря на то, что щёки Шэнь Юаня залились румянцем, в груди у него разлилось тепло, успокаивающее его изнутри, — ведь даже немного приятно, когда о тебе беспокоятся. Даже если из-за того, что его несли как принцессу, ему хотелось умереть во второй раз.

***

Шэнь Юань стоял перед главным зданием на пике Цянь Цао по приказу своего Шицзуня. Лай Минчэнь всё ещё говорил, что его тело слишком слабо, и хотя Шэнь Юань теперь мог обойти весь пик, не упав в обморок, его физические возможности всё ещё были далеки от того уровня, который должен быть у человека, живущего на пике более двух лет. Шэнь Юань не понаслышке знал, что такое больницы и врачи, ведь он практически родился, жил и умер в одной из них. Он не так сильно нервничал, как некоторые другие ученики, которых он видел слоняющимися без дела на пике Цянь Цао. Честно говоря, большинство из них были учениками Бай Чжаня, которых их собственный Шицзунь, судя по всему, избил до полусмерти. Все они выглядели несчастными, потирая синяки под глазами и уязвлённое самолюбие, когда, прихрамывая, выходили из здания. Шэнь Юань даже почувствовал облегчение от того, что он не ученик Бай Чжаня. Шэнь Юань тихо вошёл в комнату и тут же поморщился от сильного запаха лекарственных трав, резкого и густого. — Ученик пика Цин Цзин? — кто-то спросил позади Шэнь Юаня, и тот подпрыгнул от неожиданности, обернувшись. Перед Шэнь Юанем стоял юноша, одетый в светло-коричневые одежды Цянь Цао. Его волосы были чуть светлее, чем обычно, но в основном были скрыты под коричнево-белой шапочкой, а несколько выбившихся прядей обрамляли нежное лицо, выдавая его цвет. У него были большие опущенные глаза, которые в сочетании с мягкой улыбкой на лице делали его невероятно располагающим к себе. — Этого ученика зовут Шэнь Юань. У меня есть письмо для Фу-шишу, — тихо сказал Шэнь Юань, поклонившись и протянув сложенное письмо. Ученик взял письмо, и его глаза изогнулись в форме маленьких полумесяцев. Он поклонился в ответ. — Меня зовут Му Сяоцзянь. Пожалуйста, присаживайтесь, Шэнь-шисюн. Я сообщу Шицзуню о вашем прибытии, — снова улыбнувшись, сказал ученик Цянь Цао. Шэнь Юань разинул рот от удивления. Шэнь Юань смотрел вслед уходящему ученику и произносил его имя. — Му… Сяоцзянь? Му? Му? То есть… будущий повелитель пика Цянь Цао, Му Цинфан?! — Шэнь Юань икнул и в волнении застучал ногой по земле. Му Цинфан! Персонаж с именем! Будущий повелитель пика! Потрясающе!! Шэнь Юань был потрясён и радостно улыбался про себя, осознавая, что встретил настоящего Му Цинфана. Или, скорее, будущего Му Цинфана, потому что сейчас он был молодым учеником, который выглядел примерно так же, как нынешний Шэнь Юань. Пока Шэнь Юань радовался встрече с реальным персонажем, Му Цинфан вернулся с той же приветливой улыбкой на благородном лице. — Шэнь-шисюн. Шицзунь велела мне провести простой осмотр, а потом она сама тебя осмотрит. Пожалуйста, следуй за мной, — сказал Му Цин — кхм — Му Сяоцзянь, медленно и плавно направляя Шэнь Юаня вперёд. Лекарь-ученик подвёл Шэнь Юаня к пустой койке и усадил его на мягкий белый хлопок. — Шэнь-шисюн, сколько тебе лет на сегодняшний день? — спросил Му Сяоцзянь, доставая кусок пергамента, прикреплённый к лакированной деревянной доске, и тонкую кисть. — Двенадцать, — старательно ответил Шэнь Юань. Кисть касается пергамента. —И у тебя всегда было слабое здоровье? — Да, я, кажется, родился раньше срока, и у меня всегда было слабое здоровье. Мне часто трудно дышать, и я устаю быстрее, чем другие ученики. А ещё у меня болит тело, когда я перенапрягаюсь, — кисть заскользила по бумаге. — И у тебя также частые отклонения ци? Шэнь Юань кашлянул и смущённо кивнул, мысленно проклиная оригинал. — Да, к сожалению. Но теперь я понял, что был не прав. Я обещаю, что не буду продвигать своё развитие во вред собственному здоровью, — сказал Шэнь Юань. Му Сяоцзянь улыбнулся и быстро зашевелил кистью по пергаменту. — Это хорошо, — сказал начинающий целитель, в основном для себя, после чего сделал ещё несколько пометок на пергаменте и отложил его в сторону. — Э-э-э... Му... Му-шиди, могу я спросить... — сказал Шэнь Юань, откашлявшись и слегка покраснев. Му Сяоцзянь приподнял бровь, но кивнул с улыбкой. Шэнь Юань не смог сдержать ответную улыбку: что-то в лице Му Сяоцзяня сразу же расположило его к себе. — Прости мою дерзость, но ты, случайно, не главный ученик пика Цянь Цао? Му Сяоцзянь тихо рассмеялся и, склонив голову набок, с интересом посмотрел на Шэнь Юаня. — Ах, не то чтобы я был против того, чтобы ты так ко мне относился, если ты не против! Этот ученик просто подумал, что у тебя очень мягкий характер и что однажды ты станешь очень хорошим старшим целителем! — Шэнь Юань быстро сказал это, увидев выражение лица Му Сяоцзяня, и мальчик рассмеялся ещё громче. — Благодарю Шэнь-шисюна за его искреннюю похвалу. Мне повезло, что я стал главным учеником Шицзуня, хотя мне всё ещё кажется, что я должен заслужить это место, — сказал Му Сяоцзянь с лёгким вздохом, а Шэнь Юань покачал головой. — Му-шиди слишком скромен! Этот... не талантлив в совершенствовании. Да и вообще ни в чём. Шицзунь просто говорит «пойдет», но Му-шиди был признан своим Шицзунем в столь юном возрасте! Так что, пожалуйста, не занижай свою самооценку! Я хочу сказать, что ты точно добьёшься успеха в качестве главы пика, Му-шибо!! По крайней мере, до тех пор, пока Ло Бинхэ не придёт и не уничтожит весь твой пик! Но пусть это тебя не останавливает! Му Сяоцзянь моргнул, глядя на Шэнь Юаня, а затем сделал шаг назад и низко поклонился, сложив руки. — Слова шисюна много значат для этого скромного ученика. Этот ученик был… неуверен, но слова шисюна придали мне сил, — пробормотал Му Сяоцзянь, прежде чем опуститься на колени и взять руку Шэнь Юаня в свою, поглаживая её подушечками пальцев и улыбаясь. — Шисюн тоже должен прислушиваться к собственным советам. Шисюн — талантливый ученик, и он тоже пользуется благосклонностью своего Шицзуня. Зачем ещё ему было отправлять тебя сюда, чтобы за тобой присматривала моя Шицзунь? — А? — многозначительно произнёс Шэнь Юань, и Му Сяоцзянь усмехнулся. — Шэнь-шисюн не знал, что было в письме? Лай-шибо просил Шицзуня лично позаботиться о твоём здоровье. Нечасто ученик удостаивается заботы повелителя пика. — О. Му Сяоцзянь снова рассмеялся, прижав два пальца к точке пульса Шэнь Юаня и закрыв глаза. Шэнь Юань почувствовал, как на его запястье расцвёл тёплый поток ци и как его ци мягко запульсировала в ответ на прикосновение другого человека, прежде чем тепло отступило и Му Сяоцзянь хмыкнул. Когда лекарь встал, в поле зрения появилась женщина в коричневой мантии. У неё были строгие, холодные черты лица, которые контрастировали с естественной теплотой Му Сяоцзяня. — Твои выводы, Му Сяоцзянь? — спросила женщина лаконичным, отрывистым тоном. Му Сяоцзянь глубоко вздохнул и выпалил миллион слов в минуту. — Да, Шицзунь. Это Шэнь Юань-шисюн, ему 12 лет. В анамнезе проблемы с дыханием и частая утомляемость, а также мышечные боли при физических нагрузках. У него также наблюдалась серия отклонений ци, последствия которых я изучил. Его нижний даньтянь, по-видимому, повреждён из-за предыдущих отклонений ци, и поток ци там более застойный, хотя он не полностью неподвижен. Я считаю, что при должном уходе он может восстановиться. Средний даньтянь также повреждён, но травма давняя, вероятно, полученная при рождении, что совпадает с историей о том, что Шэнь-шисюн родился недоношенным и впоследствии у него были проблемы с дыханием. Его верхний даньтянь не повреждён напрямую, но функционирует не в оптимальном режиме из-за остаточного воздействия нижнего даньтяня. Шэнь Юань просто уставился на юношу, который наконец-то вздохнул, слегка побледнев, но в остальном сохраняя спокойствие. Шэнь Юань услышал всё, что он сказал, но не придал этому значения и просто переводил взгляд с одного на другого. Повелительница пика Фу Минхуэй кивнула, постучав себя по подбородку, а затем протянула руку к Шэнь Юаню. Переселенец в замешательстве нахмурился и неуверенно посмотрел на Му Сяоцзяня, который незаметно подал ему знак протянуть повелительнице пика своё запястье. Шэнь Юань буквально вложил свою руку в её ладонь, и целительница фыркнула. Шэнь Юань почувствовал, как в его организм проникает незнакомая ци, и постарался не хмуриться от этого ощущения. В то время как ци Му Сяоцзяня мягко и медленно проникала в его организм, ци Фу Минхуэй пронеслась по его меридианам, как спринтер на дистанции 100 метров, заставив Шэнь Юаня слегка задохнуться. — Твой диагноз верен, — коротко ответила Фу Минхуэй, а затем закатала рукава и сложила руки чашечкой. — Лечение? — Новый режим медитации, утром и вечером, по четверти шичэня каждый раз, чтобы обеспечить непрерывный поток ци. Кроме того, стратегии по снижению расхода ци в течение дня, чтобы восстановить запасы ци в даньтяне. Для восполнения ци я бы порекомендовал отвар из семилетнего огненного лотоса, семян серого ясеня и экстракта светящегося подземного дождевого червя. Что касается его физического состояния, я рекомендую восстановительную растяжку и упражнения для укрепления мышц с низкой нагрузкой. И, прежде всего, полноценный отдых. — Хорошо, — сказала Фу Минхуэй, и в уголках её губ появилась улыбка, которая исчезла так быстро, что Шэнь Юаню показалось, будто он ее вовсе вообразил. Чёрт, как же повезло Шэнь Юаню, что он никогда не станет главой пика, — он не думал, что сможет изображать безразличие и полную апатию 24 часа в сутки. — Мне приготовить лекарство, Шицзунь? — спросил Му Сяоцзянь, поклонившись, и Фу Минхуэй отмахнулась от него, чтобы он шёл заниматься своими делами. Как только ученик исчез, Фу Минхуэй повернулась к Шэнь Юаню и слегка улыбнулась, отчего у того по спине побежали мурашки. — Этот твой старый Шицзунь, похоже, заинтересовался тобой, хотя я не вижу того потенциала, который он в тебе чувствует. Тем не менее он будет рад узнать, что я не обнаружила в тебе признаков одержимости, — сказала глава пика, и Шэнь Юань пискнул от неожиданности. — О-Одержимость?! — выдавил Шэнь Юань, в груди все сжалось. Чёрт! Неужели это было так очевидно? Лай Минчэнь настолько подозрителен, что попросил повелителя пика Цянь Цао попытаться избавиться от меня! Погодите… Так вот почему Шицзунь на днях попросил меня принести новые точильные камни с пика Ван Цзянь?! Он явно хотел, чтобы они проверили, не почувствует ли меч Хун Цзин во мне зло! Я чувствую себя преданным! — Действительно. Было бы подозрительно, если бы самый безрассудный ученик вдруг стал другим человеком, хотя нет ничего удивительного в том, что встреча со смертью меняет душу, не так ли? — сказала Фу Минхуэй, ухмыляясь при виде побледневшего Шэнь Юаня. Шэнь Юань вздохнул с облегчением, когда Му Сяоцзянь вернулся, и ему пришлось подавить желание спрятаться за мальчиком. — Шицзунь, Шэнь-шисюн, я вернулся с рецептом, — сказал Му Сяоцзянь, нахмурив брови при виде бледности Шэнь Юаня. — Шэнь-шисюн? Тебе сейчас нехорошо? — Я в порядке! — сказал Шэнь Юань, забыв о вежливости, и вскочил с кровати, слегка пошатнувшись. — Благодарю Фу-шишу и Му-шиди за заботу! У меня… у меня есть другие поручения от Шицзуня, прошу прощения! И спасибо вам! Ещё раз спасибо! Шэнь Юань выхватил рецепт у Му Сяоцзяня, который ахнул и окликнул его. — Принимай его два раза в день, утром и вечером, шисюн! И приходи через месяц на осмотр! Когда Шэнь Юань ушёл, Му Сяоцзянь просто смотрел ему вслед, беспокойно сжимая руки. — Шицзунь, с ним всё будет в порядке? Он был ужасно бледен. Фу Мэйхуэй впервые за долгое время рассмеялась и пожала плечами. — Кто знает.