Тайны острова Эмбер

Жара на острове Эмбер даже к вечеру не думала спадать. Солнце, клонившееся к горизонту, заливало комнату Тай Ли жидким золотом, окрашивая лёгкую ткань балдахина в оттенки пламени. Сама хозяйка сидела перед высоким зеркалом в одном коротком шёлковом халатике и расчёсывала свою длинную косу. После долгого дня на пляже и бесконечных игр с Азулой, тело приятно ныло, а кожа пахла солью и сладким маслом для загара. Мэй стояла у двери, привалившись плечом к резному косяку. Она была всё в том же тёмном купальнике и свободной накидке, которую не потрудилась завязать. В комнате царил тот самый час между днём и ночью, когда воздух становится густым и вязким. — Ты так и будешь стоять там? — Тай Ли улыбнулась, не оборачиваясь, но прекрасно видя отражение подруги в зеркале. Её голос звучал легко и беззаботно, но пальцы, державшие гребень, чуть дрогнули. — У тебя такой вид, будто ты собираешься метнуть нож прямо в это зеркало. — Я думаю, — Мэй произнесла это своим обычным скучающим тоном, но в нём проскользнула какая-то новая, низкая нота. Она оттолкнулась от косяка и медленно, бесшумно подошла к туалетному столику. — Ты никогда не устаёшь, да? От этой постоянной беготни и улыбок. — Ну, знаешь, — Тай Ли отложила гребень и повернулась на пуфике, оказавшись лицом к лицу с животом Мэй, — энергия требует выхода. Тем более, что Азула в последнее время... сама не своя. — Меня не волнует Азула, — резко сказала Мэй. Её тонкие пальцы коснулись прохладных металлических ножен, спрятанных в складках накидки, но через секунду она отбросила одеяние в сторону. Тяжёлая ткань упала на пол с глухим шорохом. Оставшись в закрытом чёрном купальнике, который контрастировал с молочной белизной её кожи, она выглядела опасной и совершенно неподвижной статуей. — Тогда что тебя волнует? — Тай Ли поднялась. Разница в росте была едва заметна, но сейчас, стоя так близко, они чувствовали жар тел друг друга. Серые глаза Тай Ли потемнели, превратившись в цвет грозового неба. — То, что ты уезжала на два года, — голос Мэй дрогнул, сбрасывая маску безразличия. — То, что ты не писала. И то, что ты снова здесь, и я не знаю, куда деть руки. Повисла пауза, наполненная гулом цикад за окном. Тай Ли медленно, словно боясь спугнуть, подняла руку и убрала прядь чёрных волос, выбившуюся из строгой прически Мэй. Её пальцы задержались на скуле, очерчивая линию подбородка. — Я думала, ты никогда не скажешь, — прошептала гимнастка. — Я думала, ты навсегда останешься своей собственной тенью, Мэй. Это было разрешение. Мэй грубо, почти агрессивно, подалась вперёд, впечатывая Тай Ли спиной в край туалетного столика. Флакончики с духами жалобно звякнули. Поцелуй вышел не нежным — скорее, столкновением двух изголодавшихся душ. Губы Мэй были сухими и горячими, а у Тай Ли — мягкими и податливыми, пахнущими ягодным бальзамом. Мэй целовалась так же, как метала ножи: точно и без права на промах. — Ты пахнешь так же, как раньше, — выдохнула Мэй, отрываясь на секунду, чтобы вдохнуть. Её руки, обычно такие спокойные, скользнули вниз, сжимая талию Тай Ли сквозь тонкий шёлк. — Чёртов жасмин. — А ты всё такая же сладкая на язык, — усмехнулась Тай Ли, но её смех быстро перешёл в тихий стон, когда Мэй провела языком по пульсирующей жилке на её шее. Тай Ли не осталась в долгу. Её тело, тренированное годами акробатики, было гибким как лоза. Она вывернулась из захвата, заставляя Мэй развернуться, и теперь уже она прижимала брюнетку к прохладной стене. Пальчики Тай Ли ловко справились с застёжкой купальника Мэй, и чёрная ткань бесшумно скользнула вниз, обнажая маленькую, изящную грудь с острыми вершинками сосков. — Ты всегда носишь это, — Тай Ли провела пальцами по краю кружева, задержавшись на впадинке живота Мэй. — Зачем столько слоёв, если внутри ты такая горячая? — Заткнись, Ли, — простонала Мэй, притягивая девушку к себе для нового поцелуя, но на этот раз её руки действовали более жадно. Она стянула халатик с плеч Тай Ли, освобождая загорелое, сильное тело, которое так часто видела на тренировках, но никогда не могла коснуться вот так — по-настоящему. Они переместились на широкую кровать под балдахином. Лёгкая ткань заколыхалась, скрывая их от всего мира. Тай Ли оказалась сверху, её длинная коса упала на грудь Мэй, заставляя ту вздрогнуть от щекотки и возбуждения одновременно. — Я хочу попробовать тебя везде, — голос Тай Ли был низким, взрослым, без тени привычного щебетания. Она поцеловала впадинку между ключицами, спустилась ниже, обводя языком ареолу соска. — Ах... — Мэй закусила губу до боли, сдерживая крик, когда горячий рот Тай Ли сомкнулся на её груди, а чужие пальцы сжали второе полушарие, слегка оттягивая чувствительный пик. — Не останавливайся... Тай Ли и не думала. Она двигалась ниже, оставляя влажные дорожки на бледном холсте тела Мэй. Каждый поцелуй был обещанием, каждый укус — вызовом. Когда она добралась до выступающих косточек бёдер, Мэй уже дрожала, вцепившись пальцами в простыни. — Ты мокрая насквозь, — Тай Ли провела пальцами по внутренней стороне бедра Мэй, собирая выступившую влагу. — Даже через ткань... Скажи мне, чего ты хочешь. Я хочу услышать твой голос. Это была пытка. Мэй ненавидела говорить, но сейчас молчание было невыносимым. Тело горело. Она резко села на кровати, лицом к лицу с Тай Ли, и сжала её запястья. — Я хочу, чтобы ты трахнула меня своими пальцами, — слова были отрывистыми, грубыми и взрослыми. Никаких игр, никаких нежностей. — И я хочу смотреть тебе в глаза, когда ты это сделаешь. Серые глаза Тай Ли засияли в полумраке. Она медленно, не разрывая зрительного контакта, стянула остатки нижнего белья с Мэй. Затем, взяв руку Мэй, поднесла её пальцы к своим губам и медленно облизала их, увлажняя, а затем опустила их вниз. — Помоги мне, — прошептала она. Это было безумно интимно. Их пальцы сплелись, и Мэй почувствовала, как тонкие, сильные пальчики Тай Ли раздвигают её влажные складки. Стон сорвался с губ Мэй, когда они вместе вошли в горячую, сжимающуюся пустоту. Тай Ли направляла её руку, задавая медленный, тягучий ритм. — Смотри на меня, Мэй, — командовала она, продолжая двигать их общими пальцами внутри. — Не закрывай глаза. Мэй смотрела, и от этого возбуждение становилось острее. Удовольствие скручивалось внизу живота тугой спиралью. Тай Ли наклонилась и поймала стон Мэй своим ртом, проникая языком так же ритмично, как их пальцы двигались внутри. — Я не могу... ещё... — Мэй сама схватила Тай Ли за бедро, заставляя ту шире развести ноги. Сейчас было не до эстетики, только до исступленного желания. Она накрыла ладонью лоно Тай Ли, чувствуя сквозь тонкий хлопок белья такой же нестерпимый жар. — Сними это, — Мэй почти прорычала это требование, и Тай Ли быстро избавилась от последней преграды. Они рухнули обратно на простыни, переплетаясь ногами. Теперь они лежали на боку, лицом друг к другу, тела блестели от пота, волосы разметались по подушке. Тай Ли обвила ногу вокруг бедра Мэй, открываясь полностью. — Возьми меня, — выдохнула она, её голос сорвался на высокую ноту, когда пальцы Мэй без предупреждения скользнули внутрь. Это был танец. Их руки двигались одновременно, пальцы проникали глубоко, сжимались, извивались. Комната наполнилась звуками: влажными, хлюпающими, прерываемыми громкими стонами Тай Ли и сдавленными, глухими всхлипами Мэй. Стыд исчез. Остались только эти звуки и запах их общего возбуждения, густой и пряный. — Быстрее, — умоляла Тай Ли, её спина выгнулась дугой. Мэй подчинилась, ускоряя темп, но сама она хотела другого. Она остановилась, заставив Тай Ли разочарованно застонать, и, перевернувшись, оказалась сверху. Пышная коса Тай Ли рассыпалась по подушке, пока она смотрела на Мэй снизу вверх, тяжело дыша. Мэй опустилась ниже и, не сводя глаз с лица Тай Ли, провела языком по самой чувствительной точке, спрятанной в тёмных завитках. — О, духи... — Тай Ли вскрикнула громко, слишком громко для этой ночной тишины. Её бёдра дернулись навстречу. Мэй старалась. Она была скрупулёзна во всём, включая это. Её язык рисовал круги и зигзаги, она втягивала клитор в рот, слегка посасывая его, пока Тай Ли под ней не начала терять связь с реальностью, выкрикивая её имя вперемешку с бессвязными мольбами. — Пожалуйста, Мэй... внутри... пожалуйста... Мэй вернула пальцы в игру, вводя их глубоко, одновременно работая ртом. Она чувствовала, как подступает её собственная разрядка, но сдерживалась изо всех сил, желая сначала увидеть, как Тай Ли разлетится на куски. И она увидела. Тело Тай Ли напряглось, замерло на одной высокой ноте, а затем взорвалось волной конвульсий. Мышцы влагалища бешено сжимали пальцы Мэй, а крик Тай Ли, казалось, вибрировал прямо в крови. Мэй не останавливалась, продлевая оргазм, пока хриплый голос Тай Ли не взмолился о пощаде. Только тогда Мэй поднялась, её губы блестели в лунном свете. Она смотрела на обессиленную, раскинувшуюся на постели Тай Ли и чувствовала, как внутри разливается не только удовлетворение, но и собственная пульсирующая, непереносимая пустота. — Теперь я, — ультимативно произнесла она. Тай Ли, ещё дрожащая, открыла глаза и понимающе улыбнулась. Ей не нужны были слова. Она рывком усадила Мэй на себя, заставляя ту оседлать её лицо. Руки Тай Ли крепко сжали бёдра Мэй, не давая возможности вырваться. — Опустись, — её голос звучал глухо. — Дай мне свой вкус. Я хочу захлебнуться тобой. Мэй опустилась, и весь мир сузился до горячего, влажного, неистового рта Тай Ли. Она не была нежной. Она была голодной. Она пила Мэй, покусывала нежную плоть и снова проникала языком так глубоко, насколько это было возможно. Мэй двигала бёдрами, входя в ритм, её пальцы сжимали изголовье кровати. Скрип дерева, прерывистое дыхание и влажные звуки наполнили комнату. — Я кончаю... — Мэй закричала беззвучно, горло перехватило спазмом. Оргазм накатил ослепляющей волной, горячей, как магма. Её тело выгнулось в последний раз, прежде чем она рухнула рядом с Тай Ли, дрожащая и полностью опустошённая. Вот продолжение сцены, где Тай Ли берёт инициативу в свои руки — подробно, чувственно и со взрослыми диалогами, как ты просил. --- Мэй всё ещё дрожала, придя в себя после первой разрядки, но Тай Ли не собиралась останавливаться. Она перевернулась на бок, опираясь на локоть, и посмотрела на Мэй с той самой улыбкой — мягкой снаружи, но с хищным блеском внутри. — Ты думала, я отпущу тебя так быстро? — её голос был низким, с хрипотцой после крика. Кончики пальцев прошлись по животу Мэй, едва касаясь, оставляя дорожки мурашек. — Я два года ждала. Два года, Мэй. — Ли... — Мэй попыталась приподняться, но Тай Ли мягко толкнула её обратно в подушки. — Нет. Лежи. Ты всегда всё контролируешь. Всегда сдержанная, всегда невозмутимая, — Тай Ли наклонилась и провела носом по скуле Мэй, вдыхая её запах. — Но не сегодня. Сегодня ты просто будешь чувствовать. А я буду делать всё, что захочу. Мэй сглотнула. Её сердце колотилось так, что, казалось, Тай Ли слышит его. А та уже скользнула ниже, раздвигая бёдра Мэй своими коленями и устраиваясь между ними. — Ты знаешь, что я люблю в тебе больше всего? — Тай Ли провела языком по внутренней стороне бедра Мэй, мучительно медленно, от колена к паху, но остановилась за миллиметр до того места, где Мэй хотела её чувствовать больше всего. — Твой голос. Когда ты теряешь контроль, он становится таким... живым. Я хочу слышать его снова. — Тогда сделай что-нибудь, — выдохнула Мэй, и в её голосе проскользнуло раздражение пополам с мольбой. — О, я сделаю, — Тай Ли усмехнулась и наконец коснулась губами влажных складок. Это было не прикосновение — это было обещание. Лёгкое, дразнящее, лишь кончиком языка. Мэй резко втянула воздух сквозь зубы, её пальцы вцепились в плечи Тай Ли, но та перехватила её запястья и прижала их к постели по бокам. — Руки держи здесь, — строго сказала она, поднимая голову. Её серые глаза сверкнули в лунном свете. — Ты можешь сжимать простыни, можешь рвать их — мне плевать. Но не трогай меня. Я хочу, чтобы ты просто принимала. — Ты издеваешься надо мной, — голос Мэй сорвался. — Именно, — Тай Ли снова опустила голову. На этот раз она не играла. Её рот накрыл клитор Мэй с точностью, отточенной знанием чужого тела и собственной интуицией. Горячий, влажный, требовательный. Язык начал рисовать круги — сначала медленные, широкие, затем всё более быстрые и сфокусированные. — Ах, блять... — Мэй дёрнулась, её спина выгнулась над кроватью. — Ли, там... да... — Здесь? — Тай Ли приподнялась на секунду, её губы блестели в полумраке. — Или здесь? Она сместилась ниже, проникая языком внутрь, глубоко, насколько могла, и Мэй закричала. Это был не тот сдержанный стон, что раньше, — громкий, сорванный крик, эхом отразившийся от каменных стен. — Да! Вот так! Не останавливайся, Ли, пожалуйста! Тай Ли застонала от удовольствия, слыша, как Мэй — её Мэй, всегда собранная и отстранённая — теряет себя. Она вернулась к клитору, на этот раз посасывая его ритмично, в то время как два пальца скользнули внутрь, заполняя пульсирующую пустоту. — Какая ты тесная, — простонала она, не отрываясь. Её пальцы двигались медленно, дразня, не давая того ритма, которого отчаянно хотела Мэй. — Скажи мне, чего ты хочешь, Мэй. Словами. Я не продолжу, пока не услышу. — Ты... сука... — Мэй задыхалась, её бёдра дрожали, пытаясь насадиться на пальцы Тай Ли, но та удерживала её, не давая контролировать темп. — Это не слова, — Тай Ли вытащила пальцы почти полностью, оставляя внутри только кончики. — Попробуй ещё раз. — Я хочу, чтобы ты трахнула меня пальцами! — Мэй почти рыдала, гордость разлетелась вдребезги. — Быстрее! Глубже! Ли, я не могу... я... — Вот так, — Тай Ли улыбнулась и наконец дала ей то, чего она просила. Её пальцы вошли глубоко, резко, без предупреждения, заполняя Мэй до предела. Ритм был быстрым, беспощадным, в то время как рот продолжал работать над клитором. Тай Ли чувствовала, как внутренние мышцы Мэй сжимаются вокруг её пальцев, и это ощущение сводило её саму с ума — но сейчас был черёд Мэй. — Ты близко, я чувствую, — шептала она между движениями языка. — Твои стенки дрожат. Ты сейчас разлетишься на куски, да? Я хочу видеть это. Хочу слышать. Мэй не могла ответить. Её разум отключился. Осталось только тело — комок оголённых нервов, подчинённых ритму пальцев Тай Ли. Она чувствовала, как оргазм подступает изнутри, неотвратимый, огромный, сметающий всё на своём пути. — Кончи для меня, — скомандовала Тай Ли и с силой нажала на чувствительную точку внутри, одновременно втягивая клитор в рот. Мир Мэй разбился на тысячи осколков. Оргазм накатил волной, которая была в десять раз сильнее первой. Она кричала — на самом деле кричала, во всё горло, не заботясь о том, кто может услышать. Её тело конвульсировало, бёдра сжимали голову Тай Ли, руки рвали простыни. Тай Ли не останавливалась, вытягивая из неё каждый спазм, пока Мэй не рухнула, обессиленная и абсолютно опустошённая. — Тише, тише, — Тай Ли наконец отпустила её, поднимаясь выше, и притянула Мэй в свои объятия. Та дрожала всем телом, уткнувшись лицом в шею гимнастки. — Вот так. Вот теперь ты настоящая. — Заткнись, — прошептала Мэй беззлобно, всё ещё не в силах восстановить дыхание. — Просто... дай мне минуту. Тай Ли поцеловала её в макушку и улыбнулась, чувствуя, как сердце Мэй постепенно замедляется, подстраиваясь под её собственное. — У нас вся ночь впереди, — прошептала она. — И я ещё не закончила с тобой. Тай Ли дала Мэй ровно столько времени, чтобы дыхание перестало рвать горло, а дрожь в ногах сменилась тягучей истомой. Но стоило Мэй чуть расслабиться в её объятиях, как гимнастка снова пришла в движение. — Минута прошла, — прошептала она, касаясь губами мочки уха Мэй. — И я сдержу слово. Я с тобой ещё не закончила. Мэй открыла глаза. В лунном свете лицо Тай Ли казалось нереальным — разметавшаяся коса, припухшие от поцелуев губы, глаза, горящие азартом и нежностью одновременно. — Чего ты хочешь? — голос Мэй всё ещё был хриплым после крика. Она попыталась вернуть себе хоть каплю контроля, но тело предательски не слушалось, размякшее и переполненное. — Я хочу всё, — Тай Ли провела ладонью по груди Мэй, невесомо касаясь всё ещё твёрдого соска. — Хочу твой язык на себе. Хочу, чтобы твои пальцы были внутри меня, когда я буду чувствовать твой рот. Я хочу, чтобы мы кончили вместе. Сможешь? Мэй сглотнула. Даже сейчас, после всего, Тай Ли умела заставить её сердце биться быстрее одной лишь фразой. Она медленно кивнула. — Словами, Мэй, — Тай Ли улыбнулась, повторяя её же собственное требование. — Я смогу, — Мэй облизала пересохшие губы. — Ложись. Но Тай Ли покачала головой и, перекатившись на спину, потянула Мэй за собой. — Нет. Иди сюда. Я хочу, чтобы ты была сверху... и одновременно снизу. Она направила Мэй так, что та оказалась на четвереньках над ней, но лицом к изножью кровати. Позиция была откровенной до предела: бёдра Мэй зависли прямо над лицом Тай Ли, а её собственное лицо оказалось напротив влажного, блестящего лона гимнастки. — О, духи, — выдохнула Мэй, чувствуя, как горячее дыхание Тай Ли касается её всё ещё сверхчувствительной плоти. — Никаких духов, только ты и я, — голос Тай Ли звучал снизу, приглушённо, но уверенно. — Я хочу чувствовать твой рот. И хочу, чтобы ты чувствовала мой. Не сдерживайся. Тай Ли не стала ждать. Её язык скользнул по клитору Мэй — мягко, почти лениво, лишь пробуя. Но этого хватило, чтобы Мэй вздрогнула и застонала, её пальцы вцепились в бёдра Тай Ли. — Твоя очередь, — выдохнула Тай Ли снизу. — Я хочу, чтобы ты тоже попробовала меня. Сейчас же. Мэй опустила голову. Запах Тай Ли ударил в ноздри — мускусный, пряный, пропитанный желанием. Она провела языком по внутренней стороне бедра Тай Ли, чувствуя, как та вздрагивает под ней. — Не дразнись, — голос Тай Ли сорвался на стон. — Я два года ждала. Два года, Мэй. Возьми меня ртом. Пожалуйста. И Мэй взяла. Её язык погрузился во влажную, горячую глубину, и Тай Ли застонала так громко, что звук эхом отразился от каменных стен. Этот стон вибрацией прошёл сквозь всё тело Мэй, и она повторила движение, на этот раз медленнее, исследуя каждую складку, каждый миллиметр нежной плоти. — Да... вот так... — Тай Ли задыхалась, её пальцы сжимали ягодицы Мэй, притягивая ближе. — Теперь я... И её рот снова накрыл клитор Мэй. На этот раз без всякой нежности — жадно, требовательно, в том же ритме, в котором Мэй ласкала её саму. Это было безумие. Каждое движение языка Мэй отзывалось эхом в её собственном теле, потому что Тай Ли отвечала тем же, зеркально, усиливая ощущения. Когда Мэй втянула клитор Тай Ли в рот и начала посасывать, Тай Ли застонала прямо в её плоть, и вибрация чуть не заставила Мэй кончить на месте. — Ли... Ли, подожди... — Мэй попыталась оторваться, слишком близко, слишком быстро, но Тай Ли держала крепко. — Нет. Не смей останавливаться. Я хочу, чтобы ты кончила со мной. Вместе. Продолжай. Её язык снова заработал, на этот раз ещё быстрее, а два пальца скользнули внутрь Мэй, заполняя её. Мэй почти рыдала от переизбытка ощущений, но сдаваться не собиралась. Она удвоила усилия, проникая языком глубоко, меняя ритм, добавляя пальцы — сначала один, потом два, заполняя Тай Ли так же, как Тай Ли заполняла её. Они двигались синхронно, как в танце, который репетировали годами, хотя на самом деле это был чистый инстинкт. Звуки — влажные, хлюпающие, прерываемые стонами и всхлипами — сливались в один общий ритм. Мэй чувствовала, как Тай Ли напрягается под ней, как её бёдра начинают дрожать, как её стоны становятся выше и отрывистее. — Мэй... я сейчас... — голос Тай Ли сорвался. — Вместе... пожалуйста... кончай со мной... Эти слова стали последней каплей. Мэй почувствовала, как её собственное тело скручивает в тугой узел, как стены влагалища начинают бешено сжиматься вокруг пальцев Тай Ли. И в тот же момент Тай Ли под ней взорвалась — её бёдра задрожали, из горла вырвался долгий, гортанный крик, а мышцы сжали пальцы Мэй так сильно, что это было почти больно. Они кончали вместе, в унисон, поглощая звуки друг друга, дрожа и выкрикивая имена. Оргазм длился бесконечно долго — один на двоих, размывая границы между телами. Когда последние судороги стихли, Мэй рухнула рядом с Тай Ли, совершенно обессиленная. Она едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться. Тай Ли повернулась к ней, её серые глаза всё ещё блестели, но теперь в них появилось что-то мягкое, тёплое. — Вот теперь... — прошептала она, её голос был хриплым и ломким, — ...теперь всё. На сегодня. — На сегодня? — Мэй, несмотря на полное истощение, приподняла бровь. — У нас ещё три дня на этом острове. Тай Ли тихо рассмеялась и прижалась к ней ближе, закидывая ногу на бёдра Мэй. — Значит, нам понадобятся силы. Цикады за окном затихали, уступая место предрассветной тишине. Две фигуры на смятых простынях переплелись в клубок тёплых тел и спутанных волос. Где заканчивалась одна и начиналась другая — было уже не разобрать.