52 Hz

Соуп пялился. Гоуст стоял неподалёку — он косился на него исподтишка; Гоуст сидел в стороне — Джон наблюдал; Гоуст перекидывался с кем-то парой слов, тренировался, работал, ходил, смотрел, дышал — да что угодно, блядь, делал — взгляд Соупа следовал за ним, словно прибитый намертво. Джон постоянно одёргивал себя, с усилием отворачивал голову, но спустя некоторое время снова прилипал взглядом к Райли, как намагниченный — постоянно скользил по его фигуре взглядом, из пункта А в пункт В, С, D и так далее — чтобы ничего не пропустить, ни малейшего движения лейтенанта. Соуп постоянно искал Райли в помещениях, нервно оглядываясь по сторонам, и провожал тоскливым взглядом широкую спину с узкой талией. МакТавиш нервно сглатывал, стоило тому пересечься с ним взглядом, и широко улыбался лейтенанту в ответ, пытаясь скрыть за юмором собственное смятение, робость и страх быть застигнутым на прокручивании в голове картин и мыслей, которые вспыхивали в нём, стоило Соупу подумать о Гоусте или увидеть его. Поэтому Соуп шутил больше, разговаривал громче, улыбался шире — и молился, чтобы ни в радужке глаз, ни на лице, ни в жестах Райли не уловил и намёка на то сальто-мортале, что совершало его сердце, стоило им только пересечься взглядами. Он изо всех сил старался вести себя так, будто с ним ничего не произошло — никаких лишних метаморфоз. Ничего. А ночью, стоило только закрыться двери в его комнату — Джон до сбитого дыхания и дрожи во всём теле с силой вбивался в собственный кулак, с тоской вспоминая чужой запах и мельком обнажённые участки тела Гоуста — те, что удалось увидеть всего пару раз; те, что намертво засели в голове; те, на которые он спускал раз за разом, смежив веки до звёздочек перед глазами — кисти рук, длинные пальцы, чётко очерченные губы, несколько шрамов на едва приоткрытом подбородке, длинные светлые ресницы… «Саймон «Гоуст» Райли и его фатальное влияние на вкусы и предпочтения одного конкретного сержанта» — так могли бы назвать происходящее умные люди. До сих пор Соуп наивно думал, что ему нравились лёгкие на подъём, не обременённые ничем и никем, весёлые — как он сам, звонкие, податливые, прогибающиеся в спине, с готовностью раздвигающие перед ним ноги, сладко стонущие, пока берёшь их на всю длину — ни к чему не обязывающие и не привязывающие к себе омеги. Да и разве мог он, с таким образом жизни, рассчитывать на что-то вечное и постоянное? Всех всё устраивало — и это было отлично. Было. Потому что теперь смотреть на прежних омежек или представлять их тела было крайне затруднительно — не возбуждали ни отголоски их сладких запахов, ни взгляды, ни воспоминания об их прикосновениях. Ни-че-го. Соуп посчитал, что это временное помешательство — как это модно сейчас говорить — гиперфиксация. Но ведь такое проходит? Он же читал про неё статейки на сайтах, докатился и до этого. Пиздюки в интернете писали что иногда эти гиперфиксации держатся месяцами, но всё равно проходят. Вот и он надеялся, что и его гиперфиксация сползёт с него сама собой — как Веном с Эдди Брока. А пока она не прошла, ему приходилось вновь и вновь повторять свой ритуал по стиранию ладоней об стабильно встающий на Гоуста член. И всё вроде шло спокойно, даже в какой-то степени обыденно — пока не наступила новая реальность, которая настигла его прямо в день рождения. Двадцать пять лет — это вам не шутка. Кто бы мог подумать, что Джон доживёт до этого дня? Он и сам думал об этом с переменным оптимизмом. Утром телефон оборвала многочисленная родня, на все голоса поздравляя его с днём рождения. А днём в столовке Соупа ждал сюрприз: праздничный колпак на голову, радостный заряд пожеланий и подарков от Кайла, Гари и Джозефа, медвежьи объятия и алкогольный презент от Прайса и короткий кивок от лейтенанта. В какой-то момент у Джона даже в носу защипало — даже торт притащили. Ну какие заботливые засранцы, а! Плотно пообедав и завершив принятие пищи заслуженной порцией торта, радостный Соуп отправился исполнять свои обязанности: тренировка солдат, многочисленные отчёты, да и собственные тренировки тоже нельзя было пропускать. А вечером всей командой было решено дружно завалиться в бар и хорошенько выпить за здоровье неугомонного шотландца. Соуп абсолютно не был против и даже взял на себя обязанность по закрытию счёта. Конечно же, это на редкость щедрое предложение было встречено радостным галдежом. МакТавиш был рад — в этот день даже привычные навязчивые мысли решили не тревожить его разум, за что тот был им очень благодарен. С энтузиазмом молотя грушу в спортзале, Джон краем глаза улавливал, как лейтенант тягал гантели неподалёку. В голове мелькнула неожиданная мысль — пригласить Гоуста на день рождения, но… Попытать удачу хотелось, а вот быть посланным — не очень. Но в конце концов, что он потеряет, если спросит? Не в первый же раз лезет к нему с расспросами. Соуп сделал ещё пару ударов и, тихо выдохнув, двинулся к нему: — Лейтенант Райли, сэр, разрешите обратиться? Гоуст поднял голову и, не сбиваясь с темпа, вопросительно поднял бровь. — Не удостоите ли меня чести прибыть сегодня в назначенное время по ранее указанному адресу в качестве гостя, сэээр? Джон шутливо протянул «э» на чопорный британский манер, выудив из Гоуста позабавленный хмык. — Там и без меня будет хватать людей. — Не правда! Там будут только самые близкие. — И ещё половина базы. Соуп вдруг присел перед ним на корточки, когда Райли, замолчав, вновь опустил гантели вниз. — Ты не можешь бросить меня на съедение этой толпе! — Джон сложил брови домиком и жалобно посмотрел на лейтенанта. — Ты сам пригласил их, Соуп. — Это обычная вежливость, элти. — Которая будет дорого тебе стоить. В прямом смысле. — Вот видишь! Ты уже переживаешь за меня! А вдруг кто-то решится на меня напасть? Или напоить? Или воспользоваться моим уязвимым состоянием, а тебя не будет рядом, чтобы спасти мою бессознательную тушку? — возопил Соуп, хитро поглядывая на Гоуста. — Я не твоя дуэнья, Соуп, — Райли посмотрел на него, приподняв уже обе брови. — Ты мой друг! — Соуп возмущённо ударил его ладонью по ноге. Не мог же этот придурок и в самом деле отказать ему сейчас? — С тобой будут капитан, Газ, Роуч и Аллен. Этого вполне достаточно, чтобы вытащить тебя из возможных передряг. — Но ведь там не будет тебя! — Соуп не заметил, как выпалил эту фразу вслух, не успев удержать её за зубами. В этот же миг глаза Райли расширились и уставились на него в ответ. Корить себя за несдержанность было уже поздно, поэтому, нахмурившись, Соуп терпеливо ждал, когда Райли ответит. Не мог же он в самом деле?.. Но Гоуст только покачал головой, вновь опуская взгляд и продолжая свои подходы. …мог. Этот безмолвный отказ неожиданно резанул прямо по сердцу, и Джону отчаянно захотелось растереть грудину, чтобы избавиться от обжёгшей его боли. Тяжело выпрямившись, Соуп огляделся по сторонам: в зале тренировались и другие ребята. Встречаясь с ним взглядом, они приветливо махали руками, а Соуп уже не мог улыбаться в ответ и просто кивал головой на приветствие. Подхватив с лавки сумку, он зашагал к раздевалкам со стойким желанием свалить отсюда как можно быстрее. На чужие похлопывания и поздравления он автоматически натягивал на лицо дружелюбное выражение, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Оставшееся до вечера время прошло на автомате, и чем быстрее он приближался, тем меньше Соупу хотелось куда-то идти. Неприятное ощущение ненужности противно возилось в кишках, вороша их и спутывая в холодный комок. А когда Джон снова вспоминал отказ элти — на языке оседало горькое послевкусие. Зверь свернулся клубком где-то в подреберье, спрятав морду в лапах. Утром тот был даже веселее самого Джона, а сейчас будто совсем слёг, и лежал внутри неподвижной тушей. Потерев то место, где болезненной тяжестью ощущалось его присутствие, Соуп посмотрел на часы и, вздохнув, тяжело поднялся, в конце концов, его ожидания — это его проблема, и Райли ему ничем не обязан. Объект гиперфиксации не повинен в его двинутости. Проглотив вязкую слюну, Соуп накинул на плечи куртку. Сегодня он напьётся, а потом ввяжется в драку, а потом… потом сделает ещё много другого, тем самым показывая Райли, что он сильно ошибся. И первый пункт из плана у него почти получился: шот за шотом, рюмка за рюмкой, тост за тостом — и Соуп пьянел всё больше. В какой-то момент ему даже стало весело: плещущееся внутри разочарование приятно разбавилось алкоголем, отодвинув неприятные события дня в сторону. И так было до того момента, пока он не сел за стол и не посмотрел на стоящий рядом пустующий стул; не окинул взглядом помещение бара, скользя взглядом по каждому из посетителей и так и не находя нужный ему силуэт. Горечь вернулась вновь. Скривившись, Соуп глотнул виски, но его вкус долго не продержался. Весело плюхнувшийся напротив Гари шалым взглядом прошёлся по нему и рассмеялся: — Дружище, ты чего такой кислый? Посмотри, сколько веселья вокруг! — он наклонился над столом и потрепал его по плечу. — И всё благодаря тебе! — он поднял свой рокc и отсалютовал. — Кстати, за тебя! — Немного устал, и всё. Соуп нервно потёр шею в попытке отвлечь внимание Роуча от себя, но приземлившиеся рядом с Гари Кайл и Джозеф не дали ему ни единого шанса. — Посмотри вокруг — вот там сидит симпатичный парень и уже давненько облизывает тебя взглядом. — Пожалуй, воздержусь. — Соуп даже не посмотрел в ту сторону. — Ты чего?! Влюбился, что ли, в кого-то? — Роуч аж закашлялся от удивления. — Что? Нет! — Соуп, паникуя, пытался выпутаться из всей этой ситуации, куда его случайно загнали. — Просто меня немного мутит. Соуп перевёл взгляд и столкнулся взглядом с внимательно смотрящим на него Кайлом. Газ, в отличие от всех них, был относительно трезв, по привычке не превышая свою норму. Он слегка нахмурился, внимательно осматривая Джона. И это цепкое выражение глаз друга заставило Соупа занервничать. Он торопливо встал с места, тем не менее предупредив парней, что пойдёт на перекур, и шаткой походкой двинулся к выходу, всё ещё ощущая лопатками внимательный прищур Газа. На улице похолодало. Джон зябко поёжился — было свежо, не спасал даже одетый поверх футболки пуловер. Пошарив по карманам, он вытащил сигареты и зажигалку, и встал подальше от угла здания, чтобы не притягивать к себе лишнего внимания. Во рту прочно поселилось неприятное послевкусие, которое хотелось срочно сбить к чёрту. Привалившись к стене, Соуп прикурил и сделал первую затяжку, глядя на светящийся неподалёку фонарь, потом вторую — и, откинув голову, уставился на синее небо; третью — и закрыл уставшие глаза; четвёртую — и наконец-то почувствовал, что мерзость внутри постепенно угасает. Соуп неспешно докуривал вторую сигарету, слушая весёлый хохот, доносящийся из бара. Руки и нос уже начали замерзать, постепенно приобретая розовый цвет. Стуча зубами, Джон упрямо сделал ещё одну затяжку, и вдруг услышал, как сбоку подошёл кто-то ещё. — Осталась одна, и её я не отдам. Если нужно закурить — попроси у кого-нибудь внутри. — равнодушно ответил он, не открывая глаз. — Не курю. И тебе стоит прекратить травить организм. Употребляемого тобой виски вполне достаточно. Услышав этот голос, Соуп резко открыл глаза и закашлялся, увидев перед собой не какого-то левого чувака, а самого, блядь, Райли! — Господи!.. Какого хуя ты появляешься, как призрак?! — в перерывах между судорожными приступами кашля Соуп пытался высказать ему всё, что думал в данный момент. — Так ведь и убить можно, элти! Откашлявшись, он вытер рукавом слезящиеся глаза. Недокуренная им сигарета была давно забыта. — Ты что здесь делаешь? — Соуп никак не мог поверить своим глазам, жадно разглядывая тёмную фигуру перед собой. — Ты звал. Если вдруг забыл. — Гоуст внимательно смотрел на него. — Ты отказал мне, если вдруг забыл, — обиженно ответил Джон и тут же, вспомнив, с кем он разговаривает, осёкся. — Передумал, — Гоуст повёл плечами, будто это было само собой разумеющимся. Как у тебя всё, блядь, просто, элти. Соуп ничего не ответил, только хмуро смотрел на Райли и сам не понимал причину своего недовольства. Вот же он — пришёл. А внутри всё равно не отпускало. Гоуст не отводил от него пристального взгляда, но вдруг закатил глаза и спустя пару мгновений, пошарив по внутренним карманам, вынул из него что-то, протянув ему. — Что это? — Соуп непонимающе уставился на тёмный свёрток. — Угадай. — Дистанционное взрывное устройство? Мы умрём с тобой в один день? Как романтично, элти! — Подарок, придурок. Соуп сначала не понял, а потом охуел. Нет, правда! Единственным из их двойки, как ему казалось, кто умел делать подарки и вообще ощущал дух хоть какого-то праздника из них двоих — был Соуп. Гоусту же всегда было кристаллически похуй на любые даты. — Правда?.. Не врёшь? — хрипло переспросил Соуп, аккуратно протягивая руки. — Ещё один вопрос — и я это забираю. — Гоуст сдвинул брови. — Всё понял! — быстро схватив свёрток, Джон приблизил его к уху и с любопытством потряс — внутри что-то глухо загремело. Он вопросительно посмотрел на Райли, и тот сказал: — Не сейчас. Откроешь по… Не дослушав, Соуп мигом содрал с подарка обёртку и уставился на блокнот, с красивой чёрной обложкой — на ощупь кожаной — и упаковку карандашей. Цветных. — …том, — Райли вздохнул. — Когда же ты научишься слушать до конца? Зачарованно глядя на подарки, Джон аккуратно трогал их, будто бы проверяя их на реальность. Казалось, перестань он прикасаться — и всё исчезнет, будто ничего и не было. Подняв голову, Соуп посмотрел на лейтенанта, вглядываясь в его лицо, и видимо было в его глазах что-то такое, что подтолкнуло лейтенанта сказать: — С днём рождения. Стоило смыслу слов Гоуста дойти до разума шотландца, как Соуп рванул к нему, широко улыбаясь, и обнял так сильно, что даже затрещали кости, непонятно чьи — его или Райли, сложно было сказать. Джон крепко сжал опешившего Гоуста своими ручищами, словно огромную плюшевую игрушку, и весело засмеялся ему в грудь под неодобрительное пыхтение лейтенанта, а потом вдруг затих, стоило широким ладоням Райли лечь ему на спину и аккуратно похлопать. — Давай, отлипай, Джонни. Джон истово понадеялся, что Райли сейчас не почувствовал, с какой силой его сердце долбилось о рёбра, отдаваясь дрожью по чужому телу. — Ты садист, элти, холодно же! — ещё теснее прижавшись, пробухтел он ему куда-то в плечо. — Не забывай, с кем ты сейчас разговариваешь, Джонни. — Со своим лейтенантом. И что ты мне сделаешь? Помолчав пару мгновений, Райли мученически выдохнул и ответил: — Сегодня, к сожалению, ничего. Рассмеявшись, Соуп с сожалением вынырнул из тёплого кокона объятий Гоуста, и что-то про себя прикинув, потащил Райли внутрь бара, схватив того за затянутую в перчатку ладонь. — Джонни, что ты делаешь? — Как именинник — хочу угостить тебя выпивкой, — он обернулся к нему. — Помнишь, я обещал тебе? Пора выполнить обещание. Что там рычал ему в спину почти не сопротивляющийся Райли, слегка поддатого Соупа уже не волновало. Затащив лейтенанта внутрь под удивлённые возгласы толпы, он, нашарив взглядом пустующий столик в самом тёмном углу, потянул его туда, по пути встретившись взглядом с Газом. Приподняв бровь в немом вопросе, Соуп в ответ получил отрицательное покачивание головы — и Кайл отвернулся от него, возвращаясь к своему собеседнику. — Садись, я возьму нам выпить! — крикнул Соуп, и когда Гоуст всё же нехотя опустился на стул — рванул к бару. — Солнышко, мне два рокса: один с виски, второй с бурбоном! — крикнул он официантке. — Кентукки! Получив от улыбающейся девушки заказ, он поспешил вернуться, очень надеясь на то, что Гоуст не исчез. Но его опасения были напрасны — тот всё так же возвышался тёмной тучей над столом. — Ваш бурбон, сэр! Джон поставил перед ним рокс, радостно плюхнувшись напротив и закрывая собой от взглядов людей в зале. Гоуст внимательно посмотрел на алкоголь, потом на Соупа, а потом к нему за спину. — Не волнуйся, элти, оттуда ни хрена не видно! Плюс я доблестно закрыл тебя своей широкой спиной. Соуп сделал глоток из своего стакана, не смея больше его подталкивать. В конце концов, то, что Гоуст здесь — это уже невиданная щедрость. Стуча по полу ногой в такт музыке, Соуп начал рассказывать слегка расслабившемуся лейтенанту о нелепых ситуациях, произошедших за сегодняшний вечер, и заливался смехом, заново прокручивая в голове весь этот цирк. Он говорил и говорил, и даже пропустил момент, когда Райли закатал маску до носа и сделал глоток, внимательно за ним наблюдая. А когда Джон наконец это заметил, то пару раз моргнул и приложился к своему виски, пытаясь скрыть улыбку. Они неспешно беседовали и пили, а когда алкоголь закончился, Соуп, решившись, спросил: — Как получилось, что ты всё-таки пришёл? — Решил, что ты всё же умудришься выкинуть нечто непоправимое. — Я был категорически близок, элти. — Конечно. Я так и думал, Джонни. В двадцать пять ты точно не перестанешь искать себе приключения на жопу. — Эй! Не будь так строг к моей прекрасной половине. Не всем быть оплотом нравственности, как ты, и… — Никогда им не был. И не собираюсь. Соуп фыркнул, расслабленно облокотившись на спинку стула. Райли посмотрел на настенные часы и начал вставать. — Мне пора. — Ты не посидишь ещё? — Нет. Здесь… шумно. Кивнув, Соуп нехотя поднялся следом. — Не натвори дел. — Ты слишком плохого обо мне мнения! — он дружески стукнул Гоуста по плечу. Окинув его насмешливым взглядом, Райли спросил: — Что, в отличие от тебя, делает флаг Шотландии, Джонни? — Что? — Он развивается. — Ну ты и говнюк! — Соуп шутливо замахнулся на Райли, в попытке отомстить за шуточку. Увернувшись от его руки, Гоуст небрежно потрепал Соупа по макушке и пошёл к выходу. Всё это время Джон провожал его взглядом, пока дверь бара не закрылась за его широкой спиной. Остаток вечера Джон провёл будто плескаясь в каком-то радужном мареве. Внутри пузырилось и лопалось приятное чувство счастья — ощущения были сильнее, чем от алкоголя; улыбка так и расползалась по лицу, стоило только вспомнить, что лежало во внутреннем кармане его куртки. Его старенькая записная книжка уже заканчивалась, в ней было множество исписанных страниц, на которых красовались заметки, зарисовки и иллюстрации — давняя привычка Джона, которая с переменным успехом помогала ему отвлечься от тревожных мыслей и не позволяла упускать важные моменты. Ему не терпелось приступить к «ощупыванию» подарков, хотелось устроиться в комнате и узнать, как новые карандаши заскользят по поверхности бумаги. Мягкие они или твёрдые? Будут ли растушевываться? Какой на ощупь окажется текстура листов? В ту же ночь сделать этого не удалось: завалившись после бара на базу, парни устало разошлись по комнатам, и уронив свою тушу на постель, Соуп мгновенно вырубился. Его не тревожили сны с содержанием 18+, и утром не пришлось срочно менять простыни. Вообще, открыв глаза ранним утром, Джон почувствовал себя на удивление отдохнувшим и свежим. Освободившись только лишь после обеда, Соуп с удовольствием развалился на кровати и, поудобнее устроившись, притянул ближе подарки, с энтузиазмом принявшись за дело. Мягкая кожа обложки приятно ложилась в ладони, листы чувствительно шуршали под пальцами, карандаши послушно покрывали бумагу — штрих за штрихом, аккуратными, а иногда резкими или плавными движениями кисти. На свет появилось первое, что возникло перед его глазами и первым пришло в голову: поворот головы, глаза, ресницы, угол челюсти, кончик носа, выбившаяся прядь, росчерки шрамов, упрямый излом губ с лёгким намёком на улыбку. А потом — руки с вязью татуировок, ладони и пальцы. То, что волновало его больше всего и никак не покидало голову. Очнулся он только тогда, когда от голода заурчал живот. Окинув критическим взглядом творение рук своих, Соуп растёр уставшие глаза, потянулся и, довольно хмыкнув, поднялся. Получившийся результат устраивал его с натяжкой. Ему казалось, что постоянно чего-то не хватало, но чего — догадаться он пока не мог. Поэтому, отложив свои художества подальше, Джон спустился к ужину. За столом сидел только Кайл, остальные уже разбрелись, закончив со своими порциями. — Как твоя голова, Тав? Соуп шлёпнулся напротив, чуть не свалившись со стула, но, покачнувшись, удержался на месте и весело рассмеялся. — Отлично! — Я не пил много, в отличие от вас, придурков, но даже у меня голова трещала. — Кайл хмыкнул, окинув его взглядом. — А ты, на удивление, жив и бодр. — Не поверишь — у меня вообще не болела. Неужели небеса решили сжалиться надо мной и одарили суперспособностью? — В таком случае стоит помолиться за весь запас виски в наших барах. — Ха-ха! Очень смешно, Газ, — Соуп скривился и вновь опустил глаза к тарелке. Доев, Газ отодвинул поднос на край стола, огляделся по сторонам и придвинулся ближе. — Тав, я хочу кое-что у тебя спросить. И надеюсь услышать правдивый ответ. Идёт? Улыбнувшись, Соуп заговорщически наклонился к нему: — Братишка, ты чего? Конечно спрашивай! — Ты и Райли… Что происходит? Соуп замер на стуле, широко раскрыв глаза. С чего такие вопросы? Он спалился? Он был настолько заметен? — О чём ты? — дёрнув уголком губ, нервно хохотнул Джон. — Ебём друг другу нервы как всегда, не предохраняясь. Если вдруг у кого-то из нас первые симптомы бешенства — это не специально, оно передаётся воздушно-капельным, понимаешь? Газ, не перебивая, спокойно смотрел на него, и когда тот наконец замолчал, повторил: — Он тебе нравится? — Отличный мужик, я всегда это говорил. — Соуп изо всех сил желал провалиться сквозь землю, но вида старался не подавать. — Ты не понял, Соуп. Он тебе нравится как омега? — неумолимо давил Газ. Соуп уже хотел открыть рот и в очередной раз ляпнуть какую-то чушь, но один острый взгляд Кайла — и он закрыл рот, нервно проведя ладонью по волосам. — Где я проебался? — Везде. — Сука. Газ задумчиво смотрел на него, отстукивая пальцами по столешнице какой-то ритм, и снова спросил: — Так он тебе всё же нравится? — Я не знаю, Кайл. Но я его вроде как… хочу, — сдулся Соуп, признаваясь лучшему другу. — Подожди, что значит «не знаю» и «хочу»? Он тебе нравится как омега? — нахмурился Газ. — То и значит, Кайл! У меня просто… встаёт при мысли о нём! — Тав, послушай меня внимательно. Ты носишься за ним хвостом… Подожди ты, не перебивай! Вертишься рядом, тащишь его с собой, куда бы мы ни пошли, виснешь на нём, чуть ли не в рот заглядываешь — будто знаешь, где он у него находится. — Я знаю, — тихо прошептал Джон, отводя глаза в сторону. — Что ты сказал? — не поверив своим ушам, переспросил Газ. — Я знаю, где он у него находится. И как… выглядит. Газ пару секунд молчал, а потом, сдержанно ответил: — Послушай, дружище. Я спрашиваю тебя об этом не потому, что хочу покопаться в чьём-то белье, а потому что чертовски переживаю за тебя. Ты, похоже, сам ни хера не понимаешь. Он устало потёр глаза пальцами и продолжил, глядя на него, как преподаватель на проблемного ученика: — До того, как обнародовался его вторичный пол, твоё поведение ещё можно было объяснить твоей врождённой упёртостью. Ну, допустим — ты хотел быть ближе к старшему. Но после, Тав? То ты нервничаешь, то шарахаешься от него, то вьёшься вокруг Гоуста, как собака вокруг хозяина. Пялишься на него так, будто вот-вот слюна капнет. — Кайл… — Нет, слушай! Если тебе сперма яйца жмёт — подрочи или потрахайся. Райли — не тот человек, которого можно будет завалить просто потому, что узел чешется. — Не могу. — Что не могу? — Пробовал уже подрочить — постоянно эти его ёбанные руки перед глазами. А как представлю чей-то другой запах — тошнить начинает. Постоянно, сука, слышу его голос и чую запах, как ни лягу! И ведь всё было относительно спокойно до подрыва этого чёртового склада. А после того, как я ему нож подарил — вообще по пизде пошло. Рот его грёбаный, глаза — вообще из головы не выходят. — Ты сделал что? — Подарил нож. Газ горестно выдохнул, с усилием потерев лицо уже обеими руками: — Тав, сейчас я скажу тебе одну вещь, и ты можешь с ней не согласиться. Но, как по мне — ты за ним ухаживаешь. Понимаешь? Как за интересующей тебя омегой. Нож — чтоб ты знал, дружище — это обещание оберегать, даже если ты далеко. Так наши предки раньше давали ощущение защиты — даря омеге личный клинок. У Соупа отвисла челюсть. — А все твои остальные действия — это типичное перетягивание внимания, отстранение от него конкурентов, демонстрация того, что он «занят». — Я не… — просипел Джон не своим голосом. — Ты — да, Соуп. И твоя реакция на его запах тому самое лучшее подтверждение — ты уже отвергаешь других омег. — Кайл обвиняюще ткнул в него пальцем. Пока Соуп хватал ртом воздух и пытался прийти в себя, Газ сел рядом и обхватил его рукой за плечи: — Чем быстрее ты это поймёшь, тем лучше. Для всех. Потому что, по моему мнению, сам лейтенант тоже, так скажем… идёт тебе навстречу. — Быть этого не может… — Он подарил тебе ответный подарок. — У меня был день рождения. — Он позволяет тебе его трогать. — И Прайсу он тоже позволяет. — Он показывает тебе тело. — Роучу он тоже показывал, ну… рот. — Гари пиздит. Не было такого. Всё, что он тогда сказал — было простым желанием тебя побесить. Соуп смотрел на друга не мигая, но едва ли видел его лицо. Он никак не мог сложить в голове смысл слов Кайла. Всё произнесённое им казалось Джону заклинанием на неизвестном языке. — Кайл… Но я же не мог так… — Джон, подумай над моими словами ещё раз, и не отбрасывай их в сторону. Если заметил я — заметят и другие. Если уже не заметили. И лучше бы тебе, в случае чего, тоже быть готовым ко всему и решить, что с этим делать. В последний раз похлопав по плечу полностью дезориентированного Соупа, Кайл поднял поднос, отнёс на мойку, и вышел из столовой. Обхватив голову руками, Соуп тупо смотрел в одну точку. Всё окружение будто исчезло, растворясь в испытанном им шоке. Он совсем не понимал, что делать со сказанным. Этого просто не могло быть. Зверь внутри поднял голову и настороженно замер, будто гончая в ожидании отмашки. Куда он хотел сорваться — Соуп знать не желал. Не сейчас.