52 Hz

Кажется у Соупа внезапно появилось новое умение — спать с открытыми глазами. Иначе объяснения тому состоянию, в котором он находился, Джон найти не мог: будто кто-то поставил его на ждущий режим и отошёл по своим делам, напрочь забыв о работающей технике. Он вздрогнул всем телом, сбросив с себя накрывший его купол полного охуения, и очнулся, когда сквозь стенки до него начали доходить тихие звуки копошения внутри лачуги. Джон с усилием, словно собака, потряс головой, пытаясь полностью прийти в себя. Тихо шипя и матерясь под нос, Соуп принялся аккуратно разминать затёкшие от длительного сидения в одной позе руки и ноги, гася болезненные стоны от поступающей в пережатые части тела крови, и ощущал себя хреновее, чем высохшая мумия из Лондонского музея. К этому моменту он уже успел перевязать погрызенные собственными зубами руки — криво, косо, откровенно из жопы, — но за неимением другого и этого было достаточно, чтобы не подцепить в открытую рану какую-нибудь ненужную дрянь. Солнце уже вползло на небо и светило прямо над головой, в джунглях стало неимоверно душно. Схватившись за перила, Соуп аккуратно поднялся на ноги, отчаянно пытаясь на них удержаться. Внутри дома тихо хлопнула дверь и заскрипела рассохшаяся половица, что-то стукнуло. Очухался… — Джон немного помедлил и всё же начал медленно спускаться со ступенек. Оглядев их, сержант рассеянно подумал, что он в последнее время как-то слишком часто и просто в безбожных количествах теряет кровь. Надо бы записаться на курс уколов. Об одежде и говорить было нечего — пропитанная потом и уже подсохшей кровью, она жёсткой коркой неприятно тёрлась о тело, а если ещё и добавить к этому удушливый и влажный климат, то вскоре начала вонять, как отобранная у последнего бомжа рванина. К концу его размышлений позади раздался звук несмазанных дверных петель, и наружу просочился остаточный запах недавно прошедшей течки. Глотать было больно. Но приложив некоторые усилия, Джон всё-таки смог протолкнуть внутрь набежавшую слюну — и закашлялся от неприятных ощущений. Потирая ноющее горло, МакТавиш обернулся и заметил стоящего у двери Гоуста. Тот уже был полностью одет и собран, только потёкшая вокруг глаз чёрная краска вносила в его образ некий диссонанс. Соуп волевым усилием заставил себя не вспоминать, из-за чего конкретно возникла эта небольшая брешь в извечно непробиваемой броне. Он увидел, что в руках Райли нервно сжимает скомканные тряпки — одеяло и подушку. Соуп выпрямился и нахмурился, не понимая причины такого поведения, но Гоуст молча спустился со ступеней и прошёл мимо, не удостоив МакТавиша внимания, двинувшись в сторону задней части дома. Соуп было хотел его окликнуть — поинтересоваться самочувствием, состоянием, да чем угодно, потому что хранимое лейтенантом молчание гранитной плитой придавливало к земле всё живое в округе, но осёкся, наблюдая. Гоуст остановился, бросил свой груз на землю и, достав спички, чиркнул одной по коробку, бросив воспламеняющуюся головку в смятый ворох вещей. Языки пламени быстро облизывали ткань, перекрашивая её в излюбленный Гоустом чёрный, сжирали и уничтожали следы ненавистной ему слабости. А ведь из дома скоро исчезнет весь запах, — с едва уловимым сожалением подумал Джон, наблюдая за сожжением. Тряпки, коптя и дымя, постепенно превращались в пепел. Но вот главный хранитель постыдного для Гоуста момента пока оставался жив. Он очень надеялся, что объективных причин стирать его с лица земли или бросать в этот огонь у Гоуста пока не наблюдалось. Джону внезапно показалось, что Гоуст и сам бы с радостью шагнул в это чадящее пламя — чтобы очистить себя. С одежды замершего статуей над небольшим костром лейтенанта до Джона ветром доносился намертво впитавшийся сладковатый запах — ведь возможности переодеться или отмыться здесь попросту не было. Стоя позади Гоуста, Джон очень хотел бы, но почему-то не мог выдавить из себя ни слова. Да и что он мог ему сказать? Как самочувствие? Нужна ли помощь? Хватило ли одних пальцев и дрочки? Ужасно. Просто, сука, ужасно. В голову лезла одна хуйня — и за такое нож под рёбра можно было получить, раз плюнуть, он бы и моргнуть не успел. Поэтому, благоразумно прикусив язык, Соуп молчал. Молчал, пока всё горело и догорало. Молчал, когда у ставшей кучей пепла тряпья Гоуст связался с Ником: — Время прибытия? — прохрипел он сорванным голосом. — 20 минут, — коротко ответил Ник и отключился. Повернувшись к МакТавишу, Гоуст прошёл мимо — так и не посмотрев ему в лицо. Провожая тёмную фигуру тоскливым взглядом, Соуп вдруг подумал, что вместе с этими тряпками было сожжено всё то, что с таким неимоверным трудом было достигнуто между ними. Порадовались — и хватит. Возвращаемся на грешную землю, сержант МакТавиш… Отвесив себе мысленную оплеуху, Соуп поплёлся следом за Гоустом, слегка спотыкаясь и качаясь — недосып и кровопотеря потихоньку давали о себе знать. До места подбора шли в воистину гробовом молчании. К тому моменту, как они добрались до точки, Ник уже ждал их. Он незаметно повёл носом, но ничего не сказал — возможно, Прайс уже предупредил его об одной маленькой проблеме, — просто поздоровался и поднял машину в воздух. Соуп грузно плюхнулся на сиденье, расправляя гудящие ноги. Гоуст молча занял место напротив. Джон тихо хмыкнул: если бы кабина была побольше — то Гоуст стопроцентно рванул бы в самый конец, вглубь. Но такого раздолья здесь не наблюдалось, и ему пришлось с этим смириться. Гоуст прикрыл глаза и откинулся на сиденье, снова замирая неподвижным изваянием. Намёк был понят сразу, поэтому Соуп вперился невидящим взглядом в иллюминатор и начал прикидывать масштабы грядущего пиздеца. Его веки налились свинцом и он задремал. Соуп проснулся от понизившейся в кабине вертолёта температуры. Зябко поёжившись, он хотел было привычно закутаться в кофту, пошарил по сиденью рядом с собой, пока наконец не вспомнил, как он ей распорядился. Гоуст скорее всего сжёг её в той куче. Эта мысль заставила его нахмуриться. Но это было бы логичным окончанием жизни его многострадальной кофты: отслужила — и пала смертью храбрых. Хотя… если лейтенанту был так противен его запах, мог бы просто вернуть её законному владельцу. Зачем уничтожать? Джон с усилием растёр плечи, разгоняя жалкие остатки всё ещё плещущейся в нём крови и, посмотрев на ладони, снова нахмурился — они были испачканы кровью. Она намертво въелась в кожу, облепив руки, как перчатки. Потерев ладони друг о друга, он попытался очистить кожу, скатывая засохшую кровь в тонкие колбаски. Крайне хуёвым занятием стало отдирать её с волос — та намертво прицепилась к ирокезу, влипла в него словно клей. Хотя это монотонное действие в какой-то момент даже стало для него умиротворяющим. Соуп уже начал вычищать остатки запёкшейся крови из-под ногтей, когда они наконец подлетели к базе. Вертолёт аккуратно бухнулся на взлётную площадку, Соуп, не поднимая головы, позволил Гоусту тенью скользнуть мимо — и только потом, закончив с последним пальцем, тяжело поднялся и двинулся следом. Ник уже стоял у борта вертушки, прислонившись к нему спиной, и курил сигарету. Заметив прихрамывающего Джона, он окинул его задумчивым взглядом и достал ещё одну, протянув ему. Причин отказываться у Соупа уже не было — после скуренных на крыльце домика двух пачек ещё одна никотиновая палочка погоды не сделает. Поэтому, благодарно приняв сигарету и прикурив, Джон обессиленно прислонился к кузову и затянулся. Через две затяжки его замутило: он не жрал, не спал толком, пересрался как чихуахуа перед волкодавом, и организм явно был не согласен с его опрометчивым решением, требуя к себе нормального человеческого отношения. С силой потерев лицо, Соуп сглотнул горькую слюну, затушил окурок подошвой и поблагодарил всё также молчащего пилота: — Спасибо, Ник. Коротко посмотрев в его сторону, Николай кивнул и, докурив, двинулся к своему ангару. С усилием раскинув скрипящими мозгами, МакТавиш решил сначала привести себя в человеческий вид, и уже потом думать о следующих шагах. Встречающиеся ему на пути солдаты усиленно косились в его сторону, но не останавливали — скорее всего видок он имел на редкость колоритный — весь в запёкшейся крови, словно маньячина, вырезавший небольшой городок. Невесело хмыкнув про себя, Джон, захватив чистые вещи из комнаты, двинулся в душевые. Кое-как раздевшись у своего шкафчика, Соуп уныло посмотрел на лежащее у его ног тряпьё, ещё недавно именуемое его одеждой. Скорее всего, стиральная машина ёбнется это отмывать — сил и терпения старушке не отдать механическому богу её гаечную душу на первом вращении барабана. Разматывая бинты Джон шипел и морщился, отдирая их от кожи вместе с засохшей сукровицей. Ну красавец! Скорее всего, останутся шрамы… — тихо мелькнуло на задворках сознания. Смотреть в висящее на дверце зеркало Соупу не хотелось категорически — словно боялся увидеть там не привычную морду лица, а незнакомца. Соуп выкрутил кран, предвкушая боль от попадания мыльной воды в открытые раны. И, наконец ощутив как первые упругие струи застучали по плечам, позволил себе расслабиться, будто моряк, ступивший на землю обетованную после бешеного шторма в открытом море. Проводя по измученному телу ладонями, Джон шипел и сдавленно мычал, чувствуя, как от мыла горят места укусов. Он отдирал от себя кровь и чужой запах, казалось въевшийся в тело сквозь поры, осевший в самом нутре и лёгких. Намыливаясь и раз за разом смывая пену, Соуп не моргая смотрел, как розовая вода стекает в слив. Мазохистом или садистом он не был никогда: боль себе и другим причинять не любил (шлепки по жопе просящих омег не считаются). Соуп отмывался от своей и чужой крови сотни раз, но почему-то, глядя именно на эту, ему становилось до омерзения тошно. Не дав себе дальше пребывать в этом пограничном состоянии, которое грозило несанкционированным выворачиванием желудка со всем его скудным содержимым прямо здесь, Соуп закрутил кран, встряхнулся, словно мокрая псина, небрежно вытерся полотенцем и принялся натягивать сменную одежду. В медблоке его встретил тот же врач, что и ранее. Парень, по мнению Соупа, уже изучил каждый шрам на его теле и теперь встречал его словно родственника после длительной разлуки. — О, сержант, а я только недавно о вас вспоминал, рассказывая коллегам, как быстро и благополучно вы восстановились, — он поправил очки и внимательно прошёлся по нему взглядом. — Как-то… интересно у вас в этот раз получается. Присаживайтесь, — медик натянул латексные перчатки, пока Джон умещал свою задницу на кушетке. Вы даже не представляете, док. Не то что «интересно» — я бы даже сказал: невъебенно фантастически… Обхватив голову сержанта руками, врач осмотрел её, и не найдя серьёзных повреждений, оставил в покое. — Рану на щеке обработаем и стянем. Опустив глаза на руки МакТавиша, док склонил голову набок — видимо, раздумывая, как объяснить себе увиденное. — Скажите, сержант, у нас начался зомби-апокалипсис, о котором пока не сообщают? — он аккуратно вертел его предплечья, хмурясь и кривясь. — Так искусать — нужно постараться… С какой же силой сжимались челюсти? Складывается ощущение, будто вас жевали в надежде оторвать кусок. От такой реакции врача Джон хрипло рассмеялся — ему даже стало весело и появилось мальчишеское желание увидеть, как поменяется выражение лица этого человека, когда он узнает, кто же на самом деле хотел оторвать от него куски мяса. Улыбнувшись во весь рот, Соуп облизал свои клыки, наблюдая за становившимися с каждой секундой всё более и более круглыми глазами доктора, в которых засветилась догадка. — Ого… И для чего, если не секрет? — доктор отпустил руки сержанта и задумчиво почесал бровь. — Знаете док, внезапно начали резаться коренные зубы. У меня, видимо, запоздалое развитие. Вот дёсна и зачесались, а под рукой не оказалось ничего другого. Кусать ближнего своего не решился — можно было бы и башки лишиться, — последние слова Соуп уже говорил не так весело. Док скептически приподнял бровь и, отойдя, окинул его демонстративно недовольным взглядом с головы до ног: — В следующий раз носите с собой… соску. Вашего размера, я думаю, будет сложно достать. Но если постараться… и не такое бывает. Джон фыркнул и отсалютовал ему двумя пальцами, шутливо козырнув. Он пораскинул мозгами и не стал вываливать на ни в чём неповинного дока всё то, что скопилось у него в душе, — сжалился, прикрывшись юмором. Да и как бы он ему это объяснил — для фиксации в анамнезе? Док, представляете, мне до одури хотелось трахнуть своего сослуживца. Нет, ещё лучше — командира! Засадить в его дырку по самый узел, накачать спермой, трахать безостановочно, помечая собственным запахом! Представили? Вот и я только представлял. Потому что воплощение этой идеи безусловно стоило бы мне жизни. — Такое, МакТавиш, не зашивают. Я обработаю раны и перевяжу их. Но останутся шрамы, — доктор отвернулся к небольшому столику, собирая всё необходимое. — В следующий раз всё же постарайтесь занять свой рот чем-то другим. — Если найду игрушку своего размера — обязательно. Буду таскать с собой, как любимое оружие, — съехидничал Соуп. Покачав головой, док повернулся обратно. Промакивая укусы бинтом, смоченным в антисептике, очищая их и размазывая по ранам лекарства, он что-то невнятно бухтел под нос — скорее всего на все корки костерил нерадивых военных, тащащих в рот что ни попадя. Во время экзекуции живот сержанта вдруг выдал жалостливый рёв — да такой, что док вздрогнул всем телом. Соуп поднял бровь, глядя на покосившегося на него медика: — Ну извините, я двое суток крошки в рот не клал. Он сполз с койки и уже было направился к выходу, как док дёрнул его за локоть, выдав покачивающемуся на ногах Соупу два протеиновых батончика, ещё раз окинул его пристальным взглядом и назначил уколы железосодержащего препарата для восстановления. — Вы теряете как-то подозрительно много крови, сержант. Соуп мог бы прямо здесь и сейчас поклясться панамкой Прайса, что она расходуется просто бездумно и без его согласия. Сплошное кощунство! Было бы немного менее обидно, получи он с этого хоть что-то… Выйдя за пределы медкабинета, Соуп пошагал в сторону своей комнаты, с набитым ртом жуя благословенную еду. Завтрак ему уже не светил, но всегда можно было подмазаться к сотрудникам кухни, наивно похлопать глазами и получить хоть немного съестного. С такой рожей они тебе сейчас выдадут только яду, чтобы не мучился. Хотя бы отоспись. И то верно. Всё прошедшее с момента приземления время Соуп усиленно гасил в себе мысли о том, что сейчас делает его лейтенант. Где он? Как он? Завалившись в свою комнату, Соуп успел дожевать второй батончик и без сил упал на кровать, сразу же вырубаясь. С Прайсом он решил поговорить позже — сейчас ни воспринимать, ни связно воспроизводить информацию он уже не мог. Разлепив глаза ближе к ужину, Соуп еле-еле отодрал чугунную голову от подушки и посмотрел на часы. Проспал он всего-то пару часов, но появилось странное ощущение, что в другом веке очнулся. С усилием соскребая себя с кровати, Соуп зверски хотел только одного — жрать. Наконец-то закинуть в рот хоть что-то сытное и съестное, а не перебиваться кровью и батончиками. От воспоминаний о металлическом горьковатом привкусе собственной крови его замутило ещё больше. Нашарив в недрах своего шкафа ещё одну кофту с длинными рукавами и застёжкой-молнией, Соуп искренне поблагодарил высшие силы за то, что когда-то всё же её купил. Напялив чистые шмотки, Соуп двинулся в направлении столовой, судорожно сглатывая набегающую слюну от запаха еды, доносившегося из-за дверей. Шагнув внутрь, Соуп увидел за столом своих парней. Они, наклонившись друг к другу, о чём-то тихо переговаривались, видимо не желая быть услышанными. Соуп до последнего надеялся, что о результатах их трижды проклятой короткой вылазки не стало известно всем, но его внутренние мольбы были сразу же разбиты о воцарившееся за столом гробовое молчание, стоило только Соупу сесть на своё место и закинуть в рот первый кусок. Блядство. Он так надеялся, что ему хотя бы дадут поесть, прежде чем заваливать вопросами. И ему, слава богу, дали это сделать, за что парням причиталось отдельное спасибо. Утолив лютый голод, Джон наконец-то мог разговаривать по-человечески, поэтому, когда он отставил поднос в сторону, первым к нему обратился Кайл: — Тав, братишка, по базе ходят странные слухи… — Газ пытался действовать аккуратно, не обвиняя и не высказывая ненужных предположений. — Какого плана слухи? — Соуп, забыв о своей маленькой проблеме, хмуро скрестил руки на груди и был тут же вознаграждён вспыхнувшей болью, заставившей его едва заметно поморщиться. Парни молча переглянулись, и в разговор вступил Джозеф: — Мелкотня сегодня пиздела, якобы Райли расхаживал по базе, благоухая запахом… омеги. Понимаешь? Соуп кивнул головой. Конечно он понимал. Охуеть как понимал. — И? — И поэтому сейчас все начали активно распространять по базе слухи, что наш несгибаемый атлант… омега. А с учётом того, что ранее он вообще ничем не пах — эти слухи только крепнут, — в дело включился Роуч. Окинув их всех безразличным взглядом, Джон поинтересовался, пожав плечами: — А от меня вы чего хотите? Мало ли кто о чём пиздит. Может он потрахался с кем-то на задании — и что с того? Соуп уже понял, что ни кэп, ни сам Райли ситуацию, произошедшую на задании, никак не прокомментировали, и отряду ничего об открывшихся обстоятельствах не сообщили. В связи с этим и у него не было для этого никаких причин. До отмашки кэпа он и слова не произнесёт, а до этого момента парни вольны думать о чём хотят: в их глазах лейтенант мог быть сейчас кем угодно — хоть феей-крёстной в армейском обществе, хоть Золушкой, сбежавшей с бала, напялив маску. — Ты был с ним на задании, когда мы разделились, — Роуч придвинулся ближе, испытывающе заглядывая в глаза. Засранец. — Ага. — И ты ничего странного не заметил? Странного? Ну как тебе сказать, Гари. Странного там не было. Там было невообразимое и выёбывающее мозги напрочь. А странного — неа, не было ни капли. Не тянуло, знаешь ли. Соуп цокнул и покачал головой: — Нет, ничего странного. Просто Гоуст чуть не довёл его до сердечного приступа одним только фактом возможного сбоя в работе этой совершенной машины. Ничего странного. Ну вообще. — Мне бы до Прайса сгонять, девочки. Посплетничаем в другой раз. Подсоберите ещё слухов — и потом обсудим, — Джон, стараясь сохранять напускное веселье, отсалютовал парням, провожаемый их напряжёнными и недоверчивыми взглядами. Стоило ему выйти, как раздражение наконец смогло найти свой выход. Глухо рыча под нос, он полетел к Прайсу. Какая, блядь, скотина в то время, когда из кабины съебался Гоуст, высунула свой любопытный нос? Пиздлявые выблядки! И суток не прошло, как сплетня разлетелась по всей базе. Шагая до кабинета капитана, Соуп всеми силами гасил в себе жгучее желание отправиться на поиски не умеющего держать язык за зубами скота — и вырвать ему оный с мясом. Постучав в дверь и услышав ответное «Войдите», Соуп шагнул внутрь, автоматически сканируя окружение на наличие в нём лейтенанта. Будто поняв его действия, кэп покачал головой и жестом предложил присесть на стул. Прайс отложил в сторону документы и окинул его внимательным взглядом своих вечно всё понимающих глаз. — Как самочувствие? — В норме. Прайс пару мгновений поглаживал бороду, пока наконец не произнёс: — Я задолжал тебе разговор. — Охуеть какой важный, кэп. — Хмуро фыркнул Соуп и уселся поудобнее. Прайс смерил его задумчивым взглядом, неспешно закурил свою излюбленную сигару и, придвинувшись ближе, заговорил: — Саймон… скажем так, он пришёл в группу после некоторых событий. И эти события наложили определённый отпечаток на его поведение. Ты же слушал, какие басни ходят о нём? Так вот — не всё там является ложью. Приукрашено, конечно, но часть правды в тех сплетнях есть. Какая именно — говорить не буду. Это право самого лейтенанта: рассказать тебе или молчать. Густой дым постепенно заполнял кабинет, а Прайс продолжал: — Газ, Роуч и Аллен появились позже, но с ним в паре не работали. Даже на общих заданиях у лейтенанта были свои задачи, и приступал он к ним в одиночку. С парнями особо не контактировал, да и они не очень к этому стремились — сохраняли надлежащее уважение. Когда появился ты, я решил, что будет неплохо разбавить его вечное одиночество твоим присутствием. Разбавить? Спасибо, кэп, удружил. Кинул, блядь, ложку сахара в крепкий чай. — Ты был не как парни. Ты будто сам стремился с самого начала стать к нему ближе. И я решил, что это не будет проблемой. И это ей не было, Джон. Ваша двойка показывала отличные результаты — несмотря на огромную разницу между вами, вы отлично друг друга дополняли. И то, что произошло на задании — не твоя вина. Соуп дёрнулся, как от пощёчины, и хотел было возразить, но безапелляционный тон капитана и его запах придавили сержанта к месту. — Это не было твоей ошибкой, но и его вины в этом тоже не было. Вы сделали максимум в тех обстоятельствах, которые сложились. Медотсеку уже досталось за выдачу бракованных патчей — выяснилось, что ранее к ним обращались с подобной проблемой, но те ничего не сделали для их качественной замены. Кэп откинулся в кресле, почесал бороду и устало продолжил: — Я в курсе, что произошло, Райли рассказал. Но твою точку зрения я бы тоже хотел услышать. Что же тогда случилось, Джон? МакТавиш совсем не хотел вспоминать всё то, что тогда было. Бог свидетель, был бы у Соупа хоть один единственный милипиздрический шанс — и он бы стёр это сногсшибательное событие из своей памяти. Но забыть произошедшее совершенно не получалось, поэтому, помолчав некоторое время, Джон сбивчиво, давясь словами и до хруста стискивая пальцы, выложил кэпу то, что произошло в небольшой хибарке в жопе мира. После нескладного доклада Соупа в кабинете воцарилась тишина, разбавляемая тиканьем настенных часов. Кэп устало потёр глаза, облокотившись на локти, и выдохнул: — Ты в курсе, что у омег могут происходить реактивные течки? Те, что спровоцированы не внутренними факторами, а внешними — запахом альфы поблизости, психологическим состоянием… В тот момент, видимо, одно наложилось на другое — и вышло так, как вышло. Для тебя и меня не секрет тот факт, что Гоуст относится к тебе… лучше, чем к остальным участникам. Полагаю, переживания за тебя и то, что он учуял твой запах, и стали тем толчком. Прайс окинул взглядом внезапно побелевшее лицо Соупа. — Ты повёл себя достойно, сынок. И я уверен, Райли тебе благодарен, — тёплый взгляд голубых глаз задержался на его скрытых под одеждой руках. — Не каждый бы смог. На Соупа волнами накатывало осознание всех тех упущенных им ранее деталей: его собственные фонящие феромоны, отношение элти к нему… Виноват во всём был именно он — Джон МакТавиш, ведь не будь его рядом — и Райли бы с блеском выполнил задание в одиночку и уже давно был бы на базе, не проходя через тот пиздец, что ему пришлось пережить. Не показывая другим своих тайн и слабостей… Соупу нужно было срочно поговорить с Гоустом. Объясниться. Узнать, как он. Принести свои скорее всего нахуй никому не нужные извинения. Узнать, что он не… — Райли больше не будет работать со мной?.. — просипел Джон от волнения. — Он отказался, да? Конечно же, да. Иначе и быть не может — ведь он уже получил удар по репутации — все только и шушукаются о его эпатажном возвращении на базу. Прайс чуть улыбнулся и посмотрел на него как на неразумное дитя. — Нет. Он этого не говорил. Да быть этого не может. Он не может и дальше хотеть работать с тем, кто… Соуп округлил глаза, резко дёрнув головой и вскочил на ноги: — Где Гоуст? — Лейтенанта не будет неделю. Ему нужно прийти в норму, — Прайс встал со своего места, разминая затёкшую спину, и подошёл к Джону, положив тяжёлые тёплые ладони на его плечи. — Он вернётся. И всё будет как должно. Как прежде не будет, кэп, потому что… — На базе уже распускают слухи, что Гоуст — омега. Кто-то видел его, идущего по коридору и фонящего запахом. Отряд уже интересовался, что случилось и правда ли это. Кэп выпрямился и нахмурил густые брови. — Что ж, вечно это скрывать всё равно бы не удалось. — Мы не будем это отрицать? Или пресекать? — Соуп поднял брови в искреннем удивлении. — Отряд будет уведомлён об истинном положении дел мной, сегодня. А догадки остальных — это их головная боль. Особо зарвавшихся всегда можно будет поставить на место. Соуп навострил уши, прикидывая про себя границы дозволенного. — Ограничения? Кэп хитро прищурился, окинув его оценивающим взглядом: — Ничего нового. Без летальных и непоправимых для организма последствий. Соуп кивнул, подтверждая уяснение полученных данных, и неловко потоптавшись на месте всё же уточнил: — Он точно вернётся? — Конечно, Джон. Саймон всегда возвращается, — Прайс похлопал сержанта по спине и проводил до двери. — Передай ребятам, что вечером я буду их ждать у себя. Согласно кивнув, Джон перешагнул порог и чуть постояв, поплёлся дальше. Что ж… оставалось только дождаться возвращения Райли.