Мы не ведаем, что творим

I came for the high.

I came for the low.

(ZHU — Came For The Low)

Прошло четыре дня. Множество пар глаз открылось одновременно, когда пробило шесть тридцать утра, и завибрировали по этому случаю палочки в разных спальнях Гриффиндора. Спортивный браслет Джорджа озарился желтым напоминанием «Квиддич!», не позволяя загонщику проспать первую тренировку. Откинув рывком одеяло, Спика закашлялась: сырое утро неприветливо моргало частичной облачностью сквозь запотевшее окно. Три бордовых балдахина женской спальни все еще были задернуты. Два понять можно, но… Демельза проспала? Быстро и аккуратно одевшись, Спика на цыпочках подкралась к кровати сокомандницы. — Псст! Демельза! — Я догоню, — пробормотала в подушки ловец. Умывание, яблоко, путь по заиндевевшей, перебитой сгустками оставшегося снега траве. Побрякивают застёжки. Из-за разлитых сумерек объекты угадываются лишь по формам: теплицы отбрасывают блики остаточного лунного света, часовая башня ломает линию газона своим медным шпилем. Сонные раздумья постепенно отступали, формируя осмысленные, наливалось предвкушением тело. Аж в прошлом апреле была последняя летучка, на которой Спика присутствовала, к тому же, еще и дома, со сработанной стаей и полным контролем над будущей игрой. Сейчас же таили те далекие постройки, что впереди, новое, будоражащее будущее. Шанс проявить себя в незнакомой команде… И если с прочими гриффиндорцами Хельквист худо-бедно разделила одну игру, то вот Фред, который на этот раз тоже выйдет на поле, был самой большой и тревожащей загадкой. Какой он игрок? Да и МакГонагалл сколько угодно могла стращать, но Уизли все равно поведет себя так, как сочтет нужным. Авантюра. От предвкушения аж покалывало лицо! И дело было не в стылом ветре, который догонял ее, рожденный в глубинах Запретного леса. Вообще пахло хорошо, как только на рассвете бывает. Вот только сам рассвет лишь проклевывался, поэтому приходилось нести перед собой Люмос на пути в теплый клубок огней спортивных помещений, маячивший в паре сотен метров. Днем ранее ей в комнату доставили новую форму, от которой чуть веяло горечью: один матч сыграют, а потом что? Свежая ткань в хрустящей бумаге так по-родному ложилась в руки: хлопок, металл, кожа… Спика зарылась лицом и сидела так, пока в легких не кончился воздух. Перед тем, как войти, Хельквист спрятала палочку и затянула волосы в хвост: так всегда лучше думалось, когда речь заходила про квиддич. Оглядев себя последний раз и убедившись, что форма собрана и застегнута по всем правилами, она толкнула дверь в спортивный корпус. Кабинет через два поворота от раздевалки разил нетипичной для такого часа живостью. Здесь стояла та самая атмосфера, которая бывает только зимой ранним утром: за окном как будто начинался черный космос, глухая беззвучная вселенная, а вы — в застрявшем на чужой планете космическом корабле, пытаетесь выжить на консервах. Но при этом уют последнего оплота цивилизации неизбежно прокрадывается в сердце. При полностью зажженном освещении, которое слепило с непривычки, Джонсон, тоже в обмундировании с иголочки, что-то писала на ватмане-флипчарте, стоя спиной к центру комнаты. Метлы, принесенные ею, грудой валялись у стены. Анджелина явно намеревалась сегодня захватить и практическую часть. Офисные стулья, непонятно откуда взявшиеся в магической школе, были частично заполнены: один из них холодил бедра Кэти, которая, притихши, ждала, когда все соберутся. Белл явно не намеревалась разговаривать, пока этого будет совершенно не избежать. Рядом Кормак с идеально уложенными волосами что-то напевал, жужжа себе под нос и тарабаня пальцами по поверхности стола. Спика опустилась на ближайший к доске стул напротив ребят. Все четверо обменялись кивками в знак приветствия, и капитан продолжила свое занятие, поскрипывая маркером. Демельза и близнецы отсутствовали, но, видимо, из-за пары минут в запасе до официального начала собрания, терпение Анджи держалось в колее. Кэти куталась в плед, Спика, наоборот, стянула перчатки. Адреналин и без того стойкое к холодам тело разогревал пуще прежнего. Скрип петель оповестил всех о прибытии очередного игрока: Демельза с растерянными глазами стояла на проходе в трико, сильно напоминающем пижаму. — Ты издеваешься? — капитан обернулась через плечо, впервые реагируя на кого-то вербально в помещении, тяжелыми шагами достигла ловца и прихватила за край кофты Роббинс. — Это не я подняла нас к семи, — пробубнила Демельза, спеша занять сидячее место рядом с Кэти, чтобы спрятаться с глаз. — А эти двое где? Ты их видела по пути? — Да тащатся сзади, шипят там уже о чем-то, — Демельза подавила зевок, стягивая край пледа с плеча Кэти и подлезая под него. На доске Анджелиной мелом уже были расчерчены схемы. Бегло просмотрев их, Спика узнала символы международной квиддич-разметки. На флипчарте же Анджи рисовала стартовые позиции каждого игрока для первого тайма. Любопытно, что Фред на это скажет? Внутри себя она даже развеселилась, представляя его лицо, когда он войдет. Вариантов было три, один колоритнее другого. В первом он поднимет бровь, как делал всегда, когда ему казалось, что он разговаривает с беспросветными тупицами, и спросит «Ну и что это за херня?». Во втором, не разобравшись, молча сядет за стол, делая вид, что не озадачился ознакомиться, пока Анджелина все не разъяснит. И только в самом маловероятном случае прочитает схему, сведя брови на переносице и положив указательной палец на нижнюю губу, и простоит так несколько секунд, а его зрачки будут бегать за манёвренной логикой по знакам и линиям. Все завершится легким, едва заметным кивком головы. Стоит ли делать ставку против себя самой? Ставлю на второе, если проиграю, добавлю себе пятнадцать отжиманий. — Хоть кто-то тут выглядит свежо, — Маклагген прервал свою песнь, ухмыляясь. — Меня просто бодрит все зеленое: яблоки, сельдерей, чай, Слизерин, — ответила Спика с легкой улыбкой. Кормак мягко рассмеялся: — А меня, наоборот, красное: кровь, мясо… эээ… что там еще бывает. — Рассвет, — Спика указала пальцем в сторону окна, где багровая полоса наконец разлилась по линии соединения неба с землей. Именно в этот момент дверь распахнулась, и в нее вошли Джордж и Фред. Сразу три солнца появилось из-за горизонта. Фред отточенным движением выдвинул стул по ее правую руку, сел, откинувшись, за ним устроился Джордж. Форма старшего Уизли была безупречно выстирана и отглажена, волосы убраны назад в небольшой хвост. Джордж же являл собой полную противоположность. Бадлон выправлен, хлястики рукавов болтаются, а шевелюра явно не встречала сегодня расчески. Как только он опустился на стул, тут же принялся качаться на нем, отталкиваясь ногой. Глаза у обоих, тем не менее, были сосредоточенными, словно речь шла о выслеживании оленей. Кэти даже не попыталась поздороваться: ни один не обратил на нее никакого внимания, лишь ударив по кулачкам Маклаггена и Роббинс через стол. — Привет, — монотонное слово ударило по кромке уха, и Спика не сразу поняла, что оно предназначалось ей. Она обернулась на Фреда через плечо, застав взгляд, который смотрел поверх нее на доску, снова заставляя сомневаться, не показалось ли ей. Зеленые радужки следовали плавно по схемам, изучая, анализируя. Длинные пальцы потянулись к губам, задумчиво коснулись их, пробежали по розовому рисунку. Откуда я знала, что он сделает так? Она ведь никогда не видела Фреда в серьезной обстановке. Или… видела? На уроке, когда он силился освоить очередную трансфигурацию, которые с трудом у него шли, Фред делал вот это — молчал, трогал лицо, стекленел, силясь запомнить… Когда он был таким серьезным, что-то гипнотическое происходило. Если речь шла о действительно ценном предмете, он становился сосредоточенным и волевым, до уровня, когда даже его обычно расслабленное, с поволокой ироничности, лицо, едва можно было узнать. Как будто Фред пропадал внутри самого себя. Вот только Спика и не знала, что изучала его привычки на уроках, пока не оказалось, что она все их знает наперечет. Все отпечатки губ — уникальны, — почему-то всплыло знание в ее голове. Уникальные отпечатки пальцев касаются уникальных губ, хотя сам он — близнец, копия другого человека. Безграничное в ограниченном — это так красиво. Сколько еще в нем комбинаций взглядов и линий губ? Фред перекрестил руки на груди и закусил на мгновение нижнюю губу, словно подсказывая ответ, что каталог его моторики не ограничивается расшифрованным перечнем. Что она еще не знает самых главных его эмоций, никогда не являющихся миру в помещениях, наполненных другими людьми. Воздух вдруг показался Спике каким-то холодным, словно во рту размякла эвкалиптовая конфета. Весьма странно смотрелся близнец с этим рыжим хвостом. Вырисовались скулы, чуть более бледные, недополучившие загара. Вокруг аккуратных ушей колыхались отдельные волоски, не влезшие в прическу. Взгляд, хоть и подвижный, был словно окаймлен гранитом, пропитан решимостью. Он выйдет на поле только для того, чтобы победить. Задушить Слизерин и бросить стонать, умирая. Возможно, именно так выглядит его страсть? Было неясно, отвечать ли, или момент упущен. Спика в мгновение растеряла внутренний стержень. Но он неожиданно собирался ей помочь. Через секунду перекатились изумрудные глаза ниже, на ее лицо, скользнули по чертам, как бы пробуя их, и Фред повторил: — Привет. — Привет. Анджи повернулась ко всем, отряхнула руки от мела и внимательно посмотрела на каждого, чтобы убедиться, что внимание команды сосредоточилось на ней. Спика отвернулась к доске. Она чувствовала, как Фред смотрит ей в спину, и, подтверждая физические ощущения, Анджелина, чуть дольше фокусируясь на парне, окликнула: «Фред! Давайте не тратить времени». После этого луч на кончиках голубых волос ее хвоста как будто бы рассеялся. — Сначала пройдемся по техническим вопросам, затем объясню схему лёта. Она неспроста такая кривая, — Анджи указала на линии позади себя. — Во-первых, все укорачиваем плащи. Эти упыри любят за них дёграть. — А так можно? — ахнула Кэти. — Можно, я получила письменное разрешение от Трюк, — уверила Анджелина кивком. Все переглянулись. — Письменное? Ты что, пытала ее? — поразился Кормак. — Ну, в летних мантиях летать будем! Это формально не запрещено, они же официальные? Я всю литературу проштудировала на каникулах, Трюк не к чему было прикопаться. Это самая настоящая дыра в правилах. — Мы же околеем, — недовольно отметила Демельза, подкрепляя свои слова укутыванием в плед еще сильнее. Спика снова ощутила лазер на своей спине и поежилась. — Чтобы не околеть, будешь в два раза активнее искать снитч! — Анджелина огрызнулась, беря со стола указку. — Сначала по охотникам: Спика и Кэти будут всегда летать вместе. Маркус — зверюга и обязательно будет пихать тех, кто полегче весом. А учитывая, что у них Нимбусы, играть как с Рейвами не получится. Они нагонят нас в мгновение, да и эффекта сюрприза не будет. Поэтому надо сосредоточиться на обороне от нападений. — Я ничего не поняла, — ударила себя по лбу Кэти раздраженно. Летучка началась сразу же с идеи, противоположной её, — чем нам поможет летать вдвоем? — Не вдвоем, а втроем, я не закончила. Но суть в том, чтобы подстраховывать от нападений корпусом. В случае атаки — забрать квоффл у второй охотницы, не дать Слизерину завладеть им. Как только он окажется у Уоррингтона, нам его не нагнать. — Извини, Эндж, но это тупо. Квоффл будет на треть медленнее пересекать поле с этим тандемом, без перебросок, — Фред покачал головой. — Не надо никого страховать, мы тебе на что? Я выбью бладжером спесь из Кассиуса, едва он на пять метров приблизится. — Нет, Анджелина права, — вставила Спика, оборачиваясь, — у бладжера есть показатель срока возврата «бита-цель-бита». Если ты промахнешься, то вторая попытка, даже если не учитывать, что его могут перехватить, займет как минимум шесть секунд. За это время они почти наверняка долетят до наших колец. — Ты думаешь, у меня проблемы с попаданием в цель? — голос Фреда звучал вызывающе, но почему-то на губах блуждала странная улыбка. — Хочешь, устроим статистический спор на поле? — Спика подмигнула. — Хочешь, я тебя на колени поставлю? — Фред щелкнул зубами. — Заткнитесь, — скомандовала Анджи. — Может быть, нам пора избавиться от «Чистометов»? — Джордж почти выходил из себя. Мысль о возможной потере кубка в этом году, поселенная Лавандой, все еще больно саднила. — Демельза окоченеет, даже если будет кругами носиться вокруг стадиона. А по сути, все наши извращения решаются простым уравниванием скорости метел. — Какие у тебя идеи, а? Одолжить любезно «Лунные лучи» у Рейвов? — Кэти скинула плед, полностью отдав его Роббинс. — «Нимбус» не обогнать даже на «Луче», — сказала Спика. — Дослушайте меня! — Анджелина хлопнула в ладоши, привлекая внимание снова к доске. — Я и по загонщикам продумала. Мы будем летать узкой группой под названием «Муха». Это что-то вроде танка: летим медленно, зато защищены. Кэти, Спика, за ними Фред — один тандем. Я, Джордж — второй, — она дорисовала значки загонщиков там, где им полагалось быть. — Я покрупнее, и меня хер сопнешь с метлы. Демельза, на твое счастье, Малфой думает, что ты тупая, как пробка, поэтому у него не будет больших ожиданий от тебя по поводу снитча. Не пытайся переиграть Драко в скорости или зоркости, все строго по методичке. Анджелина наклонилась и достала из-под стола толстенный журнал: — Вот. Это талмуд погоды за последние 10 лет со статистикой школьных матчей. Я все сопоставила. При влажности воздуха, как в январе, снитч обычно не выходит за эшелон второго по высоте кольца, а ниже линии центра трибуны ему по правилам летать нельзя. Более того, сырость меняет динамику его пролета через толщу воздуха, поэтому, в силу конструкции, он обычно косит налево по отношению к направлению своего движения вперед. Внутри снитч не симметричен, но в сухую погоду его характеристики на движение не влияют. Все, что нам потребуется, это сделать небольшую поправку именно на погоду в день матча, ну, там, если снег пойдет, например. Это можно сделать все по той же методике, — она похлопала по обложке. — Гермиона была бы впечатлена, — Джордж присвистнул. Демельза выглядела запутанной. Фред включился: — Драко любит сидеть повыше, у него дальнозоркость. То, что Анджи поясняет, означает, что снитч будет задерживаться примерно в той же плоскости, где будет летать она с Джорджем, — он встал, забрал указку и показал Демельзе на карте стадиона. — Все верно, — кивнула Анджи. — Слышишь, Дем? — То есть, мне надо летать в этой зоне? — Совершенно верно, поэтому, даже если Драко что-то и заметит, ты все равно будешь к снитчу в целом ближе, — кивнул Фред. — Ах да, у них еще какие-то игры престолов между Драко и Флинтом, — встрепенулась тут Спика, вспоминая сцену на повышенных тонах, которую наблюдала в гостиной Слизерина пару дней назад. — Можно попробовать обернуть их друг против друга на поле, они сорвутся моментально, если заподозрят предательство идей. — Ох вот не надо играть в психологические игры со Слизерином, — Фред учительски покачал головой. — Они не идиоты. — Минуточку, — поднялась Кэти и уперла кулаки в стол. — А как мы втроем будем координировать маневры? Летим такие и «оп-ля, метр влево шагом марш»? — Энджи тоже не идиотка, Кэти, — отрезал Фред. — Прочитай нормально доску. — Чего ты такой грубый? — вскинулась она, уже не стесняясь присутствующих. — Ты знаешь, чего. Не раздражай меня и тут еще, тебе полагается знать обозначения схем лёта охотников, — он отвернулся, взял стул Джонсон и сел около нее у доски, как бы показывая, что устраняется из назревающей перепалки. — На тренировке ты обязан общаться со мной уважительно, как с игроком! — Кэти переходила на повышенный тон. Хотя значки и правда стояли, изучить доску до собрания настроения у нее не было. — Фред… — Джордж упреждающе, многозначительно посмотрел на близнеца, убеждая того не отвечать. — На доске написано, что мы будем маневрировать по схеме «канкан», но Анджи, это старейший паттерн полета, они сразу раскусят, — заметила Хельквист. — Он же начинается с рывка вверх-вправо? Это очень характерный знак, его выучили уже все приличные капитаны. Давай возьмем «танго»? С разгоном «Нимбусов» им будет сложно оттормаживать в таком ритме, даже если они его вычислят. Фред выглядел впечатленным. Они явно недооценивали друг друга в квиддиче. Спика заметила, как он замер, сидя сейчас прямо напротив, в метре от нее. Он смотрел на Хельквист так, словно они снова были у МакГонагалл в кабинете, совершенно одни, вот только на этот раз случится не драка… и от этого по ее коже пробежала рябь, сыпь? Что это за аллергия на пристальный взгляд Уизли? Но всё снова промелькнуло, словно сон, потому что Кэти опять начала спорить, и все, включая парня, повернулись к ней. Спика сглотнула, уже не слыша, о чем там идет речь. Фред переложил ногу на ногу и скрестил руки, развернувшись вполоборота на Кэти. Она проморгалась. От него все так же разило чем-то горячим, что пугало, но природа брала у Спики свое. Подозрения ковыряли сознание, что он не так-то прост, и что-то беспокойно крутится в его голове. Тянуло спросить, в чем дело. Она знала, что поймет, не важно, в чем была суть. Нет, не просто спросить… Она хотела знать. Кэти смотрела на всех волком, выдавая свои комментарии. Они с парнем сидели по разные стороны стола. Действительно, следовало бы раньше заметить, — осенило Хельквист. Разлад, ссора крупных птичек. У Спики с Фредом никогда не было разговора по душам, даже короткого, как с Джорджем. А ведь что мешало после стольких совместных уроков остаться и просто обсудить квиддич, которым они оба так горят? Возможно, эта простая тема открыла бы им друг в друге людей куда раньше… Что-то говорило в том, как, несмотря на пол-оборота плечами, всё его тело осталось повернутым к Хельквист, что в этот раз он бы слушал. Птичьи разговоры на собственном языке… Никакого сарказма, только речевые ленты «стрел», «петель», «скосов» вылетали бы изо ртов, переплетаясь, Утягивая, углубляя… — Спика, — он снова смотрел прямо на нее. Она, оказывается, тоже все это время следила глазами за подрагиванием в гневе его скул, но лишь сейчас сфокусировалась, глядя вопросительно, чуть растерянно. — Мы голосуем. Она заметила, что Анджи уже поставила на доске зарубки «за» и «против» плана «Муха», и все ждали только ее голоса. Летать с Фредом целый матч. Матч-танго… Танго с Фредом. — Я за. *** — Фред, подожди! Все стулья уже были перевернуты, свет погашен, но солнце показалось и приняло эстафету освещения тренерской. Кэти стояла, застегивая плащ у своего места, она была последней в помещении. Фред обернулся. — Давай поговорим, я не могу так, не могу с тобой ругаться… Надо разобраться. Размолвки по части квиддича мы утрясем, но… Фред, — она смотрела серьезно и даже почти не жалобно своими большими карими глазами, — что будет с нами? Парень нехотя развернулся полностью. Черт, он знал, что этот день наступит, ведь нельзя было просто кинуть её одной фразой, сказанной тогда в поезде. К тому же, по замку уже вовсю разнесся шепот, домыслы множились, и всё это неизбежно падало на голову тяжелым пеплом, который рано или поздно пришлось бы разгребать. Он, честно, не знал, что чувствовал. В груди от ее надтреснутого голоса поднималась тоска, которую он уже почти забыл. Только бы не спросила, люблю ли я ее… Пожалуйста, Мерлин, пусть она не будет такой глупой. Молча Фред прошел в сторону Белл, убрав руки за спину и глядя строго в пол, на обувь. Она вся промокла от растаявшего налипшего снега, пока они тут совещались, и влага впиталась в швы. — Мы всё ещё вместе? — Кэти расшифровала, замечая, что Уизли медлит с ответом. Очень сильно Фредрик мечтал бы больше не услышать этого вопроса. Вот бы он просто растворился в воздухе, как спирт, и она сама улетела за ним следом. Но совесть подсказывала, что дело не в Кэти, просто было удобно ухватиться за повод никогда больше не устраивать разборок. Он, бесспорно, был веским, но насколько иначе Фред бы действовал, если бы не тяготился Кэти последние недели? Елене он простил бы всё, Спике… Господи, вот бы она перестала возникать перед глазами каждый раз, когда мне неспокойно… Идиотическая логика, вопиющая своей абсурдностью, но он нашел внутри себя ответ, что да, простил бы Спику гораздо быстрее, чем Кэти. И даже ответ «почему» непрошено вырисовался. Потому что и изначально доверить ей это было бы проще. Спика — стальная клетка из принципов, и поверить в ее случайный сбой было бы легче. Ведь причина «надо, ведь мы — пара» уже на входе звучит слабее, чем «я доверяю ей, как себе». Вот Джордж мог вторым похвастаться уже тогда. На кой надо было играть из себя идеальную пару, не являясь ею? Но разве это вина Белл, что у него кишка тонка была тогда признать, что он всего лишь выдумал себе масштаб своей новой личности, и, следовательно, любви? Привычка из конструктивной злости перетекать в эгоистическую показала нос: почему она не может услышать и понять, что давно утеряла место в его душе? Он хотел, чтобы она сама его бросила, потому что, видимо, так и остался трусом. Больно признаваться в таких огромных ошибках, эго размером с его с трудом это вынесет. Фред волевым решением остановил свои деструктивные размышления, перекладывающие снова на Кэти всю ответственность. — Вместе, — вздохнул он. Белл выдохнула, обрушилась на стоящий неподалеку диван из коричневой клеенки. И видеть ее такой было невыносимо, потому что жгло изнутри ложностью принятых решений. Поэтому Фред дернулся в дискомфорте и выпалил, сглаживая изжогу: — Но я тебя не простил, и не вижу нам смысла сейчас играть из себя пару. Давай не будем общаться ни о чем, помимо дел. Квиддич, учеба… И потом, позже, я успокоюсь и объявлюсь. Ее глаза были полны боли. «Ты уйдешь от меня, я знаю. Ты просто не знаешь, как это сделать», — говорили они. Но и Кэти сама не была хороша в том, чтобы играть против сердца, поэтому вслух выдала лишь: — Хорошо. Они выиграют матч, она завоюет его любовь, как тогда. Он же был, был по-настоящему счастлив с ней… Был. Даже он не мог этого отрицать. Кэти выбилась из строя, заставила поверить в то, что он еще способен увлечься кем-то более, чем на неделю, она была уникальна… Как же он мечтал просто полюбить ее обратно. Точнее, захотеть. Запираться в Выручайке и слушать ее утреннее сопение, когда вставал первым. Как бы было просто! Хотелось что-то разнести кулаком. Где я просчитался? — Только, пожалуйста, — она добавила, когда он в противоречивых чувствах повернулся, чтобы удалиться. — Поцелуй меня один раз, на прощание… Фред замер и услышал, как она пошла в его сторону, шагая почти бесшумно. Кэти встала напротив, обвила руками его шею, как делала всегда, выдохнула в его губы горячий воздух, прижалась своими, и он ощутил ее сладость, пьянящий дух, словно чистая кровь ее источала аромат сквозь кожу, закружилась голова. Прости. Прости. В ушах штормом била кровь. Почему он должен отпускать ее? Она была его вехой и до сих пор готова стоять подле, любить и понимать. Пусть насильно, но готова. Он сцепил руки на ее тонкой талии. Кажется, она похудела еще сильнее с их последних объятий, и ему стало ее жаль. Он оторвался от ее губ и выдал хрипло: — Прости меня, Кэти. — За что? Боже. — Ты слишком хороша для меня, а я — мудак. — Молчи. Ничего не говори, — она забеспокоилась. Слишком уж это звучало, как прощание. — Перестань меня оправдывать. — Я ужасно поступила с этим Ноттом, мне нет прощения. Она все еще думает, что дело в Нотте… — В следующий раз, на тренировке, я не буду грубить тебе. Это было лишним, и мне жаль. — Пойдем, — Белл взяла его под руку. — Проводи меня до спальни, и разойдемся до следующих репетиций. Я займусь изучением книг вместе с Анджелиной, потом мне надо досдать несколько лекций, обещаю не трогать тебя. Фред знал, она хотела добавить: «Только, пожалуйста, вернись». И был рад, что она этого не сделала. Когда они достигли главного входа, солнце уже напекло спины. Если повезет, может быть, не только Спика не замерзнет в эту игру, если он как-то научится растапливать свое сердце.