Мы не ведаем, что творим

Нечасто Джордж бывал на Слизерине с тех пор, как Имоджен его покинула, и поэтому сырость неприятно щекотала легкие, вынуждая горло першить. Он шел, покашливая, со знанием дела огибая один за другим повороты из мрачного шершавого булыжника. Джордж мог ходить по замку с закрытыми глазами. Одно лишь было раздражающее свойство у прохода в самую высокомерную гостиную — отъезжая, камень заслона противно стонал, что действовало на нервы даже самим хозяевам подземелий. Джорджу не составило труда заставить дверь открыться — обычно в этом содействовали пугливые первогодки, которые при виде почти двухметрового загонщика Гриффиндора от греха подальше позволяли ему прошмыгнуть за собой. В середине учебного дня, которым Уизли, по обыкновению, распоряжался как душе было угодно, помещение практически пустовало. Сильно дальше порога парню продвигаться и не потребовалось даже: Теодор, развалившись в кресле из кожи питона в мягком уголке, попивал колу и, прикрыв глаза, смаковал музыку из небольшого, словно персонального патефона. Приближение опасной фигуры из-за этого обстоятельства он пропустил, а когда открыл глаза, было уже поздно подниматься на ноги. Так и остался сидеть, пока Джордж с руками в карманах не заговорил, закончив пристально изучать Нотта. — Нам нужно поговорить, — выверенный, четкий выговор рисовал картину предстоящей беседы, а вернее, противостояния. Тео несколько секунд разглядывал выражение лица близнеца перед тем, как всё же плавно подняться на ноги. Он был ниже, но ничуть не проигрывал формой, излучая доминирование в своей привычной среде. Нотт щелкнул кнопкой патефона, позволяя тишине сделать всю ауру вокруг такой холодной, какой ей и полагается быть в этих интерьерах. — Пойдем в гостевые, — соскользнув с острых черт Уизли, как с заснеженного холма, взгляд Тео устремился в сторону восточного коридора, где располагались лишь общие помещения, в которых на Слизерине никто и никогда не проводил времени. Пыль, однако, там тоже не залеживалась. Домовики замка порядочно делали уборку раз в неделю. Они шли друг за другом по узкому лазу, пока Теодор не распахнул, словно наугад, какую-то дверь и махнул палочкой, невербально зажигая канделябры в небольшом квадратном помещении. Даже с ними гостевая была ничуть не светлее гостиной, к тому же, совершенно глуха — ноль окон, пустые, лишенные декора стены. Лишь ненавязчивые клеёнчатые серебристые обои с монограммой Салазара да легкий запах серы окружили незваных посетителей. То, что Тео умеет что-то колдовать невербально, Джордж не знал. К тому же, это в целом был редкий и впечатляющий навык для людей их возраста, поэтому Уизли пришлось подавить удивление, пока оно не вырисовалось на его лице. Тео подошел к краю дубового стола и уперся в него бедрами, приопускаясь. Сложив руки на груди и став от этого еще шире, он смерил взглядом светлый наряд оппонента: бежевые брюки, фланелевая рубашка оливкового цвета. Джордж смотрелся тут весьма странно. — Я слушаю, Уизли. Если ты по поводу Кэти, то между нами ничего не было, — его глаза были честными и уверенными. Такими, что Джордж даже разозлился на невозможность подвергнуть сомнениям его слова. Он подошел ближе, чувствуя, как в груди разгорается раздражение. Что бы Тео ни таил, а вычислить это сквозь его расслабленную позу, небрежно раскинутый воротничок черной рубашки, было невозможно. — Я не из-за нее. Вернее, из-за нее, но не по этому поводу. Джордж молчал, ждал реакции, но Тео остался нерушим. Уизли сделал еще шаг и остановился угрожающе близко, сам того не осознавая сжав кулаки. — Если ты разболтаешь то, что Кэти тебе сказала, своему семейному отребью или хоть одной иной живой душе, я тебя найду и линчую, тебе понятно? На кону жизни. И я никогда не желал тебе зла, но клянусь, что ты и сам не заметишь, как я окажусь у тебя за спиной, если что-то заподозрю. — Разболтаю? — Тео невесело хмыкнул. — Было бы кому. — Да хоть кому, хоть Малфою, хоть друзьям папаши, — Джордж смотрел в упор с расстояния в двадцать сантиметров, Нотт даже не моргал. — Я, по-твоему, кто? — Теодор вздернул губу. — Пожиратель-школьник? — Да мне похер, кто ты. Достаточно того, что мы стоим в Слизерине, а ты — Нотт, — прошипел Уизли. — Я не дружу с подельниками отца, — Тео снова издал странный смешок. — Малфой, между прочим, тоже. — Думаешь, мне есть дело до ваших сложных отношений и иерархий? — гриффиндорец изогнул издевательски бровь, склонив голову чуть набок. — Будь ты хоть домовиком Тенебриса, я стоял бы здесь же. Если бы мог, то и саму Кэти придушил бы за компанию с тобой. К несчастью, брату она все еще небезразлична. Поэтому придется отдуваться тебе. — Да уймись ты, Джордж. Мне нет дела ни до этого червя, ни до ваших секретов. Я думаю лишь о своем отце и последствиях для него. — Какие ему последствия в Азкабане, его там отлично кормят, пока он сам не станет угощением для червей, — хмыкнул Джордж, и глаза Тео налились кровью. Иронизировать над отцом, даже таким мерзавцем, он бы не позволил. Но слизеринец сдержался, выдав лишь: — Заткнись, Уизли. — Ты услышал меня? — угрожающе навис Джордж, сократив расстояние еще на пять сантиметров. — Дай мне слово чести. — Для этого тебе придется отступить на пару шагов, — холодно отчеканил Теодор, не сдавая ни миллиметра своего пространства. Джордж, чуть пришедши в себя, отошел, сделал небольшой круг по узкой, тусклой ковровой дорожке. Несколько секунд настаивалась тишина. — Даю слово чести, что никому не расскажу про восстание Сам-знаешь-кого. Теперь ты успокоишься? Услышав это, Джордж вскинул голову, увидел вновь тот честный, полный истины взгляд цвета хрома и моментально развернулся на выход. Как человек из самой темной династии современности может иметь такие глаза? — Не заставляй меня сюда возвращаться, прошу, — произнес он, уже удаляясь. Тео кинул ему в спину: — И не смейте задирать Спику! Она ничего про это не знает. Если услышу, что кто-то из вас двоих ей угрожает, можешь быть уверен, никто на Гриффиндоре в этот день не уснет! Джордж остановился в дверях и покачал головой с улыбкой, скрытой под длинной челкой. — Странно, что ты не заметил, но она и сама вполне способна за себя постоять. Тео крикнул что-то еще на повышенных тонах вдогонку, но Джордж не расслышал, на прощание хлопнув дверью. … Едва успели привыкнуть глаза к теплому свету факелов Главного холла, куда привел туннель из подземелий, Джордж натолкнулся на толпу, кучкующуюся особенно плотно у стены для объявлений, забитую новыми информационными дощечками. Пятикурсники галдели, старшие более сдержанно принимали судьбу: кто-то возмущенно бормотал, кто-то философски тихо переваривал информацию, подбоченившись стеной и глядя в пустоту. Были опубликованы списки принятых в лагерь ЗОТИ, и сложно было вычислить, считают ли студенты участие честью или проклятием. Скорей всего, мнения разделились: кто-то довольно фыркал, кто-то рыдал. Одно понятно — день выдался эмоциональный. — Ты тоже едешь, — мягкая кисть коснулась талии младшего Уизли, но лишь на мгновение. Чанг выплыла слева из-под руки и пристроилась к темпу ходьбы, — я проверила, когда себя искала. — Чжоу, чего ты подкрадываешься, как соплохвост? — Джордж отшагнул, неожиданное касание застало его врасплох. Но они снова скоро поравнялись, сжимаемые окружающими, и начали пробираться сквозь толпу к Главной лестнице. — Значит, мы едем? А это, вообще, где? — Секрет, ничего не говорят, — пожала плечом китаянка, и он только сейчас заметил, что она выглядит как-то иначе, необычно. — Написано только, что это что-то вроде туристической базы или полигона. Представляешь, если это будет как настоящий летний магический лагерь? Только зимний… Костры в шубах под открытым небом, — она хихикнула, прикрыв рот рукой, — песни, а потом согревающий связки глинтвейн… и самые лучшие розыгрыши… Чжоу толкнула парня локотком, инсинуируя его участие как минимум в последнем пункте. — Хм, возможно у меня есть пара козырей в рукаве, — Джордж хмыкнул, вспомнив свою последнюю разработку с каникул — танцевальный баллончик. Любой, кому его распылят в лицо, начинал неистово отплясывать как минимум пятнадцать минут. Джордж полагал, что этот пранк может заинтересовать и чуть более взрослую аудиторию, например, раскрепощая участников вечеринок. Он вполне мог бы протестировать его в столь удачных обстоятельствах, убив двух зайцев разом! Кольнуло легкое предвкушение, смывая неприятный осадок разговора с Теодором. — А Лаванда в списках? Чжоу проигнорировала вопрос, сделав вид, что отвлеклась на посторонний шум: кто-то неподалеку звонко заревел, две девушки уткнулись друг другу в плечи, обнявшись. — Боже, сколько драмы. Это всего месяц, — она закатила глаза. — Расстаются, как на жертвенном алтаре. — Если они так убиваются по времени порознь сейчас, что же будет, когда школа окончится, — согласился парень. Чанг неожиданно как будто бы вздрогнула, отвернулась от всех, вглядываясь в его лицо, а затем, прикусив губу, чуть тише спросила: — Ты получил мою открытку? Джордж, наконец, понял, получше рассмотрев неожиданно посерьезневшую рейвенклонку, что удивило его в ее внешнем виде. Всегда гладкие, черные азиатские волосы лежали волнами. Было заметно, что магия прически либо дельно сработала не с первого раза, либо была наложена кем-то весьма неопытным: волны не попадали друг на друга, топорщились и пушились. Возможно, поэтому Чанг была с хвостом. — Да, — ответил он рассеянно, переводя глаза обратно на толпу в поисках Браун. Высокой фигуры его девушки нигде не было видно. Должно быть, она все еще спускалась из далекого кабинета Маггловедения. — И что скажешь? — она чуть выдвинула правее кисть, касаясь костяшками своих пальцев его. — М-м-м… Спасибо! Было очень мило и кстати получить ее, я это ценю. Во всей суматохе праздников он открытку не перечитывал и уже смутно помнил содержание. Что-то там было про помощь? Благородно. Она ведь и так уже разок взяла на себя его вину за «Вышку смерти». Мелькнула пушистая золотая голова где-то на верхушке ступеней, и Джи сразу расплылся в улыбке — растерянная непонятным столпотворением, Лаванда бегала глазами по головам студентов в его поисках. Ощутив, что интервал полезного внимания Уизли закончился, Чжоу так же незаметно, как и явилась, пропала в толпе. Слегка удивленно поискав ее глазами вокруг, Джордж переключил внимание на свою девушку, подняв руку, сигнализируя, где он. Сейчас у него было «окно», уже второе, ведь первое он взял себе самостоятельно, чтобы найти Нотта. Но вот следующее намеревался провести куда приятнее. Лаванда заметила его и поманила, чтобы он шел к лестнице. Прозвенел звонок, и хаос лишь усилился: все подобрали свои сопли и засеменили в сторону классов, поэтому идти стало еще сложнее. Пробираясь все ближе, спотыкаясь на каждом шагу, Уизли приметил, как к Браун подскочила Демельза и начала что-то увлеченно рассказывать, но к моменту, как он дошел, она уже тоже была унесена потоком студентов, а лицо его девушки выражало печаль. — Демельза сказала, меня не взяли в лагерь, — уголки губ Лаванды задрожали. — Ну и что? Просто вызовись! — он приобнял ее за плечо и чмокнул в макушку. — Это не все плохие новости. Пойдем, я расскажу по пути. Лаванда взяла его за руку и потащила наверх. — В общем, лавочку с волонтерством прикрыли, — пара после окончания ступеней повернула налево, выбираясь из потока прилежных студентов, не планировавших пропускать урок. — Оказалось, авроры, которые будут вести лекции, начали артачиться, что энтузиастов наберется слишком много! Они, мол, подписались на строгое количество человек. Представляешь? Министерство вообще не хочет нам никак помогать! — Не совсем так, — поправил Джордж. — Это бывшие авроры, а не действующие. Министерство не выделило бы нам настоящих, они прикидываются, что проблемы нет. Так что эти, кем бы они ни были, могут преподавать нам лишь потому, что больше не работают в министерстве. Не переживай, — он прижал ее к себе, — мы все расскажем, когда вернемся. Обучим весь Гриффиндор. — А ну-ка, давай сюда, — приметив незакрытую дверь, Лаванда потянула Джорджа в пустующий кабинет. — Мне надоел этот библиотечный чиллаут, не хочу снова там торчать, да и вычислят наш прогул моментально. Она закрыла за ними дверь и прошла по небольшому кабинету до противоположной стены, изучая незнакомый интерьер. Здесь обычно преподавали непопулярный теоретический факультатив по управлению метлой. — Как прошло с Ноттом? — закончив осмотр настенной демонстрационной панели о свойствах летательных прутьев, Лаванда прыжком села на стол. Джордж провел руками по волосам в неуверенности и посмотрел в торчащий сквозь окно полдень, собираясь с ощущениями. — На слух — нормально. Но я не знаю, насколько ему можно доверять. Ну и заварила каши Кэти! Он вытянул руки вперед и хрустнул пальцами. Но Лаванда неправильно, агрессивно интерпретировала этот жест, насторожившись. — Она чертовски накосячила, и всё же… мы же не можем банить ее вечно? Что говорит Фред? Она постоянно порывается поговорить со мной. — Какое «вечно», Цветок? Прошло два дня. Я бы ее побанил еще пару месяцев. Заодно Фред обдумает свое к ней отношение. — Ты хочешь сделать это из принципа, или потому, что в этом есть практическая польза? — Лаванда сложила руки на груди. — Скоро матчи, им придется общаться, зачем продлевать этот конфликт? — Минутку, Лав, ты, кажется, спутала меня со своим другим, добрым бойфрендом, — он облокотился на парту по краям от ее бедер и наклонился к лицу, на котором все еще пролегала хмурая морщинка. Томно опустив ресницы, он захватил губу Браун, пытаясь вовлечь ее в поцелуй. Девушка ответила, но движение было коротким и неохотным. — Ты наложила Коллопортус? — спросил он шепотом. — К чему? — А ну-ка, избавься от этого, — он протянул руки под ее школьную юбку и пробежался кончиками пальцев по бедрам от колен до самого кружева трусиков, легко подцепив их край. — Мне не хочется. — Что? В смысле? — Джордж искренне не понял, и даже отпрянул от неожиданности. Ни разу в жизни до сегодняшнего дня он не слышал в свой адрес этой фразы. — Тебе всегда хочется. — Представляешь, нет, — сгримасничала Лаванда, вырываясь от его касания и вскакивая с парты. — Мне пока хватило! — И что это должно значить? Мы же не виделись все каникулы! Или… ты, — он возмущенно сжал брови в догадке и выпрямился, как струна. — О, Мерлин, нет! Просто я уже вчера справилась сама, если ты понимаешь, о чем я. Я ждала тебя вчера в восемь, после отработок и факультативов, как всегда, а ты выбрал что-то иное. И ладно бы Фреда! Но ты весь вечер провел с Шакалами, обсуждая свой ненаглядный квиддич. Удивление Джорджа было на этот раз так сильно, что перебило впечатление от теодоровских невербалок. — Спика в постоянной команде теперь, это большая перемена, — он выдал оправдание. — Ой, ну вот не надо, а? Будто вы командой совещались! Это не была тренировка, Джи. Вы просто охали и ахали своей мужицкой толпой от новостей по сдвигу последующих матчей от МакГонагалл. Ты, кажется, забыл, что, в отличие от твоей бывшей, я тоже живу на Гриффиндоре и всё слышу. Крыть было нечем. — Ну извини, что я не видел друзей все каникулы! — всплеснул руками Джордж, раздражаясь. — Ну извини, что я скучала по тебе ровно столько же по продолжительности! Квиддич, это просто тряпка-вымпел на стену. А отношения — живая вещь. — Вообще-то это кубок, — пробубнил низко Джордж в сторону. — Кубок тоже не живой, — отмахнулась Лав. — Да и, судя по всему, с таким расписанием не видать вам все равно никакого кубка. Джордж едва смог сдержать такое богохульство. — Надежда на кубок — моя последняя радость в эти черные дни, ты не понимаешь?! — он прошипел, делая к ней шаг. — Поверить не могу, что ты живешь в одной комнате с нашим ловцом! Ты ее мечты тоже так же расшибешь сегодня перед сном? — Глядите, зауважал, — Лаванда ухмыльнулась, скосив уголок рта. — Не она ли была недавно «такой криворукой, что расплескала бы даже желе?» — Она бы такой херни не сказала! — закричал Джордж, потрясывая руками у лица. — Вот с ней и ебись! — взорвала воздух Лаванда. Лицо ее покрылось алыми пятнами, и она выхватила палочку. Наколдовав перед собой расписание, которое подсветило Нумерологию, она решительно закинула на плечо свой рюкзачок с фиолетовой бахромой. — Отлично! Я еще имею шанс попасть на следующий урок. Девушка быстрым шагом пошла к двери, ее кудри упруго скакали по спине, оставляя раздосадованного и злого Джорджа одного в кабинете. *** — Разрешите войти! — визгливый голос Браун раздался прямо посреди фразы профессора Вектор. Все студенты оторвались от своих бумаг. — Госпожа Браун, прошло пол-урока, где вас носило? — Септима шумно захлопнула лежащую перед ней книгу. Холла наблюдала за сценой наравне со всеми. Нумерология и так была одним из самых нелюбимых ее предметов, а тут еще и обретенная концентрация испарилась, как ни бывало, из-за резкого вторжения Лаванды в кабинет. — Простите, у меня действительно неуважительная причина, я даже не буду выдумывать, что мне есть оправдание, — Лав сжала губы, продолжая решительно смотреть на строгого профессора, — но я хочу на урок. — Вот это наглость!! — вскипела Вектор. Ее грудь, покрытая слегка нелепой коричневой меховой шалью поверх мантии, как будто выросла в размерах от всего воздуха, который она втянула в возмущении. — Вам тут не проходной двор, госпожа Браун! Вы едва тянете на «Удовлетворительно» и имеете дерзость пропускать мои уроки?! Садитесь живо к Белл. Профессор указала направление палочкой на Кэти, которая сидела одна в центральном ряду. Лаванда замялась, переступая с ноги на ногу. — Что вы встали, как истукан? Так, всё, довольно! Начинаем работу в парах, — Септима снова повернулась к классу, всматриваясь. — Кто один — объединяйтесь! Паркинсон, подсядьте к Кэти, раз Браун она не мила. Пэнси поднялась со своего также одиночного места. — Пусть она сядет к Холле! — подала голос Белл недовольно. — Да, — встрепенулась Пэнси, вдруг словно проснувшись, — можно я сяду к Холле? — Но… — хотела было возразить Лаванда, но ей не дали. — Браун, вы так и будете стоять?! — терпение преподавателя было на пределе. — А ну живо, Пэнси к Холле, Лаванда к Кэти, и не отнимайте больше учебного времени!!! Развели тут не пойми что! Пэнси вскользнула на знакомое место рядом с подругой, которое с момента их ссоры всегда оставалось пустым. — Взяли счеты! Астрологические карты, которые эта поло… профессор Трелони выдала вам, якобы, для этого урока — отложите! Правильные астрономические карты от профессора Синистры достаньте из выдвижных ящиков стола, там же найдете таблицы лунного цикла и брусок хрома. Пишем! Вычислить… Магическое счастливое число… Мариэтта, поспеваем, поспеваем!.. Соседа по парте, основываясь на положении его планеты-патрона и фазе луны. Дополнительное задание. Тишина в классе! Блэтчли! Это вас касается! Трансфигурировать полученное число в нашейный кулон. Те, кто выполнит это задание, получат автомат вместо следующего зачета! У вас полчаса. Зал зашуршал открываемыми полками и шелестом бумаги. Холла отточенными движениями разложила инструменты и стала ждать, пока Пэнси перестанет копаться. В глубине души ей очень хотелось заговорить с ней о чем-то еще, кроме задания. На самом деле, хотелось говорить обо всем: одиночестве, книге, Слизнорте и даже Симусе… Но казалось, что дружба их безбожно исцарапана. — Послушай, — Пэнси выложила свитки карт на стол и тут же потеряла к ним интерес. — Так больше не может продолжаться. Ты нужна мне, и мне не стыдно это сказать. Но стыдно, парадоксальным образом, стало Холле, и не знала она, за что больше: за то, что самой не хватило сил признать аналогичное, хотя сама и заварила эту кашу? За то, что проигнорировала первую попытку Пэнси выйти на связь на каникулах? Может быть, именно поэтому у Пэнси обычно «все хорошо» — она способна быть выше и шире себя самой. Именно тот человек, который берет на себя смелость действовать вопреки своей формальной правоте и получает в награду за это силу. Потому что это сложно, а любые моральные усилия всегда, всегда приносят результат. Пэнси продолжила, понижая голос до шепота, ее рука накрыла кисть рейвенклонки: — Ты знаешь, я не могу просто взять и бросить Фреда, он многое значит для меня как друг, и да, я понимаю, что для тебя это звучит больно, но отрицать реальность невозможно. Но ты нужна мне не меньше, а больше, чем он, и я едва могла думать о чем-либо, кроме тебя, на каникулах. Я знаю, тебя может не устроить всего лишь это, но я обещаю не увлекаться разговорами о наших с ним общих делах в твоем присутствии. У нас должно быть время только на нас двоих, как раньше. И я очень хочу узнать, как ты справляешься… Паркинсон смотрела внимательно, вчитываясь в полное боли выражение лица лучшей подруги. Мидуокер, ощущая дрожь в той руке, которой успокаивающе касалась Пэнси, поразилась вдруг, какой красивой была слизеринка! И дело не в идеальных чертах, стройной фигуре или особом блеске глаз, просто она была подлинной. И проклят каждый, кто никогда не встретит на жизненном пути такого друга. — Пэнси… — глаза Холлы увлажнились, она нагнулась к столу, чтобы спрятать это от вездесущей Вектор, сканирующей помещение со своей кафедры, как перископ, — ты не представляешь, что я пережила за это время…