После вершины

— Я почти сделал это. Люк сказал это и тут же стукнулся лбом о стол — не сильно, скорее демонстративно и крайне драматично. Он просто прекрасно знал, что сейчас начнётся. Спустя пару секунд молчания он всё же решил посмотреть на подругу, повернув голову и положив щёку на слегка липкий стол. Зои замерла с бумажным стаканчиком на полпути ко рту. Сквозь шум кафетерия в отеле он всё же расслышал её тяжелый, недовольный вздох. — Нет, — сказала она резко. — Не надо так начинать. Это звучит так, как будто ты сделал какую-то херню. Мне не нравится, когда ты звучишь так, как будто ты сделал какую-то херню, и ты прекрасно это знаешь. — А когда я делал что-то другое? — жалко пробормотал Люк, не поднимая головы. Зои поставила стакан, скрестила руки на груди и посмотрела на него с тем выражением лица, которое у неё появлялось редко — смесь тревоги и злости, направленной не конкретно на него, но всё же. — Люк. Ты не отвечал мне на сообщения всю ночь и всё утро. Я подумала: «ладно, ничего страшного, он всего лишь переволновался на свидании с этим своим придурком, напился, вырубился — или, возможно, они потрахались, не дай бог — и поэтому он не отвечал», — закатила она глаза, и только Люк открыл рот, чтобы опровергнуть одновременно и «свидание», и «своего придурка», и «потрахались», как она злобно на него зыркнула, заставив рот захлопнуться. — А теперь ты выполз из номера не раньше грёбанного обеда и пришёл ко мне с красными глазами, явно разбитый. — Только не начинай, — предупредил он, вздохнув. — Я жив. Никто не умер. Мир не рухнул. Люк откинулся на спинку стула и уставился на потолок кафетерия. Зои протянула руку через стол и ткнула его пальцем в запястье их привычным жестом. — Ты хочешь рассказать, или мне придётся вытягивать клещами? — спросила она. Люк с нажимом провёл ладонью по лицу. — Я сказал больше, чем собирался, — начал он медленно. — Почти… признался? Ну, не совсем. Но либо он понял, что нравится мне, либо подумал, что я вообще поехавший. Я не знаю, что хуже, — неожиданная мысль заставила его громко застонать, привлекая внимание соседних столиков. — О боже, там же был Крис! Я забыл про него! Он же наверняка слышал, он сидел чуть ли не в метре от нас. Зои, это пиздец, я больше никогда не буду пить! Если такое вообще было возможно, ему захотелось умереть чуть сильнее, чем минуту назад. Голова продолжала ныть тупо и настойчиво, будто напоминая: да, ты переборщил, Люк. И с алкоголем, и с честностью. — Ты признался? — спросила она сразу, без прелюдий, удивлённо выпучив глаза. Ну, это и правда был для неё шок, учитывая, как Люк клялся и божился, что даже не намекнёт Стиву на свои непонятные чувства. — Подожди, что вообще значит «либо он понял, либо нет»? Как можно не понять, если ты признался? Что именно ты ему сказал, Люк? — Нет, — слишком быстро ответил он. — Я не скажу тебе, это было ужасно. Я был бухой! Он продолжал допытываться, почему мы с тобой не мутим, и я распсиховался. Я не сказал это прямым текстом, но… Зои скривилась и закончила его мучения резким: — Что он ответил? Он снова ранил тебя? Люк пожал плечами. — Не думаю, что он вообще что-то понял, знаешь, — осторожно начал он, пытаясь сделать голос максимально равнодушным, спокойным и уверенным. — Он сказал… немного неприятную вещь, и сначала это, конечно, меня пиздец расстроило. Но потом, после своего глубокого анализа ситуации, на который я как раз и потратил всю ночь и утро, — иронично усмехнулся он, желая сгладить углы, но Зои продолжала упрямо хмуриться, и он оставил свои жалкие попытки. — Короче, уже позже я понял, что он вряд ли имел в виду то, что сказал, потому что он не вдупляет в большинстве таких… тонких ситуаций. Я уже говорил, что он очень прямолинейный, и многие вещи не понимает, пока не сказать прямым текстом, а всякие намёки — это вообще не для него… — и вот, он снова начал бессвязно бормотать. Зои посмотрела на него долгим взглядом. — Ты всегда его оправдываешь. Так что извини, но не могу поверить твоей оценке его ответа. Уверена, он сказал что-то бестактное и грубое, в его стиле. Можешь обелять его сколько угодно, но я буду возмущаться за нас обоих. Дело было в том, что Зои невзлюбила Стива с самого начала — сначала абстрактно, по рассказам, потом всё конкретнее. Ей хватило истории про события в пятнадцать лет, потом — про девятнадцать, чтобы сложить мнение и больше его не пересматривать. Она не знала Стива лично, не знала его ни маленьким, ни взрослым. Естественно, она не знала, через что Стиву пришлось пройти, почему именно у него сформировался такой характер, почему тот стал таким жёстким и сильным. Она не знала все ситуации, в которых Стив горой стоял за Люка, защищая его. Она не знала, что благодаря Стиву Люк чувствовал себя в безопасности во дворе, в школе — да везде. Она не знала, каким на самом деле добрым и мягким, смешным и очаровательным мог быть Стив, даже если старался казаться каким угодно, только не таким. Она не знала Стива Уокера так, как знал его Люк. И она никогда не посмотрит на Стива Уокера глазами Люка. Зои видела только психованного и циничного игрока, который загадочно ушёл из команды, вызвав этим огромный медиа-конфликт и полный хаос, а затем вернувшегося более спокойным парня, в которого Люк начал влюбляться. Ей не нравился Стив не потому, что он казался ей каким-то плохим. А потому, что он казался ей нестабильным, резким и грубым человеком, который уже дважды оставлял Люка позади. И вот в чём была проблема: Люк, естественно, не знал, что они со Стивом начнут снова общаться. Поэтому он успел рассказать Зои о своей нелепой и болезненной влюблённости в Стива в пятнадцать лет: о том, как осознал, что его чувства перешли рамки дружбы, о том, как было больно, когда Стив предпочёл резко перестать с ним общаться, посчитав, вероятно, недостаточно интересным и крутым. Итак, Люк рассказал ей это. Рассказал ей, что Стив потом к нему вернулся, что они снова сблизились. Рассказал ей, что спустя несколько лет после этого Стив переехал в центр Чикаго и кинул Люка во второй раз. Рассказал ей, что все эти годы с теплотой следил за Стивом, за его карьерой, болел за его команду и искренне радовался его победам и достижениям. Рассказал ей, что даже работа Люка была частично связана со Стивом — да, он всегда интересовался техникой и точно выбрал бы похожую профессию, но именно благодаря Стиву Люк познакомился с миром FireLine. Рассказал ей, что его чувства, естественно, не жили все эти годы и со временем остыли, превратившись просто в тёплое напоминание о том, что когда-то он был знаком с этим человеком и был его лучшим другом. Итак, это был его жизненный опыт, которым Люк поделился со своей близкой подругой, естественно, предварительно хорошенько напившись. Если бы он знал, что существовал хотя бы мизерный шанс того, что он снова начнёт общаться со Стивом, он бы не рассказал ей ничего из этого. И теперь, всё время, пока Люк общался с уже новой версией Стивена Уокера и снова в него влюблялся, Зои за этим всем наблюдала со стороны и настойчиво пыталась убедить его, что это было ужасной идеей, которая обязательно сделает ему больно. Что ж. Возможно. Он не стал ей отвечать и только молча посмотрел на неё. На знакомое лицо, на чуть нахмуренные брови и неодобрительно сжатые губы. Зои, несмотря на свою порой резкость, всё же была хорошей подругой, которая искренне беспокоилась за Люка. За это он её чертовски любил. — Итак, мистер ходячая инструкция «как не быть проблемой», — пробормотала она, слабо улыбнувшись. — Дай угадаю: ты сделал вид, что ничего не случилось. Не стал ничего ему прояснять, даже до конца не догнал, понял он или нет, и, естественно, совсем не показал, что тебе было больно. Я ничего не упустила? Люк улыбнулся, но улыбка быстро сошла на нет. Он молча кивнул, чувствуя, как в глазах снова стало щипать. Обида поднималась внутри, не спрашивая, хотел ли он делать всю эту ситуацию драматичной или нет. Люк прикусил губу, не зная куда деть лицо. Рука сама по себе поднялась, резко проводя по лбу и глазам. — Хэй, — слабым и дрожащим голосом протянула Зои, хватая его за ладонь. Он чувствовал, что голос подведёт, поэтому просто покачал головой и шмыгнул носом. Люк вспомнил о том, как хорошо, легко и спокойно ему было рядом со Стивом. Как он отвлекался от тревожных и навязчивых мыслей, как мог болтать о чём угодно, широко улыбаться и громко смеяться почти без мыслей «наверное, меня слишком много, и сейчас самое время заткнуться». Как они катались по ночному Чикаго на этом ёбаном дорогущем Мустанге, словно в каком-то сериале или клипе, как Стив гонял по трассе, превышая скорость, как адреналин в крови зашкаливал, заставляя Люка желать. Желать протянуть руку и провести пальцами по этим чёртовым татуировкам, пересесть на чужие колени и впиться в губы поцелуем или вовсе чокнуться и предложить отсосать Стиву прямо на ходу. — Что ты будешь делать? — послышался слабый шёпот Зои. И Люк честно не знал. Помимо установки «сделать вид, что всё в порядке, чтобы не ставить Стива в неловкое положение» у него не было никаких идей с тем, что ему делать с собой и своими чувствами. Поэтому он решил ответить универсальным: — Справлюсь. Переживу. — Ты всегда так говоришь, когда тебе больно. Люк повернулся к подруге и на секунду позволил себе настоящее, тёплое выражение лица. — Постарайся не ударить Стива, когда снова увидишь, ладно? Он не заслужил, просто поверь мне. Он хороший, — сказал он. Зои улыбнулась устало, но искренне. А затем мягко кивнула.

***

Люк шёл между павильонами, чувствуя себя так, будто его пару раз пустили через мясорубку, после чего из получившегося слепили пару котлет, пожарили, прожевали, выплюнули… Если коротко, то он заебался. Ноги гудели, спина ныла тупо и настойчиво, как будто он таскал не камеры и кейсы, а мешки с кирпичами. В наушнике кто-то снова что-то спрашивал про какую-то шестнадцатую камеру, будто Люк знал их наизусть, и он машинально ответил «через пять минут», даже не вслушиваясь. Рядом шагал капитан «Саберов» — высокий, чуть сутулый парень с усталым лицом и такими мешками под глазами, будто не спал тот примерно года три. — Значит, смотри, — говорил Люк на автомате, даже не сбавляя шага, — вы выходите вот отсюда, — он махнул рукой в сторону технического коридора, — когда вас объявит ведущий. Можете особо не вслушиваться, тут будет ассистент, и он вам даст знать, когда. Ваши компы будут слева. Через минуту я покажу точную метку на полу, где тебе нужно будет остановиться. Потом секунд двадцать будет играть свет: сначала холодный, потом тёплый, неважно. Когда он потухнет и загорится снова, вам нужно подойти ближе к центру арены и стоять там до тех пор, пока не выйдет вторая команда и не встанет напротив вас. Потом вы постоите ещё некоторое время, пока не выйдет ведущий и не скажет пару слов. После этого вся команда может отойти к компам, а вы, капитаны, останетесь с ведущим для обмена любезностями. Короче, тут всё типично. Парень кивнул, стараясь запомнить. Люк мысленно закатил глаза — все постоянно кивали, делая вид, что всё поняли, а затем он чуть ли не бился головой о стол, когда видел, как команды растерянно стояли на сцене и крутили головами, не понимая, когда и куда идти. — Главное — не спешить, — добавил Люк. — Даже если будет казаться, что вы не успеваете — не надо бежать. Здесь всё рассчитано. Выходите спокойным шагом, ладно? Он говорил уверенно и спокойно, ведь проговаривал такие подробности выхода на сцену уже в сотый раз. На каждой арене были разные тайминги, разное расположение, свет и звук, но всегда одна суть — выйти вовремя, встать там, где нужно, уйти тогда, когда нужно. Работа держала на плаву лучше любого кофе. Вокруг кипела подготовка к плей-оффу. По полу протягивали толстые кабели, кто-то ругался из-за микрофонов, которые опять фонили, в соседнем павильоне устанавливали световые пушки, и каждый раз, когда их проверяли, Люк инстинктивно морщился от ярких слепящих лучей. Камеры стояли пока ещё не на своих местах, но уже смотрели на сцену, ожидая, когда их настроят. За последние дни он успел всё: помогал протягивать кабели, держал стремянку, когда оператор лез наверх, сам настраивал звук, потому что так было быстрее, и постоянно ловил себя на том, что день заканчивался, а он всё ещё не поел. Зои была в не меньшем мыле, так что не могла привычно бегать за ним, как нянька, с контейнерами еды. Ребята из Феникса решили остаться в городе до финала. Кто-то из рабочих обмолвился, что они сейчас были на студии, снимали контент для трансляции и промо. Со Стивом они, вроде как, общались. Исключительно в переписке, но коротко и нейтрально. Люк писал, что у него адская загрузка, что он буквально жил на арене и студии, и это даже не было ложью. Он избегал встреч уже пятый день подряд, но ему даже не приходилось особенно придумывать оправдания — работы действительно было пиздец как много. Стив, кажется, ничего не заметил и не заподозрил. По крайней мере, тот вёл себя так же, как всегда. Без странных вопросов, без попыток вернуться к вечеринке. Единственным подозрительным было как раз то, что они ни разу о ней не заговорили — ни вскользь, ни шуткой. Но Люк был почти благодарен за это. Ему было легче делать вид, что ничего не произошло, если Стив ему в этом помогал — и неважно, осознанно или нет. — Здесь будет стоп, — сказал он, останавливаясь у края сцены и наступая на огромный белый крест. — Ты становишься тут, а твои ребята на расстоянии примерно метр друг от друга. По сути, это всё. Какие-то вопросы, может, есть? — Нет, всё понятно, — улыбнулся парень и протянул руку, — спасибо! Люк улыбнулся, пожал ему руку и пожелал удачи в четвертьфинале. Когда парень ушёл, Бейкер развернулся лицом к пустому залу и позволил себе десять секунд сомнительной тишины. Арена была ещё пустой, без команд и без зрителей, но уже дышала напряжением. Через пару дней здесь будет шумно, ярко и невозможно круто. Он вдохнул поглубже, а потом вспомнил про шестнадцатую камеру, которая то ли отвалилась, то ли потерялась, и чуть не заплакал. Люк нёсся по коридору, одновременно слушая в ушах почти панические объяснения стажёра про «я там что-то тыкнул, и оно замигало, я вообще ничего не понял, спросил у Бена, он сказал спросить у тебя, и…» и мысленно проклиная того, кто решил, что стажёр в запару — это именно то, что ему было нужно. Он свернул за угол и почти сразу увидел их. Ребята из Феникса полным составом развалились на диванчиках у стены, прямо под свежими постерами плей-оффа. Шумные, улыбчивые и громкие, как обычно. Сэм что-то эмоционально рассказывал, активно жестикулируя. Генри сидел ровно и спокойно слушал его, изредка вставляя короткие реплики. Крис смеялся слишком громко, тыкал в телефон и явно показывал хохочущему Ричи мемы. А Стив сидел чуть в стороне. Он не чувствовался отстранённым, скорее, это было его привычное «боже, вы меня все якобы так бесите, что я отсяду от вас на полметра, но всё равно буду с вами, потому что на самом деле вы меня не бесите» состояние. Локтями Стив опёрся о колени, руки сцепил между собой. Он привычно криво и нахально улыбался, тоже слушая Сэма и периодически со смешком переводя взгляд на Генри. Явно наслаждался происходящим. Стив выглядел… красиво. Раздражающе красиво. Люк машинально осмотрел его: широкие плечи, напряжённая линия челюсти, лёгкая щетина, которая делала старше и, к сожалению, ещё привлекательнее, натуральный тёмный цвет волос, который шёл ему куда больше, чем осветлённый блонд, татуировки на шее и сильных руках, футболка, натягивающаяся на груди и мускулах… Люк мысленно выругался и отвёл взгляд. Да, вот именно что стояка сейчас не хватало, пока стажёр уже чуть ли не плакал в левом ухе, а впереди маячил разговор. Он миллион лет назад уже окончательно понял: бессмысленно было отрицать, что Стив его привлекал физически. Уокер был причиной его неконтролируемых приступов возбуждения в пятнадцать лет, когда ещё не выглядел, как чёртова секс-машина. Так что да, бросьте камень в Люка за то, что ему хотелось упасть на колени перед этим парнем. — О, Люк! — Сэм заметил его первым и тут же возбуждённо вскинулся, широко улыбаясь. — Привет, мой коллега по самбуке. Как дела? — Я не пил самбуку, — усмехнулся Люк, подходя к ним. — Не спорь с ним, — вмешался Крис. — Он до сих пор думает, что тот парень, которого он называл Люком полчаса и покупал ему самбуку — это ты. Ричи посмотрел на Сэма с явным отвращением и пробормотал: — Позорище. Стажёр всё ещё что-то тараторил у него в ухе, отвлекая. Люк поморщился. — У вас здесь съёмка? — Ага, — отозвался Генри, — только ведущий застрял где-то. Сказали, какие-то проблемы с камерой. Люк открыл рот, приподнял брови, а затем усмехнулся. — О. Это мы сейчас починим, я как раз туда шёл. — Ты сегодня вообще спал? Или, знаешь, в последние три дня? — неожиданно спросил Стив, приподняв брови. Люк моргнул, а затем заставил себя смотреть в чужие глаза, а не, скажем, на ключицы. Или шею. Или губы. Или руки. Или… Блять. — Немного, — честно ответил он, уверенный, что ни одна его мысль не отразилась на лице. — Или это было вчера? Может, на прошлой неделе… Не помню, знаешь. Стив хмыкнул. — Будет неприятно, если ты умрёшь. — О, правда? — наигранно вопросительно протянул Ричи. — Стив, это так заботливо с твоей стороны. Стив шлёпнул раскрытой ладонью ему по лбу, и Ричи распахнул глаза, тут же озверев и швырнув в парня свой рюкзак. Люк проигнорировал эту сцену. — Работа, — пожал он плечами. — Кто-то же должен следить, чтобы вы не выходили на сцену раньше света. И не падали со сцены. — Эй, это был один раз, — возмутился Крис. — Два, — поправил Люк автоматически и тут же осёкся. Он, вроде как, не должен был говорить о таких вещах. Не должен был как-то палиться, что всегда следил за этой командой. Стив, кажется, оговорки не заметил и усмехнулся — коротко, уголком губ. И у Люка внутри что-то неприятно дрогнуло. Вот и всё, не так ли? Никакого напряжённого молчания, никаких неловких взглядов в сторону. Разговор шёл так, как будто между ними не было той паузы на вечеринке. Как будто Люк не стоял тогда с замёрзшей улыбкой, стараясь не показывать, как внутри что-то рушилось. Стив смотрел непривычно пристально, будто пытался что-то прочитать в его взгляде, но Люк не был в этом уверен — он пытался скользить по чужому лицу, а не всматриваться. В любом случае, он был уверен в одном. По нему ничего нельзя было прочитать. Он умел говорить, как ни в чём не бывало, когда было сложно. Умел быть удобным, спокойным и нормальным. — Пойду проверю вашу камеру, — сказал он. — Пока меня не уволили. Знаете, знакомство со звёздами не сильно поможет сохранить мне работу, если вдруг что. — До встречи, — кивнул ему Стив. — Ага, — бросил Люк, отворачиваясь. Он чувствовал на себе пристальный, навязчивый взгляд Стива. Люк не обернулся. Он шёл дальше по коридору, слыша за спиной их голоса, и ловил себя на том, как легко у него это получалось. Быть обычным, профессиональным, спокойным, тихим, ненавязчивым и простым Люком. И это пугало почти так же сильно, как и неожиданно стрельнувшая в сердце мысль: Господи. Как же ты мне нравишься.

***

Четвертьфиналы выдались невероятно утомительными. Игры были интересными, сложными и долгими. Вероятно, для зрителей это было захватывающе, но Люк, честно говоря, чуть с ума не сошёл. Он сидел за пультом переключения камер для онлайн-трансляции — одним из операторов, следящих за тем, чтобы зритель не упустил ни одного раунда, ни одной эмоции. Обычно его ставили на сцену «за командами»: стоять наготове и быть рядом, если что-то пойдёт не так. Сегодня — редкая удача — он был здесь. В кресле, в наушниках и с многочисленными экранами перед глазами. Оказалось, это было ещё утомительнее, чем бездвижно стоять несколько часов. Две игры подряд тянулись бесконечно. Люк держал концентрацию на пределе: постоянно надо было быть начеку, чтобы вовремя переключать картинку на нужные экраны, ничего не пропустить и не прослушать. Последняя на сегодня игра закончилась чуть меньше, чем час назад. Трансляция всё ещё шла: аналитики продолжали обсуждать результаты матчей, по экрану то и дело запускали анимации со статистикой игроков и прогнозов на полуфинал, но арена почти опустела. Шум схлынул, люди расходились, оставляя после себя пустые кресла и типичный послематчевый бардак. Зои наконец освободилась и ввалилась к нему в кабинет, громко матерясь на то, что у неё откажут ноги секунд через пять — сегодня подруге как раз пришлось стоять за спинами игроков. Люк поднял на неё жалостливые глаза и, кажется, выглядел настолько отчаянно, что она даже привычно не закатила глаза, когда он практически взмолился: — Пожалуйста… мне нужно выйти на десять минуток. Я сейчас сдохну, если не покурю. Я надеюсь, ты пришла, чтобы подменить меня? Зои только кивнула и махнула рукой, мол, иди уже. Он снял наушники, встал слишком резко и поморщился, когда мир на секунду поплыл, а перед глазами потемнело. Но даже затёкшая нога и предобморочное состояние не заставили его остановиться — курить хотелось отчаянно. Позабытый на последние несколько часов телефон привычно лёг в руку, когда Люк вышел из операторской. Он мельком глянул на экран и первым делом, привычно игнорируя весь остальной мир, зашёл в диалог со Стивом. Ну да, он был жалок, а что? Сообщения были отправлены с разницей в несколько минут, самое первое около часа назад. Steve: вау вот это игры достойно финала не буду делать вид что я не рад тому что уёбки которые выбили нас проиграли) так им и надо Люк слабо усмехнулся. — Какое неспортивное поведение, Стивен Уокер, — пробормотал он, свободной рукой доставая из заднего кармана пачку сигарет. Чуть ниже, спустя минут пять Стив написал: Steve: слушай мы уже вышли но я в курилке ребята подождут минут десять ты там сильно занят? может покурим? мы давно не разговаривали, знаешь ну, я имею в виду нормально разговаривали Он задержал взгляд на последней строке дольше, чем стоило. В груди неприятно кольнуло — не радостно, а тревожно, как всегда бывало, когда Стив вдруг делал шаг навстречу, который легко можно было истолковать неправильно. Они и правда давно не разговаривали. Тяжело говорить, когда Люк этого избегал всеми силами, не так ли? Он нетерпеливо вытащил зубами сигарету из пачки, как будто эти две секунды приближения к курению могли ему чем-то помочь. Ещё одно сообщение пришло уже после довольно продолжительной паузы: Steve: видимо сильно занят) ну ладно Люк выдохнул, сжимая телефон в руке. Он уже начал неловко печатать одной рукой: «Только что освободился, извини)», когда второй ладонью, всё ещё сжимая пачку сигарет, мягко толкнул дверь на улицу. Подняв глаза, Люк замер. Свисающая с губ сигарета чуть не полетела на землю. Стив стоял у стены, прислонившись к ней спиной. Сигарета в его пальцах почти дотлела, а под ногами валялось ещё по меньшей мере пять окурков. Он рассеянно смотрел куда-то в сторону и нервно дёргал ногой, периодически стуча подошвой по стене. Уже был второй час ночи, Стив встал чуть сбоку от тусклого света фонаря, чтобы не стоять в тени, но и не слишком выделяться в темноте. И почему-то в этот момент Люка как-то накрыло всё сразу. Осознание того, что Стив ждал. Не две минуты, не «пока не ответит», а долго — настолько, что даже отправил это неловкое «ну ладно» и всё равно остался, не ушёл. Ждал не меньше тридцати минут, хотя даже не знал, стоило ли. Отправил команду в отель и решил остаться здесь, чтобы увидеться с Люком. Поговорить с ним. Возможно, он и правда соскучился по их разговорам? И вместе с этим Люк почувствовал злость. Тупую, вязкую злость на самого себя. На то, как под грудью снова поднялось это плотное, всепоглощающее нечто. На то, как стрельнуло болью в сердце, губы задрожали, а глаза снова начало щипать. И больше всего на то, как упрямо эта опостылевшая, бесполезная и наивная надежда снова поднимала голову, несмотря на всё, что он себе пообещал. На то, как хотелось тут же придумать объяснение, оправдание, романтический подтекст: он ждал, потому что хотел тебя увидеть; он написал, потому что ему было важно; он остался, потому что ты ему небезразличен. Нет, Люк Бейкер. Хватит тебе уже. Сколько раз ты должен пройти через разочарование, чтобы, наконец, успокоиться? Всё не так. Стив остался, просто потому что ему было скучно. Или ему было просто забавно с тобой. Или у него было хреновое настроение после недавнего проигрыша, и захотелось вот ему драматично полчаса простоять в темноте в одиночестве и покурить сигареты. Стив не поехал с командой, потому что был чёртовым миллионером и мог в любой момент вызвать себе бизнес-такси и поехать в отель одному. Или заказать ёбаный вертолёт. Стив написал тебе, потому что ты — подвернувшийся под руку парень, с которым ему нравилось общаться, потому что у вас было много общего, потому что вы были друзьями детства, потому что вы крутились в одних кругах, в одних городах и ещё много этих самых «потому что», кроме того самого, который тебе так хотелось себе навоображать. Перестань, Люк Бейкер. Стивен Уокер ничем тебе не обязан. И он, очевидно, — очевиднее некуда, честное, блять, слово! — по отношению к тебе не чувствовал ни-че-го. Люк сжал телефон так сильно, что почувствовал, как пластик впился в ладонь. Ему стало больно не резко, не болезненно, а как-то глухо и тяжело. Так, будто внутри снова аккуратно напомнили о том, что он уже проходил это всё осознание неоднократно. Что каждый раз, когда Люк позволял себе сделать шаг навстречу этим мыслям, всё заканчивалось одинаково: он оставался с чувствами, которые никто не просил и которые никто не был обязан разделять. Он вдруг ясно понял, что если выйдет сейчас, если подойдёт к Стиву, если позволит себе ещё десять минут рядом — станет невыносимо. Что он снова будет прокручивать в голове каждое слово, каждый взгляд, каждую паузу, пытаясь понять, а вдруг там что-то было. Курить хотелось до дрожи, но это внезапно перестало иметь значение. Люк медленно сглотнул, чувствуя, как руки начали дрожать. Он беззвучно выдохнул и, пока Стив продолжал пялиться куда-то в небо, сделал шаг назад и развернулся. Дверь за спиной глухо хлопнула. Люк неожиданно резко и зло вытащил изо рта так и не скуренную сигарету и выкинул её в ближайшую урну. Дрожащими руками набрал:

Luke:

Да меня тут посадили на переключение камер

Совсем не мог отвлечься извини

Сейчас попроще с трансляцией но я пока занят буду

Стив ответил почти сразу. Steve: понял И спустя небольшую паузу пришло ещё одно сообщение, заставившее Люка нахмуриться. Steve: Люк всё точно хорошо? Во-первых, Стив нечасто обращался к нему по имени в сообщениях. Во-вторых… вопрос казался слегка подозрительным. Но Люк так заебался анализировать, искать тайные смыслы. Он сжал губы.

Luke:

Кроме того что я устал как собака всё супер)

Стив прочитал и не стал отвечать. И это, если честно, было даже хорошо. Люк сунул телефон в карман, выдохнул и ускорил шаг, почти машинально. До дрожи хотелось поскорее оказаться за безопасными дверьми операторской комнатушки, где можно будет выдохнуть, погрузиться с головой в работу и усталость и просто выкинуть из головы свои дебильные ненужные мысли. Он уже почти дошёл до поворота, когда его вдруг схватили за руку. Не резко и не грубо, но так уверенно и крепко, что он не успел ни вырваться, ни даже толком понять, что произошло. Его настойчиво потянули назад, и в следующий момент Люк уткнулся лицом в чужое плечо, в знакомую ткань командной ветровки, в тепло, которое ударило куда-то под рёбра, выбивая воздух из лёгких. Он замер и невольно закрыл глаза. Как будто бы играя в «я не здесь, я в домике». Тело отреагировало быстрее головы — напряглось, собралось, как перед ударом, и Люк затаил дыхание. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно со стороны. Он надеялся, что нет. Стив держал его крепко. Не сжимал до боли, а просто… уверенно обвил руками, плотно прижал к себе и, кажется, отстраняться не собирался. — Нет, — пробормотал он Люку в висок глухим, чуть сорванным и будто чужим голосом. — Прости, но на этот раз я всё-таки не дам тебе уйти. Люк сглотнул. В горле вдруг стало тесно, и он понял, что ощущал слишком много всего сразу — усталость, злость, надежду, страх, желание развернуться и исчезнуть и одновременно желание остаться именно так, в этом странном, неловком, слишком близком и желанном объятии. Он ничего не сказал. Даже не попытался. Просто стоял, уткнувшись лицом в плечо Стива, чувствуя, как тот дышал, как медленно опускалась и поднималась его грудь, и понимал с пугающей ясностью: он был именно там, где хотел. В крепких, тёплых и надёжных руках Стивена Уокера.