Дыхание на двоих

Глава 16: Все карты на стол Стол накрыли почти молча. Вся квартира после дневной суеты казалась напряженной до хруста: тарелки звенели чуть громче обычного, голоса — тише. Мама перекладывала салаты, отец поправлял салфетку, Бастер с видом «ничего не понимающего» таращился в окно, а Эдгар то и дело опускал взгляд в тарелку, стараясь мельком уловить взгляд Фенга. Внутри у него всё дрожало — он боялся, что сейчас все начнут задавать неудобные вопросы. Мама первой не выдержала. - Фэнг, — тихо, но прямо произнесла она, — скажи, пожалуйста, что ты вообще планируешь? Ты сказал, что вы «встречаетесь»... Это серьёзно? Ты понимаешь, на что идёшь? Тишина. Все взглянули на Фенга. Фенг поднял голову, встретил её взгляд ровно и спокойно. В его глазах не было ни жалости, ни неуверенности — только решимость. - Я понимаю, — сказал он. — Я знаю, что это серьёзно. Я не легкомысленно подошёл к этому. Эдгар для меня важнее любых страхов и разговоров. Если вы хотите подробностей — спрашивайте. Я отвечу. Отец задумчиво посмотрел сначала на сына, затем на Фенга. Его лицо оставалось строгим, но в голосе прозвучало уже не столько осуждение, сколько осторожная заинтересованность. - Ты действительно готов за ним присматривать? — спросил он. — После того, что было... я не хочу, чтобы он снова угас. Фенг, не колеблясь, ответил: - Я готов. Я не собираюсь отпускать его. И если кому-то от этого будет не по себе, я буду отвечать. Я не сказал это в шутку. Бастер нервно покосился на кухню и, откашлявшись, попытался разрядить атмосферу шуткой, но в голосе всё равно слышалась тревога: - Ну ладно, хозяин-сердце, главное — чтобы ты его не растерзал насмерть. А то у меня планы на старшего брата велики — он мне ещё должен помощь в гараже. Эдгар почувствовал, как разряжается часть напряжения: Бастер всё-таки впервые в голос произнес «наш» — «мой брат» — и это звучало меньше угрожающе, чем он думал. Мама отложила ложку. - Я просто хочу понимать, что у тебя в голове, Фэнг, — добавила она мягко. — Потому что если ты причинишь ему боль... я не знаю, что тогда делать. Фенг наклонился немного вперед, опустив голос: - Я не собираюсь причинять ему боль. Я буду учиться беречь его так, как он того заслуживает. И если это значит быть рядом, даже если кому-то это не совсем понятно — я рядом. Ещё пара вопросов, осторожных и робких, прошли по столу — про учёбу Эдгара, его режим, про то, как будут решаться бытовые моменты. Ответы Фенга были спокойными и практичными; в них не было пафоса, были конкретные намерения: договариваться, не давить, быть рядом. Мама постепенно смягчалась, отец молчал, обдумывая. В какой‑то момент Бастер, отработав чувство долга и испытав нехватку воздуха от всей этой серьёзности, встал. - Я пойду на балкон, — проворчал он, — вы тут как-нибудь договоритесь. Фэнг, пойдем, поговорим. Фэнг встал, обменялся с Эдгаром быстрым взглядом — в нём было и извинение, и просьба. Эдгар кивнул: никаких слов, только кивок. Фенг вышел вслед за Бастером на узкий балкон, а за дверью кухни оставалась напряжённая, но уже менее ледяная атмосфера. На балконе было прохладно. Воздух бил в лицо, и городские шумы усиливались — машины, где‑то лай собаки. Бастер закрыл за ними дверь и повернулся к Фенгу, лицо его стало суровее, чем обычно. - Слушай, — начал он, не сразу подбирая слова, — я просто хочу знать одно: ты действительно серьёзно? Ты не просто поддался синдрому «героя», не думая о последствиях? Потому что если ты причиняешь ему ещё большей боли... я тебя до костей достану. Понял? Фенг рассмеялся, но в его смехе чувствовалась нервозность: - О, я тебя понял. Ты просто держи свои угрозы подальше от меня и лучше следи за тем, чтобы не навредить ему сам, — пробормотал он в ответ, но тут же стал серьёзным. — Бастер, я не ради спектакля это сделал. Я понял — и понял давно. Я люблю его. И это не временно. Я готов к тому, что это будет трудно. Я не отступлю. Бастер сделал шаг ближе, его глаза ужесточились, но в голосе прозвучало уже не только гнев: - Хорошо. Я верю тебе, но предупреждаю: если хоть раз увижу, что ему плохо из‑затебя — я не только прикрою его, я устрою тебе разнос. И не только от меня. Ты должен быть готов к этому. Понимаешь? Фенг кивнул. В его лице мелькнула какая‑то тихая благодарность. - Я готов, — сказал он. — И ты... будь рядом. Не потому что я боюсь, а потому что ты — его брат. Я хочу, чтобы ты был соучастником, а не врагом. Бастер усмехнулся, и в этой усмешке было много отцовской и братской заботы одновременно. - Ладно, договорились. Но запомни: никаких обид для Эдгара. И по возможности — никаких глупых рисков. Фенг потер руки об руки, затем хлопнул Бастера по плечу. - По рукопожатию тогда? — спросил он, с едва заметной насмешкой. - По рукопожатию, — ответил Бастер, и они оба ухватили друг друга за запястья — суровое братское рукопожатие, которое означало и испытание, и признание. Когда они вернулись в кухню, атмосфера уже стала чуть теплее. Мама улыбнулась в ответ на их возвращение, отец откинулся на стул и сделал глубокий вдох. Эдгар сидел, сжимая вилку, и впервые за ужином выглядел спокойнее: он видел, что у него есть не только защитник, но и человек, который готов разговаривать с его «защитником» и держать ситуацию под контролем. Вечером, перед сном, отец тихо подошел к Эдгару и сказал: - Я не буду ставить условий. Только одно — будь честен с собой и с ним. И не играй с чужими чувствами, понял? Эдгар кивнул, и на его лице впервые появилась искренняя, не по‑детски уверенная улыбка. Так закончился этот вечер: много слов, немного упрёков, но и зародившаяся тёплая надежда — что теперь, когда все знают, громкие сцены и страхи можно будет решать вместе. Бастер ушёл в свою комнату, родители устроились в гостиной, и Фенг тихо провёл Эдгара в его к омнату — дверь закрылась, и началась новая глава их жизни.