Дыхание на двоих

Глава 13: Больше, чем брат В квартире воцарилась непривычная, почти звенящая тишина. Бастер ушел, и это пространство, еще вчера казавшееся тесным от криков и суеты, вдруг стало огромным. Эдгар сидел на подоконнике в своей комнате, подтянув колени к груди. На его коленях лежал тот самый скетчбук с тяжелыми серыми страницами. Грифель мягко скользил по бумаге. Эдгар не смотрел в окно — он рисовал по памяти. Из-под карандаша выходили знакомые черты: волевой подбородок, вечно растрепанные волосы и тот самый взгляд, который вытащил его из бездны. Он рисовал Фенга. Рисовал его не как героя боевика, а таким, каким видел сегодня утром — расслабленным, созидающим, с полуулыбкой на губах. Фенг подошел к двери бесшумно. Он не хотел спугнуть этот момент. Он стоял, прислонившись к косяку, и завороженно наблюдал, как сосредоточенно Эдгар прикусывает нижнюю губу, как уверенно двигается его рука. Фенг чувствовал, как внутри всё сжимается от нежности. Этот «колючий» парень сейчас казался ему самым прекрасным существом в мире. — Красиво получается, — негромко сказал Фенг. Эдгар вздрогнул, едва не выронив карандаш, и инстинктивно попытался закрыть рисунок ладонью. Его щеки мгновенно вспыхнули. — Я... я просто тренируюсь, — буркнул он, отводя глаза. Фенг прошел в комнату и сел на край кровати, совсем рядом с подоконником. — Не прячь, Эдгар. У тебя талант. Я серьезно. Он помолчал, глядя на то, как пальцы Эдгара нервно теребят край страницы. Воздух в комнате стал густым, наэлектризованным. Фенг понял: если не сейчас, то он никогда не решится. — Знаешь... я всё не могу забыть те слова, — начал Фенг, и его голос стал глубже. — То, что ты написал в записке. В телефоне. Эдгар замер. Его сердце пропустило удар. Он помнил каждое слово, написанное в тот страшный момент. — Прости, — прошептал он. — Я был не в себе. Я не должен был... — Нет, я не об этом, — перебил его Фенг, сокращая расстояние между ними. — Ты написал, что я для тебя «как второй старший брат». Эдгар, посмотри на меня. Эдгар медленно поднял голову. В глазах Фенга не было привычной веселости — только обжигающая честность и тихая боль. — Я благодарен тебе за доверие. Правда, — Фенг осторожно взял Эдгара за руку, переплетая их пальцы. — Но я не хочу быть твоим братом. Братья не чувствуют того, что чувствую я, когда ты рядом. У меня сердце из груди вылетает каждый раз, когда ты просто улыбаешься. Я чуть не умер вместе с тобой в той ванной не потому, что я друг Бастера. А потому, что я... Фенг замолчал на секунду, подбирая слова, которые переворачивали его жизнь. — Потому что я люблю тебя, Эдгар. И это совсем не братская любовь. Мир Эдгара с грохотом рухнул и собрался заново. Он сидел, не в силах пошевелиться, широко открыв глаза. Шок парализовал его. Он ждал жалости, ждал опеки, ждал чего угодно — но не этого. Его считали уродом, нефором, чмом... Но Фенг, этот идеальный, сильный Фенг, сейчас сидел перед ним и признавался в любви. — Ты... ты врешь, — выдохнул Эдгар, и его глаза наполнились слезами. — Тебе просто жалко меня. — К черту жалость, — прорычал Фенг. Он резко подался вперед, сокращая последние сантиметры между ними. Его ладонь легла на щеку Эдгара, большой палец нежно очертил контур его губ. Фенг медлил всего мгновение, давая Эдгару шанс отстраниться, но тот лишь затаил дыхание, глядя на него с немой мольбой. И Фенг поцеловал его. Это был не тот поцелуй из фильмов — он был горьким от недавних слез, соленым и отчаянным. Это был поцелуй-спасение, поцелуй-обещание. Фенг целовал его так, словно пытался передать Эдгару всю свою силу, всё своё желание жить. Эдгар сначала замер, его пальцы впились в плечи Фенга, а потом... он ответил. Впервые в жизни он не чувствовал себя «неправильным». Он чувствовал себя нужным. Весь мир с его издевками, Биби и Бастером перестал существовать. Остались только горячие губы Фенга и бешено стучащие в унисон сердца. Когда Фенг неохотно отстранился, они оба тяжело дышали. Фенгприслонилсяприслонился своим лбом ко лбу Эдгара, не выпуская его из объятий. — Теперь ты веришь? — прошептал он. Эдгар ничего не ответил. Он просто уткнулся лицом в шею Фенга, крепко сжимая его футболку, и впервые за много лет беззвучно, но облегченно зап лакал. Теперь он точно знал: он больше не один.