Мой мангака

— Ой, прости, я... — Всë хорошо, детка. Продолжай, не останавливайся. Твой ротик такой горячий. Внутри очень хорошо. Сяо Чжань вновь облизывает головку и осторожно скользит губами, стараясь взять всю длинну, но получается это плохо. Он двигается осторожно, боясь вновь причинить боль из-за своей неопытности. Так бережно и нежно. Он искренне старается научиться приносить удовольствие своему парню, но уровень совершенно не такой, к какому привык художник. До его мастерства расти нужно очень долго и упорно, и лучше бы старосте этот путь не проходить. Ибо наоборот умиляеют его неумелые попытки захватить как можно больше и последующий кашель от того, что старший перестарался. Робкие касание, невесомое облизывание. Сяо Чжань относится к нему так бережно, что парню становится смешно от его аккуратности. Хочется грубее. Хочется жëстко трахнуть его в рот, пока тот будет задыхаться, не зная, как с этим справиться. Но вместо этого Ван Ибо только гладит его по волосам, поддерживая робкие попытки сделать ему хорошо. Сяо Чжань старается угодить ему, это льстит больше любого самого качественного минета. В груди ощущается непривычное, но очень уютное тепло. Оно греет что-то изнутри. Что-то такое, что, казалось бы, давно окаменело и утратило чувствительность. Сяо Чжань гораздо больше, чем просто партнëр. "Неужели судьба?" — мысленно усмехается Ибо. Художник тянет его за волосы и приподнимает, вынуждая выпустить член изо рта, а затем невинно целует в губы. — Малыш, у тебя так челюсть сведëт, а у меня яйца лопнут. Позволь мне насладиться тобой как следует. — Тебе не противно целовать меня после... Ибо был прав. Щëки у Чжаня и правда краснее помидора. И при этом он старается доставить мальчику удовольствие, превозмогая свой стыд и свои убеждения о правильных отношениях. Это внутреннее тепло не покидает парня, пока староста находится рядом. И это тепло ему нравится, хочется захватить как можно больше, впитать в себя и никогда не отпускать его источник. Жадно и эгоистично присвоить себе всë до последней капли и наслаждаться в каком-нибудь потаëнном углу, где никто не сможет найти и отобрать его счастье. Мой милый малыш, ты даже не представляешь, какую дрянь я лизал. Парень мягко кладëт Чжаня на кровать и медленно расстягивает, подготавливая к своему члену. Этот человек нежный и хрупкий, к нему нужно относиться бережно, с должным уважением. Как настоящий принц, не знающий труда. Но самое странное, что забота о Чжане доставляет удовольствие именно художнику. Это новый вид радости "забота о любимом человеке". Раньше Ван Ибо не подозревал, что ему может быть настолько хорошо от комфорта и счастья другого человека. Но излишние мысли об этом не имеют смысла. Если бы парень так много думал о своих ощущениях, то точно не дожил бы до сегодняшнего дня. И староста относится к нему так же. Нежно целует, доставляя удовольствие едва заметными касаниями, мягко проводит руками по его коже, тихо выстанывает его имя, боясь закричать и потревожить соседей. Хочется грубее. Хочется жëстче. До боли, до красной кожи, до синяков и царапин, чтобы внутри всë рычало от злости и ненависти, будто ты хочешь не трахнуть этого человека, а уничтожить. Но видя тихое и мирное наслаждение Чжаня, Ибо остужает свой порыв и отвечает ему с той же трепетной нежностью, стараясь подарить только приятные ощущения. Без боли, без синяков и царапин. Без ненависти. Только то самое тепло, циркулирующее по всему телу. Это непривычно лаского, но есть в этом что-то инетерсное, что заставляет жаждать большего. К сожалению, Сяо Чжань не может задержаться надолго, потому что хорошего мальчика ждут дома. Родители беспокоятся о безопасности своего ребëнка. Хотя Ибо уверен, что именно он сможет уберечь старосту от любой проблемы. Но не рискнëт утверждать, что не станет причиной большинства тех самых проблем. Художник вызывает ему такси и игриво прижимает к входной двери, жадно целуя на прощанье. Ему мало. Ему чертовски мало прикосновений, губ, голоса Чжаня. Им невозможно насытиться. Этот человек не надоедает, не напрягает, только радует и заставляет забыть о всех ужасах и невзгодах прошлого. Ван Ибо хочет находиться рядом с ним, чтобы почувствовать настоящую нормальную жизнь, а не вновь справляться с ужасами своей реальности. Такси не может ждать слишком долго, Сяо Чжаня необходимо отпустить, как бы не хотелось расставаться им обоим. Парень провожает старосту и остаëтся наедине со своими чувствами. А ощущает он голод. С Чжанем было очень хорошо, но слишком мало. В следующий раз нужно попробовать несколько раз подряд. Чувство новизны пропадает, и его хочется больше. Старосту хочется чуть ли не проглотить, оттрахать так, чтобы он неделю не смог сидеть, но... Но это не отношения двух шлюх. Они должны быть нормальными. И Ибо должен держаться. Он возвращается к своему рисунку, чтобы выплеснуть туда оставшиеся эмоции. Тот гнев и ярость, желание безумно вбивать Чжаня в матрас. Ранее он не замечал в себе буйство настолько сильных и разнообразных эмоций, но именно они становятся той движущей силой, которая помогает ему закончить рисунок.

✧༺.•.༻✧

— Невероятно, — восклицает мужчина, рассматривая холст. — Парень, да в тебя настоящий талант. Он с трепетной нежностью, заворожëнный красотой этого кровавого искусства, проводит пальцами по открытым участкам тела главного персонажа. Они сидят на заднем сидении в машине на парковке возле одного супермаркета. Как ни старайся, а ничего противозаконного в ситуации найти не получается, поэтому Ибо спокойно просит оплатить свой труд. — Я бы поскромничал, но меня больше интересует деньги. — Заплачу в два раза больше, как и обещал. Даже на чай добавлю. Это просто шедевр. Я вижу ярость, которую ты вложил в эту картину. Такое мог нарисовать только парень с твоей судьбой. — Спасибо, — сухо благодарит Ибо, забирая конверт с деньгами. — Ты потрясающий. Ибо рисует не первый день, да и работы его видели сотни людей. У него уже нет радостной эйфории от похвалы, тем более за такое жестокое искусство. Он молча смотрит на содержимое конверта и прячет его в карман. Именно такой валютой он теперь измеряет свои творческие заслуги. Восхищение — это приятно, но работать в этом направление он согласен только платно. Парочка красивых слов не стоит потраченных на картину усилий. — Куда тебя подвезти? — Спасибо, сам дойду. Мужчина пожимает ему руку на прощанье. Ибо выходит из машины, закрывая за собой дверь. За тонированном стеклом больше не видно восхищëнного взгляда, машина трогается с места и водитель увозит ценителя искусства, оставляя парня одного с хорошей платой. Большую часть он отложит на чëрный день, но отметить продажу картины тоже нужно. Что бы такое интересное купить? — Подрабатываешь за моей спиной? — Ибо был неосмотрителен, потому что в сделке нет ничего противозаконного, однако Лань Цижэня оказывается очень заинтересовала данная ситуация. Они знают немного о простой жизни друг друга, но Ибо теперь знает его любимый супермаркет. Нужно выведать побольше, чтобы снова не попасть в подобную ситуацию. — Тебя ебать не должно, — равнодушно отвечает Ибо. Жопу никому не подставлял, значит чужому дяденьки нос в конвертик совать не следует. — А вот тебя должны. — Цижэнь понимает, что подвергать себя подобной опасности Ибо не станет. Он слишком хорошо осведомлëн о рисках, поэтому даже с постоянными клиентыми не способен уедениться без присмотра своего начальства. Беспокоиться не о чем. Кроме недавнего отказа клиенту, к которому хозяин казино незамедлительно возаращается. — Он очень сильно хочет тебя. И предлагает большие деньги. Ибо демонстративно закатывает глаза, пряча руки в карманах: — Отправь к нему Сонджу, он любит пожëстче. — Сонджу в больнице. Ван Ибо сдерживает внешние признаки своего удивления. Даже присмотр не гарантирует полной безопасности для людей их профессии. Он не мазохист и не самоубийца, чтобы добровольно отправляться к таким клиентам. А Сонджу... Нужно навестить его в больнице. Никакие деньги не стоят этих мучений. — Ебись с ним сам. — Гневно выпаливает художник. — Я домой. Сегодня сплю с Сяо Чжанем. Цижэнь кричит что-то вслед, но парень не оборачивается, даже не слушает. Мысли крутятся только вокруг Сонджу. Страшное может произойти с любым из них. Им вроде как нужно радоваться, что мальчик вообще остался жив. Ибо тянется за сигаретой.

***

— Ëбанный выблядок, чтобы тебя в следующий раз до смерти затрахали! — эти слова Ибо слышит из коридора, когда подходит к нужной палате. — Тупой сучëныш, блядина безмозглая. Пусть твой ëбырь твоë лечение и оплачивает. Мразота. Ван Ибо останавливается возле палаты и расслабленно откидывается на стену. Слышится какой-то грохот и крики медсестëр, после чего разъярённый мужчина выходит из палаты. Он окидывает художника презрительным взглядом. По нему сразу видно, что дружочек навестить коллегу пришëл. — Вали отсюда, я такому гандону даже за деньги не дам, — шипит парень, брезгливо отводя взгляд. — Открыл блядушник в общественном месте и тащит сюда всяких шаболд, — фыркает мужчина, едва ли не выбегая из больницы. — Уëбок, — шепчет Ибо и устало выдыхает, смотря в потолок. Нелицеприятная картина. Он ждëт пару минут, а затем громко кричит: — Где же мой бедненький Сонджу! Он хорошо поработал и заслуживает вкусненькой еды! Подождав ещë несколько секунд, он входит в палату, игриво тряса пакетом в вкусняшками перед своим лицом. Ибо смотрит в красные глаза друга и понимает, что не зря ждал, прежде чем войти. — Выглядишь паршиво, — замечает художника, вальяжно подходят к кровати и опуская пакет на колени коллеги. Он кладëт руки в карманы и с интересом осматривает палату и вид из окна. Куда угодно, лишь бы не на побитого мальчика. Всë его лицо раскрашено синяками, у него гибс на правой руке и левой ноге, а ещë перевязаны рëбра. Левая рука в каких-то ярко красных порезах и синяках. Картина не из приятных. — Профессиональная травма, — усмехается Сонджу, роясь относительно здоровой рукой в подаренном пакете. — А ты знаешь, что я люблю. Ибо садится на подоконник. Даже избитый до полусмерти Сонджу улыбается при виде вкусняшек. — Зачем ты согласился на это? Я же говорил, что этот мужик — полный псих. Коллега пожимает плечами, будто не придаëт особого значения ситуации. — Зато денег заработал. И у меня будет несколько недель без секса, это круто. Ибо усмехается. — Ты сейчас ценный экземпляр. Не удивляйся, когда старикан навестит тебя с незнакомым гостем. Сонджу искренне смеëтся. — Значит заработаю ещë. Мне не одобрят кредит или ипотеку. Но я уже почти накопил на маленькую комнатушку. У меня будет крыша над головой, понимаешь? Оно того стоит. Художник прикусывает верхнюю губу, смотря в окно. Как же хочется закурить. Мечта всех маленьких и брошенных. Своя квартира и стабильная работа. — А что дальше? Бросишь нас и устроишься в какой-нибудь круглосуточный магазин? Сонджу наливает сок в стакан и жестом предлагает Ибо тоже выпить, тот отказывается. — Я обязательно устроюсь на нормальную работу. Но не думаю, что смогу уйти. Ты же знаешь, мне нравится трахаться с разными мужиками и получать за это деньги. Улыбка Сонджу такая искренняя и невинная. Он из тех немногих, кому действительно нравится. Однако у всего есть предел.

***

— Эй! Доктор оборачивается, смотря на парня с некоторым недоумением. Он примерно такого же возраста, как и его новый пациент. И с таким же тяжëлым взглядом. Только без улыбки на лице. — Вы ко мне обращаетесь? — Вы лечащий врач Сонджу? Парень смотрит на него с явным недоумением. Такое случается часто, когда только начинаешь свою карьеру в интернатуре. Молодой врач заведомо плохой специалист. — Видели мужчину, который приходил к нему только что? Паренëк обращается нагло, поэтому и доктор отвечает более смело. — Его отца? Такого трудно забыть. Этот человек ему теперь в кошмарах будет сниться. Надо же так оскорбить собственного сына. Ибо неожиданно обнимает мужчину, заставляя того замереть на месте и открыть рот в удивлении. — Этот человек плохо влияет на психическое здоровье Сонджу. Я надеюсь, что этот урод больше не беспокоит моего друга. Проконтролируйте это, пожалуйста. Доктор чувствует небольшое скольжение в районе его кармана. Ибо отстраняется и мужчина тут же проверяет содержимое своей рукой. Взятка? Он вынимает деньги из своего кармана и берëт руку мальчика двумя своими большими ладонями. — Это была ужасная сцена. Я обязательно прослежу за этим, если вы мне кое-что расскажите. Где ваш друг получил такие серьëзные травмы? Глаза незнакомца темнеют. — Откуда я знаю? Спросите у него. — Он сказал, что упал с лестницы. — И зачем вы спрашиваете у меня, если уже знаете ответ? — невинно хлопает глазками мальчик. — Слишком странные травмы для падения с лестницы. Доктор смотрит прямо в глаза, чтобы сломить волю другого человека, но встречается с ответным взглядом, непоколебимостью и кромешной темнотой в чужих глазах. Такой же, как у Сонджу. — Так мы договорились? — парень вновь пытается вернуть купюру врачу, пока они держатся за руки. — Договорились, — мужчина отдаëт ему деньги и быстро расцепляет руки, поняв, что правду узнать ему не удастся. — Не беспокойтесь. Здоровье пациентов для меня превыше всего. Извините, но меня ждут другие палаты. — Принципиальный, — тихо шепчет ему в след Ибо со странной улыбкой.

✧༺.•.༻✧

Что же ему делать с такой сочной котлетой? Если подумать, то он давно закрыл все свои базовые потребности, ему будет достаточно отпраздновать свой триумф пиццей с колой, нет нужды в масштабном празднестве. С пиццей, колой и Сяо Чжанем. Можно купить ему подарок. Но что любит староста? Крутой транспортир или ручку со стирающимися чернилами? Он заходит в торговый центр. У Сяо Чжаня точно нет классных прикидов, он же заучка. Даже на свидания приходит в рубашках. Будет выглядить сексуально в какой-нибудь рванной футболке и обтягивающих кожанных штанах с парочкой блестящих цепочек. Складочки на его худых ногах будут выглядеть потрясающе. Нет. Нужно отодвинуть неутомимую фантазию Ибо в сторону. Сяо Чжань находится на другом уровне. Ему подойдëт что-то более милое. Нет нужны тянуть его на дно за собой.

✧༺.•.༻✧

Ван Чжочэн знает, что не должен рассказывать об этом кому попало, но ничего не может с собой поделать. Его лучшего друга втянули в какое-то непонятное дерьмо, способное испаганить его будущее. Нужно вытаскивать его оттуда. — Так вот в чëм причина. — Лю Хайкуань не испытывает эмоций, реагирует спокойно и сдержанно, будто каждый день сталкивается с подобным. Настоящий профессионал. Он всегда знает решение проблемы и способен найти выход из любой, даже самой щекотливой ситуации. — Это нельзя придавать огласке. Мальчики будут сильно опозорены и лишены спокойного будущего. Нужно сделать всë тихо и аккуратно. Лю Хайкуань улыбается своей дежурной улыбкой. — Не беспокойся. Есть способ.

✧༺.•.༻✧

— Я приготовил для тебя кое-что. — Подарок специально для меня? Парень отдаëт ему подарочный пакет и с некоторым беспокойством смотрит на старосту. Будто действительно боится, что подарок не понравится. Наверху лежит вязанная кофта на пуговицых в красивой упаковке. Белого цвета. Отлично подойдëт для прохладных вечеров. Сяо Чжань умилительно улыбается, откапывая новые глубины большого пакетика. — Ремни? Ибо прикусывает верхнюю губу со странной улыбкой. — Почти. Они не для поеса, а для всего тела. Щëки старосты мгновенно становятся красными, что умиляет парня. Ибо смотрит на продолжение распоковки со взглядом хищника, играющего со своей жертвой. — Маска для сна. — Немного для другого. Для очень активного бодрствования. Сяо Чжань тихо выдыхает, смотря на россыпь конфет на дне пакета. — Нравится? — Ван Ибо похабно улыбается, зная точный мысли старосты. — Это... Очень непривычно для меня. — Твой парень ублюдок, — пожимает плечами Ибо. — Нужно выглядеть соответственно. — Ибо... — Чш... Ван Ибо целует его в губы нежно и покровительственно. Даëт понять, что Чжань рядом с ним может полностью расслабиться. — Начнëм с малого. Маска и всего два римлян для того, чтобы привязать твои руки к кровати. Хорошо? Мы остановимся в любой момент, если тебе станет некомфортно. Сяо Чжань робко кивает, позволяя художнику увести себя в спальню. Ибо очень долго целует его на кровати, изучая руками слегка скованное тело. Как же мешает одежда. Он привязывает к спинке кровати оби руки и растëгивает рубашку старосты, наслаждаясь зрелищем. Не забывает постоянно целовать губы и тело, чтобы успокоить. Нужно быть нежным. Сяо Чжаню должно понравиться. — Ибо... — Теперь масочка. Художник закрывает ему глаза повязкой, ощущения сразу становятся ярче. Ощущается прохлада вечернего воздуха и жар собственного тела, но не Ибо... — Подожди немного, — шепчет он. — Я фотографирую. Только не нужно вырываться. Я знаю, что тебе такое нравится. — Он усмехается. — А теперь ещë и вижу. Он чувствствует, как Ибо растëгивает ремень его брюк и стягивает штаны. А затем влажный и горячей рот, вбирающий его член сразу во всю длину. И это необыкновенно хорошо. Сяо Чжань дëргается, но ремни мешают рукам и возвращают старосту в обратное положение, что провоцирует странную искру дополнительного возбуждения в груди. — Ибо...

***

Телефон звонит посреди ночи, Ван Ибо берëт трубку, никак не ожидая услышать голос Лань Цижэня и новость такого рода. — У нас облава.