Мой мангака

— Доброе утро, староста, — хором заявляют парни, выпрямившись по струнке и держа руки по швам на манер бравых солдат. Кто-то явно провëл для них экстренную военную подготовку, поскольку на магию волшебное перевоплощение списывать глупо, а в преобладание разума над ленью у конкретной группы людей Чжаню слабо верится. Он с предвкушением слушает продолжение "отчëта". — Мы специально пришли пораньше, чтобы не пропустить утреннюю разминку, — нарочито заискивающе говорит один из них. — А то всë никак от летних каникул отойти не могли, столько важного пропустили. Сяо Чжань приподнимает одну бровь, вспоминая знаменитые слова Станиславского, ибо верить в искренность слов этой компании отказывается. Он не вчера родился, да и пост старосты занимает не первый год, способен определить фальш в словах учеников получше родителей каждого из них. А от вышесказанного его радар лгунов и халявщиков готов взорваться от перенапряжения. — Ну и кто вам мозги вправил? — интересуется он. — Сильно сомневаюсь, что вы внезапно о своëм здоровье забеспокоились. Парни переглядываются между собой, проводя немое совещание и приходят к выводу, что скрывать личность "героя" их никто не вынуждал. Берут ещë минуту сомнения, выясняя причину подвига, а затем, кто бы мог подумать! Делают умозаключение! Причëм самостоятельно! То есть аналитического дара они не лишены полностью, а только притворяются несусветными распиз... — Ван Ибо, — отвечает один из них, потирая затылок правой рукой. — Сказал, чтобы класс не позорили. Типа мы какую-ту там статистику портим и тебе за нас потом пиздячек вставят. Он же теперь твой зам, ему тоже наверное достанется. — Понятно, — спокойно отвечает староста, будто бы прекрасно об этом знал. — Как раз хотел с вами об этом поговорить, но Ван Ибо меня опередил. Не опаздывайте больше. И конечно же этот разговор выносится на обсуждение совета старост, состоящий из двух человек. — Чжань-Чжань, — спрашивает друг, царапая пальцы уголком учебника физики, — а тебя не интересует, что он там рисует? В ответ он получает равнодушное и принебрежительное фырканье. — Как будто я не знаю. Я в его истории немного живу. Собеседник сильнее надавливает на жëсткий угол, но не получает ничего кроме побелевшей кожи. Он достаëт из кармана телефон и вводит пароль, попутно объясняя: — Знаешь, я вчера спросил про сайт, где он свою мангу выкладывает, ник его узнал и даже вашу нашëл, правда он еë только начал выпускать. Рисуется это всë не так быстро, как хотелось бы. Если будешь следить за обновлениями, может, поймëшь, что у него на уме. Ван Чжочэн скидывает Чжаню ссылку и тот с некоторым любопытством открывает первую главу. Всë же интересно узнать, как тебя изобразят на рисунке. Сайт вполне знакомый, старосты тоже читают мангу и играют в видеоигры, пусть это не будет для вас уникальным открытием. Люди как-никак. И на порносайтах бывали, но это уже из другой отрасли. А вышло у Ибо просто потрясающе. — Первая часть вроде пролога. Предыстория перед основными действиями. Смотри. "Мы никогда не оказывались в одном классе" — гласит самая первая надпись. Ван Чжочэн быстро пробегается по картинкам, где Сяо Чжань буквально сияет лучами божественного света, а Ван Ибо тихо посматривает на него из-за тёмного угла или заглядывает в класс из коридора. Их аура кардинально отличается, он словно используют ангельскую и демоническую энергию. "Он всегда был примерным старостой, а я создавал проблемы" — Это ложь. — Язвит Чжань лишь для того, чтобы придраться. — Я не был старостой, если оказывался в одном классе с тобой. Чжочэн недовольно цокает языком. — Надо окно открыть, слишком душно стало. Ему же нужно идеализировать твой образ в глазах читателей. Дальше Ван Ибо рассказывает о том, что уже потерял надежду оказаться с ним в одном классе, но на последнем году обучения случилось чудо! Он сидел, как обычно рисуя пейзаж из окна в начале года, такая у него традиция, внезапно кто-то стал махать рукой перед глазами, тогда парень посмотрел на этого человека и... Сяо Чжань в ауре того самого ангельского сияния. Продолжение уже в первой главе. — Ты не думал, что у него действительно есть чувства к тебе? Сяо Чжань слегка морщится от этого предположения. — Ну если он пишет гейское порево, то в нëм обязательно должен показать чувства главных героев. Иначе это извращение какое-то. Нам такое читать по статусу не положено. Да и по этическим соображениям. А ещë старостам не пристало опаздывать на урок, так что расходимся.

***

Не успевает Сяо Чжань сесть за парту, как в зоне его видимости уже материализуется знакомое и до чëртиков надоевшее личико одного двинутого художника. — Знаешь, что я сделал? — говорит он с самой довольной миной на планете. Хочется закатить глаза, но нельзя отбирать фишку у Ван Чжочэна. Кажется, он непреднамеренно расскрыл секрет еë происхождения. — Заставил тех троих вовремя прийти на разминку? — флегматично выдвигает предположение мужчина. Парень выглядит слегка изумлëнным, но после сразу же расплывается в улыбке чишерского кота. А Чжань превратится в безумного Шляпника, и они пойдут в лес пить чай! Никто уже не удивится такому раскладу. — Да, моя работа! Видишь, я тоже могу помогать! — Спасибо, Ван Ибо, ты отлично справляешься с обязанностями заместителя старосты, — отвечает он настолько официально, что класс буквально заполняется леденящим душу холодом. Примерно таким, какой обычно исходит от самого художника. Парень секунду молчит, анализируя ситуация, а затем творческая порывистая натура берëт своë. — Я что, ни капельки тебе не нравлюсь? — О чëм ты? Ибо резко бьëт ладонью по парте Чжаня, отводя взгляд в сторону, явно пытаясь справиться с переполняющим естественно гневом и не разнести весь кабинет к чëртовой матери. Он опускает корпус и понижает голос, чтобы не обзавестись свидетелями, которых впоследствии будет необходимо ликвидировать. — На перемене жду тебя в туалете. Если твои трусы не окажутся в моëм кармане, то твои фото окажутся в чате нашего класса. — Только фото? — уточняет Чжань осипшим голосом. Ибо наклоняется чуть ниже и Сяо Чжаню впервые становится по-настоящему страшно от его дьявольского удовольствия. — У меня же должно остаться что-то для дальнейшего шантажа. И как ни в чëм не бывало садится на своë место. Паника накрывает с головой. Староста изо всех сил старается сосредоточиться на теме урока, но уверен, что ошибëтся, если его спросят название предмета. Обезумевший художник... Творческие люди действительно больны на голову. Он только и думает о парне за соседней партой, который намеривается прикарманить его трусы. Что за детский сад? И что значит вопрос про симпатию? Проблемы. У Сяо Чжаня огромные проблемы. Тем времнем урок стремительно приближается к концу, а в один прекрасный момент просто безжалостно заканчивается! Ван Ибо встаëт со своего места и проходит мимо, игриво проводя рукой по плечу старосты, зазывая пойти следом. И иного выбора не остаëтся. Сяо Чжань идëт за ним. В туалете похабную улыбку не скрывает никакая сдержанность, да и необходимости в этом нет. Вот он. Ван Ибо во всей своей дьявольской красе. — Хочу это видеть. Если стесняешься здесь, то можем зайти в одну кабинку. — Младший бесцеремонно прижимает Чжаня к себе за талию, а тот понимает, что внутренний зверь Ибо сорвался с цепи и готов растерзать всех противников. Проще говоря, он влип в подобие зыбучих песков, чем больше сопротивления — тем глубже увязнет. — Постой. — Я не из терпеливых. Но люблю помогать. — Он тянет руки к чужой ширинке и старший изо всех сил пытается не лишиться штанов в этом неподходящем для интимных игр месте. — Ибо, послушай. Что мне сделать, чтобы сегодня я доучился в нижнем белье? Чего ты хочешь? Он похабно облизывается в ответ, доходчиво облизывая Чжаня взглядом с ног до головы. — К восьми вечера должен быть в том казино — бросает он и стремительно уходит из туалета. Трудно перевести дыхание. Ибо слишком легко согласился. На лицо одно из двух. Либо Сяо Чжаню сейчас крупно повезло. Либо он крупно попал. В вичате приходит сообщение с паролем на эту неделю.

✧༺.•.༻✧

Границы нарушены окончательно и бесповоротно, игра Ибо зашла слишком далеко и требует вмешательства со стороны. Староста попросил у классного руководителя адрес парня, чтобы якобы отнести домашнее задание, но не захотел посвещать учителя в их личные дела. Вместе с адресом пришлось выслушать недовольство по поводу поведения ученика и просьбу следить за ним повнимательнее. Чжаню, если честно, и следить за ним не надо. Ибо самостоятельно вечно перед носом маячит, бельмо на глазу чем-то напоминает. Уже перед входной дверью он замечает нечто неладное. Громкие крики двух взрослых людей, ссорящихся супругов. И доносятся они из той двери, куда нужно стучать. Чжань замирает на секунду, не решаясь на хоть какое-то действие. Нельзя делать вывод из-за одного подозрения. В каких семьях не бывает ссор? Даже его собственные родители иногда ругаются, правда не так громко. Стук в дверь никто не замечает. В такой ситуации нужно едва ли не долбить в дверь ногой, чтобы ему открыли. Кажется, староста действительно пришëл не вовремя и ему следует выбрать другой день. А сейчас... У него просто нет выбора, поэтому Чжань идëт в указанное место снова, но на этот раз явно осознаëт, что именно там с ним может случиться. — Пароль. Это наверное ещë одна шутка, но выбора так же нет. — Яйца ëжика больше, чем кажутся. — Приличный и интелегентный человек буквально выдавливает из себя эту фразу. Охранник открывает дверь, пока глаза посетителя стремятся вылететь из орбит. Действительно верный пароль? А все адекватные варианты уже закончились? Он неуверенно проходит внутрь и замирает на месте, судорожно бегая глазами по вызывающе яркой обстановке. Очень шумно и многолюдно, стойкий запах алкоголя вперемешку с табаком и дорогими духами. Староста немного оттягивает галстук, ему катастрофически не хватает воздуха в этом помещении. — Красавчик, ты к Ван Ибо? — спрашивает какой-то модный старикашка с липким взглядом, стоящий у барной стойки. — Да, — отвечает Чжань, неосознанно делая шаг назад. — Иди со мной, мылыш. Бо-ди уже ждëт тебя в привате. Сяо Чжань со страхом косится на охранника, но тот спокойно кивает, подтверждая, что этому старикашке можно доверять. Нашëл себе союзника. И он идëт. Боится, но идëт. Приватная комната находится в отдалении, путь к ней освещает красный коридор с приглушëнным светом, двери украшены сердцами, что наводит на мысли никак не о романтических вечерах для молодожëнов, скорее о порочном и богохульном времяпровождении гостей. — Давай знакомиться, малыш. Моë имя — Лань Цижэнь. — Мужчина игриво проводит средним пальцем свободной руки по подбородку Чжаня, тот отстраняется, провоцируя смешок у содержателя казино. — Не того боишься. К монстру в лапы ты сейчас идëшь добровольно. В одно мгновение его лицо неожиданно становится серьëзным, он подтягивает Чжаня к себе и прижимает к стене без малейшего интимного подтекста. — Послушай меня, малыш. Если Ван Ибо тебя обидит, то говори мне. Хорошо? Он мальчишка неуправляемый, но я ему мозги быстро вправлю. Он хороший. Но с характером, легко может перегнуть палку. Староста моментально начинает дрожать, но не замечает и малейшего намëка на гомосексуальный интерес в глазах своего собеседника, поэтому выбирает безопасный и вежливый выход из ситуации. — Эм... Спасибо? Он ещë не знает, кому здесь можно доверять, и стоит ли вестись на доброжелательную улыбку, но предупреждающему взгляду и покровительственному тону казалось бы извращëнного во всех отношениях старика хочется верить. — Та дверь. Цижэнь вновь возвращается в радостное расположение духа, пугая бедного школьника своим навыком сиюминутного перевоплощения, и уходит, завлекательно виляя бëдрами. Такие фокусы — явный перебор для хлипкой психики послушного мальчика. А что, если это очередная шутка? Кто за этой дверью? Развлечения художника крайне жестокие, что он придумал на сей раз? Сяо Чжань вспоминает упражнения дыхательной гимнастики, прежде чем подойти к двери, долго держит руку возле ручки, расположенной под номером 114. На всякий случай опирается на правую ногу, чтобы иметь возможность побега, набирается смелости и стучит несколько раз. Дверь тут же открывается. Будто с той стороны стояли и специально ждали этого стука. Ван Ибо даже улыбается и совсем не по-звериному, отходит, чтобы освободить дорогу гостю. Гостеприимно приглашает в камеру пыток. — Проходи. Сяо Чжань расслабляется, увидев знакомое лицо. Совсем не свирепое. Он без приглашения проходит к дивану и садится, пока за ним закрывают дверь. Ибо проводит ладонями по своим коленкам и прикусывает губу, медленно подходя к дивану, пока староста осматривает обстановку. На столе лежит пицца, рядом стоит коробка с яблочным соком и два бокала. На противоположной стене огромной экран телевизора. — Я... — начинает Ибо, робко присаживаясь рядом с Сяо Чжанем. — Я неправильно начал. Давай попробуем заного. Я... Привет, меня зовут Ван Ибо, я люблю рисовать мангу и хочу сблизиться с тобой. Доверия ноль. И неловкая улыбка художника никак не исправляет ситуацию. — Что заставило тебя изменить подход? — строго интересуется старший. Перед ответом получает тяжëлый вздох, ему и самому становится неловко от затеянного им пристального допроса. У человека всë же должно быть сердце. У них обоих должно быть. — Цижэнь мозги вправил. Начал читать мою мангу и сказал, что это насилие. Так к людям не подкатывают. Предложил пиццу, сок и хороший фильм. Как тебе? — Если я откажусь? Ван Ибо придвигается ближе, берëт руки Чжаня в свои и с абсолютно счастливой и искренней улыбкой заявляет: — Я вернусь к более действенному методу. — Смотрим фильм! — мгновенно выпаливает Чжань. Инстинкт самосохранения даëт ответ быстрее аналитического мышления. — Отличный выбор! — Вторит его энтузиазму Ибо. — Пиццу кушай, вкусная. — Спасибо. Кстати, я читал твою мангу сегодня. — И как тебе? — он с безразличным лицом ищет пульт от телевизора. — Ты слишком идеализировал мой образ. Твои чувства... — Гэ, у тебя нет выбора. Ты разве не понял? Есть ли смысл говорить об этом? А есть ли смысл и дальше погружаться в странные взаимоотношения с больным на голову человеком? Может стоит подружиться с ним и понять хотя бы немного? Для этого нужно хоть ненадолго оставить избитую тему и узнать друг друга получше. — Какой фильм будем смотреть? — Любишь гонконгские боевики?

***

С Ван Ибо... Легко? Да, легко. Очень легко, когда он не лезет Чжаню в трусы с камерой. Разговаривать с ним даже интересно, особенно, когда парень замечает знакомый мотоцикл и в подробностях рассказывает устройство его двигателя, расход топлива, вес, манëвренность, а так же преимущества и недостаткм перед другими моделями. С приятной компанией в очень странном месте они незаметно для Сяо Чжаня доходят до бутылки шампанского. Либо Ван Ибо так профессионально расчитал, поскольку опыта у него в разы больше, особенно учитывая то, что у старосты опыта нет вообще. Да и в выпивке старший тоже не силëн по анологичным причинам. Тело размякает очень быстро, голова слегка кружится, хочется прижаться к горизонтальной поверхности и не отлипать от неë всю ночь. Интересное ощущение. Мужчина может быть уверен, что он никогда в жизни не ощущал подобного комфорта, сегодня проблем со сном определëнно не будет. Ван Ибо рассказывает что-то смешное и подливает ещë. Пить уже нет никаких сил, но человек просит, нужно подчиниться. Касания очень приятные. Это руки Ибо? Как они могут быть такими нежными? И губы почему-то сладкие... Он пользовался блеском со вкусом какой-нибудь клубники? Чжань видел такое в фильмах у девчонок. Боже, как жарко. Очень горячо. Как кстати растëгивают пуговицы на рубашке, прохладный воздух на время охлаждает корпус. Но Ван Ибо слишком горячий. И тело самого старосты нагревается всë сильнее. Ван Ибо. Он был прав, лежать на мягком матрасе — самое приятное ощущение на планете. Двигаться совсем не хочется, но ему и не приходится. Ощущений слишком много, и на всех он максимально сконцентрирован. Разве могут обычные прикосновения быть такими яркими? Так мокро. Юркий язык щекотно скользит по нëбу своим кончиком. Руки прижаты к подушке, будто бы так и должно быть. Одежда и правда лишняя. — Ибо...