Вселенная бесконечна?

      На следующее утро Кроули проснулся от того, что его голова буквально раскалывалась на части. В висках стучало тяжёлыми молотами, а к горлу настойчиво подступала липкая, душная тошнота. Последние годы земной жизни, когда он оказывался отрезан от адских ресурсов, похмелье для демона уже не было редкостью. В те мрачные времена он частенько пил не просыхая, просто чтобы заглушить тоску по ангелу. Он тяжело, со стоном поднялся с кожаного дивана. Спина отозвалась сухим, болезненным хрустом. Медленно, едва переставляя налитые свинцом ноги, Кроули подошёл к старинному ростовому зеркалу, стоявшему возле письменного стола Азирафеля. Демон по привычке потер тёмные, синеватые круги под глазами, уставившись на своё бледное отражение, и глухо выругался про себя.       Азирафель тем временем наверху переживал свою личную катастрофу. Он так и лежал на спине посреди огромной кровати – бессильно, неподвижно, даже забыв о том, что по-хорошему перед сном нужно было переодеться из уличного костюма. Но самым мучительным было то, что плотная ткань покрывала и матрас предательски, до капли впитали в себя шлейф Кроули. Этот тонкий аромат дорогого алкоголя, старой кожи и едва уловимого дыма заполнил всё пространство, словно самой Богиней было предначертано, что они по Замыслу обязаны делить это ложе вместе. Ангел судорожно сжимал в руках пуховую подушку, глубоко вдыхая этот знакомый запах и чувствуя себя при этом максимально странно, даже дико. Внутри всё протестовало против одиночества. Лишь фантомное, иллюзорное ощущение, будто демон всё-таки лежит где-то здесь, под боком, помогло ему наконец закрыть глаза, мысленно представить это тепло и хоть немного расслабиться. Полноценно заснуть у него так и не вышло.       Гремящий, резкий звон посуды, донёсшийся снизу, заставил Азирафеля вздрогнуть и окончательно прийти в чувство. Он неохотно поднялся на ноги, бережно вернул подушку ровно в то положение, откуда взял её ночью, и медленно покинул комнату.       Кроули со стороны выглядел на удивление мирно. Он спокойно стоял перед новенькой двухконфорочной плиткой, внимательно наблюдая за закипающей водой, и заваривал себе крепкий антипохмельный чай. Хотя, судя по его хмурому виду, в особый успех этого фитотерапевтического мероприятия демон не верил. Он тут же уловил шаги на лестнице, обернулся и постарался как можно более дружелюбно, старательно улыбнуться спускающемуся Азирафелю. — Доброе утро, ангел. — Доброе, — сухо и безжизненно отозвался он. Даже не взглянув на падшего, Азирафель прошёл прямиком к своему любимому бархатному креслу и сел, демонстративно повернувшись к Кроули спиной. — Чай? Кофе? — Кроули попытался сгладить углы, сделав голос мягче. — Разве есть кофе? — безучастно спросил Азирафель, уставившись в пространство перед собой. — Не знаю. Ты мне скажи.       Азирафель с силой потёр переносицу, борясь с утренним головокружением. — Посмотри в нижней тумбе, за заварником.       Кроули послушно открыл скрипучую створку буфета, пошуршал там банками и наконец достал знакомую стеклянную ёмкость с тёмными зёрнами. — М-да, нашёл... Слушай, ты выглядишь совершенно невыспавшимся. — Спасибо, что заметил, — саркастично отрезал ангел, даже не повернув головы. — Ты что... вообще не спал? — Кроули подошёл ближе, аккуратно вручил ему кружку с готовым, дымящимся напитком, а сам уселся на невысокий стул строго напротив него, заглядывая снизу вверх.       Азирафель лишь молча, отрицательно мотнул головой, делая крошечный глоток. — Как? — искренне недоумевал Кроули, тревожно прикусив нижнюю губу. Внутри него ледяной волной разлилась острая, колючая вина за то, что он поддался панике и оставил ангела одного в этой огромной пустой спальне. Они ведь оба, если признаться, всё ещё боялись, что если закроют глаза, то больше никогда их не откроют. Липкий страх навсегда стереться из вселенной не исчез бесследно даже после вчерашнего триумфального пикника под звёздами. — Не умею я спать, Кроули, — Азирафель со вздохом отставил кружку и снова потёр воспалённые глаза. — Просто не понимаю механику этого процесса. Но, по всей видимости, моё тело сейчас правда очень, просто невыносимо хочет этого. Мне тяжело.       Кроули замер, внимательно всматриваясь в его бледное лицо, и в его змеиных глазах отразилось глубокое, щемящее сопереживание. Ему хотелось протянуть руку, коснуться его, но он вовремя вспомнил вчерашний резкий откат.       Чтобы сменить тему и разрядить это давящее утреннее напряжение, демон кашлянул: — Мне нужно забрать «Бентли». — Прямо сейчас? — тихо спросил Азирафель, наконец поднимая на него свой уставший голубой взгляд. — Ну... нет. Не к спеху. — ответил демон, давая понять, что ни за что не оставит его сейчас одного в таком состоянии. — Идём.       Кроули всё же протянул руку, преодолев скованность, и Азирафель уже совершенно машинально принял её, позволяя демону мягко потянуть себя вверх и помочь подняться с глубокого кресла. Параллельно Кроули аккуратно забрал из его пальцев чашечку кофе, со стуком отставив её на журнальный столик. Он встал вплотную, почти касаясь грудью плеча ангела, и вполголоса, очень мягко попросил: — У тебя есть во что переодеться, ангел? — Конечно.       Ангел медленно направился вверх по лестнице, а демон двинулся следом, по пути поймав себя на сугубо человеческой мысли, что ему самому теперь позарез необходимо прикупить хотя бы пару простых маек и свободные пижамные штаны. В спальне его взгляд тут же зацепился за дверь, ведущую в отдельную ванную комнату с современной душевой кабиной. И в ту же секунду его воспалённый похмельем мозг услужливо подкинул новую, шальную мысль: как бы славно, чертовски славно было сейчас оказаться там вместе с Азирафелем, просто смывая с себя остатки вчерашнего дня под тугими струями горячей воды. — Господи... — на выдохе, едва слышно произнёс Кроули вслух, зажмуриваясь.       С каждым часом, проведённым в этом новом полусмертном теле, образы и детали в голове демона становились всё краше, ярче и откровенно эротичнее. Изнутри его жгло острое чувство вины. Ему казалось это в корне неправильным, почти кощунственным – так бесцеремонно опошлять их чистую, многовековую платоническую любовь своими внезапными плотскими фантазиями. Он заставил себя открыть глаза и переступил порог комнаты как раз в тот момент, когда ангел уже успел переодеться. Азирафель стоял посреди спальни в просторной ночной сорочке из тонкого хлопка и широких домашних штанах светло-голубого цвета в ненавязчивую клетку. В этом наряде он выглядел таким хрупким, домашним и беззащитным, что Кроули правда до глубины души умилился. Вся его напускная хмурость мгновенно сошла на нет. Демон по-доброму улыбнулся ангелу – очень светло, открыто и искренне. Столкнувшись с этой обезоруживающей теплотой, Азирафель наконец-то смог расслабить поджатые губы и улыбнулся в ответ, окончательно отпуская остатки утренней обиды. — Мне нужно в ванную. — быстро пробормотал Кроули и поспешно скрылся за дверью, плотно закрыв её за собой на защёлку.       Демон быстро сполоснулся под прохладной водой, пытаясь смыть с себя остатки похмельного тумана. Выключив струю, он туго завязал махровое полотенце на бёдрах, оставляя торс полностью обнажённым, и прямо в таком виде нерешительно толкнул дверь ванной. Кроули шагнул в спальню, чувствуя себя так, словно совершает нечто абсолютно противозаконное. Азирафель в это время полулежал на постели. В своих маленьких круглых очках для чтения он спокойно перелистывал страницы какого-то старинного фолианта. Услышав шаги, он плавно поднял взгляд на вошедшего. — У тебя найдётся что-то запасное? — неловко и хрипло спросил демон, внутренне сжимаясь в ожидании привычного ангельского упрёка за столь неподобающий, полуголый вид. Но Азирафель, вопреки всем его опасениям, не высказал ни капли чопорного возмущения. Напротив, его губы тронула мягкая, неожиданно хищная и многозначительная улыбка. — Да, конечно, сейчас поищу, — тихо отозвался он.       Ангел отложил книгу и медленно поднялся с кровати. Проходя мимо Кроули к массивному платяному шкафу, он совершенно бесцеремонно, долгим и изучающим взглядом огладил подтянутый, жилистый торс демона.       Распахнув дверцы, Азирафель принялся шуршать вешалками. Вместо того чтобы достать один из своих привычных светлых комплектов, его рука легла на тёмно-коричневый пижамный костюм, сплошь усыпанный россыпью жёлтых звёзд. Ангел несколько секунд в лёгком замешательстве разглядывал эту тонкую рубашку и штаны, словно не веря, что Богиня продумала гардероб до таких интимных мелочей, а затем развернулся и протянул одежду Кроули. Демон коротко хмыкнул, аккуратно принимая комплект. Ткань оказалась слегка помятой – и это на фоне идеально, до безупречных стрелок выглаженных вещей Азирафеля. Они оба мгновенно поняли, к чему эта деталь: Богиня создала эту пижаму специально для Кроули, идеально скопировав его привычный загородный бунтарский хаос.       Не желая больше искушать судьбу, Кроули обошёл кровать, сел на её край строго спиной к Азирафелю и принялся переодеваться. Он накинул на плечи тонкую рубашку, застёгивая пуговицы, а затем, резким движением сдёрнув с бёдер полотенце, быстро натянул штаны. Азирафель при этом даже не подумал деликатно отвернуться или застенчиво опустить глаза. С явным, жадным интересом он открыто наблюдал за чётким силуэтом лопаток и плавным изгибом спины демона. В зеркальной ситуации Кроули, залившись густой краской, уже давно пулей вылетел бы из комнаты, но ангел вёл себя на удивление смело. Новая одежда села как влитая. Кроули поднялся на ноги и небрежно повёл плечами, демонстрируя обновку. Тёмная ткань и звёздные узоры идеально подходили ему по настроению и стилю, словно он носил эту пижаму всю жизнь. А затем, окончательно сдаваясь под натиском убойной дозы усталости и похмелья, демон с глухим вздохом повалился прямо на кровать. Он по-хозяйски передвинулся к самому краю, занимая свою привычную позицию слева и безмолвно освобождая законное, просторное пространство для Азирафеля справа. Впервые за шесть тысяч лет они делили одно ложе без страха и упрёков. — Ты представляешь, некоторые детали и в книгах даже слегка видоизменены… — негромко начал Азирафель.       Он бережно держал старинный фолиант, привычным, почти медитативным движением протирая стеклянные линзы очков краем светлого рукава. — Например? — Кроули лениво повернул голову. Ему не составляло ни малейшего труда сделать вид, что его искренне интересует очередное ангельское чтиво, хотя на самом деле всё его внимание было приковано исключительно к самому букинисту. — Ну, скажем, Габриэль Сиддонс в «Джейн Эйр» внезапно стал французом и торгует не шёлком, а специями. Совершенно немыслимо! А в «Гордости и предубеждении» мистер Дарси теперь владеет не Пемберли, а поместьем Блэквуд, и...       Пока Азирафель подробно перечислял, где и как сместились литературные пласты, Кроули настойчиво потянулся к обложке. Этого нехитрого жеста хватило, чтобы ангел послушно замолчал, закрыл книгу и отложил её на прикроватную тумбочку. Он глянул на демона с затаённым выжиданием, готовый следовать любому его следующему слову. — Прими удобную позу.       Азирафель шумно выдохнул и нервно облизнул губы. — Если я скажу, что самая удобная поза для меня сейчас... это...       Кроули, не давая ему окончательно смутиться под грузом собственных мыслей, просто широко развёл руки в стороны, приглашая в объятия. Ангел благодарно улыбнулся и тут же устроил голову на его плече. — Удобно? Точно? — тихо спросил демон, желая убедиться, что всё правильно.       Азирафель помедлил пару секунд. Затем, едва заметно притираясь, он полностью сменил положение: прижался к Кроули всем телом, почти вжимаясь в него, и по-хозяйски устроил свою ногу между его ног. — Ангел... — выдохнул Кроули, замерев, чтобы ненароком не нарушить эту хрупкую идиллию.       Он аккуратно опустил ладонь Азирафелю на затылок – показалось, что она там сейчас нужнее всего. Демон шумно сглотнул, позволяя ангелу устраиваться так близко, как тому хотелось. Было до чёртиков тепло и, чего греха таить, довольно волнующе, но Кроули изо всех сил сосредоточился на дыхании, стараясь выравнивать его ритм. — Теперь, когда ты достаточно расслабился, просто попробуй порисовать в голове картинки приятных воспоминаний. Например, из вчерашнего дня. Главное – только хорошие моменты. Я вот обычно гоняю перед сном всякую дрянь, оттого и сплю паршиво. Не делай как я.       Азирафель сонно замычал куда-то Кроули в грудь, блаженствуя от того, как длинные пальцы нежно ворошат его кудрявые волосы. — Чего бы ты хотел сделать, когда проснешься? Не отвечай. Просто подумай. Думай о приятном. Ни о чём не думать лично мне никогда не помогает. Хотя не знаю, как это устроено у людей. Я не спрашивал. — Дорогой... — нежно, почти невесомо позвал ангел.       От этого звука, похожего на тихий шелест крыльев, Кроули снова посмотрел на него. Взгляд демона был почти умоляющим, полным отчаянной беззащитности. На него и так слишком сильно, до дрожи под кожей, действовали эти осознанные прикосновения. Теперь же, в купе со сладкими, непривычными прозвищами, хвалёное демоническое сопротивление таяло, как мартовский снег под солнцем. Азирафель медленно поднял на него глаза. В их лазурной глубине застыло странное, несвойственное ему упрямство. Он задал совершенно обескураживающий, выбивающий почву из-под ног вопрос: — Последнее, что ты сказал мне вчера... Что именно ты имел в виду?       Кроули тревожно сглотнул, чувствуя, как в горле встал сухой ком. Больше всего на свете он сейчас боялся разоблачения. Боялся, что Азирафель, лежащий так близко, услышит, как бешено, глухо и ритмично колотится сердце у него в груди. Сам-то Кроули прекрасно помнил, что сказал. — А что именно я сказал? — Кроули попытался придать голосу привычную вальяжность, но тот предательски хрипел. — Что ты можешь наделать глупостей. — А, это… — Демон слегка потянулся, стараясь размять затёкшие мышцы, но сделал это очень осторожно, плавно, чтобы не нарушить хрупкий ангельский покой и не разорвать их физическую связь. — Ну, я действительно имел в виду именно то, что слетело у меня с языка.       Азирафель скептически вскинул бровь. Он всё ещё не до конца доверял собственным робким догадкам, боясь обмануться в своих надеждах. Чтобы подтвердить серьёзность своих намерений и буквально вынудить упрямого демона на честный, открытый ответ, ангел чуть приподнялся на локтях. Ткань его рубашки мягко зашуршала. Он уставился пристальным, выжидающим и невероятно проницательным взглядом прямо в янтарные, с узкими змеиными зрачками глаза напротив. Кроули тяжело вздохнул. Он был обнажён перед этим чистым взором. — Ангел. Неужели ты сам не видишь? — выдохнул он, и в этом вопросе сквозила застарелая, многовековая усталость. — Чего именно?       Демон шумно, с трудом прочистил внезапно пересохшее горло. Он абсолютно, совершенно не знал, как правильно, какими земными или ангельскими словами объяснить всё то, что происходило с ним в последние часы вчерашней безумной, пахнущей дорогим алкоголем ночи. Признаться честно и без прикрас? Сказать, что он хочет его до беспамятства, до ломоты в костях, до мелкой дрожи в кончиках пальцев? Кроули тяжело выдохнул. Его похмельная, всё ещё гудящая голова соображала туго. Он не совсем отдавал отчёт в том, что именно собирается озвучить вслух в следующую секунду, поддаваясь моменту. — Я не хочу надавить на тебя, ангел, — тихо, почти шёпотом произнёс он, бережно подбирая каждое слово, словно шёл по минному полю. — Я просто… я очень боялся, что мог совершить что-то непоправимое. Что-то эгоистичное. Что-то, что испортило и разрушило бы наши отношения окончательно и безвозвратно. Перешло бы черту, из-за которой нет возврата. — Например, что? — мягко, едва слышно спросил ангел, подаваясь чуть вперёд.       Главная, самая сокровенная догадка Азирафеля подтверждалась с каждым новым словом демона. Внутри ангельской сущности, вытесняя остатки тревоги, разливалось робкое, но отчётливое, горячее чувство искреннего, чистого восторга. — Я бы мог... Ну, знаешь, — Кроули судорожно вздохнул и чуть сильнее сжал ладонь на нежных, невероятно мягких белых локонах ангела, словно ища в них опору, удерживающую его на плаву в этом водовороте чувств. — Коснуться тебя. Там, где ты бы совсем не хотел этого. Там, где это напугало бы тебя.       Азирафель после этих слов облегчённо выдохнул. Последнее глухое напряжение в его плечах окончательно растаяло, уступая место абсолютному покою. Он озарил замершего, ожидавшего сурового приговора демона самыми влюблёнными, сияющими глазами на свете. На его лице расцвела ласковая, широкая улыбка, которая без всяких слов говорила Кроули, что никакой черты и никаких запретов между ними больше не существует. — Всё, через что мы с тобой прошли... — Азирафель тихо, едва заметно покачал головой, упрямо не разрывая их плотного, гипнотического зрительного контакта. — Неужели всё это можно было перечеркнуть одной ночью?       Кроули честно, изо всех сил постарался выдавить из себя привычную, скептическую улыбку в ответ. Однако испуганные, слишком широко распахнутые янтарные глаза всё равно безжалостно выдавали его внутреннюю панику, ломая всю напускную уверенность. При всём этом первобытном страхе, где-то в самой глубине души демон был по-настоящему, глубоко рад. До физического облегчения рад, что ангел понял его абсолютно правильно, не оттолкнул и не истолковал его слова как угрозу. — Я понятия не имею, ангел, как ты отреагируешь на подобные вещи, — тихо, почти беззвучно признался демон.       Он буквально замер, затаив дыхание и ожидая неминуемого вердикта. Его тело под ладонями Азирафеля натянулось, как струна. — И что бы ты хотел сделать? — Азирафель непроизвольно, поддавшись какому-то новому, неведомому ему импульсу, понизил голос до вкрадчивой, интимной хрипотцы.       Этот мягкий, бархатный звук прозвучал для демона уж слишком возбуждающе, ударив наотмашь по оголённым нервам. Кроули даже попытался инстинктивно немного отстраниться, увеличить спасительную дистанцию. Он почувствовал, как внизу живота медленно, но неумолимо разливается жаркое, слишком явное и совершенно неестественное для его обычно холодного демонического тела тепло. Но Азирафель, мгновенно заметив это робкое, беглое движение, не позволил ему сбежать. Напротив, он решительно подался вперёд, сокращая последние миллиметры между ними. Ангел нарочно, плавно прижался к нему ещё сильнее, всем телом, отчётливо чувствуя собственным животом это горячее, плотное ответное возбуждение демона. Глаза Азирафеля на секунду удивлённо округлились. До него наконец дошло полное, ошеломляющее осознание того, в каком на самом деле уязвимом, трепетном и абсолютно беззащитном положении сейчас находится всегда такой закрытый, ироничный Кроули. Демон буквально отдал себя в его руки. Ангел медленно прикрыл глаза, сделав тихий, но глубокий, успокаивающий вдох, словно пытаясь унять кружащий голову восторг. — Не надо стесняться меня, дорогой, — произнёс он шелестящим полушёпотом, вкладывая в эти слова всю ту безграничную теплоту, на которую только была способна его чистая ангельская сущность.       Длинные, подрагивающие пальцы демона так и застыли, запутавшись в светлых, пахнущих старыми книгами локонах Азирафеля. Ему было невыносимо, до болезненной судороги в мышцах неудобно и стыдно за своё нынешнее, столь откровенное положение. Кроули казалось, будто весь этот хрупкий заново переписанный мир рухнет, стоит только ангелу до конца, до самого донышка прознать все его скрываемые и глубоко запрятанные желания. — Мы лежим в одной кровати. Мы влюблены, — мягко, с обезоруживающей нежностью продолжил Азирафель, словно читал его мысли и одним махом рассеивал копившиеся столетиями страхи. — Такая реакция для человеческого тела совершенно естественна. В этом нет ничего греховного или неправильного.       Кроули лежал абсолютно неподвижно, боясь сделать даже малейший вдох. В горле окончательно, до хрипа пересохло от слов, которые только что прозвучали в сонной тишине комнаты. Его поразило то, как легко Азирафель произнёс это вслух – так просто, обыденно и естественно, словно они говорили об утреннем чае. Сам факт того, что ангелу не было противно, мерзко или как-либо ещё неудобно от физического проявления демонической страсти, действовал на Кроули исцеляюще. Это смывало с него вековую грязь подземного мира. Но вместе с тем, как сильно это признание его утешало, оно принесло и новую волну – теперь уже острого, сладкого и невыносимо приятного волнения. Кроули наконец позволил себе расслабиться, отметая липкий, навязанный стыд в сторону.       В этот момент затуманенный, потемневший взор Азирафеля недвусмысленно упал на его губы. И вот здесь демон точно понял: одно малейшее, резкое движение, один порывистый вздох – и он окончательно сойдёт с ума, теряя контроль и утягивая за собой в этот омут и ангела. При этом Кроули совершенно не понимал, каково это на самом деле – заниматься абсолютно человеческим, приземлённым сексом.       Демон едва слышно, беспомощно простонал от переполнявших его чувств и собственной беззащитности перед моментом. Этот глухой, надрывный звук тут же подействовал на Азирафеля как ушат холодной воды, приводя его в себя. Ангел моргнул и нехотя, с явным сожалением оторвался от созерцания чужих губ. — Тебе правда нужно поспать, — тихо выдохнул демон.       О нет. Кроули вовсе не пытался пойти на попятную или трусливо сбежать. Всё его нутро, каждая фибра его бунтующей сущности сейчас буквально кричали о том, чтобы наконец полностью, без остатка отдаться чувствам и повиноваться желаниям собственного, ставшего таким чувствительным физического тела. Но сейчас, глядя на залёгшие под глазами Азирафеля тени, он был твёрдо уверен: единственным правильным, истинно заботливым решением будет отложить всё это. Отложить до тех пор, пока ангел окончательно не выспится, не отдохнет и не приведёт своё сознание в полный, абсолютный порядок. Кто знает, вдруг Азирафель сейчас просто слишком измотан и не до конца отдаёт себе отчёт в том, о чём именно говорит и к чему это может привести? Кроули было жизненно важно, чтобы намерения ангела были кристально чистыми, осознанными, а не продиктованными тяжёлой, уставшей головой и спутанными, туманящимися от бессонницы мыслями. Точно так же, как вчера демон панически, до тошноты боялся, что Азирафель способен проявлять к нему нежность только под градусом алкоголя, теперь он отчаянно волновался из-за другого. Он до ужаса боялся, что всё, что может произойти дальше в этой полумрачной спальне, на этой измятой кровати, случится лишь на фоне накопившейся, отупляющей ангельской усталости. А завтра, на трезвую и отдохнувшую голову, Азирафель пожалеет об этой слабости. И этого Кроули точно бы не пережил.       Ангел немного рвано сделал глубокий вдох ртом, словно ему внезапно перестало хватать воздуха в этой душной от напряжения комнате. Настаивать, а уж тем более принуждать или давить он не стал бы никогда – слишком сильна была его мягкая, деликатная ангельская природа. Однако мимолётная нотка горького непонимания и, возможно, даже лёгкой, детской обиды глубоко, обожгуще вспыхнула где-то в районе рёбер, заставляя сердце болезненно сжаться. Отстраняться Азирафель, к счастью, не стал. Он просто тихо вздохнул и снова покорно устроил голову на прежнее место – на широкую грудь Кроули, утыкаясь носом в изгиб чужой ключицы и размеренно дыша демону прямо в кожу. Вот только теперь, когда мысли превратились в бурлящий хаос, ангел совершенно не понимал, как ему заставить себя уснуть. Сон казался чем-то недостижимым и до этого. Кроули чутко уловил это едва заметное разочарование, скользнувшее в зажатых плечах ангела. И в эту самую секунду демон поймал себя на пугающей, но безумно сладкой мысли: ему до безумия нравится видеть Азирафеля таким. Нравится осознавать, что этот чистый, праведный херувим сам отчаянно нуждается в физической близости. Возможно, даже сильнее, чем сам демон. Это знание дарило Кроули пьянящее чувство собственной значимости. Желая утешить и одновременно продлить этот интимный момент, Кроули снова запустил длинные пальцы в светлые волосы Азирафеля. Он принялся медленно, бережно гладить его по голове, переходя на лёгкие, едва ощутимые массажные движения. Оказывается, дарить такое осязаемое блаженство было невероятно приятно. Кроули и сам не заметил, как по его собственной спине пробежала волна дрожи. Демон тут же почувствовал, как этот импульс чистого, концентрированного наслаждения отозвался в теле ангела. Азирафель, убаюканный этими ласками, вдруг осмелился издать самый настоящий, глубокий стон. Горловой, тихий, но такой пронзительно сладкий, что Кроули на мгновение совершенно потерял голову.       Рассудок демона окончательно помутился, перечёркивая всю недавнюю рациональность, и он просто не смог удержаться от хриплого, собственнического комментария: — Ооох, ангел… ты… Не смей. Слышишь? Не смей больше сдерживаться от таких звуков в моём присутствии.       Эти властные, низкие слова, сказанные прямо в макушку, стали последней каплей. Они наконец-то заставили Азирафеля окончательно расплавиться, растеряв всю свою напускную ангельскую строгость – именно этой тотальной капитуляции так долго ждал и так страстно хотел змей. Ангел задышал чаще, рваными, короткими глотками ловя воздух губами. Его охватило такое сильное, густое смущение, что он до боли зажмурился, утыкаясь лицом ещё глубже в грудь Кроули, словно пытаясь физически спрятаться, раствориться в его звёздной пижамной рубашке.       Подобная картина – беззащитный, трепещущий ангел в его руках – вызывала у демона поистине первобытное, триумфальное наслаждение. Кроули смотрел на него сверху вниз и понимал, что прямо сейчас он готов был пойти на любые грехи, на сделку с Сатаной, да на всё что угодно на свете, лишь бы вновь услышать хотя бы ещё один такой же сладкий, принадлежащий только ему стон.       В голове демона предательски, одна за другой, начали вспыхивать новые, совершенно шальные мысли. Ему до безумия хотелось продолжить эти ласки. Хотелось скользнуть пальцами чуть дальше, за воротник, очертить линию позвоночника и шаг за шагом проверять границы дозволенности Азирафеля, упиваясь его сладким, тягучим смущением. Но на другой чаше весов, упрямо перевешивая, лежал здравый смысл. Кроули понимал: правильнее всего – дать ангелу расслабиться и наконец погрузиться в глубокий, спасительный сон. Ему было необходимо, чтобы позже, проснувшись на абсолютно холодную и ясную голову, Азирафель осознанно подтвердил, что действительно хочет этого. Помедлив несколько мучительных секунд, Кроули сделал над собой колоссальное волевое усилие и всё же осторожно выпустил ангела из своих объятий. Демон чуть приподнялся, разрывая их плотное физическое кольцо. Азирафель тут же озадаченно, с неприкрытым разочарованием посмотрел на него снизу вверх. По его телу мгновенно пробежал лёгкий озноб – без горячего демонического тепла Кроули в комнате сразу стало сиротливо и холодно. — Ты ложись, как тебе удобно, а я пристроюсь рядом, — негромко произнёс Кроули, окончательно принимая сидячее положение на измятой постели и пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Мне вполне было хорошо и так, — почти обиженно, с мягким укором пробормотал ангел.       Но уже в следующую секунду он мысленно отругал себя, решив, что сморозил глупость. Ведь Кроули мог банально затечь, и ему самому, возможно, было чертовски неудобно лежать в одной позе столько времени. Азирафель послушно, хоть и неохотно, двинулся ближе к своему краю кровати. Кроули терпеливо ждал, пока тот устроится. Однако в этот момент в уставшей, перегруженной эмоциями голове ангела что-то окончательно щёлкнуло. Многовековые барьеры и ангельское терпение просто лопнули. Внезапным, резким рывком Азирафель навалился на демона сверху, напрочь сшибая всю его защиту. Он мёртвой хваткой вцепился в тонкие запястья демона, впечатывая их в матрас и оставляя между их лицами жалкие, вибрирующие от напряжения сантиметры.       Кроули окончательно опешил. Сердце пропустило удар, и он чуть не задохнулся от такой первобытной, несвойственной херувиму наглости. У демона и без того на пределе сдавали нервы от дикого скопившегося сексуального напряжения, а эта поза и вовсе лишала его последних зачатков самообладания. Внутри всё вспыхнуло с новой, разрушительной силой. Ему хотелось немедленно, прямо сейчас зарыться пальцами в его волосы, перехватить инициативу и буквально взвыть от этой сладкой пытки. Кожа под пальцами Азирафеля казалась раскалённой. Кроули шумно, с трудом прочистил пересохшее горло, отчаянно пытаясь вернуть контроль над собственным телом и понимая, что внутри него сейчас полыхает самый настоящий, неуправляемый адский пожар. — Ч-что ты делаешь?... — Кроули еле-еле смог вернуть себе дар речи, хотя голос всё равно сорвался на хриплый, прерывистый шёпот.       Горячее, сбивчивое дыхание ангела обжигало его кожу, стирая последние капли самоконтроля. Расширенные змеиные зрачки судорожно метнулись к приоткрытым губам напротив, застыли там на мгновение и снова вернулись к лицу Азирафеля. В голове Кроули набатом била одна и та же спасительная, но невыносимая мысль: «Надо спать. Азирафелю надо, мать его, поспать».       Демон сжимал зубы, удерживая себя из последних сил, чтобы прямо сейчас не рвануться навстречу, не впиться в эти губы со всей той накопленной, бешеной страстью и нежностью, которую он бережно и мучительно прятал внутри долгие шесть тысяч лет. — Не знаю... — честно, на грани выдоха ответил Азирафель.       Он прекрасно, отчётливо понимал, как откровенно и дико выглядит сейчас со стороны. Его щёки полыхали густым румянцем, выдавая крайнюю степень ангельского смущения. Грудь высоко и рвано вздымалась, а плоть под тонкой тканью брюк болезненно пульсировала, впервые за всё время их земного существования так требовательно, до ломоты прося ласки.       Кроули продолжал неподвижно лежать под ним, оцепенев от этой внезапной близости. Каждое слово Азирафеля оседало на его лице тёплым, влажным воздухом, приятно обжигая губы. Наконец, демон осмелился пошевелиться. Медленно, преодолевая сопротивление натянутых мышц, он приподнял свои длинные руки и мягко, успокаивающе опустил ладони на подрагивающие плечи Азирафеля. — Расслабься, ангел... тебе нужно расслабиться, — Кроули бережно сжал его плечи, пытаясь заземлить, вернуть им обоим почву под ногами. — Тебе нужен сон, я правда тебе говорю. Слышишь? Я пальцем тебя не трону, ничего не сделаю, пока ты не поспишь. Нам обоим это нужно.       Ангел издал едва слышный, жалобный, почти детский скулёж. Повинуясь этому мягкому давлению, он медленно сполз с демона на свою половину кровати. Его мелко дрожало. Азирафель никогда в жизни не чувствовал ничего подобного. Он и подумать не мог, что если они когда-нибудь и решатся выразить свои чувства через постель, то это окажется настолько эмоционально и физически болезненно. Эта лавина новых ощущений буквально сбивала с ног, пугала своей интенсивностью. — Хорошо... — дрожащим, надломленным голосом ответил он, утыкаясь взглядом в потолок.       Внутри Азирафеля жгло острое, мучительное желание извиниться за свой безумный пыл. За эту непозволительную, животную несдержанность. Он несколько раз быстро, судорожно сморгнул, пытаясь унять приступ подступающих к глазам слёз. Ему казалось, что расплакаться сейчас – это самая глупая, самая постыдная причина на свете. Боясь, что Кроули увидит его слабость, ангел поспешно отвернулся к нему спиной. Он подложил под голову согнутый в локте рукав, устроившись на измятой подушке и отчаянно надеясь, что этот нелепый порыв не оттолкнул демона навсегда. Но Кроули не ушёл. Почти мгновенно, без единой секунды колебаний, он пристроился рядом, пододвигаясь вплотную и мягко обнимая ангела сзади. — Я тебя не отвергаю, — тихо, но твёрдо пояснил Кроули, словно запечатывая эти слова прямо в сознание Азирафеля. Он крепко прижался к его спине, даря такое необходимое сейчас чувство безопасности. При этом демон изо всех сил уводил бёдра чуть назад, контролируя каждое мимолётное движение своего тела, чтобы его не остывшее, до сих пор горящее возбуждение в паху случайно не тёрлось о бёдра ангела и не смущало его ещё сильнее. — Постарайся успокоиться, ангел. Дыши. Подумай о том, как... как всё это могло бы быть, когда мы проснёмся. Представь у себя в голове всё, абсолютно всё, что ты хотел бы воплотить... — Кроули сделал глубокий, рваный вдох, ловя носом запах его волос, и вкрадчиво добавил, переходя на интимный полушёпот: — ...со мной.       Азирафель постепенно успокоил своё прерывистое дыхание. На ощупь, почти слепо, он обхватил свободной рукой длинные пальцы Кроули, которые по-прежнему надёжно и крепко обнимали его за талию. Повинуясь тихому совету демона, ангел принялся непроизвольно, едва ощутимо поглаживать тыльную сторону его ладони, согревая её своим теплом. В его сознании, медленно уплывающем в полудрёму, начали одна за другой рисоваться самые яркие, смелые и невероятно чувственные фантазии. «Боже...» — пронеслось в его мыслях, рождая внутри трепетную надежду, что всё это – не сон, не морок, и взаправду может произойти с ними совсем скоро. За все шесть тысяч лет их долгого, запутанного земного пути они ещё никогда не были настолько мучительно близки к настоящему, земному сексу. Это новое знание и ощущение собственной телесности казалось странным, непривычным, но до приторного сладким, волнительным.       Вскоре веки Азирафеля окончательно отяжелели и закрылись. Дыхание выровнялось, став глубоким и безмятежным, так что демон больше не слышал той тяжёлой, рваной хрипоты, что пугала его пару минут назад. Наконец ангел почувствовал, как его перегруженная голова совершенно пустеет, прогоняя остатки страхов, и благословенный сон медленно, мягко подкрадывается со всех сторон. У него действительно получилось отпустить контроль.       Кроули мгновенно понял это – он почувствовал, как обмякшая, тёплая кисть Азирафеля расслабилась и аккуратно выпустила его ладонь. Демон подождал ещё немного, убеждаясь, что ангел провалился в глубокое забытье. Затем он крайне аккуратно, стараясь не совершать ни одного резкого движения, чтобы не дай Бог не потревожить этот чуткий ангельский покой, высвободил свою руку и принялся почти невесомо, одними кончиками пальцев очерчивать спину спящего Азирафеля. Тонкая, мягкая ткань сорочки легко пропускала эти прикосновения: демон отчётливо чувствовал пальцами контуры лопаток и каждый позвонок. Кроули и самому сейчас было необходимо прийти в себя, унять это бушующее, бешеное вожделение, которое всё ещё отдавалось глухой пульсацией внизу живота. Он медленно прикрыл глаза. Однако, в отличие от ангела, демон изо всех сил гнал прочь любые мысли о предстоящей близости – он прекрасно понимал, что стоит ему позволить себе хоть на секунду представить продолжение их утреннего инцидента, как он распалится ещё сильнее. Кроули отчаянно старался не думать вообще ни о чём, концентрируясь исключительно на размеренном, убаюкивающем сопении спящего вплотную к нему ангела. Хотя, как он сам и говорил Азирафелю – не думать совсем ни о чём – демону не помогает практически никогда. В его голове всегда слишком много хаоса. Но сейчас, согретый чужим теплом, Кроули был готов вечность просто лежать в темноте и слушать, как дышит его ангел.