Just pretend. Destiny

Внедорожники отряда «Альфа» один за другим въехали на подземную парковку штаба. Атмосфера в салоне первой машины была тяжелой и напряженной. Агенты молчали, глядя перед собой, пока Дейдара нервно крутил в руках рацию. Все они только что пережили шок: их капитан, человек, который всегда держал ситуацию под контролем, оказался на волоске от гибели. Когда они вошли в опен-спейс, сотрудники, оставшиеся в штабе, с тревогой посмотрели на них. Ино сразу же подошла к Дейдаре. — Ну что? Как она? — голос девушки дрожал. Дейдара тяжело выдохнул и снял куртку, бросив ее на стул. — Шея задета по касательной, но она в порядке. Инспектор увез её, чтобы она пришла в себя. Но вы видели трансляцию? Она стояла как скала, пока этот урод держал нож у ее горла. Пейн, который до этого молча шел впереди, остановился у своего стола и скрестил руки на груди. — Сакура показала себя как настоящий профессионал, — произнес он, и в его голосе прозвучало нескрываемое уважение. — Но сам факт... Нападение прямо в кафе, средь бела дня. Это не случайность. Кто-то слил информацию о том, где она будет находиться. Карин, которая сидела за терминалом и просматривала сводки новостей, согласно кивнула: — Согласна. Террористы действовали слишком уверенно. Они знали, кого берут в заложники. Но самое главное — Хидан сработал отлично. Если бы не его уличная лексика и умение тянуть время, Темари бы не успела занять позицию и прицелиться. — Да ладно вам, — хмыкнул Киба, подходя к кофемашине, чтобы налить себе кофе. Его руки немного тряслись, но он старался держаться уверенно. — Хидан просто спас всем нам жизнь, включая Кэп. А Саске... Вы видели его лицо, когда он приехал? Он готов был разорвать их голыми руками. В опен-спейсе повисла тишина. Все понимали, что спокойная предсвадебная неделя закончилась. Теперь отделу предстояло не просто готовиться к свадьбе, а провести самое серьезное расследование за последние годы. — Так, — скомандовал Пейн, прерывая паузу. — За работу. Дейдара, поднимай все записи с камер возле кафе. Карин, проверь, откуда поступил первый звонок. Нам нужно знать, кто заказал это нападение. Агенты дружно кивнули. Отряд «Альфа» вернулся к работе, охваченный жаждой справедливости и готовый довести дело до конца. После всех пережитых событий Саске и Сакура вернулись в штаб «Альфы». Микото и Хинату также пришлось взять с собой для дачи показаний, так как они находились в самом центре событий и могли пролить свет на некоторые детали нападения. Как только автомобиль остановился на парковке, их пути разошлись: Саске, не говоря ни слова, сразу направился на минус восьмой этаж, чтобы лично заняться допросом выжившего террориста. Сакура же вместе с Микото и Хинату поднялась на этаж оперативного отдела. Как только створки лифта раздвинулись, в опен-спейсе повисла абсолютная, звенящая тишина. Все взгляды агентов устремились к ним. Хидан, стоявший неподалеку с папкой бумаг, нахмурился и сделал шаг навстречу. Он не мог скрыть своего беспокойства, которое вылилось в строгий, почти сердитый вопрос: — Ты чего тут делаешь, Харуно? Почему не уехала домой после того, что случилось с твоей шеей? Сакура смерила адвоката уверенным взглядом и ответила спокойно, но твердо: — Потому что это моя работа, Хидан. Вспомни, когда нам на голову взорвался труп «Линкольна», мы же не поехали по домам отлеживаться, верно? Кто-то из агентов в углу уже хотел начать хлопать в знак уважения, но Сакура тут же подняла руку, призывая к тишине. — Не надо этого, — ее голос прозвучал тихо, но требовательно. — Я не люблю такое внимание. Я офицер и давала клятву защищать жизни людей, это моя работа, а не подвиг. А теперь — за работу. Хината, Микото, за мной. Тон Сакуры сменился на мягкий и заботливый, когда она повернулась к женщинам. Сотрудники штаба уже привыкли видеть Хинату, но когда следом за ней вошла Микото Учиха, у многих агентов буквально отпали челюсти. Теперь всем стало предельно ясно, в кого пошел их Инспектор. Микото была чрезвычайно красивой женщиной, чья грация и осанка выдавали принадлежность к элите. В ее глазах, когда она смотрела на окружающих, читалась стальная, непоколебимая воля. Но стоило ей перевести взгляд на Хинату или Сакуру, как этот холод мгновенно таял, сменяясь на невероятно теплый и нежный блеск. Пока Сакура провожала Микото и Хинату в безопасный кабинет, чтобы они могли прийти в себя и дать показания в тишине, агенты в опен-спейсе не могли сдержать эмоций. — Слушай, ты видела её? — шепнул Дейдара, наклонившись к терминалу Карин. — Я думал, наш Инспектор — самый суровый человек в этом здании. Но его мама... от одного её взгляда у меня чуть душа в пятки не ушла. Такая элегантная, но смотрит так, будто может пристрелить одной мыслью. Карин, не отрывая глаз от мониторов, тихо рассмеялась: — Еще бы. Гены пальцем не раздавишь, Дейдара. Теперь понятно, почему Саске такой принципиальный и непробиваемый. У них в семье все такие. Но ты представь, каково Сакуре: войти в кабинет, зная, что за ней наблюдает будущая свекровь с таким характером. — Да уж, Кэп — железная леди. Но вернемся к работе, нам нужно найти заказчика этой бойни... На самом нижнем, засекреченном уровне штаба было тихо и холодно. В коридоре к Саске присоединился Итачи, который тоже экстренно приехал, узнав о нападении на невесту. Они подошли к железной двери допросной. Саске кивнул охранникам, а затем, войдя внутрь, жестом указал на пульт управления. По его приказу все камеры и микрофоны в помещении были полностью отключены. Ни одна запись не должна была остаться в архиве. Террорист, сидевший за железным столом, был пристегнут наручниками к батарее. Увидев вошедших Учих, он сник и попытался вжаться в стул. Его руки мелко дрожали. Саске медленно запер дверь изнутри на тяжелый засов. Щелчок эхом разнесся по маленькой комнате. — Поболтаем, приятель? — произнес Итачи, его голос был мягким, но от этого становилось только страшнее. Саске молча снял пиджак и повесил его на спинку стула, аккуратно закатав рукава рубашки. Итачи последовал его примеру, обнажая сильные руки. На их лицах не было ни тени ярости, только холодный, расчетливый профессионализм. Учихи не использовали стандартные протоколы. Они начали с методичного, давящего молчания, которое действовало на психику сильнее любого крика. Саске сделал шаг вперед и, опираясь на стол, заглянул в глаза мужчине, излучая угрозу: — Ты приставил нож к горлу шестилетней девочки и угрожал моему капитану. Итачи обошел стул и положил руку на плечо террориста, слегка сжав его так, что тот застонал от боли. — А теперь ты будешь говорить, — продолжил Итачи. — Кто заказчик? И не смей говорить, что это был просто теракт. Мы знаем, что вы действовали слишком слаженно. Мужчина, чувствуя тяжелое, удушающее давление двух братьев, окончательно сломался. Под физическим и психологическим прессингом он задыхался от страха: — Я всё скажу! Клянусь, мы не знали, кто там будет! Нам заплатил директор кафе... Он хотел получить большую страховку из-за убытков. Мы должны были просто устроить погром и разбить витрины, а нам пообещали щедрый процент! Мы не знали, что там окажутся федералы! Учихи переглянулись. Дело оказалось банальным, но от этого не менее грязным. Сакура проводила Микото и Хинату в кабинет, где Киба уже подготовил всё необходимое для дачи показаний. Убедившись, что они в безопасности и под надежной защитой, она вышла в коридор. Тяжело дыша, она прислонилась к стене и сжала переносицу пальцами. Только сейчас, в тишине, до неё дошел весь ужас ситуации. Упаси боже... Сегодня Учихи могли потерять всех троих: мать, невесту Итачи и Сакуру. Если бы хоть один шаг оказался неверным, небо бы просто обрушилось на этот штат. Она еще не знала, что в этот самый момент Саске и Итачи находились внизу. На минус восьмом этаже, где они, закрыв все камеры, преподали террористам жесткий профилактический урок. Мужчины угрожали их семье — двум невестам и матери. Для Учих это было делом чести, почти грехом, который нельзя оставить без ответа. Они били профессионально, оставляя следы там, где их никто не увидит под одеждой. Спустя двадцать минут братья вышли из допросной, выглядя так, словно только что сошли с обложки журнала. Ни единой зацепки, ни следа насилия. Единственной деталью были черные кожаные перчатки, которые Саске надел, чтобы скрыть сбитые костяшки пальцев. Сакура вошла в опен-спейс. Каждый, кто находился в зале, сразу заметил глубокую усталость в ее глазах. Бинты на руках, бледная кожа и след от пули на шее выдавали, через что она прошла. — Капитан, — раздался голос Темари. Плюнув на субординацию перед лицом пережитого, она встала из-за стола, подошла к Сакуре и крепко обняла её. — Спасибо, Темари, — прошептала Сакура, обнимая подругу в ответ. — Ты как всегда сработала чисто. В этот момент двери лифта открылись, и в опен-спейс вошли Учихи. Саске был в своей безупречной черной тройке в тонкую белую полоску с галстуком на золотом зажиме. Рядом с ним шел Итачи, выглядя не менее элегантно, но в более строгом, однотонном черном костюме. Итачи встретился взглядом с Сакурой и коротко кивнул, выражая безмолвное уважение. — За мной, — тихо произнесла она, понимая, что Итачи хочет как можно скорее увидеть свою невесту, а Саске — мать. Агенты замерли, глядя на эту сцену. Сакура повела братьев в кабинет, где Киба опрашивал Микото и Хинату. Процедура показаний уже подходила к концу, и, увидев Учих, женщины поднялись с мест. Хината, не сдерживая эмоций, бросилась в объятия Итачи. Саске подошел к матери и крепко обнял её. Затем его взгляд встретился с глазами Сакуры. В этой тишине она тихо спросила: — Что там, Саске? Саске не стал раскрывать подробности допроса при посторонних. Он перевел взгляд на семью и произнес: — Мама, Хината, вам пора. Сакура сразу поняла — эта информация не для женских ушей, тем более после пережитого шока. Агенты «Альфы», стоявшие неподалеку, аккуратно наблюдали за происходящим, стараясь не привлекать к себе внимания. Микото кивнула. Перед уходом она подошла к Сакуре. В её взгляде не было ни капли холодности — только теплота. Она ласково убрала несколько прядей розовых волос с измученного лица девушки и тихо, но твердо сказала: — Пожалуйста, не сидите сегодня здесь слишком долго. Ей нужно отдохнуть, — произнесла она, указав на Сакуру, и посмотрела на Саске. Тот коротко, но уважительно кивнул в ответ. Итачи посмотрел на брата, готовясь уводить семью. — Итачи, вечером, — коротко сказал Саске. Этой фразы было достаточно. Итачи всё прекрасно понял, обнял Хинату и помог Микото выйти из кабинета, направляясь к выходу из штаба. Когда Итачи увел мать и Хинату, Саске и Сакура не спеша двинулись в сторону опен-спейса. Они шли медленно, каждый погруженный в свои мысли. Сакура скрестила руки на груди, поверх которых все еще виднелись бледные полосы от бинтов, и украдкой посмотрела на Саске. От ее внимательного взгляда не укрылось, что он до сих пор не снял черные кожаные перчатки, хотя в помещении было тепло. — Так что там, Саске? — не выдержав напряжения, спросила она, когда они вошли в зал. Саске остановился у своего кабинета и тихо, но твердо произнес: — Сакура, я разберусь с этим сам. Она тоже замерла, недоверчиво глядя на него. — Что? — переспросила она, и ее голос стал громче, заставив агентов вокруг навострить уши и синхронно замереть над своими мониторами. — Ты сейчас серьезно? Это было нападение на нас, в том числе и на меня, а ты говоришь, что разберешься сам? Я капитан этого отдела! — Я тебе скажу всё дома, — отрезал Саске, не желая устраивать разборки при подчиненных. — Нет уж! Говори тут! — Нервы Сакуры, натянутые с самого утра из-за похмелья, страха заложников и усталости, были на пределе. Она не собиралась отступать, и ее голос прозвучал уже на повышенных тонах. Когда Итачи увел мать и Хинату, Саске и Сакура не спеша двинулись в сторону опен-спейса. Они шли медленно, каждый погруженный в свои мысли. Сакура скрестила руки на границе бинтов, видневшихся из-под рукавов, и украдкой посмотрела на Саске. От ее внимательного взгляда не укрылось, что он до сих пор не снял черные кожаные перчатки, хотя в помещении было тепло. — Так что там, Саске? — не выдержав напряжения, спросила она, когда они вошли в зал. Саске остановился у своего кабинета, затем повернулся к ней и холодно произнес: — Возвращайтесь к работе Капитан, или уезжайте домой, я даю вам официальный отгул, а я уже сказал, что займусь этим делом, — отрезáл он и, не вынимая рук из брюк, пошел к лифтам. Он был до чертиков зол. Его невесту, маму и невесту брата чуть не пристрелили из-за гребаной страховки. Оказавшись у лифтов, Саске не сдержал эмоций. В опен-спейсе гулко разнесся звук тяжелого удара: он со всей силы ударил кулаком по панели управления, разбив кнопку 45-го этажа. Агенты в зале замерли и с недоумением посмотрели на Сакуру, которая стояла в легком ступоре, не веря произошедшему. Сакура взяла себя в руки и, глубоко вздохнув, подошла к ближайшему столу, прислонившись к нему бедром. Руки она по-прежнему крепко скрестила на груди, пытаясь скрыть легкую дрожь в пальцах. Бледность всё ещё не покидала её лицо, а пластырь на шее и бинты на руках служили ярким напоминанием о пережитом. — Харуно, ты только что разбудила чёрта, — тихо произнес Хидан, подходя ближе. Он сам был чертовски зол: желваки на его лице ходили ходуном, а взгляд не отрывался от повязки на ее шее. — Кэп, может, тебе всё-таки лучше пойти домой? — обеспокоенно спросила Темари, отложив бумаги. — Выглядишь паршиво, если честно. Сакура качнула головой, не собираясь сдаваться: — Потом. Сейчас меня интересуют Ада и дело Джирайи. Что там нового? Пейн, стоявший у доски, обвел взглядом затихший опен-спейс и взял слово: — Ада призналась. Она сливала информацию некому анониму в даркнете под ником Данте. Оказалось, Джирайя спал с ней. Но тут дело в другом: она манипулировала им, врала в своих целях, чтобы он не лез и не пытался ее защищать. — Чёрт, — прошептала Сакура, чувствуя, как пульс снова учащается. — Ты сказал, Данте? Как Данте Алигьери? Тот, который написал «Божественную комедию»? — Да, как Алигьери, — подтвердила Ино, печатая что-то на клавиатуре. — Это еще не всё. У нас есть дамп их переписки, где она передавала данные, но мы не можем отследить его адрес. Скорее всего, это не просто хакер, а высококлассный специалист, который знает наши протоколы безопасности досконально. Возможно, кто-то из бывших сотрудников Бюро или настоящий гений. — Значит, он работал в Федеральном бюро, — сделала вывод Сакура, чувствуя, как холодный пот снова выступает на лбу. — Да, — коротко кивнул Киба. — Вот чёрт... Сакура тяжело оперлась ладонями о край стола. Адреналин отпускал, оставляя после себя пугающую слабость, а руки продолжали едва заметно подрагивать. Киба подошел к ней, мягко положив руку на плечо: — Саку, хватит. Езжай домой, мы тут сами разберемся. — Чуть позже, — отрезала она. — Мне нужно найти человека, который разбирается во всей этой демоническо-библейской ереси, если мы хотим понять, куда он бьет. И... дай сигарету. Она подняла уставший взгляд на Кибу. Тот понимающе кивнул, взял её за плечи и направился вместе с ней к лифтам. Им нужно было спуститься на задний двор, где можно было глотнуть свежего воздуха и немного успокоить нервы. Створки лифта на этаже оперативного отдела открылись с глухим стуком. Саске, спустившийся из своего кабинета, быстрым шагом направился в опен-спейс. В зале стояла звенящая тишина: агенты делали вид, что с головой ушли в работу. Только Хидан сидел, откинувшись на спинку стула, задумчиво крутил в пальцах ручку и рассеянно перечитывал листы контракта, не отводя взгляда от мрачного Инспектора. Саске остановился у стола Хидана, его лицо было темнее тучи. — Капитан уехала? — холодно поинтересовался он, глядя на адвоката сверху вниз. Хидан не спеша поднял голову. В его глазах читалась та же глухая, невысказанная ярость, которая всё ещё не отпускала его после утреннего кошмара в кафе. — Нет, Учиха, — спокойно произнес он. — Она не уехала. Занимается делом, пытается найти эксперта для этого «Данте». Саске недовольно сжал челюсть. Утро было слишком перегружено событиями, а его нервы и так были на пределе. — Где она? — отчеканил Инспектор. Хидан усмехнулся, хотя в его ухмылке не было ни капли веселья. — А вот этого я тебе не скажу. Если я её сдам, она меня потом по миру пустит. Да и вообще, она сама решает, когда ей работать. От взгляда Саске не укрылось, как напрягся Хидан. Адвокат до сих пор не мог простить себе, что его бывшая возлюбленная и коллега оказалась под дулом пистолета. — Хидан, — голос Саске упал на октаву, приобретая тот самый пугающий инспекторский тон, от которого все агенты в зале мгновенно вжали головы в плечи. Хидан лишь тяжело вздохнул, встал со стула и сделал шаг навстречу, не отводя взгляда от начальства. — Меня эти твои штучки не берут, Учиха, не забывай об этом, — процедил он сквозь зубы. — Она и Киба сейчас на заднем дворе. Перекуривают. Или ты запретишь ей дышать после всего? — Она — капитан моего спецподразделения, — прошипел Саске, делая шаг к Хидану. — И я имею полное право знать, где она находится, адвокат. Хидан не выдержал. Воспоминания о стяжках, врезавшихся в её запястья, и крови на шее взяли верх над субординацией. — Да какая разница, капитан она или нет?! А ещё она девушка, которой, сука, затянули руки кабельными стяжками! — рявкнул он на весь опен-спейс. — Закрой рот, — жестко произнес Саске. Он с силой оперся рукой в черной кожаной перчатке о край стола, наклоняясь к Хидану. — Нет, Учиха! Не закрою! — Хидан повысил голос. — Потому что вы все стояли и смотрели! Я бы такого в Нью-Йорке не допустил! За три года, что она была под моим присмотром, с её головы не упал ни один волос! В опен-спейсе повисла гробовая тишина. Агенты перестали дышать. В следующую секунду Саске, не раздумывая, выхватил из кобуры табельный «Глок» и с глухим стуком приставил его прямо ко лбу Хидана. В комнате щелкнул предохранитель. — Или ты прямо сейчас закроешь рот, Хидан, — ледяным шепотом произнес Саске, глядя прямо в глаза адвокату, — или я сделаю это сам. Хидан медленно поднял руки, но в его взгляде по-прежнему не было страха. Только холодная, опасная решимость. Гробовая тишина в опен-спейсе казалась осязаемой. Агенты замерли, боясь даже вздохнуть. Ино, побледневшая от ужаса, уже собиралась нажать кнопку внутренней связи, чтобы вызвать подкрепление, а Дейдара напряженно следил за пальцем Саске, лежавшим на спусковом крючке. Никто не ожидал, что напряжение утра выльется в настолько личный и опасный конфликт прямо посреди отдела. Пейн уже сделал шаг из-за своего стола, собираясь вмешаться, но Саске даже не дрогнул. Он не реагировал на замерший вокруг штаб. Холодным, пробирающим до костей голосом он произнес: — Ты свой шанс в Нью-Йорке профукал, Хидан. И ты прекрасно знаешь, о чем я. Адвокат замер. Саске чуть наклонился вперед, глядя ему прямо в глаза, и продолжил: — Я не из тех, кто любит выносить личное на всеобщее обозрение. Но если у тебя вдруг короткая память, вспомни, кого она позвала, когда пришла в себя после той аварии. Кого она искала, когда открыла глаза? Хидан оскалился. Желваки на его лице заходили ходуном. Он сжал кулаки, но пистолет у своего лба не стал опускать — лишь стиснул зубы от нахлынувших воспоминаний. Он слишком хорошо помнил тот день в госпитале. Когда Сакура выкарабкалась из комы после тяжелого ранения, её первыми словами были: «Где Саске?». В тот момент она даже не подозревала, что Учиха вернулся из командировки и уже находится в Нью-Йорке. Она искала именно его, несмотря на годы разлуки. Это осознание ударило по Хидану сильнее любого оружия. Он понимал, что у него не было права претендовать на то, что принадлежало Саске. Саске медленно отвел «Глок» и вернул его в кобуру. Он поправил рукав рубашки и отступил на шаг назад, сохраняя абсолютное спокойствие. — Продолжай заниматься контрактами, адвокат, — холодно бросил Инспектор. — А с капитаном мы разберемся сами. Агенты в зале с облегчением выдохнули. Напряжение немного спало, хотя воздух в опен-спейсе все еще оставался наэлектризованным. — Работайте! — отрезал Саске, обводя притихший опен-спейс холодным взглядом. Он взял со своего стола нужные бумаги и, не произнося больше ни слова, направился к лифту, чтобы подняться к себе на этаж. После его ухода в зале еще долго стояла тишина. Агенты не решались даже перешептываться, пока спустя десять минут из лифта не донесся знакомый смех. Сакура вернулась в сопровождении Кибы. По ней было видно, что свежий воздух и перекур сделали свое дело: она выглядела заметно менее напряженной и бледной. Детектив Инузука отлично умел развеселить старую подругу и сейчас делал всё, чтобы не дать ей погружаться в тяжелые мысли о пережитом захвате или недавнем инциденте. Он сыпал нелепыми историями из прошлого, заставляя Сакуру отвлечься. — … и, короче, когда ты бежала, а за тобой Наруто — он как споткнулся о камень, как зашвырнулся лицом в траву, нажрался её и распугал всех кур на ферме на том задании! — громко рассказывал Киба, заходя в опен-спейс. Сакура шла следом, искренне хохоча и прижимая руку к животу: — О Боже, я никогда не забуду это задание в Академии! Хатаке тогда решил пошутить и сказал, что на той ферме находятся важные вещдоки. А мы с Наруто и Саске вышли оттуда все в перьях! Пока ты и Неджи снимали нас на телефон — это было вообще нечестно! — Ага, а Хината потом облила вас водой с крыши, — подхватил Киба, широко улыбаясь. — То еще первое апреля было... Они подошли к своему столу, но смех Сакуры оборвался на полуслове. Киба тоже замер. Они с удивлением огляделись: весь опен-спейс сидел неподвижно. Агенты выглядели «зелеными» — кто-то от страха перед недавним поведением Инспектора, а кто-то от осознания того, какая буря только что пронеслась по этому этажу. Сакура перевела взгляд с одного стола на другой. Атмосфера в опен-спейсе была тяжелой и липкой, словно перед грозой. Дейдара старательно делал вид, что изучает графики, а Ино чуть ли не носом утыкалась в монитор. Никто не издавал ни звука. — Киба, что здесь происходит? — тихо спросила она, нахмурившись. — Почему все сидят как на иголках? Инузука лишь пожал плечами, тоже чувствуя неладное. Сакура не стала дожидаться ответа. Оставив папку на столе, она уверенной, хоть и уставшей походкой направилась прямо к столу Хидана. Адвокат сидел на своем месте, листая контракт, но его челюсти были плотно сжаты, а на шее вздулась вена. — Хидан, — произнесла Сакура, облокотившись на край его стола. — Что тут случилось, пока нас не было? Почему все выглядят так, будто увидели призрака? Хидан поднял на неё взгляд. На секунду в его глазах мелькнула тень той ярости, что кипела внутри, но он быстро взял себя в руки. Он расслабил плечи и криво усмехнулся, стараясь говорить как можно более непринужденно. — Да ничего особенного, Кэп. Учиха заходил, забрать какие-то бумаги для своего кабинета, — сказал Хидан, повышая голос так, чтобы слышал весь опен-спейс. — Выглядел, как обычно, злым и невыспавшимся. Приказал всем работать, рявкнул пару раз — вот народ и притих. Ничего необычного, просто утро выдалось нервным. Сакура пристально посмотрела ему в глаза. Она почувствовала, что Хидан что-то недоговаривает, но решила пока не давить. Тогда Хидан перевел взгляд на остальных агентов в зале. Его глаза сузились, а выражение лица стало угрожающим и холодным. Этим коротким, тяжелым взглядом он дал понять каждому в опен-спейсе: *если кто-то сейчас проболтается о том, что здесь был пистолет, личные угрозы и разговор про Нью-Йорк — вам крышка*. Агенты в зале мгновенно поняли сигнал. Дейдара торопливо закивал, подтверждая слова адвоката, а Ино громко защелкала клавишами, показывая, что все вернулись к работе. — Понятно, — коротко ответила Сакура, выпрямляясь. Она коснулась повязки на шее, чувствуя, как начинает пульсировать тупая боль, но сделала вид, что всё в порядке. — Если Инспектор снова появится, дай мне знать. Хидан кивнул, возвращаясь к чтению бумаг, а Сакура направилась к своему столу, чувствуя, что этот день принесет им еще немало сюрпризов. В опен-спейсе снова воцарилась тишина, когда прямо на рабочем столе Сакуры зазвонил внутренний коммуникатор. Она нажала кнопку громкой связи, ожидая услышать голос Пейна или кого-то из отдела, но из динамика раздался знакомый, мягкий голос Микото. — Микото-сан? — с легким удивлением произнесла Сакура, чувствуя, как взгляды всех агентов снова устремились к ее столу. — Почему вы звоните по внутреннему защищенному каналу? Здесь же все слышно. — О, милая, не переживай, это Фугаку. Меры безопасности. Он настоял, чтобы мы использовали только зашифрованную связь, пока мы не доберемся до дома, — ответила Микото. Вдруг рядом с ней послышался глухой, строгий голос. Глава семьи Учиха, Фугаку, взял трубку, и его голос эхом разнесся по всему опен-спейсу. От его властных и тяжелых интонаций агенты невольно вжали головы в плечи. Теперь каждому в отделе стало предельно ясно, откуда у Инспектора взялся этот пугающий и непререкаемый тон. — Сакура, ты как себя чувствуешь? — произнес Фугаку, не повышая голоса, но вкладывая в каждое слово железную волю. — То, что ты сделала сегодня, было, безусловно, неразумно с точки зрения оперативного протокола... Но это был правильный, достойный поступок. Семья Учиха ценит это. Машина за вами с Хинатой уже выехала. Возвращайтесь домой и отдыхайте. Сакура замерла, немного опешив от такой прямой похвалы, но быстро взяла себя в руки: — Спасибо, Фугаку-сан. Я в порядке. Со мной всё будет хорошо. — Ждем вас, — отрезал он, и связь оборвалась. В комнате снова повисла звенящая тишина. Все молча переглядывались, осознавая, что за спиной Сакуры теперь стоит не просто отдел, а вся семья Учиха. Сакура перевела дыхание, оглядывая отдел. Словно не замечая удивленных взглядов, она уверенно произнесла: — Так, пока меня не депортировали домой под конвоем, я должна найти нужного эксперта. Она быстро пробежалась взглядом по опен-спейсу, выискивая среди сотрудников аналитика, который специализировался на скрытых шифрах и даркнете. Составив все необходимые протоколы и прикрепив к делу найденные материалы, Сакура отправила файлы на согласование Инспектору. Не успел документ дойти до сервера, как она сняла трубку внутренней связи. — Инспектор, я прислала... — Вижу, — сухо оборвал ее Саске. Его голос звучал холодно, властно и не терпел возражений. — Я дам добро, но ты едешь домой. Я уже в курсе насчет машины, которую прислал отец. — Но у меня есть... — Ты поедешь на той, что я сказал, — жестко перебил Саске. — Встретимся дома. Короткие гудки оборвали разговор. Сакура устало вздохнула и опустила трубку на базу. Хидан, наблюдавший за этой сценой, отложил бумаги и с легкой иронией покачал головой: — Да, определенно, у этих Учих командование — это часть генетического процесса. Что папочка, что сын. Сакура не стала спорить. Внутри нее не осталось сил на пререкания — только желание поскорее закрыть этот бесконечный день. Сакура села на заднее сиденье черного седана, который прислал Фугаку. Хината настояла, что поедет с ней — она не могла оставить подругу одну после всего пережитого. На переднем сиденье, рядом с водителем, ехал Итачи. Всю дорогу в машине царила напряженная тишина. Итачи выглядел как всегда собранным и спокойным, но в его движениях чувствовалось затаенное, глухое раздражение. Точно такое же, как и у Саске. Сакура смотрела на его профиль и понимала: братья либо были глубоко уязвлены тем, что их семьи оказались под ударом из-за какой-то страховки, либо они знали что-то еще, о чем предпочитали молчать. Но сейчас сил задавать вопросы не было, а Итачи явно был не настроен обсуждать утренний инцидент. Машина плавно остановилась у высотки. Поднявшись на сороковой этаж, они вошли в квартиру. Сакура молча сбросила туфли, чувствуя, как ноют уставшие ноги. Из коридора к ней навстречу с тихим мяуканьем выбежал маленький котенок. Она присела, подхватила пушистый комочек на руки и прижала к груди, пытаясь найти в этом простом действии хоть какое-то утешение. Но этот жест оказался последней каплей. Хината, которая с самого утра держала все эмоции под контролем ради безопасности окружающих, вдруг разрыдалась. Она бросилась к Сакуре, обнимая её, и слезы хлынули потоком. Сакура вцепилась в ткань платья подруги, зажмурившись. Перед глазами снова стояли те страшные мгновения: как пули свистели в миллиметрах от Хинаты и Микото. Обе девушки стояли посреди прихожей, прижимаясь друг к другу, и плакали. Котенок испуганно перебирал лапками, пока Итачи тихо стоял в стороне, не вмешиваясь. Он понимал, что им необходимо выплеснуть весь накопившийся страх. Вскоре рыдания Сакуры стали еще сильнее. Она больше не могла молчать о том, как ей было страшно. Она скрывала это перед репортерами, перед матерью Саске, перед агентами, но сейчас, в безопасности, прорвался весь ужас. Перед глазами стояло лицо того мужчины, его расширенные зрачки и взгляд, полный чистого бешенства, в котором она видела свою смерть. Итачи сделал шаг вперед, осторожно обняв свою невесту за плечи, а Сакура продолжала плакать, наконец-то давая волю чувствам. Когда девушки немного успокоились, Итачи отвел их в гостиную. Тяжелое облако пережитого ужаса всё еще висело в воздухе, не давая вздохнуть полной грудью. — Черт, ну и развели мы тут сырость, — прошептала Сакура, вытирая остатки слез тыльной стороной ладони. Она пыталась вернуть себе привычное самообладание, но голос всё еще предательски дрожал. — Сакура, это нормально, — мягко произнес Итачи, присаживаясь рядом с Хинатой. — После такого никто не обязан быть железным. В этот момент послышался щелчок замка. В квартиру вошел Саске — он выехал с работы почти сразу вслед за ними. Первое, что он увидел, — ее заплаканное лицо. Несмотря на строгую офисную одежду и статус капитана, сейчас она выглядела как испуганная маленькая девочка. Саске прикрыл глаза, чувствуя, как внутри новой волной поднимается холодная ярость. Он бросил ключи на тумбочку и в несколько шагов преодолел расстояние до дивана. Он молча притянул Сакуру к себе, крепко обнимая, в то время как Итачи так же собственнически прижал к себе Хинату. Братья переглянулись. В этом коротком взгляде было всё: молчаливое соглашение и план на вечер. Они знали, что сегодня нанесут визит директору кафе, но Сакуре и Хинате об этом знать было не обязательно. Эту деталь они окончательно утвердили еще в коридоре минус восьмого этажа. — Тише, девочка, — прошептал Саске ей на ушко, зарываясь пальцами в ее розовые волосы. Второй рукой он крепко обхватил ее за талию, буквально вжимая в себя. Сакура тихо всхлипывала, уткнувшись лицом в его плечо. — Мне было страшно, — едва слышно прошептала она, так, чтобы услышал только он один. — Итачи, Хината, располагайтесь, мы сейчас вернемся, — бросил Саске брату и повел Сакуру в спальню. Как только тяжелая дверь за ними закрылась, отрезая мир, Сакура зарыдала с новой силой. Саске начал медленно помогать ей раздеться: аккуратно снял пиджак, расстегнул пуговицы рубашки, его движения были предельно бережными. — Сакура, больше никогда так не делай. Почему ты всегда хочешь действовать одна? Почему не вызвала подкрепление сразу? — тихо говорил он, снимая с нее рубашку и попутно осматривая ее тело на предмет других повреждений. Он достал из шкафа ее любимую домашнюю одежду: простую черную майку и широкие пижамные штаны с забавными медведями. — Саске, — невольно рассмеялась она сквозь слезы, когда он начал натягивать на нее штаны. — Там же Хината и Итачи, а я в штанах с медведями... — Плевать. Ответь на мой вопрос, Сакура, — он заставил ее замолчать, взяв ее лицо в свои ладони и заставляя смотреть прямо в глаза. — Ты могла остаться под тем столом. Почему ты помчалась под пули? Я бы приехал с гвардией, и мы бы за минуту их обезвредили. Почему ты лезешь на рожон, родная? Его голос сорвался на хрип. — Ты понимаешь, что ты больше не одна? Что есть люди, которые тебя любят, Сакура? Что я не вынесу, если с тобой что-то случится? — Прости, — прошептала она, накрывая его ладони своими и снова всхлипывая. — Я действовала на инстинктах. Там была Хината и твоя мама... Я просто не могла допустить, чтобы пули их задели. На моих глазах застрелили старика и ранили столько женщин... Я не могла просто сидеть. Сакура снова уткнулась ему в грудь, а Саске лишь сильнее сжал ее в объятиях, понимая, что ее жертвенность — это и есть то, за что он ее любит, и одновременно то, что когда-нибудь его погубит. Сакура немного отстранилась и, шмыгнув носом, опустила взгляд на его руки. Саске всё еще не снял черные кожаные перчатки. — Саске, что с руками? — тихо спросила она, снова прижимаясь к нему. — Ты до сих пор в перчатках. — Имидж, — спокойно бросил он, уходя от прямого ответа, и поцеловал её в висок. — Дай мне возможность защитить тебя, Сакура. Просто дай мне это сделать. В его голове набатом стучали слова Хидана: «В Нью-Йорке с неё не упал ни один волос под моим присмотром». Это признание адвоката жгло Саске изнутри сильнее любой раны. Он прикрыл глаза, пытаясь подавить нахлынувшее чувство неполноценности перед прошлым, где его не было рядом. — Врешь? — Сакура заглянула ему в глаза, чувствуя его напряжение. — Нет, — он аккуратно провел пальцами в перчатке по краю пластыря на её шее, где по касательной прошла пуля. — Черт, Сакура... Я готов запереть тебя дома и не выпускать, пока всё это не закончится. Она приподнялась на цыпочки и нежно потерлась щекой о его скулу, пытаясь успокоить этого зверя внутри него. Саске нахмурил брови; ему было почти физически больно. Перед глазами стояли кадры их новой жизни: не те старые воспоминания из тесной квартирки в Куантико, а недавняя прогулка в поместье Учих, то, как они стояли на рассвете в конюшне, и он обнимал её, чувствуя себя абсолютно счастливым. Сегодня всё это могло исчезнуть навсегда. Он уткнулся лбом в её плечо, вжимая её в себя с такой силой, будто пытался срастись с ней кожей. — Я буду осторожнее, Саске. Обещаю, — прошептала она, запуская пальцы в его темные волосы. — Я люблю тебя. Он не ответил словами, но Сакура чувствовала, как его тело едва заметно дрожит от ярости, которая требовала выхода, но не могла быть выплеснута здесь. Его объятия стали почти болезненными, до хруста костей, но она не отстранялась. Она всё понимала и не смела судить его за этот первобытный страх потери. Спустя десять минут они вернулись в гостиную. Сакура уже не выглядела как строгий офицер ФБР — в широких штанах с медведями и простой майке она казалась удивительно домашней и уютной. Хината, увидев подругу, слабо улыбнулась: — Сакура, у тебя очень милые штаны. Тебе идет. — Спасибо, — Сакура выдавила ответную улыбку и направилась к бару. — Так, народ, я считаю, что сегодня нам официально можно. Она достала бутылку хорошего вина и четыре бокала. Саске молча опустился на диван, его лицо всё еще напоминало маску из холодного камня. Итачи сидел рядом, приобнимая Хинату за плечи, и в его взгляде читалась та же тяжелая задумчивость, что и у брата. Сакура разлила вино по бокалам и раздала их присутствующим. В комнате повисла тишина, но это уже не была тишина ужаса — это было затишье перед бурей, которую братья Учиха планировали обрушить на тех, кто посмел тронуть их женщин. Ночью, когда тяжелый день окончательно сморил девушек, в квартире на 40-м этаже воцарилась обманчивая тишина. Учихи легли в постели со своими невестами, создавая видимость обычного сна, но это было лишь частью плана. Им нужно было дождаться момента, когда дыхание Сакуры и Хинаты станет ровным и глубоким. Саске пришлось сложнее всего. Сакура даже во сне не отпускала его, вцепившись в его футболку мертвой хваткой, словно подсознательно чувствовала, что он может уйти. Ему пришлось сантиметр за сантиметром разжимать её тонкие пальцы, заменяя свою руку краем подушки. Он еще раз коснулся губами её виска, аккуратно укрыл одеялом и бесшумно проскользнул в гардеробную. Там его ждал тот самый доспех — безупречный черный костюм-тройка в тонкую полоску. Затянув узел галстука и закрепив его золотым зажимом, он бросил последний взгляд на спящую девушку и вышел. Они раздобыли адрес и номер квартиры заранее. Когда посреди ночи братья вошли в холл элитной многоэтажки, швейцар даже не посмел задать лишних вопросов. Саске и Итачи излучали такую подавляющую власть и ледяную уверенность, что со стороны казалось, будто владельцами этого здания являются именно они. В лифте царило молчание, прерываемое лишь тихим гулом механизма. — Двадцать третий этаж, — Итачи нажал кнопку. — Квартира двести семь. Саске лишь коротко кивнул, поправляя манжеты. На его руках снова были черные перчатки. На этаже они спокойно, без тени спешки двинулись к нужной двери. Итачи уже был готов выбить её с петель, но Саске остановил брата жестом руки. Он постучал в дверь — настойчиво, размеренно, властно. За дверью послышались шаркающие шаги. Директор кафе открыл без опаски: если швейцары пропустили гостей в столь поздний час, значит, это люди его круга. — Да? — перед ними предстал сонный мужчина лет сорока семи в халате из темно-синего шелка. — Чем могу помочь? — Добрый вечер, — произнес Саске. Его голос звучал мягко, почти вкрадчиво, но в этой интонации скрывалась смертельная опасность. Он слегка наклонил голову вбок, глядя на мужчину как хищник на добычу. — Мы из страховой компании. По поводу инцидента, который случился сегодня в вашем кафе. — Что? Напомните, какая фирма? И почему вы… — Мужчина запнулся, почувствовав, как холодный воздух из коридора ворвался в его прихожую вместе с запахом дорогих духов и металла. Он не успел договорить. Итачи одним резким движением впихнул его внутрь квартиры. Саске вошел следом, плавно закрывая дверь и демонстративно защелкивая замок и цепочку. — Кто вы?! — дрожащим голосом вскрикнул директор, отступая вглубь гостиной и судорожно запахнув халат. Братья не спешили отвечать. Саске медленно обвел взглядом дорогую обстановку квартиры, купленную, вероятно, на такие же «страховые» аферы. — Мы — те, чьи женщины сегодня пили кофе в вашем заведении, — подал голос Итачи, и в его глазах блеснул холодный стальной блеск. — И нам очень не понравилось обслуживание. Саске сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и тишина в квартире стала почти осязаемой, тяжелой, как свинец. Саске до сих пор не проронил ни слова после того, как запер дверь. Он действовал методично и пугающе спокойно. Медленно расстегнув пуговицы пиджака, он снял его и небрежно бросил на спинку дорогого кожаного дивана, чувствуя себя в этой квартире полноправным хозяином. Одним властным, тяжелым движением он надавил на плечи директора, буквально впечатывая его в мягкое сиденье. Итачи тем временем тоже снял пиджак, оставаясь в белоснежной рубашке, которая контрастировала с мрачной атмосферой комнаты. — Что?! Я не виноват! Это террористы… это было нападение! — запричитал мужчина, вжимаясь в подушки дивана. Его лицо приобрело землистый оттенок, а по лбу градом катился пот. — Да что ты? — так же опасно и тихо спросил Саске. Он наклонился к самому лицу директора, уперев руки в колени и глядя ему прямо в глаза взглядом, от которого кровь стыла в жилах. — Мою невесту сегодня взяли в заложники твои купленные люди. И ты за это ответишь. Ты пожалеешь о каждой секунде своей жалкой жизни, поверь мне. Итачи бесшумно встал позади директора, положив руки в черных перчатках на спинку дивана прямо над головой мужчины. Тот вздрогнул, чувствуя себя зажатым в тиски. — Я не знал! Клянусь! Я не знал, что она там будет! Это же та девушка-федерал, да?! — закричал директор, его голос сорвался на визг. — Если бы я знал, я бы никогда… — А та девочка шести лет, которой твои наемники приставили нож к горлу? О ней ты знал? — голос Итачи прозвучал над его ухом подобно приговору. — Или тот старик, которого прикончили прямо у входа ради «правдоподобности» твоего страхового случая? Саске медленно выпрямился, стягивая перчатку чуть плотнее на кулаке. — Знаешь, в чем твоя ошибка? — Саске сделал небольшую паузу, и тишина в комнате стала невыносимой. — Ты решил, что жизни людей — это просто цифры в твоем банковском отчете. Но за такие цифры, — он резко, без замаха нанес короткий, профессиональный удар в область печени, от которого директор сложился пополам, хватая ртом воздух, — платят не деньгами. Платят кровью. — Мы здесь не как полиция, — добавил Итачи, хватая мужчину за волосы и заставляя его снова смотреть на Саске. — Мы здесь как семья. А семья Учиха не прощает, когда на её женщин наводят оружие ради страховки за разбитые витрины. Саске взял со стола тяжелую хрустальную пепельницу и задумчиво повертел её в руках. — Мы будем долго разговаривать, — почти ласково пообещал он. — Пока ты не вспомнишь каждое имя, каждую копейку и каждого, кто помогал тебе планировать этот «инцидент». И поверь, к утру ты будешь молить о том, чтобы тебя просто арестовали. Сакура проснулась от того, что её голова буквально раскалывалась. Вчерашние события и последовавшие за ними рыдания не прошли бесследно, оставив после себя тяжесть во всём теле и пульсирующую боль в висках. Привычным жестом протянув руку к половине Саске, она обнаружила её пустой. Впрочем, это было вполне ожидаемо: Учиха-младший всегда вставал рано, часто ещё до рассвета, так что она не придала этому особого значения, решив, что он, как всегда, уехал на работу. Кое-как поднявшись, Сакура двинулась на кухню. Там уже сидела Хината, тоже выглядевшая немного помятой жизнью и явно не выспавшейся. — Доброе утро, Саку, — тихо произнесла Хината, поднимая взгляд от чашки. — Саске тоже нет? — Нет, но у него сейчас много работы, он часто уезжает раньше меня, — ответила Сакура, стараясь говорить бодрее, чем себя чувствовала. — Сейчас я его наберу. Кофе? — Да, спасибо, — кивнула Хината. И, помолчав, добавила: — Ты как сама? — Паршиво, — честно призналась Сакура. — Голова раскалывается так, что, кажется, сейчас взорвётся. — Неудивительно после вчерашнего, — понимающе вздохнула Хината, вспоминая их общий срыв в прихожей. — Давай я таблетку тебе принесу. Сакура кивнула, наливая в чашки крепкий ароматный кофе. Параллельно она достала телефон и набрала номер Саске. Шли длинные, тягучие гудки, один за другим, но трубку никто не брал. И только когда Сакура уже собиралась сбросить вызов, на экране высветилось короткое сообщение: «Извини, занят, встретимся в штабе, Итачи со мной» Она показала экран Хинате. — Да, они заняты, — констатировала Сакура, делая первый глоток обжигающего кофе. — Итачи с Саске, наверное, что-то важное, раз он даже трубку взять не смог. Странно только, что уехали оба и так рано. — Ну, хотя бы не пропали без вести, — с облегчением выдохнула Хината и посмотрела на подругу. — Значит, собираемся в бюро? — Ну, получается, да, — кивнула Сакура, понимая, что долго сидеть дома ей всё равно не дадут, а работа сейчас была лучшим способом отвлечься от головной боли и тяжёлых мыслей. Оставив Хинату допивать кофе, Сакура отправилась в душ, надеясь, что прохладная вода поможет ей окончательно проснуться. После этого настал черёд макияжа: лёгкий тон, чтобы скрыть следы усталости, и аккуратные, чёткие чёрные стрелки, которые сразу сделали взгляд более собранным и решительным. Розовые волосы она оставила распущенными, они мягкими волнами падали ей на плечи. Выбирая наряд для поездки в штаб, Сакура остановилась на строгом, но элегантном образе, который как нельзя лучше соответствовал её настроению и статусу капитана. Она надела тонкий чёрный кардиган в мелкий рубчик, с воротником-поло и глубоким V-образным вырезом, застегнув его всего на несколько нижних пуговиц. Поверх него она повязала изящное золотое колье-чокер, плотно прилегавшее к шее. Образ дополняли классические чёрные брюки с высокой посадкой и защипами у пояса, идеально подчёркивающие талию. Обув удобные лоферы, Сакура была готова к новому рабочему дню, несмотря на всё то, что произошло вчера. Вскоре они с Хинатой уже выходили из квартиры, направляясь на подземную парковку, чтобы ехать в бюро.