Испанский узел

Испанское солнце буквально плавило асфальт за пределами кондиционированного салона представительского авто.  Когда машина остановилась у парадного входа пятизвездочного отеля, швейцары в безупречной белой форме тут же бросились за багажом.  Отель дышал роскошью: высокие мраморные колонны, огромные хрустальные люстры и тонкий аромат дорогого парфюма в воздухе. Их заселили в огромный семейный люкс на верхнем этаже.  Едва администратор закрыл за собой дверь, девятнадцатилетняя Саша с восторженным писком бросилась к панорамному окну во всю стену. — О боже, Джон, ты только посмотри на этот вид! — Саша уже держала телефон наготове, ловя правильный ракурс. — Встань у террасы, ну пожалей мои соцсети! Свет просто идеальный, солнце так красиво падает на твои кудри! Джон раздраженно вздохнул и поправил свои непослушные, темные кучерявые волосы. Он пошел весь в отца — те же жесткие черты лица, упрямый взгляд и глубокие, почти черные карие глаза, в которых сейчас читалась крайняя степень утомления. В отличие от Саши, которая унаследовала от мамы идеальный блонд, легкий характер и любовь к камере, Джон ненавидел всю эту суету. — Саша, отстань, ради всего святого, — глухо буркнул Джон, проходя мимо сестры с рюкзаком на плече. — Я из-за этого перелета шевельнуться не могу. И у меня раскалывается голова. — Ну и ладно, бука! — бросила она ему вдогонку, уже увлеченно щелкая камерой и снимая позолоченные элементы декора гостиной. — Сама все сфоткаю, подписчики будут в восторге. Джон зашел в просторную спальню, которую им с сестрой предстояло делить все лето. Здесь стояли две огромные раздельные кровати с белоснежным бельем. Бросив вещи на пол, парень рухнул на матрас лицом вниз.  Он надеялся, что три месяца в этой золотой клетке пройдут тихо, и его никто не будет трогать. Он еще никогда так сильно не ошибался. Через три дня тишина отеля была нарушена. В соседний люкс заселилась еще одна большая семья. Родители Джона и Саши, будучи людьми общительными, столкнулись с новыми соседями в холле и мгновенно нашли общий язык. Уже к вечеру был организован совместный ужин в элитном ресторане при отеле. Стол ломился от изысканных испанских закусок, взрослые шумно обсуждали планы на лето, а Саша вовсю очаровывала новую компанию. — А это наш старший, Дилан, ему девятнадцать, — с гордостью представила мама соседского семейства высокого парня. Дилан спокойно кивнул, поправив воротник рубашки. Его спокойные коричневые глаза и мягкие черты лица выдавали в нем сильное сходство с матерью. — Он у нас серьезный, весь в меня. А это младший, Лололошка. Ему шестнадцать. Тоже моя копия, только вот глаза отцовские, голубые. Лололошка, парень со слегка кучерявыми, аккуратно уложенными волосами, приветливо улыбнулся: — Можно просто Ло. Очень приятно. — Взаимно! Я Саша, мне тоже девятнадцать, мы с Диланом ровесники, получается! — лучезарно улыбнулась блондинка, тут же пододвигаясь ближе к Дилану, чтобы показать ему что-то в телефоне. Мама Саши обвела взглядом стол и виновато вздохнула: — Извините, что мы не в полном составе. Наш младший, Джон, ему семнадцать, наотрез отказался идти. Заперся в номере, уткнулся в свой ноутбук. Представляться не хочет, знакомиться не хочет... Упрямый, весь в отца. Вечно сам по себе. Лололошка незаметно переглянулся с Диланом. Ло тихо хмыкнул, отпивая сок из бокала. Образ высокомерного соседа, который считает себя выше остальных, уже начал складываться в его голове. На следующий день солнце палило еще безжалостнее. Обе семьи, как и планировали, заняли лучшие шезлонги у огромного лазурного бассейна. Джон, которого мать буквально со скандалом вытащила из номера, сидел на самом краю зоны отдыха. На нем были солнцезащитные очки, а на лоб натянута черная кепка, полностью скрывающая его карие глаза. Он надеялся стать невидимкой. Лололошка возвращался из бара у бассейна, неся на подносе два высоких стакана со льдом и ярким, липким апельсиновым фрешем. Его взгляд зацепился за фигуру соседа. Ло решил пройти мимо, но дорожка между шезлонгами была узкой. Джон, заметив приближение «соседского сыночка», которого вчера так нахваливали родители, ощутил укол раздражения. Когда Ло поравнялся с его шезлонгом, Джон словно бы невзначай, лениво вытянул свою длинную ногу вперед, перекрывая проход. — Эй, аккуратнее! — крикнул Ло, но было поздно. Он споткнулся. Поднос покачнулся, и один из стаканов полетел прямиком на Джона. Холодный, сладкий сок со льдом с легким шлепком выплеснулся на грудь и новые светлые шорты парня. — Ты страх потерял, малявка?! — Джон вскочил с шезлонга, срывая очки. Его карие глаза буквально горели яростью. Он тяжело дышал, разглядывая огромные желтые пятна на своей одежде. — Смотри, куда прешь своими недокудрями! Лололошка, который сначала хотел извиниться, от такого тона мгновенно передумал. Его голубые глаза сузились, а на лице появилась дерзкая усмешка. — Я малявка? Ты сам свою шпалу выставил, кудрявый, — Ло выделил последнее слово, намекая на буйные кудри Джона. — Смотреть надо, где ноги разбрасываешь. И вообще, мог бы хоть вежливо поздороваться, а не сидеть тут как сыч, которого обделили вниманием. — Я не обязан с тобой здороваться. И я не кудрявый, понял меня? — Джон сделал шаг вперед, нависая над Ло за счет разницы в возрасте и росте. — Еще раз ко мне полезешь — тебе этот бассейн домом родным станет. — Ой, как страшно, — Ло даже не шелохнулся, уверенно глядя прямо в глаза оппоненту. — Угрозы от парня, который прячется за маминой юбкой в номере? Смешно. Удачно отстираться, «сосед». Ло развернулся и спокойным шагом направился к своему шезлонгу, где Дилан уже с интересом наблюдал за сценой. Джон остался стоять у бассейна, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Война была объявлена. С этого дня спокойные каникулы превратились в поле боя. Пока родители, Саша и Дилан каждый день проводили вместе — гуляли по старинным испанским улочкам, ездили на дегустации и закупались сувенирами — Джон и Ло вели свою скрытую, изощренную войну. Они демонстративно отказывались ходить на общие прогулки, оставаясь в отеле, чтобы пакостить друг другу. Утром третьего дня противостояния семьи снова собрались на веранде ресторана на завтрак. Дилан сидел рядом с Сашей, они тихо обсуждали какой-то новый трек в наушниках. Родители смеялись. Джон сидел с самым безразличным видом, лениво листая ленту в телефоне одной рукой, а второй потянулся к своей чашке с кофе. Ло подошел к столу чуть позже, неся тарелку с круассанами. Проходя мимо Джона, он аккуратно поставил выпечку в центр, а сам наклонился к уху кучерявого парня, едва слышно прошептав: — Как спалось, Джонни? Надеюсь, кнопки на твоем любимом стуле на балконе были достаточно гостеприимными? Джон даже не вздрогнул, хотя в глазах на секунду полыхнуло опасное пламя — утром он действительно знатно укололся, когда садился пить воду. Он медленно опустил телефон, сделал глоток кофе, посмотрел прямо в чистые голубые глаза Ло и ответил таким же тихим, пронизывающим до костей шепотом: — Неплохо.. идиот. Кстати, советую проверить свою пляжную сумку. Я слышал, брендовые вещи очень плохо переносят долгое погружение на дно глубокого бассейна. Особенно с камнями внутри. Ло мгновенно изменился в лице, его кожа слегка бледнела. Голубые глаза округлились от возмущения и шока. Он резко обернулся в сторону стеклянных дверей, ведущих к бассейну. — Ты... ты не посмел, — процедил Ло сквозь зубы. — Проверь, — Джон хищно ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула и возвращаясь к своему телефону. — Испанские каникулы обещают быть очень жаркими, привыкай к местному климату. Дилан, заметив, как его младший брат резко сорвался с места и быстрым шагом направился к выходу из ресторана, недоуменно поднял бровь: — Ло, ты куда? Мы же только сели. — Я сейчас, Дилан! Забыл кое-что в номере! — донесся уже издалека злой голос Лололошки. Саша посмотрела на своего брата, который сидел с видом абсолютного победителя, и подозрительно прищурилась: — Джон, ты опять что-то сделал? — Я? — Джон невинно поднял свои карие глаза на сестру. — Я просто пью кофе, Саш. С чего бы мне что-то делать? Впереди было еще почти три месяца лета, и эта курортная война только начинала набирать свои истинные, разрушительные обороты. После инцидента с бассейном Лололошка три часа высушивал свои вещи на балконе, поминутно проклиная самоуверенного соседа. Оставлять такое без ответа было против его правил. Ло прекрасно понимал: обычные кнопки или соль в кофе тут уже не помогут. Нужно было ударить по самому больному месту Джона — по его тщательно оберегаемому покою, гордости и, конечно же, по его безупречному внешнему виду. Идея пришла спонтанно, когда Ло столкнулся в коридоре с Сашей. Она как раз несла в руках охапку новых вещей из бутика. — О, Ло, привет! — лучезарно улыбнулась блондинка, поправляя съезжающую коробку. — Мы тут с Диланом вечером планируем пойти на местный фестиваль красок Холи на набережной. Родители тоже загорелись, хотят наделать фоток. Вы с Джоном, как обычно, откажетесь? Голубые глаза Лололошки мгновенно блеснули предвкушением. — Фестиваль красок? — переспросил он, и на его губах появилась мягкая, совершенно невинная улыбка. — Знаешь, Саш... Думаю, в этот раз я смогу уговорить Джона пойти. Ему полезно немного развеяться. — Серьезно? — Саша удивленно округлила глаза. — Ну попробуй. Если у тебя получится вытащить этого сухаря из берлоги, я куплю тебе самое дорогое мороженое в отеле. План в голове Ло созрел мгновенно. Фестиваль красок — это идеальное прикрытие. Но ждать вечера он не собирался. Ло знал, что у Джона есть одна слабость: каждый день ровно в четыре часа дня, когда на улице стояла невыносимая жара, тот выходил на скрытую от чужих глаз террасу отеля, садился в тени навеса и читал что-то в своем планшете, завернувшись в пушистый белоснежный отельный халат. Джон ненавидел, когда нарушали этот его «ритуал». Ло действовал аккуратно. Через Сашу он заранее узнал, где в отеле можно раздобыть сухие пигменты для вечернего праздника — их бесплатно раздавали аниматоры у входа. Разведя три пакета ядовито-фуксиновой и ярко-зеленой краски в больших пластиковых стаканах с водой, Ло прокрался на верхний уровень террасы, который находился ровно над местом отдыха Джона. Ровно в 16:00 Джон, как по расписанию, появился внизу. На нем был тот самый белоснежный халат, а темные кучерявые волосы были аккуратно зачесаны назад. Парень с глубоким вздохом облегчения опустился в плетеное кресло, закинул ногу на ногу и включил экран планшета. Лололошка, затаив дыхание, перегнулся через перила верхнего яруса. Дистанция была идеальной. — Эй, Джонни! — негромко позвал Ло сверху. Джон нахмурился, услышал знакомый раздражающий голос и на секунду замер. Он медленно поднял свои карие глаза вверх, собираясь высказать соседу все, что думает о его умственных способностях. Это была тактическая ошибка. Стоило Джону поднять голову, как Лололошка легким движением рук перевернул оба стакана. Два густых, липких потока — неоново-розовый и кислотно-зеленый — обрушились точно на цель. Краска с влажным шлепком покрыла лицо Джона, залила его кучерявые волосы, окрасила белоснежный халат в безумные психоделические разводы и заляпала экран планшета. Секунду на террасе стояла мертвая тишина. Было слышно только, как редкие цветные капли с тихим стуком падают на мраморный пол. Джон замер, как каменное изваяние. Он медленно провел ладонью по лицу, стирая розовую жижу со своего лба, и посмотрел на свои пальцы, которые теперь выглядели так, будто он только что красил забор без перчаток. Его карие глаза потемнели от такой ярости, что, казалось, воздух вокруг зашатался. Ло сверху покатился со смеху, держась за перила: — Ой, прости! Рука соскользнула! Слушай, а тебе идет этот цвет, очень освежает! Настоящий испанский колорит! Джон медленно поднялся с кресла. Его дыхание было тяжелым и прерывистым. Настоящим чудом было то, что планшет оказался водонепроницаемым, но халат и прическа были безвозвратно испорчены. Он посмотрел на хохочущего шестнадцатилетнего парня снизу вверх и процедил сквозь зубы так тихо и опасно, что у Ло на секунду пропал смех: — Ты... мелкий….засранец . — Что, прости? — Ло ухмыльнулся, хотя внутри у него пробежал легкий холодок от взгляда соседа. — Ты труп, Лололошка, — спокойно, без единого крика произнес Джон, вытирая рукавом халата щеку. — Беги к своей мамочке и проси, чтобы вас переселили в другой отель. Потому что до конца этого лета ты живым отсюда не уедешь. Джон резко повернулся и, оставляя за собой яркие розово-зеленые следы, пошел в сторону своего номера. Лололошка остался стоять на балконе, его улыбка медленно угасла. По тому, как у Джона дергалось плечо и как яростно блестели его карие глаза, Ло понял: шутки кончились. Сумка в бассейне была лишь цветочками. Теперь Джон начнет настоящую охоту. Джон не кричал, не топал ногами и не устраивал сцен. Он просто молча ушел к себе, и эта тишина пугала Лололошку гораздо сильнее любого скандала. Весь оставшийся день Ло провел в напряженном ожидании. Он вздрагивал от каждого шороха в коридоре, трижды проверил замок на двери их с Диланом спальни и даже заглянул под кровать.  Но ничего не происходило. Джон словно сквозь землю провалился. К восьми часам вечера жара наконец спала, уступив место приятной морской прохладе. Отель наполнился шумом: сотни постояльцев потянулись к набережной, где разворачивался масштабный фестиваль красок Холи. — Ло, ты готов? — Дилан заглянул в комнату, застегивая пуговицы на легкой белой рубашке. — Саша пишет, что они уже спускаются в холл. Выходи давай, хватит сычом сидеть. — Да, иду, — Ло бросил быстрый взгляд на свое отражение в зеркале. Он тоже оделся во все белое, как того требовали традиции праздника — на светлой одежде разноцветная сухая краска смотрелась ярче всего. Слегка волнистые волосы Ло аккуратно уложил, а в голубых глазах все еще читалось легкое беспокойство. «Может, Джон решил просто проигнорировать меня? — подумал он. — Ну умылся, ну разозлился, и все на этом?» Когда братья спустились в холл, вся компания уже была в сборе. Родители весело переговаривались, Дилан тут же подошел к Саше, которая выглядела потрясающе в своем летнем белом платье, выгодно подчеркивающем ее блонд. Но больше всего Ло поразило присутствие Джона. Тот стоял чуть в стороне, опершись плечом о мраморную колонну. На нем были белоснежные джинсы и свободная белая футболка. Темные кучерявые волосы, которые Ло еще пару часов назад превратил в розово-зеленый взрыв, были безупречно вымыты и уложены. Джон лениво крутил в руках телефон. Заметив Ло, он медленно поднял свои карие глаза. В них не было ярости — только холодный, расчетливый блеск и едва заметная, хищная усмешка на краю губ. У Ло по спине пробежали мурашки. — Ну что, молодежь, готовы повеселиться? — громко спросил отец Джона, увлекая взрослых вперед, к выходу на набережную. Саша и Дилан пошли следом, увлеченно обсуждая, какую музыку будут крутить на главной сцене фестиваля. Ло и Джон оказались позади всех. Набережная встретила их грохотом басов, яркими огнями и огромной толпой людей, которые уже вовсю бросались цветными порошками. Воздух превратился в сплошное разноцветное облако. Ло на секунду засмотрелся на салют из красок, как вдруг сильная рука мертвой хваткой вцепилась в его запястье. Джон резко утянул его в сторону, за угол небольшого пляжного бунгало, подальше от света фонарей и толпы. — Эй! Отпусти! — Ло попытался вырваться, но Джон был сильнее и старше, он легко прижал шестнадцатилетнего парня спиной к деревянной стене бунгало, перекрывая все пути к отступлению. — Ну привет, засранец  — тихо, почти ласково произнес Джон, нависая над ним. В темноте его карие глаза казались абсолютно черными. — Думал, я забуду дневной душ? — Это был честный обмен за мою сумку в бассейне! — огрызнулся Ло, упрямо вскидывая подбородок и глядя прямо в глаза врагу. — И вообще, мы в общественном месте. Мой брат и твоя сестра прямо там, за углом! Стоит мне крикнуть... — Кричи, — спокойно разрешил Джон, и от этой уверенности Ло на секунду растерялся. — Только пока они добегут, ты успеешь сильно измениться в цвете. Джон плавно завел руку за спину и достал оттуда огромный, профессиональный баллон с автомобильной жидкой краской, который он, очевидно, раздобыл у кого-то из местных рабочих отеля. На баллоне красовалась надпись: «Ярко-черная. Стойкая». Голубые глаза Ло округлились от ужаса. Пакеты с сухим порошком Холи, которые раздавали на входе, легко смывались обычной водой. А вот то, что держал Джон, смывалось разве что растворителем вместе с кожей. — Ты... ты сумасшедший! — прошептал Ло, пытаясь сползти по стене вниз, но Джон перехватил его за плечо, намертво фиксируя на месте. — Я же предупреждал тебя, подсолнух, что ты объявил войну не тому человеку, — ухмыльнулся Джон, поднося указательный палец к клапану баллона.  — Белый костюм, говоришь? Красивый. Был. — Джон, стой, ладно! Извини! — Ло впервые за все время по-настоящему испугался, зажмурив глаза и выставив руки вперед в защитном жесте. — Я перегнул палку с террасой, признаю! Не надо черной краски! Джон замер. Его палец лежал на кнопке. Он смотрел на растрепанного, тяжело дышащего Ло, который сейчас совсем не выглядел тем дерзким пакостником, что подсыпал специи в еду или топил его эго. В этот момент Ло казался просто напуганным подростком. В груди Джона шевельнулось странное, непривычное чувство, сменившее слепую ярость на холодное любопытство. — Извини? — переспросил Джон, смакуя это слово. — Гордый Лололошка умеет извиняться? Ло приоткрыл один глаз, настороженно глядя на соседа. — Да. Умею. Если это спасет мои вещи и лицо от автомобильной краски. Джон медленно опустил баллон, но отпускать Ло не спешил. Он наклонился еще ближе, так что Ло почувствовал тонкий аромат его дорогого парфюма, смешанный с запахом морской соли. — Ладно, — протянул Джон, и в его карих глазах промелькнул опасный огонек. — Черного цвета не будет. Но просто так ты не отделаешься. Не успел Ло сообразить, что происходит, как Джон свободной рукой выхватил из своего кармана зажатый в кулаке огромный кусок мягкой, липкой и безумно пахучей испанской нуги с орехами, которую он стащил с ресторанной кухни, и с размаху впечатал ее прямо в волнистые  волосы Лололошки, хорошенько растерев пальцами. — Эй!!! — взвыл Ло, когда сладкая, намертво прилипающая масса облепила его голову. — Ну ты и гад! Она же не отмоется! — Отмоется, — весело рассмеялся Джон, наконец отпуская его запястье и пряча баллон за спину. — Дня за три. Вместе с твоими волосами. Считай, что мы квиты. Джон шагнул назад, развернулся и легкой, победной походкой вышел из тени бунгало обратно к свету фонарей, оставляя Ло в полном шоке отскребать липкую нугу от лба. Война явно вышла на совершенно новый, непредсказуемый уровень, где грани между злостью и чем-то совершенно иным начали медленно стираться. Утро следующего дня началось для Джона и Лололошки в кабинете главного менеджера отеля. Оказалось, что их вчерашние разборки у бунгало не остались незамеченными: камера безопасности четко зафиксировала, как Джон размазывал нугу по волосам соседа, а Ло в ответ, уже на выходе в толпу, умудрился запустить в лицо кучерявому парню целый арбузный корж со стола аниматоров. Набережная была знатно испачкана, а администрация пяти звезд шутить не любила. Родители обеих семей сидели на кожаном диване в кабинете, и их лица не выражали ничего хорошего. Саша и Дилан стояли у дверей, сочувственно и в то же время сдерживая смех, поглядывая на младших. — Это возмутительно! — чеканил слова менеджер, строгий испанец в дорогом костюме. — Наш отель гарантирует покой и чистоту. Ваши сыновья устроили погром на глазах у других гостей. Либо мы выставляем вам огромный штраф за порчу имущества и нарушение порядка, либо... — Либо что? — угрюмо спросил Джон. Его карие глаза были обведены темными кругами от недосыпа — он полночи вычесывал остатки арбузных семечек из своих кудрей. Лололошка сидел рядом, его слегка кучерявые волосы после трех промывок шампунем торчали в разные стороны, а на лбу все еще виднелось розоватое пятнышко от вчерашней краски Холи. — Либо в качестве компенсации они всю следующую неделю будут работать на благо нашего отеля, — отрезал менеджер.  — Помогать аниматорам, убирать пляж после ночных вечеринок и собирать шезлонги. Полноценный рабочий день с восьми утра. Обе мамы синхронно закивали. — Отличная идея, — строго произнесла мама Ло, взглянув на младшего сына своими карими глазами. — Пусть поучатся ответственности. Ло, ты согласен? — У меня есть выбор? — буркнул Ло, уставившись в пол своими голубыми глазами. — Вот и чудно, — подытожил отец Джона, хлопнув ладонью по колену. — Джонни, с этого момента твой ноутбук под замком. В восемь утра чтобы оба были на пляже. Дилан, присмотри за ними, если что — сразу говори нам. Дилан спокойно кивнул: — Без проблем. Я прослежу, чтобы они друг друга не закопали в песок вместо уборки. В восемь часов утра солнце еще только поднималось над горизонтом, но воздух уже был теплым. Джон и Лололошка стояли на пустынном пляже, одетые в одинаковые рабочие футболки отеля ядовито-желтого цвета. В руках у каждого было по огромному пластиковому мешку для мусора и специальные длинные щипцы. — Ну что, «подсолнух», — процедил Джон, с трудом разлепляя глаза и оглядывая бесконечный пляж, усыпанный пустыми стаканами и обрывками салфеток после ночного пати.  — Доволен? Из-за твоих детских обид я должен изображать из себя дворника. — Из-за моих?! — Ло возмущенно вскинул щипцы, едва не ткнув ими Джону в нос. — Это кто меня вчера к стене прижал и нугу в волосы втер? Скажи спасибо, что я тебе этот арбуз об голову не разбил! — Хватит трепаться, кудрявый-номер-два, — раздался сзади ленивый голос Дилана. Старший брат Ло сидел в тени раскидистого зонтика на судейской вышке спасателей, попивая холодный айс-кофе и листая что-то в телефоне. — Родители просили контролировать процесс. Меньше слов — больше дела. Тот, чей мешок через час будет пустее, пойдет чистить вольер с отельными попугаями. А они, поверьте, кусаются. Джон и Ло яростно переглянулись. Перспектива общаться с агрессивными птицами не улыбалась никому. Они разошлись в разные стороны, остервенело щелкая щипцами и собирая мусор. Первые полчаса прошли в тишине, нарушаемой только криками чаек и шорохом пластика. Но работа в паре под палящим испанским солнцем — вещь коварная. Джон как раз пытался вытащить застрявшую между тяжелыми камнями пустую бутылку, как вдруг его нога поехала по мокрому мху. Парень потерял равновесие и с коротким ругательством полетел бы прямо на острые валуны, если бы чья-то рука резко не ухватила его за край желтой футболки. Ло, оказавшийся рядом, дернул Джона на себя с такой силой, что они оба не удержались на ногах и покатились на мягкий, сухой песок подальше от камней. Мешки вылетели из рук, а мусор частично высыпался обратно. Джон открыл карие глаза и обнаружил, что лежит на песке, а прямо над ним, тяжело дыша, сидит Лололошка. Голубые глаза младшего были совсем близко, в них читался испуг, смешанный с чистым упрямством. Несколько кучерявых прядей Ло упали Джону прямо на лицо. — Ты... ты цел? — тихо спросил Ло, не спеша отстраняться. — Там камни острые, придурок. Мог голову пробить. Джон замер, чувствуя, как внутри все странно перевернулось. Вся его утренняя злость куда-то испарилась, уступив место непривычному смущению. Он осторожно убрал руку Ло со своего плеча, но сделал это на удивление мягко. — Цел, — буркнул Джон, садясь на песке и отряхивая шорты. Он посмотрел на Ло уже совсем другим, менее враждебным взглядом. — Спасибо. Не думал, что ты кинешься помогать. — Я просто не хочу, чтобы меня обвинили в твоем убийстве, — Ло попытался вернуть лицу дерзкое выражение, но легкий румянец на его щеках выдавал его с головой. Он поднялся и протянул Джону руку. — Давай вставай, кучерявый. Дилан на нас уже как на сумасшедших смотрит. Джон посмотрел на протянутую ладонь, усмехнулся и уверенно сжал ее, поднимаясь на ноги. С вышки Дилан действительно внимательно наблюдал за ними, опустив телефон. На его губах играла понимающая улыбка. Кажется, это наказание явно шло парням на пользу, и жесткая курортная война начала медленно, но верно превращаться в то, чего никто из них не ожидал. Через три дня совместной работы на пляже и у бассейна открытая война между парнями заметно утихла. Они по-прежнему обменивались колкими фразами, но в них больше не было прежней злости.  После того как Ло спас Джона на камнях, между ними появилось хрупкое, едва уловимое перемирие. Они научились работать слаженно: Джон молча брал на себя тяжелые стопки шезлонгов, а Ло ловко разбирался с аниматорским инвентарем и детскими надувными кругами. Эта резкая смена климата в их отношениях не укрылась от проницательного взгляда Саши. Ближе к вечеру пятницы, когда солнце уже лениво клонилось к закату, окрашивая испанское небо в нежно-розовые тона, Саша сидела за столиком уличного кафе отеля вместе с Диланом. Она лениво помешивала трубочкой ледяной латте и внимательно наблюдала через стекло за тем, как на летней веранде Джон помогал Ло распутывать заклинившую гирлянду для вечернего шоу.  Джон что-то тихо сказал, и Лололошка вдруг искренне, открыто рассмеялся, откинув назад свои слегка вьющиеся волосы. — Дилан, ты видишь то же, что и я? — Саша чуть сдвинула на кончик носа свои солнцезащитные очки, заставив блондинистую челку упасть на лоб. — Они не дерутся. Они даже не пытаются друг друга утопить. Дилан оторвался от экрана телефона, перевел свои спокойные коричневые глаза на парней и пожал плечами: — Ну да. Похоже, физический труд на благо испанского туризма творит чудеса. А что? — А то, что это подозрительно! — Саша заговорщически подалась вперед, оперевшись локтями о стол. — Еще три дня назад Джон готов был сжечь его вещи, а сейчас он сам подает ему изоленту. Я чувствую подвох. Вдруг они затевают какую-то грандиозную пакость на двоих? Или просто притворяются перед родителями, чтобы с них поскорее сняли наказание? Мы должны устроить им проверку. — Проверку? — Дилан скептически поднял бровь. — Саша, тебе скучно жить? Оставь мелких в покое. Пока они не крушат отель, моя миссия выполнена. — Ой, да брось ты, это же весело! — Саша азартно блеснула глазами, точь-в-точь как их мама, когда задумывала очередную авантюру. — Смотри и учись. Она решительно поднялась из-за стола и уверенным шагом направилась к веранде. Дилану ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и пойти следом за ней. Джон в этот момент как раз удерживал шаткую стремянку, на которой стоял Ло, закрепляя последний провод. — Держи крепче, — попросил Ло сверху, его голубые глаза были сосредоточены на пластиковом крепеже. — Если я сейчас полечу вниз, то приземлюсь ровно на тебя. — Держу, не ной, — отозвался Джон. Он смотрел снизу вверх, и в его карих глазах больше не было того холодного высокомерия. Напротив, на губах играла мягкая, едва заметная усмешка. — Ты весишь как пушинка, так что я даже не замечу. — Эй, труженики! — громко окликнула их Саша, внезапно появляясь у веранды. От неожиданности Ло вздрогнул, и пластиковый хомут выскользнул из его пальцев, упав прямо на кучерявую макушку Джона. Джон поймал его на лету и недовольно посмотрел на сестру: — Саш, обязательно так орать под ухом? — Ой, какие мы нежные, — Саша беззаботно махнула рукой, а сама тем временем незаметно активировала камеру телефона, спрятав его на уровне талии, чтобы парни ничего не заметили.  — У меня к вам дело. Родители уехали на дегустацию вин в соседний город и вернутся поздно. Мы с Диланом собирались пойти на закрытую пляжную вечеринку, но туда пускают только строго по пригласительным от отеля. У нас есть только два купона на бесплатные коктейли и проход. Она сделала паузу, внимательно вглядываясь в лица парней. — Менеджер сказал, что у него остался последний, третий билет, — соврала Саша, выдумывая на ходу. — И он отдаст его тому из вас, кто лучше работал сегодня. Вот мы и пришли узнать: кто заслужил отдых, а кто останется тухнуть в номере и сторожить люкс? Ну же, колитесь. Кто из вас сегодня филонил? Наверняка ты, Ло? Или ты, Джонни? Дилан, стоявший чуть позади Саши, скрестил руки на груди и с интересом стал ждать, когда братья начнут привычно валить вину друг на друга, чтобы выбить себе путевку на тусовку. Ведь раньше Джон ни за что не упустил бы шанс уколоть соседа, а Ло расшибся бы в лепешку, но доказал бы свою правоту. Ло медленно спустился со стремянки, переводя взгляд с Саши на Джона. Он открыл было рот, собираясь что-то сказать, но Джон опередил его. — Пусть Ло забирает, — спокойно произнес Джон, убирая стремянку в сторону. Он даже не взглянул на сестру, продолжая сматывать остатки провода. — Он сегодня весь день на солнце возился с этими детскими декорациями. Я большую часть времени в тени провел. Так что билет его. Ло удивленно округлил свои голубые глаза и резко повернулся к Джону: — В смысле? Джон, ты с ума сошел? Ты сегодня утром за мной три огромных мешка с мокрым песком тащил, потому что у меня спину прихватило! Какой мне билет? Отдай его ему, Саш. Мне вообще эти ваши вечеринки даром не сдались, я лучше в номере высплюсь. — Ну уж нет, — нахмурился Джон, шагнув ближе к Ло. Их плечи почти соприкоснулись. — Ты три дня без продыху носишься по этому пляжу. Забирай билет и иди развлекайся. Это не обсуждается. — Да с чего ты взял, что можешь за меня решать? — Ло упрямо вскинул подбородок, глядя прямо в карие глаза Джона. — Я сказал — билет твой, значит твой! Саша и Дилан ошеломленно молчали. Саша медленно опустила телефон, полностью забыв про свою «скрытую съемку». Вместо ожидаемой ссоры, криков и взаимных обвинений, парни буквально дрались за то... чтобы уступить друг другу. Саша переглянулась с Диланом, и тот лишь едва заметно приподнял уголки губ, безмолвно говоря: «Я же сказал, они изменились». — Так, ладно, стоп! Хватит орать, — Саша примирительно подняла руки вверх, чувствуя, как внутри разливается странное тепло от этой сцены. Проверка провалилась в самом лучшем смысле этого слова. — На самом деле... я пошутила. Менеджер дал нам четыре билета, просто родители попросили узнать, не переубивали ли вы друг друга. Джон замер, а затем его карие глаза сузились, и он смерил сестру крайне красноречивым взглядом. — Саш, ты дура? — коротко спросил он. — Зато теперь мы точно знаем, что вы наконец-то подружились! — Саша весело рассмеялась, убирая телефон в карман.  — Собирайтесь! Через час ждем вас на ресепшене. Одежда — свободная, настроение — не ворчать. Дилан, пойдем, оставим этих героев собираться. Когда Саша и Дилан ушли, на веранде снова повисла тишина.  Ло неловко переступил с ноги на ногу, глядя на свои кеды, а затем поднял глаза на Джона: — Ты правда готов был отдать мне билет? Джон вздохнул, провел рукой по своим темным кудрям и посмотрел на Ло с непривычной, теплой искренностью: — Правда. Ты за эти дни... ну, в общем, ты нормальный парень, Ло. Извини, что я в первый день так повел себя. Был не прав. Лололошка мягко улыбнулся, и в его голубых глазах отразились последние лучи заходящего испанского солнца. — Ладно, проехали. Ты тоже... не такой уж и эгоист, каким казался. Пошли собираться, а то твоя сестра нас точно здесь запереть додумается. Они вместе пошли в сторону жилого корпуса, и впервые за все лето это были шаги не двух заклятых врагов, а людей, между которыми только что родилось нечто гораздо большее, чем просто вынужденное соседство. Пляжная вечеринка прошла на удивление спокойно, но настоящее испытание ждало Джона и Лололошку на следующее утро. В субботу в отель заехало много семей с детьми, и старший аниматор, разведя руками, заявил, что на детской площадке у бассейна катастрофически не хватает персонала. — Так, мальчики, — бодро произнес шеф анимации, вручая Джону и Ло по паре забавных ушек на ободках. — Сегодня вы на «детском часе». Ваша задача — развлекать тридцать детей от пяти до десяти лет. Не дайте им разгромить бар и утонуть в бассейне. Вперед! Джон с ужасом посмотрел на пушистые кошачьи ушки в своей руке. Его карие глаза округлились. — Вы издеваетесь? Я и дети? Да они разбегутся через минуту, как только я на них посмотрю. — Не бойся, кучерявый, тебе идет, — хихикнул Ло, уже вовсю натягивая на свои слегка вьющиеся волосы ободок с ушками тигра. Голубые глаза парня весело блестели. — Пошли, это лучше, чем мешки с песком таскать. Когда они вышли к детскому клубу, их тут же окружила визжащая и прыгающая толпа.  Дети в Испании были эмоциональными, громкими и очень активными. Поначалу Джон стоял как вкопанный, не зная, куда деть свои длинные руки, а Ло сразу включился в процесс — начал показывать несложные фокусы с исчезновением теннисного мячика. — Смотрите, ап! И мячик у этого грозного дяди за ухом! — Ло ловко вытащил мяч из-за кудрей Джона. Дети восторженно ахнули. Маленькая семилетняя девочка с хвостиками подбежала к Джону, дернула его за край желтой футболки и весело крикнула на испанском, а затем на ломаном английском: — Большой кудрявый мишка! Поиграй со мной! Джон растерялся, посмотрел на Ло, который подмигнул ему, призывая расслабиться, и вздохнул. Сбросив маску высокомерия, Семнадцатилетний Джон присел на корточки перед девочкой. — Ладно. Во что играем? Через час детскую площадку было не узнать. Джон, сам того не ожидая, вошел во вкус. Оказалось, что благодаря высокому росту и силе он идеальный «аттракцион».  Он сажал малышей к себе на плечи, кружил их во все стороны, подбрасывал в воздух под их заливистый смех. Его буйные темные кудри растрепались, карие глаза горели неподдельным азартом. Ло в это время организовал грандиозный квест по поиску «пиратских сокровищ» в песочнице. Он так увлекательно рассказывал истории, активно жестикулируя, что дети ходили за ним хвостиком, буквально заглядывая в рот.  Ло оказался невероятно чутким и добрым, он успевал следить, чтобы никто не ушибся и не плакал. Их работа превратилась в идеальный тандем. Джон отвечал за активные и шумные игры, а Ло — за творчество и загадки. Саша и Дилан, которые пришли к бассейну поплавать, застали финальную часть шоу. Они сидели на шезлонгах, разинув рты от удивления. Джон, на котором буквально висело трое детей, весело бегал по траве, спасаясь от Лололошки, который вел за собой «армию» еще из двадцати малышей с водными пистолетами. — Пли! — скомандовал Ло, и Джона окатило брызгами воды под оглушительный детский визг. — Ну все, Ло, ты попался! — рассмеялся Джон, легко подхватил шестнадцатилетнего парня на руки прямо вместе с его «тигриными» ушками и закружил, из-за чего дети пришли в полный восторг, прыгая вокруг них. Когда «детский час» подошел к концу, малыши наотрез отказались отпускать новых аниматоров. Они облепили Джона и Ло, обнимали их за ноги, дарили им ракушки и наперебой спрашивали, придут ли они завтра.  Джон и Ло, абсолютно мокрые, уставшие, но безумно счастливые, еле смогли выбраться из этого круга обожания. Они уселись на бортик бассейна, опустив ноги в прохладную воду. Ободки с ушками лежали рядом на плитке. — Знаешь, — тяжело дыша и вытирая пот со лба, тихо произнес Джон, глядя на Ло своими карими глазами. В них больше не было ни капли прежнего холода. — Это было... круто. Ты отлично справляешься с детьми. Они от тебя без ума. Ло повернул голову, его слегка кучерявые волосы высохли на солнце и забавно пушились. Голубые глаза мягко светились. — Ты тоже был супер, Джон. Настоящий большой мишка. Я думал, ты их распугаешь, а ты вон как с ними возился. Ракушку-то сохранишь? — Ло кивнул на маленький сувенир, который Джон все еще сжимал в ладони. — Сохраню, — улыбнулся Джон, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло, и дело было вовсе не в жарком испанском солнце. — На память о лучших каникулах. Дилан, наблюдавший за ними издалека, толкнул Сашу локтем в бок: — Похоже, наш план по наказанию перерос в то, что отель нашел лучших сотрудников, а эти двое — кого-то очень важного друг в друге. Саша победно улыбнулась, поправляя блонд: — Я же говорила. Испания творит чудеса. Ночь укутала испанское побережье бархатной, тёплой темнотой. Шум дневной суеты утих, уступив место монотонному, успокаивающему шороху волн. В люксе Джона и Саши все уже давно спали. Слышалось лишь мерное дыхание сестры из её угла комнаты. Джон ворочался с боку на бок уже третий час. Огромная кровать, которая в первый день казалась раем, сейчас не приносила покоя.  В голове раз за разом прокручивались события прошедшего дня: звонкий детский смех, брызги воды, яркое солнце и... Ло. То, как младший парень искренне смеялся, как его голубые глаза светились от радости и как мягко он улыбался, когда они сидели на бортике бассейна. Джон сел на кровати, запустив пальцы в свои густые темные кудри. Сердце почему-то стучало чуть быстрее обычного.  Поняв, что уснуть точно не получится, семнадцатилетний парень тихо поднялся. Он натянул свободные шорты, накинул на плечи легкую хлопковую кофту на случай прохладного морского бриза и бесшумно выскользнул из номера. Коридор пятизвездочного отеля встретил его мягким ковровым покрытием и приглушенным светом бра. Джон подошел к двери соседнего люкса, где жила семья Ло.  Он на секунду заколебался, занеся руку над деревянной поверхностью. «А вдруг он спит? Вдруг я его разбужу, и он разозлится?» — промелькнуло в мыслях. Но желание увидеть Ло оказалость сильнее. Джон аккуратно, едва слышно постучал три раза. Прошло около минуты. За дверью послышался тихий шорох, щелкнул замок, и створка медленно приоткрылась. На пороге стоял Лололошка. Он был в безразмерной серой футболке, его слегка кучерявые волосы были смешно растрепаны после подушки, а голубые глаза были сонные, подернутые легкой дымкой тумана. Ло потер кулаком один глаз, всматриваясь в темноту коридора, и недоуменно моргнул, когда узнал  ночного гостя. — Джон?.. — шепотом, сорвавшимся на хриплый спросонья голос, произнес шестнадцатилетний парень. — Что-то случилось? Который час вообще? Джон невольно залюбовался им — таким домашним, растрепанным и совсем не колючим, как в первые дни их войны. Парень тепло улыбнулся, пряча руки в карманы кофты, и качнулся с пятки на носок. — Всё нормально, не бойся, — так же тихо, почти интимно ответил Джон, делая шаг ближе. — Просто... я никак не могу уснуть. Пойдем погуляем по морю?  Ночью там сейчас хорошо, прохладно. Ло удивленно приоткрыл рот, и остатки сна мгновенно слетели с его лица. Он посмотрел на Джона, в его глубокие карие глаза, в которых сейчас не было ни капли высокомерия — только странное, волнующее ожидание. Ло обернулся назад, проверяя, не проснулся ли Дилан, а затем снова взглянул на соседа.  На его губах медленно расцвела мягкая улыбка. — Погоди минуту, — шепнул Ло. — Я только обуюсь. Он скрылся в глубине номера и вернулся буквально через тридцать секунд, натягивая на ходу легкие кеды. Они бесшумно спустились на лифте и вышли через боковую стеклянную дверь отеля сразу на песчаный берег. Пляж, который они еще недавно яростно убирали от мусора, сейчас казался бескрайним и совершенно чужим, таинственным.  Черная гладь воды отражала свет огромной луны, оставляя на волнах длинную серебристую дорожку. Они шли вдоль самой кромки воды. Прохладный прибой лениво облизывал их босые ноги — кеды они сняли почти сразу, оставив их у деревянного настила. Налетел легкий ночной ветерок. Ло слегка поежился, обхватив себя руками за плечи. Джон заметил это мгновенно. Он остановился, расстегнул свою кофту и, сделав шаг к Ло, аккуратно набросил её парню на плечи. Кофта оказалась Ло велика, её рукава смешно закрывали пальцы, но она все еще хранила тепло тела Джона и едва уловимый аромат его парфюма. — Спасибо... — тихо сказал Ло, кутаясь в плотную ткань. Его щеки в темноте вспыхнули румянцем, который, к счастью, скрывала ночная прохлада. Он поднял свои голубые глаза на Джона. — Знаешь, если бы мне неделю назад сказали, что я буду гулять ночью по пляжу с высокомерным парнем …я бы рассмеялся этому человеку в лицо. Джон негромко хмыкнул, останавливаясь у самой воды и глядя вдаль, туда, где горизонт сливался с ночным небом. — Я тоже. Я ехал сюда с мыслью, что проведу все лето в одиночестве. Ты казался мне таким правильным, раздражающим. А сейчас... сейчас я понимаю, что без тебя эти каникулы были бы самыми скучными в моей жизни. Ло подошел ближе, вплотную, так что их плечи соприкоснулись. — Рад, что мы больше не враждуем, Джон, — искренне произнес младший, глядя на профиль парня. Джон повернул голову. Лунный свет красиво подчеркивал его кудри и делал карие глаза глубокими, как сам океан. Он посмотрел на Ло, чувствуя, как расстояние между ними стремительно сокращается, а границы, которые они так долго строили, окончательно рушатся в эту испанскую ночь. Они просидели на остывающем песке у кромки воды почти до самого рассвета, тихо разговаривая обо всём на свете. Оказалось, что у них гораздо больше общего, чем казалось на первый взгляд. Когда небо на востоке начало едва заметно светлеть, окрашиваясь в нежно-серые и жемчужные тона, Джон поднялся и протянул Лололошке руку. — Пора возвращаться, — тихо произнёс семнадцатилетний парень, всматриваясь в заспанные, но такие родные голубые глаза напротив. — Скоро проснётся охрана на входе, да и Дилан с Сашей могут поднять тревогу. Ло, всё ещё укутанный в просторную кофту Джона, сонно кивнул и принял помощь. Обувшись у настила, они двинулись обратно к зданию отеля. Главный вход с его огромными стеклянными дверями сейчас был закрыт, а у стойки ресепшена дежурил строгий ночной портье. Парням пришлось пробираться через служебный коридор позади кухни, где они вчера помогали аниматорам. Ло шёл впереди, аккуратно заглядывая за каждый угол. — Тихо, — шепнул Ло, резко выставив руку назад и упираясь ладонью в грудь Джона. — Там охранник делает обход у бассейна. Ждём. Джон замер, чувствуя, как его сердце бешено заколотилось — и вовсе не из-за страха быть пойманными, а от того, насколько близко к нему сейчас находился Ло. В полумраке коридора он отчётливо видел каждый волнистый  волосок на голове шестнадцатилетнего парня. Когда шаги охранника стихли, они быстрыми шагами добежали до лифта и поднялись на свой этаж. В коридоре люксов стояла мёртвая тишина. — Ну... до встречи на пляже? — Ло остановился у своей двери, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он совсем забыл, что на его плечах всё ещё висит чужая вещь. — До встречи, — тепло улыбнулся Джон, аккуратно коснувшись плеча Ло на прощание. — Постарайся поспать хотя бы пару часов. Ло скрылся за дверью своего номера, а Джон, тихонько повернув ключ-карту, скользнул в свою спальню. Саша спала, уткнувшись носом в подушку и завернувшись в одеяло. Джон с облегчением выдохнул, быстро разделся и рухнул на кровать, мгновенно проваливаясь в глубокий, спокойный сон без тревог. — Так, я не поняла, это что ещё такое? Громкий, удивленный голос Саши заставил Джона резко открыть карие глаза. Солнце уже вовсю заливало комнату ярким светом. Было около одиннадцати утра. Саша стояла посреди комнаты в пляжной тунике, уперев руки в бока, и подозрительно смотрела на брата. — Саш, ну чего ты орешь с утра пораньше... — проворчал Джон, натягивая подушку на голову. — Какое утро, уже почти обед! — Саша без церемоний сдёрнула с него подушку. — Вставай, родители зовут всех на поздний завтрак на террасу. И вообще, Дилан только что прислал мне фотку из их номера. Наш «тигрёнок» Ло вышел чистить зубы в твоей любимой тёмно-синей кофте! Джон, ты ничего не хочешь мне объяснить? Ты же никому не разрешаешь её трогать! Джон мгновенно сел на кровати, его кудри растрепались, а уши заметно покраснели. Оправдание в голову не шло. — Я... я просто одолжил её ему вчера. На пляже вечером было холодно, вот и всё. — Ага, конечно, — Саша хитро прищурилась, на её лице появилась победная улыбка истинной блондинки, которая распутала главный секрет лета. — Вечером? А Дилан говорит, что Ло пришёл под утро, весь в песке и с глупой счастливой улыбкой. Короче, марш в душ, тебя на террасе ждёт допрос с пристрастием! Через двадцать минут вся компания снова сидела за большим семейным столом у бассейна. Родители оживлённо пили кофе, обсуждая вечернюю поездку на катере. Дилан сидел рядом с Сашей, лениво жуя круассан и пряча глаза за тёмными очками, но по его ухмылке было понятно: он всё знает. Лололошка сидел напротив. Свои слегка кучерявые волосы он попытался пригладить, но они всё равно забавно топорщились.  На нём действительно была та самая синяя кофта Джона, рукава которой он аккуратно закатал до локтей. Заметив Джона, Ло смущённо опустил взгляд в свою тарелку, а его щёки тут же залил густой румянец. — О, Джонни, дорогой, присаживайся! — ласково сказала мама Джона, переводя взгляд с одного сына на другого, а затем на Ло. — Мы тут как раз обсуждаем, как сильно вы изменились за эту неделю. Ло вон даже кофту твою носит. Вы наконец-то поладили? Отец Ло, добродушно рассмеявшись, добавил: — Да уж, наш Ло обычно ни у кого вещи не берёт, гордый слишком. А тут смотрю — в обносках соседа ходит. Что, Джон, неужели выменял на свои пиратские сокровища? Взрослые дружно рассмеялись, принимая всё за обычную мальчишескую дружбу. Но Саша и Дилан синхронно переглянулись, едва сдерживая смех. Джон сел на свободный стул прямо напротив Ло. Он уверенно посмотрел на смущённого парня своими карими глазами, и вся его былая зажатость исчезла.  Джон протянул руку через стол и аккуратно пододвинул к Ло вазочку с клубничным джемом. — Мы просто нашли общий язык, — спокойно и твёрдо произнёс Джон, глядя прямо в голубые глаза Ло. — И кофта ему очень идёт. Пусть оставляет себе. Ло поднял глаза, встретившись с его взглядом, и его смущение сменилось мягкой, благодарной улыбкой. В этот момент, под весёлый говор родителей и подначки старших, оба парня окончательно поняли: эта поездка в Испанию перевернула их жизни навсегда. И впереди у них было ещё целое лето, которое они проведут исключительно вместе. Вся следующая неделя превратилась для Джона в сплошной внутренний хаос. Наказание от отеля закончилось, родители больше не заставляли их работать, но они с Лололошкой всё равно почти не расставались.  И именно это пугало Джона больше всего. Он поймал себя на том, что его мысли окончательно вышли из-под контроля. Джон лежал на шезлонге в тени пальмы, лениво перелистывая страницы электронной книги на планшете. Но он не прочитал ни строчки. Каждые две минуты его карие глаза сами по себе отрывались от экрана и перемещались к бассейну. Там, на мелководье, Лололошка учил какую-то маленькую испанскую девочку плавать с надувными нарукавниками. Ло стоял по пояс в воде, его слегка волнистые волосы полностью промокли и забавно потемнели, а на лице блуждала та самая мягкая, искренняя улыбка. Солнечные блики прыгали по его плечам, и Джон поймал себя на безумной мысли:  «Он красивый». Джон резко зажмурился и тряхнул головой, пытаясь отогнать это наваждение. Его сердце тут же пустилось вскачь, а в груди завязался тугой, горячий узел. «Что со мной происходит? — панически думал семнадцатилетний парень, сжимая пластиковый корпус планшета. — Это просто Ло. Две недели назад я ненавидел его и хотел утопить его вещи. Он парень. Он мой сосед по отелю. Почему я постоянно думаю о том, как он улыбается? Почему, когда он проходит мимо и случайно задевает меня плечом, у меня дыхание перехватывает?» Джон никогда раньше не испытывал ничего подобного. Это было совершенно новое, незнакомое и пугающее чувство.  Оно не было похоже на обычную дружбу, которую он испытывал к парням в своей школе. Когда рядом был Дилан или Саша, Джон чувствовал себя спокойно. Но стоило Ло сесть рядом, как воздух вокруг словно становился гуще, а внутри всё переворачивалось. — Джонни, ты чего такой хмурый? — Саша внезапно опустилась на соседний шезлонг, поправляя свои светлые волосы. — Опять в облаках витаешь? Я тебя уже три раза позвала. — А? Что? — Джон вздрогнул, поспешно блокируя экран планшета и переводя на сестру рассеянный взгляд карих глаз. — Извини, задумался. Саша прищурилась, проследила за направлением его первоначального взгляда, который всё ещё был устремлен в сторону бассейна, и понимающе хмыкнула. Как старшая сестра, она видела брата насквозь, но решила не давить на него. — Дилан зовёт нас всех в пляжный бар через полчаса, — спокойно сказала она, поднимаясь. — Ло тоже пойдёт. Так что давай, закругляйся со своими сложными мыслями и подтягивайся. Когда Саша ушла, Джон закрыл лицо руками. Скрывать это от самого себя становилось всё труднее.  Каждый вечер, засыпая в своей спальне, он ловил себя на том, что прислушивается к звукам за стеной, надеясь услышать шаги Ло. Он помнил каждую деталь их ночной прогулки: прохладу его пальцев, тепло своей синей кофты на его плечах и то, как близко были его голубые глаза в полумраке коридора. Спустя полчаса Джон пришёл к пляжному бару под навесом из пальмовых листьев. Саша и Дилан о чём-то увлеченно спорили у стойки, заказывая безалкогольные коктейли.  Лололошка сидел чуть в стороне, на высоком деревянном стуле, и лениво болтал ногами в воздухе. На нём снова была та самая синяя кофта Джона — он, кажется, вообще не собирался её возвращать, несмотря на дневную жару, просто закатав рукава повыше. Джон глубоко вдохнул, пытаясь унять внезапную дрожь в коленях, и подошел к нему. — Привет, — тихо произнёс Джон, садясь на соседний стул. Ло повернул к нему голову, и его голубые глаза мгновенно просияли. Весь его вид выражал такую искреннюю радость от появления Джона, что у старшего парня внутри снова всё сладко сжалось. — Привет! — Ло улыбнулся, слегка поправив свои вьющиеся волосы. — А я думал, ты опять решишь в номере спрятаться. Слушай, Джон... спасибо за кофту ещё раз. Она очень удобная. Если хочешь, я могу постирать её и вернуть сегодня вечером? Джон посмотрел на него — на эти пушистые волосы, на россыпь едва заметных веснушек на носу, на синюю ткань, которая так шла к его голубым глазам. В этот момент Джон окончательно понял и принял то странное, непонятное чувство, которое разгоралось в его сердце всё сильнее с каждым днём. Ему больше не хотелось бежать от этого. — Не надо возвращать, — мягко ответил Джон, и его карие глаза потеплели так, как никогда прежде. Он протянул руку и аккуратно, едва касаясь, поправил воротник кофты на плече Ло. — Оставь себе. Она тебе идёт гораздо больше, чем мне. Ло на секунду замер, его дыхание сбилось, а на щеках проступил яркий, смущённый румянец. Он посмотрел на руку Джона, затем в его глаза, и в этот момент между ними снова повисла та самая особенная, понятная только им двоим тишина, в которой слова были уже не нужны. Настоящие испанские каникулы только начинались. Поездка в горы на микроавтобусе отеля была идеей родителей. Они хотели посмотреть на знаменитый монастырь на вершине скалы и встретить там закат. Однако в последний момент взрослые увлеклись дегустацией хамона в лавке у подножия, а Саша и Дилан решили остаться на смотровой площадке у кафе, чтобы сделать эстетичные кадры для соцсетей. В итоге на саму каменистую тропу, ведущую к самой высокой и уединенной вершине, Джон и Лололошка отправились вдвоем. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая величественные испанские горы в огненные, багровые и золотистые тона. Воздух здесь, на высоте, был удивительно чистым и прохладным. Свежий ветер приятно обдувал лицо, заставляя кудри Джона хаотично развиваться. Джон шёл чуть позади Ло, и его карие глаза были неотрывно прикованы к фигуре шестнадцатилетнего парня. Ло уверенно шагал вперед, перепрыгивая через небольшие расщелины. На его плечах по-прежнему была та самая синяя кофта, которая уже, казалось, стала частью его собственного гардероба. Джон чувствовал, как внутри него нарастает буря. Каждое движение Ло, каждый случайный поворот его головы заставляли сердце Джона пропускать удары. Он ловил себя на глупом желании протянуть руку, коснуться плеча Ло или просто переплести их пальцы. Мысли о младшем парне заполнили всё его сознание, вытесняя любые другие темы.  Джон окончательно признал сам себе: он влюбился. Сильно, глубоко и, кажется, безвозвратно. Но Лололошка... Ло был совершенно в другом измерении. Для Ло эти каникулы наконец-то стали идеальными. Он радовался, что глупая война с высокомерным соседом закончилась, и теперь у него появился классный, надежный старший друг, с которым можно весело проводить время.  Ло не замечал долгих, задумчивых взглядов Джона. Он не понимал, почему старший парень иногда резко умолкает или смущенно отводит карие глаза, когда они оказываются слишком близко. Для шестнадцатилетнего Ло это была просто отличная, крепкая пацанская дружба. Он чувствовал себя легко и комфортно, совершенно не подозревая, какой пожар бушует в душе его спутника. — Джон, смотри! — Ло резко остановился на самом краю скалистого выступа и обернулся. Его голубые глаза восторженно блестели в лучах заходящего солнца, а слегка кучерявые волосы растрепал горный ветер. — Отсюда весь отель и побережье видны как на ладони! Боже, какая красота! Ло раскинул руки в стороны, вдыхая прохладный воздух, и счастливо рассмеялся. Джон подошел ближе и остановился в шаге от него. Он даже не посмотрел на открывшийся вид. Весь его мир сейчас сузился до одного-единственного человека, стоявшего рядом. Солнечный свет мягко ложился на лицо Ло, подсвечивая россыпь веснушек на его носу, и Джон почувствовал, как у него перехватило дыхание. Горло сдавило от нежности и внезапного страха. — Да... очень красиво, — тихо, с легкой хрипотой в голосе отозвался Джон, преданно глядя на Ло. Ло повернул голову к Джону, заметив его странный тон. Он открыто и дружелюбно улыбнулся, совершенно не чувствуя того напряжения, которое буквально искрило между ними. — Ты чего такой тихий всю дорогу? — Ло шутливо толкнул Джона локтем в бок, поправляя рукава синей кофты. — Устал, пока поднимался? Ладно тебе, кучерявый, не ворчи. Зато смотри, какой кадр! Жаль, Саша с Диланом не пошли, они бы тут все свои телефоны разрядили. Джон смотрел на эту абсолютно чистую, беззаботную улыбку и чувствовал, как внутри него что-то сладко и одновременно больно колет. Ло видел в нем только друга. Хорошего приятеля по каникулам. Младший парень не чувствовал к нему абсолютно ничего из того непонятного, пугающего и прекрасного спектра эмоций, который испытывал сам Джон. Джон мягко улыбнулся в ответ, пряча руки в карманы шорт, чтобы Ло не заметил, как они слегка дрожат. — Нет, я не устал, — спокойно ответил семнадцатилетний парень, заставляя свой голос звучать ровно. — Просто... задумался. Давай посидим здесь, пока солнце совсем не зашло. — Давай! — Ло с готовностью уселся прямо на гладкий, нагретый за день камень, свесив ноги с небольшого уступа. Джон опустился рядом. Их плечи снова соприкоснулись, и Ло, как ни в чем не бывало, продолжил болтать о какой-то забавной птице, которую он видел по дороге, и о том, что завтра на пляже нужно будет подготовить новые конкурсы для детей. Джон молча слушал его голос, кивал и улыбался.  Он понимал, что впереди у него долгий путь. Ло пока ничего не чувствует, но Джон был готов ждать. Он был готов оберегать эту хрупкую дружбу и быть рядом столько, сколько потребуется, надеясь, что когда-нибудь эти голубые глаза посмотрят на него совсем по-другому. Когда микроавтобус отеля вернулся из горной экскурсии, на побережье уже опустилась глухая южная ночь. Уставшие родители сразу пошли в свои номера, а вот молодёжь решила ненадолго задержаться в тихом холле отеля, где у панорамных окон стояли мягкие кожаные диваны. Лололошка, разморённый чистым горным воздухом и долгой ходьбой, едва переставлял ноги. Он шёл чуть впереди, сонный, смешно кутаясь в просторную синюю кофту Джона и то и дело прикрывая рот ладонью от зевков. Джон двигался следом, буквально на полшага позади. Его карие глаза, казалось, сканировали каждый сантиметр пространства вокруг Ло. Когда младший парень слегка оступился на ровном месте у самого входа в холл, Джон среагировал мгновенно. Он бережно, но крепко подхватил Ло за локоть, помогая удержать равновесие. — Аккуратнее, — очень тихо, с непривычной мягкостью произнёс семнадцатилетний парень. — Смотри под ноги, ты уже засыпаешь на ходу. — Спасибо... — пробормотал Ло, поднимая на него сонные голубые глаза и благодарно, чисто по-дружески улыбаясь. — Реально вырубил этот воздух. Джон не сразу отпустил его руку. Он плавно скользнул ладонью по рукаву кофты ниже, на секунду задержав свои пальцы у запястья Ло, словно невзначай поправляя манжету, и лишь затем отступил. На его губах блуждала тёплая, едва заметная улыбка, а во взгляде читалось столько нежности и заботы, сколько Джон никогда в своей жизни ни к кому не проявлял. Ло ничего этого не заметил — он уже увлечённо смотрел на Сашу, которая звала его показать получившиеся фотографии заката. Младший парень бодро потопал к ней, полностью погружённый в свои мысли о прошедшем дне. Джон ему абсолютно не нравился в каком-то романтическом плане — Ло относился к нему исключительно как к приятелю, с которым просто стало прикольно общаться после долгой вражды. Зато всё это от и до заметил Дилан. Старший брат Ло стоял чуть в стороне, опершись спиной о мраморную колонну. Его спокойные коричневые глаза за стёклами тёмных очков, которые он так и не снял, внимательно отслеживали каждое движение Джона. Дилан прекрасно знал своего младшего брата — Ло был открытым, дружелюбным и порой совершенно слепым к чужим эмоциям. Но вот то, как Джон смотрел на Ло... Это Дилану очень хорошо не понравилось. Точнее, это заставило его серьёзно насторожиться. Взгляд Джона не был дружеским. В нём было слишком много странного, непонятного внимания. Когда Саша и Ло ушли чуть дальше к стойке портье, чтобы взять ключи от номеров, Дилан отлип от колонны. Он сделал пару шагов и бесшумно вырос прямо перед Джону, преграждая ему путь к лифтам. Джон остановился, удивлённо подняв свои карие глаза. Дилан медленно спустил очки на кончик носа, строго и пронзительно глядя на семнадцатилетнего парня. Его девятнадцатилетний возраст и природная невозмутимость сейчас придавали ему особую, давящую авторитетность. — Нам нужно поговорить, — негромко, но очень твёрдо сказал Дилан, кивнув в сторону безлюдного угла холла у больших фикусов. — Прямо сейчас. Джон на секунду напрягся, его кудри упрямо качнулись, но он молча кивнул и последовал за старшим братом Ло. Они отошли на достаточное расстояние, где их не могли услышать Саша и Лололошка. Дилан развернулся, скрестил руки на груди и в упор посмотрел на Джона. — Слушай меня сюда, кучерявый, — начал Дилан без лишних предисловий, и его голос звучал холодно и серьёзно. — Я долго наблюдал за вами всю эту неделю. Сначала вы крушили отель, потом внезапно помирились. Ладно, это я могу понять. Но то, что произошло сегодня... и то, как ты только что вокруг него вился... У тебя к моему брату какой-то особый интерес? Чего ты добиваешься? Джон почувствовал, как внутри него всё мгновенно сжалось, а к горлу подступил горячий ком. Его главный, самый сокровенный секрет этого лета, который он только-только начал осознавать сам, сейчас стоял под угрозой. Джон безумно испугался, что Дилан заставит его признаться вслух. Но сам Джон ещё не был готов открыться. Он безумно боялся разрушить их хрупкое общение с Ло, ведь  знал, что младшему он безразличен.  Признаться сейчас — значит потерять Ло навсегда. Джон сжал кулаки в карманах шорт, заставляя себя удерживать прямой взгляд карих глаз, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. — Какого интереса, Дилан? О чём ты вообще? — нарочито грубо и резко ответил Джон, включая защитную реакцию. — Я просто помог ему не грохнуться на пол, потому что он спит на ходу. Или мне нужно было дождаться, пока он носом мрамор посчитает? Дилан внимательно вглядывался в его лицо, оценивая степень искренности. Напряжение между ними буквально искрило. Старший брат Ло не стал напрямую спрашивать про любовь или влюбленность — он и сам не был до конца уверен, что там происходит в голове у этого кучерявого эгоиста. Но излишняя забота Джона казалась ему подозрительной. — Ты не притворяйся идиотом, Джон, — отрезал Дилан, шагнув на полшага ближе. — Ты на него всю неделю смотришь как-то не так. То кофту свою отдаёшь, то из-за билета на тусовку споришь. Я просто хочу сразу прояснить: Ло — доверчивый парень. Если ты задумал какую-то новую, изощрённую пакость или хочешь как-то использовать его, чтобы подшутить перед своей сестрой — лучше сразу забудь. Я не позволю тебе портить ему каникулы. Джон выдохнул сквозь зубы. Ему стало капельку легче от того, что Дилан не полез глубже в его душу, но сама мысль, что его подозревают в подготовке новой войны, задела за живое. Джон посмотрел Дилану прямо в глаза, и в его карих глазах отразилась абсолютная, твёрдая серьёзность. Он и сам ни за что бы не признался сейчас в своих чувствах. — Я ничего не задумывал, — глухо, но твёрдо произнёс Джон. — Мы с ним нормально общаемся. Всё. Никаких пакостей больше не будет, я тебе слово даю. Можешь не караулить нас за каждым углом. Дилан несколько секунд молча смотрел на него, а затем его взгляд заметно смягчился. Он понял, что Джон говорит правду — по крайней мере, вредить Лололошке тот точно не собирался. — Ладно, — Дилан вздохнул и опустил руки, снова нацепив свои тёмные очки. — Поймаю на вранье — пеняй на себя. Пошли, а то наши «сыщики» уже на нас косятся. Они вернулись к Саше и Ло, которые как раз забрали ключ-карты. Лололошка, всё ещё сонный, сладко потянулся в синей кофте Джона и сонно улыбнулся подошедшим: — Ну вы чего там застряли? Пошлите спать, завтра же снова на пляж, солнце ждать не будет! Джон посмотрел на него, чувствуя, как в груди снова завязался тугой узел от этих непонятных, давящих изнутри чувств. Ло улыбался ему просто так, как хорошему другу. Джон промолчал, ничего не сказав ни Дилану, ни тем более Ло. Он унёс эту тайну с собой в спальню, понимая, что это лето будет для него очень сложным испытанием. Прошло еще две недели жаркого испанского лета. Отношения между всеми окончательно устоялись: родители проводили дни на экскурсиях, младшие по-прежнему были неразлучны на пляже, а Дилан и Саша всё чаще пропадали где-то вдвоем до самой ночи. Джон продолжал жить в своем собственном, тщательно скрываемом внутреннем мире. Его карие глаза то и дело ловили каждое движение Ло, сердце болезненно сжималось от его беззаботного смеха, но парень стойко держал лицо. Он так и не признался Лололошке в своих чувствах. Да и сам Ло не давал никаких поводов — Джон ему абсолютно не нравился в романтическом плане, шестнадцатилетний подросток искренне считал кучерявого соседа своим самым близким другом на этом курорте. Но настоящий взрыв произошел в один из субботних вечеров, когда обе семьи собрались на праздничный ужин в роскошном ресторане отеля, чтобы отметить экватор каникул. Стол ломился от паэльи с морепродуктами и местных закусок. Родители шумно чокались бокалами, обсуждая планы на покупку сувениров, а Лололошка увлеченно рассказывал маме, как они с Джоном сегодня выиграли в пляжный волейбол у местной команды. — ...и тут Джон как подпрыгнет, как сделает блок! — активно жестикулировал Ло, его слегка кучерявые волосы смешно растрепались, а голубые глаза горели азартом. — Весь пляж аплодировал! Правда, Джон? Джон, который сидел рядом, тепло улыбнулся и мягко кивнул: — Да, но если бы ты не подал идеальный пас, ничего бы не вышло. В этот момент девятнадцатилетняя Саша, сидевшая напротив, вдруг громко постучала вилкой по своему бокалу, привлекая к себе внимание всего стола. Она была в красивом белом платье, ее блонд был безупречно уложен, а на щеках играл взволнованный румянец. Рядом с ней сидел Дилан. Он выглядел непривычно собранным и серьезным, его коричневые глаза внимательно обвели присутствующих. — Мам, пап... и дядя Игорь, тетя Лена, — начала Саша, бросив быстрый взгляд на Дилана. Старший брат Ло ободряюще сжал ее ладонь под столом, а затем уверенно положил свою руку поверх ее руки уже на виду у всех. — Мы хотим вам кое-что сказать. Взрослые мгновенно притихли. Мама Саши и Джона даже опустила бокал. — В общем... — Дилан взял слово, его голос звучал твердо и по-взрослому. — Мы с Сашей уже какое-то время проводим вместе не просто так. Мы встречаемся. И мы решили признаться вам, потому что это серьезно. На террасе ресторана на пару секунд повисла оглушительная тишина. Первой в ладоши восторженно захлопала мама Лололошки. — Боже мой! Какая прелесть! — воскликнула она, переводя взгляд с Дилана на Сашу. — Я же говорила, что они так чудесно смотрятся вместе с самого первого дня! — Ну надо же! Вот это испанский курорт! — рассмеялся отец Джона, одобрительно хлопая Дилана по плечу через стол. — Молодец, парень! Нашу Сашку не так-то просто завоевать. Родители мгновенно взорвались бурными обсуждениями, поздравлениями и шутками о том, что их семьи теперь связаны еще крепче. Они начали наливать напитки, чтобы отметить эту новость. Ло сидел, широко открыв свои голубые глаза от удивления, а затем искренне, во весь голос рассмеялся: — Дилан! Ничего себе! А мне почему ничего не сказал? Ну ты партизан, конечно! Поздравляю! Младший брат искренне радовался за Дилана. Для него это было крутой, веселой новостью. И только один человек за столом отреагировал совсем иначе. Джон замер.  Его карие глаза округлились, когда он посмотрел на сияющую сестру и спокойного Дилана. Внутри у семнадцатилетнего парня в эту секунду словно оборвался какой-то важный трос. Горло сдавило тяжелым, горьким комком, а сердце пропустило болезненный удар. Новость о том, что Саша и Дилан встречаются, ударила по Джону сильнее, чем он мог себе представить.  Это означало, что теперь их семьи связаны практически официально. Дилан стал парнем его сестры. Ло стал братом парня его сестры. Всё запуталось в один сплошной, неразрешимый узел.. Но самое страшное было в другом. Джон посмотрел на счастливого, смеющегося Лололошку, который сидел рядом в той самой синей кофте и весело подмигивал Дилану. Джон понимал: его собственная тайная, безответная любовь к Ло теперь стала еще более невозможной. Если Дилан и Саша вместе, то любое странное движение со стороны Джона в сторону Ло могло разрушить вообще всё — семейный покой, счастье сестры, хрупкую дружбу. Джон почувствовал, как к глазам подступают предательские слезы от этой безысходности. Ему стало физически тяжело дышать под этот общий радостный гул родителей. — Я... извините, я сейчас вернусь, — глухо выдавил Джон, резко поднимаясь из-за стола. — Джонни, ты куда? Мы же празднуем! — удивленно окликнула его мама. — Я быстро, в уборную, — соврал он, даже не глядя на сестру. Джон быстрым, почти беглым шагом направился прочь с веранды ресторана, стремясь как можно скорее скрыться в темноте ночного отеля, чтобы никто не увидел его карие глаза, полные горьких, невыплаканных слез С того самого вечера в ресторане жизнь Джона превратилась в осознанное, добровольное изгнание . Твердо решив, что его тайные, непонятные чувства могут разрушить внезапное счастье сестры и Дилана, семнадцатилетний парень начал медленно, шаг за шагом, выстраивать между собой и Лололошкой глухую стену отчуждения. Джон понимал: если он позволит себе находиться рядом с Ло так же часто, как раньше, он просто не выдержит. Его карие глаза выдадут его с головой. Поэтому он выбрал самый болезненный, но, как ему казалось, правильный путь — стать холодным и недоступным, совсем как в первые дни их приезда в Испанию. Утром понедельника Лололошка, как обычно, ждал его у выхода на пляж. На Ло была всё та же синяя кофта с закатанными рукавами, а в голубых глазах плясали солнечные зайчики. — Джон! Ну наконец-то! — весело окликнул его Ло, завидев кучерявую макушку парня. — Там шеф анимации просил помочь надуть огромный батут для волейбола. Пошли, без тебя я его до вечера буду... — Я занят, Ло, — сухо и безэмоционально перебил его Джон. Он даже не остановился, проходя мимо младшего парня с полотенцем на плече. Его карие глаза были скрыты за стеклами солнцезащитных очков, чтобы  Ло не увидел в них ту невыносимую тоску, которая разрывала Джона изнутри. — В смысле занят? — Ло удивленно моргнул, его улыбка мгновенно погасла, а слегка кучерявые волосы смешно качнулись от резкого поворота головы. — Мы же договаривались еще в субботу... — Планы изменились, — отрезал Джон, заставляя свой голос звучать максимально равнодушно. — Попроси Дилана или аниматоров. Мне некогда. Джон ускорил шаг, оставляя шестнадцатилетнего парня стоять посреди холла в полном недоумении.  Лололошка смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри колется обида. Джон ему абсолютно не нравился как парень, Ло ценил его исключительно как классного старшего друга, и это внезапное, беспричинное возвращение к прежнему холоду сильно ранило подростка. «Что я опять сделал не так?» — крутилось в голове у Ло. В течение следующих нескольких дней Джон довел свой план до абсолюта. Он перестал садиться рядом с Ло за общим столом, всегда выбирая место подальше — поближе к родителям или Саше. Если Ло заходил в спальню люкса, Джон тут же демонстративно брал наушники, утыкался в телефон или вовсе уходил «прогуляться до магазина». Во время вечерних посиделок у бассейна, когда Саша и Дилан, сияющие от счастья, сидели в обнимку и вовсю обсуждали свои планы на учебу осенью, Джон сидел в самом темном углу веранды. Он краем глаза видел, как Ло то и дело бросает на него растерянные, грустные и непонимающие взгляды своих голубых глаз. Ло пытался заговорить с ним пару раз, принести ему сок или спросить про кудри, которые Джон перестал аккуратно укладывать, но натыкался на ледяное: «Все нормально, отвали». Джон тайно, глубоко страдал. Каждый вечер, запираясь в ванной отеля, он до боли сжимал кулаки, глядя на свое отражение в зеркале. Ему хотелось кричать от безысходности. Ему хотелось подойти к Ло, обнять его, извиниться за всё это глупое поведение и просто быть рядом.  Но в соседней комнате Саша смеялась над какой-то шуткой Дилана, и Джон напоминал себе: «Нельзя. Наша семья теперь связана. Если я сломаюсь, если Дилан или родители поймут, почему я так странно себя веду... все испортится. Лучше пусть Ло думает, что я эгоист и придурок, чем я разрушу счастье Саши». В один из вечеров Дилан поймал Джона на лестничной площадке, когда тот возвращался с очередной одиночной прогулки. Старший брат Ло смерил кучерявого парня тяжелым взглядом своих коричневых глаз. — Ты что творишь, Джон? — негромко, но угрожающе спросил Дилан. — Ло места себе не находит. Он думает, что обидел тебя чем-то. Почему ты опять ведешь себя как кусок льда? Джон остановился на ступеньке, тяжело вздохнул и посмотрел на Дилана своими темными, уставшими карими глазами. В них было столько боли, что Дилан невольно осекся. — Так надо, Дилан, — глухо ответил семнадцатилетний парень, проходя мимо него. — Вы с Сашей вместе. Это главное. А мы с Ло... мы просто соседи по отелю. Каникулы скоро закончатся, и мы разъедемся. Так будет лучше для всех. Поверь мне. Джон скрылся за дверью своего номера, оставляя Дилана стоять в коридоре. Старший брат Ло нахмурился, начиная понимать, какую тяжелую и глупую жертву пытается принести этот кучерявый парень ради чужого покоя. А на пляже под звездным испанским небом сидел Лололошка, зябко кутаясь в синюю кофту, которая все еще пахла Джоном, и совершенно не понимал, почему его лучший друг так жестоко вычеркнул его из своей жизни. Терпение Лололошки лопнуло в пятницу, ровно через неделю после того злополучного ужина. Всё это время шестнадцатилетний парень искренне пытался понять, в чём его вина, почему Джон внезапно превратился в ледяную глыбу и обрывал любое общение. Обида, непонимание и злость копились внутри Ло все эти дни, и в итоге горячее испанское солнце довело эту смесь до точки кипения. Это произошло в прачечной  самообслуживания на цокольном этаже отеля. Джон спустился туда в районе обеда, чтобы забрать свои вещи из сушильного автомата. В помещении было тихо, пахло порошком и кондиционером для белья, мерно гудели барабаны машин. Джон как раз складывал свои футболки в корзину, когда тяжелая пластиковая дверь прачечной резко распахнулась и с грохотом ударилась о стену. В дверях стоял Лололошка. Его слегка волнистые  волосы были взъерошены, голубые глаза буквально полыхали от ярости, а дыхание было прерывистым. На нём по-прежнему была та самая синяя кофта — словно немой упрёк их прошлому перемирию. Джон на секунду замер, его карие глаза расширились, но он тут же взял себя в руки. Он заставил своё лицо принять маску абсолютного, холодного безразличия, хотя сердце в груди заколотилось с бешеной скоростью. — Ло? Что ты здесь забыл? — сухо спросил семнадцатилетний парень, отворачиваясь обратно к корзине. — Мне некогда, я занят. — Занят?! — Ло сделал три быстрых шага вперед, сокращая расстояние, и с силой хлопнул ладонью по металлическому корпусу сушилки прямо рядом с рукой Джона.  Гулкий звук разнесся по всей прачечной. — Ты занят уже целую неделю, Джон! Мне надоело это дерьмо! Какого черта происходит?! Джон даже не вздрогнул, хотя внутри у него всё сжалось от боли при виде того, как сильно Ло расстроен. — Ничего не происходит. Отойди, ты мне мешаешь. — Да неужели?! — Ло окончательно сорвался на крик. Его голос дрожал от переполнявших его эмоций. — Ты целую неделю обращаешься со мной как с пустым местом! Проходишь мимо, хамишь, демонстративно уходишь, когда я захожу в комнату! Я что, по-твоему, собака какая-то, чтобы ты сначала со мной дружил, а потом выкидывал на помойку?! Джон сжал зубы так, что на щеках заиграли желваки. Ему было невыносимо тяжело это слушать.  Он делал всё это ради Саши, ради Дилана, ради того, чтобы его глупые, безответные чувства не разрушили семью. Ло ведь не любил его, Ло видел в нём только друга, так почему он так яростно требует объяснений? — Я тебе ничего не должен объяснять, Ло, — ледяным, пронизывающим до костей тоном произнёс Джон, наконец повернув к нему голову и глядя своими карими глазами прямо в полыхающие голубые глаза напротив. — Мы просто соседи по отелю, которые временно работали вместе, потому что нас наказали. Наказание закончилось. Наша «дружба» тоже. Поиграли в аниматоров — и хватит. У тебя своя жизнь, у меня своя. Отвали от меня. Эти слова ударили по Лололошке со страшной силой. Ло почувствовал себя так, словно его предали. Ему Джон абсолютно не нравился как парень, но Ло привязался к нему как к старшему брату, как к человеку, которому он доверился на этих каникулах. Услышать, что всё это было лишь вынужденной игрой, оказалось слишком больно. — Поиграли?! — Ло замахнулся и со всей силы толкнул Джона в грудь. Джон пошатнулся, но устоял на ногах. — Да ты... ты просто высокомерный, эгоистичный кусок идиота! Ты такой же, каким был в самый первый день! Правду про тебя моя мама говорила — упрямый идиот!! который никого вокруг не ценит! Ты притворялся всё это время, да?! — Да, притворялся! — не выдержал и рявкнул в ответ Джон. Его собственная маска дала трещину. Ярость, смешанная с отчаянием и болью от того, что он вынужден скрывать свою любовь, вырвалась наружу.  Джон шагнул вплотную к Ло, нависая над ним и тяжело дыша: — Притворялся! Мне никогда не была интересна твоя компания! Ты мелкий, навязчивый и раздражающий! Рад, что ты наконец-то это понял! А теперь проваливай отсюда и больше никогда, слышишь, никогда ко мне не подходи! — С огромным удовольствием! — прокричал Ло, и из его голубых глаз от обиды и злости брызнули слезы. Ло резко схватился за замок молнии на синей кофте, с силой рванул её вниз, содрал вещь со своих плеч и со всего размаху швырнул её прямо в лицо Джону. — Подавись своей шмоткой! Ненавижу тебя! Ло развернулся и со всех ног бросился вон из прачечной, громко хлопнув дверью. Джон остался стоять один посреди гудящих машин. Кофта упала к его ногам на кафельный пол. Семнадцатилетний парень медленно опустился на корточки, поднял синюю ткань, которая всё ещё хранила тепло тела Ло и легкий аромат его шампуня, и с силой прижал её к своему лицу. Его плечи судорожно затряслись. Он добился своего — Ло возненавидел его. Стены отчуждения превратились в руины, оставив после себя выжженную землю. С этого дня между ними начался период абсолютного, жестокого избегания. Это была уже не та скрытая стена, которую строил Джон — теперь это была взаимная, молчаливая война игнорирования. Если они сталкивались в коридоре отеля, Ло демонстративно отворачивал голову к стене и ускорял шаг, словно Джона вообще не существовало в природе. На пляже они уходили на самые дальние концы побережья: Джон сидел под пальмами с планшетом, а Ло уходил играть в волейбол с местными испанцами, громко смеясь, чтобы показать, как ему наплевать. За общим семейным столом во время обедов они больше не обменивались ни единым словом и даже не смотрели в сторону друг друга. Если Джон просил передать соль, Ло молча пододвигал её через Дилана, даже не поднимая голубых глаз. Взрослые начали замечать эту гнетущую атмосферу, но Дилан, который единственный понимал истинную причину этого ада, строго запретил родителям и Саше вмешиваться, сказав, что «парни просто окончательно повздорили из-за какой-то ерунды, сами разберутся». Но никто из них не разбирался. До конца испанских каникул оставалось всего полторы недели, и это лето, которое начиналось так ярко и многообещающе, теперь грозило закончиться полной, сокрушительной катастрофой для разбитого сердца Джона и глубоко обиженного Лололошки. После той страшной ссоры в прачечной Джон словно выключился из жизни. Первые три дня он ещё пытался выходить к обеду, но ловить на себе ледяные, полные презрения взгляды голубых глаз Лололошки было выше его сил. Каждое такое столкновение отзывалось в груди невыносимой, тупой болью. В конце концов, семнадцатилетний парень просто перестал покидать их с Сашей комнату... Он заперся в спальне, зашторил огромные панорамные окна, полностью отгородившись от яркого испанского солнца, и целыми днями лежал на кровати, уставившись в потолок. Он почти не прикасался к еде, похудел, а его буйные темные кудри превратились в хаотичный беспорядок. В его карих глазах поселилась такая глухая, беспросветная тоска, что на него было больно смотреть. Конечно, материнское сердце обмануть было невозможно. Мама Джона несколько дней с тревогой наблюдала за тем, как её вечно упрямый, но всегда живой сын тает на глазах. Она понимала: дело далеко не в обычной подростковой ссоре. В один из солнечных дней, когда до конца каникул оставалась всего неделя, мама Джона решительно взяла ситуацию в свои руки. — Так, Игорь, Саша, — строго сказала она мужу и дочери, пока те собирались в гостиной люкса. — Берите Дилана и идите на ту экскурсию к старинному замку без нас. Мы с Джоном остаёмся в номере.  Ему нездоровится, и я побуду с ним. — Мам, ну может, мы врача вызовем? — обеспокоенно спросила блондинка Саша, поправляя пляжную сумку. — Он вообще не выходит, я волнуюсь. — Сама разберусь, Сашенька. Идите, — мягко, но непреклонно улыбнулась женщина. Когда дверь люкса захлопнулась и в номере воцарилась идеальная тишина, мама Джона вздохнула. Она налила в стакан прохладной воды с лимоном и тихо постучала в спальню сына. Не дожидаясь ответа, она аккуратно открыла дверь и вошла. В комнате царил полумрак. Джон лежал на боку, отвернувшись к стене и натянув легкое одеяло до самого подбородка. — Джонни... — тихо позвала мама, садясь на край его кровати и ставя стакан на прикроватную тумбочку. Она нежно протянула руку и провела ладонью по его жестким, запутанным кудрям. — Поговори со мной, родной. Что происходит? Ты не выходишь уже который день. Ты заболел? У тебя что-то болит? Джон зажмурился. От этого ласкового, тёплого маминого голоса внутри у него всё задрожало. Защитная стена, которую он так долго и мучительно строил из холода и безразличия, дала сокрушительную трещину. — Всё нормально, мам, — глухо соврал он в подушку, но его голос предательски хрипнул. — Просто голова болит. Жара, наверное. — Джон, я же вижу, что это не жара, — мягко возразила мама, продолжая гладить его по голове, совсем как в детстве. — Ты пошёл весь в отца — такой же упрямый, всё держишь в себе до последнего. Но я же твоя мама. Я вижу, как ты угасаешь. Это из-за Лололошки, да? Вы так сильно поругались? Дилан сказал, что вы повздорили из-за какой-то глупости, но глупость не заставляет человека закрываться в темноте от всего мира. Расскажи мне. Обещаю, это останется только между нами. Джон сглотнул горький комок. Силы сопротивляться окончательно покинули его. Он медленно повернулся на спину и посмотрел на маму своими темными карими глазами. В них было столько отчаяния и невыплаканных слёз, что сердце женщины болезненно сжалось. — Мам... я не знаю, что мне делать, — прошептал семнадцатилетний парень, и первая горячая слеза скатилась по его виску в подушку. — Я запутался. Я так сильно запутался. — Ну же, тише, расскажи всё как есть, — мама сочувственно сжала его холодную ладонь. — Я... я поступил с ним как последний ублюдок, — Джон закрыл глаза рукой, его плечи судорожно задрожали. — Я наговорил ему ужасных вещей в прачечной. Сказал, что он мне безразличен, что наша дружба была просто игрой, заставил его ненавидеть меня. И он возненавидел. Он теперь даже не смотрит в мою сторону. — Но зачем, Джонни? — мама удивленно округлила глаза. — Вы же так чудесно ладили! Дети на пляже до сих пор вас вспоминают. Зачем ты прогнал парня, который стал тебе таким хорошим другом? Джон открыл глаза, и в его взгляде смешались боль и абсолютная, сокрушительная честность. Больше скрывать эту тайну в себе он просто физически не мог. — Потому что он не просто друг мне, мам! — воскликнул Джон, и его голос сорвался на надрывный шёпот. — Я... я люблю его. Я понял это ещё тогда, в горах. Когда он рядом, я дышать нормально не могу. Я постоянно думаю только о нём. Это какое-то сумасшествие, понимаешь? Я никогда никого так не любил. Мама Джона замерла, её рука на секунду остановилась, а в глазах промелькнуло удивление. Но уже через мгновение на её лице появилось бесконечное понимание и глубокая грусть. Она не стала его осуждать. — А Ло? Он знает? — тихо спросила она. — Нет! — Джон горько усмехнулся, вытирая слёзы со щёк. — И никогда не должен узнать. Я ему абсолютно не нравлюсь в этом плане. Для него я был просто классным старшим бро, другом по каникулам. Он ничего ко мне не чувствует, мам. Вообще ничего. Он чистый, открытый, доверчивый... Джон судорожно вздохнул и сжал мамину руку крепче. — А потом Саша и Дилан объявили, что они встречаются, — продолжил он, и его голос задрожал от новой волны боли. — И мой мир просто рухнул. Ты понимаешь? Наша семья теперь связана с их семьей. Дилан — парень моей сестры. Ло — его младший брат. Если бы я продолжил крутиться рядом с Ло, я бы рано или поздно сломался. Мои чувства вылезли бы наружу. Дилан бы всё понял, родители бы узнали... Это был бы такой скандал! Я испугался, что разрушу счастье Саши. Что из-за моей неправильной, безответной любви пострадают все. И я решил, что лучше я заставлю Ло возненавидеть меня и держаться подальше. Лучше пусть он считает меня высокомерным эгоистом и эгоцентричным придурком, но будет счастлив и спокоен, а у Саши с Диланом всё будет хорошо. Я хотел как лучше, мам... а в итоге сделал больно ему и просто убил самого себя. Джон замолчал, пряча лицо в ладонях, и его кудрявая голова низко опустилась. Он высказал всё. Самый тяжелый груз этого лета наконец-то был сброшен, но легче от этого не стало — впереди по-прежнему была лишь выжженная пустыня. Мама Джона молча смотрела на своего плачущего семнадцатилетнего сына. Её глаза тоже повлажнели от слёз. Она придвинулась ближе, крепко обняла Джона за плечи и прижала его кудрявую голову к своей груди, укачивая, как маленького. — Ох, Джонни... глупый ты мой, упрямый мальчик, — прошептала она, целуя его в макушку. — Какую же тяжелую ношу ты на себя взвалил. Зачем ты решил, что должен жертвовать собой ради чужого счастья? Любовь — это не то, за что нужно наказывать себя и прятаться в темноте. Ты совершил глупость, когда прогнал его такой ценой. Но твоё сердце... твоё сердце очень благородное, раз ты так сильно пекся о сестре. Джон тихо всхлипнул, обнимая маму в ответ. В этот момент в полумраке отельного люкса он снова почувствовал себя маленьким и защищенным. Мама была рядом, она знала его секрет и не отвернулась. Но главный вопрос по-прежнему оставался открытым: каникулы подходили к концу, и как жить дальше с этой разрушительной, безответной любовью и враждой с Лололошкой, Джон совершенно не представлял. Мама долго и мягко гладила Джона по его запутанным кудрям, давая сыну выплакаться и выплеснуть всю ту тяжесть, которую он носил в себе долгие недели.  Когда его дыхание наконец выровнялось, она слегка отстранилась и заглянула в его уставшие карие глаза. — Послушай меня, Джонни, — тихо, но уверенно произнесла она. — Ты совершил большую глупость. Ты решил всё за Лололошку, лишил его выбора и ударил по живому. Да, возможно, он не чувствует к тебе того же, что и ты к нему. Но он искренне дорожил тобой как другом. А ты просто вырвал эту дружбу с корнем и заставил его страдать от непонимания. — И что мне теперь делать, мам? — Джон горько усмехнулся, вытирая слезы рукавом. — Он ненавидит меня. Ты бы видела, как он на меня смотрит. Точнее, вообще не смотрит. — Мой тебе совет: исправь это, — мама тепло улыбнулась и сжала его ладонь. — Не ради того, чтобы он в тебя влюбился. А ради того, чтобы вернуть ему правду. Подойди к нему. Наступи на свою гордость. Извинись за те ужасные слова в прачечной. Скажи, что ты испугался, что у тебя был тяжелый период, придумай что угодно, но верни ему покой. Объясни, что вся та грязь, которую ты на него вылил — это неправда. Вы не должны уезжать из Испании врагами. Сделай первый шаг, Джонни. Сделай его как мужчина. Джон долго молчал, обдумывая мамины слова. В глубине души он понимал, что она абсолютно права. Жить с мыслью, что Ло считает его чудовищем, было невыносимо. Семнадцатилетний парень глубоко вздохнул, его карие глаза решительно блеснули. — Ладно, — тихо сказал он. — Я попробую. Я поговорю с ним сегодня же, как только они вернутся. Однако воплотить совет мамы в жизнь оказалось настоящим испытанием. Джон недооценил то, насколько сильно он ранил Лололошку. Ло не просто злился — он выстроил вокруг себя такую же глухую, неприступную стену, и разрушить её было практически невозможно. Когда вечером семья вернулась с экскурсии, Джон караулил Ло у входа в жилой корпус.  Стоило шестнадцатилетнему парню появиться в холле, как Джон сделал шаг ему навстречу. — Ло, подожди, пожалуйста, — негромко позвал Джон, делая голос как можно более мягким. — Нам нужно поговорить. Буквально пару минут. Лололошка, который шел вместе с Диланом, мгновенно замер. Его слегка кучерявые волосы качнулись, а голубые глаза, едва встретившись с карими глазами Джона, тут же стали ледяными и чужими. На Ло не было той синей кофты — он принципиально больше никогда её не надевал. Ло даже не удостоил Джона ответом. Он демонстративно развернулся на пятках, резко схватил Дилана за руку и потянул в сторону лифтов, ускоряя шаг так, словно перед ним стоял злейший враг. — Ло, ну постой! — попытался сделать шаг за ним Джон, но Дилан обернулся и бросил на кучерявого парня предупреждающий, тяжелый взгляд своих коричневых глаз. Джон остановился. Сердце болезненно сжалось. Следующие три дня превратились в изощренную игру в прятки, где Ло проявлял невероятные навыки избегания. Джон пытался поймать его за завтраком — стоило Джону сесть за стол, как Ло тут же брал свою тарелку и уходил на веранду к аниматорам, делая вид, что ему срочно нужно обсудить детскую программу. Джон пытался подойти к нему у бассейна, когда Ло забирал надувные круги. Но стоило шагам Джона зазвучать по плитке, как Ло мгновенно бросал всё, нырял в воду и уплывал на другую сторону бассейна, где тут же начинал громко общаться с какими-то испанскими подростками, полностью игнорируя любые оклики. Один раз Джон буквально заблокировал его в узком коридоре отеля, ведущем к автоматам с водой. Ло шел с пустым стаканом и, увидев Джона, резко остановился. — Ло, прошу тебя, выслушай меня, — взмолился Джон, протягивая к нему руки в примирительном жесте. — То, что я сказал в прачечной... это всё ложь. Я не считаю тебя навязчивым. Я... Ло не дал ему договорить. Он посмотрел на Джона с такой глубокой, злой обидой в голубых глазах, что у семнадцатилетнего парня перехватило дыхание.  Ло резко швырнул пластиковый стакан в ближайшую урну, развернулся и пошел назад, в сторону ресепшена, просто чтобы не дышать с Джоном одним воздухом. Джон ему по-прежнему абсолютно не нравился как парень, и именно поэтому Ло был так непреклонен — он считал, что Джон растоптал его искреннее доверие и чистую дружбу, и прощать такое эгоистичное поведение не собирался. До конца испанских каникул оставалось всего четыре дня. Джон сидел вечерами на балконе своего номера, кусая губы до крови и глядя на темное море. Совет мамы был правильным, но Ло просто не оставлял ему ни единого шанса исправить содеянное. Стены между ними стали слишком высокими, и Джон с каждым часом всё яснее понимал, что они уедут из этой солнечной страны навсегда оставшись чужими и ненавидящими друг друга людьми. Ночь снова укутала пятизвёздочный отель тишиной.  До вылета домой оставалось всего два дня, и Джон понимал: это его последний шанс. Он не мог уехать из Испании, оставив между ними эту выжженную пустыню. Планшет и телефон были отброшены в сторону — Джон накинул ту самую тёмно-синюю кофту, из-за которой всё когда-то закрутилось, и решительным шагом вышел в тёмный коридор. Он подошёл к знакомой двери и трижды, настойчиво постучал. Прошла долгая минута. Наконец замок щёлкнул, и дверь приоткрылась. На пороге стоял Лололошка. Он был сонный, в своей безразмерной футболке, а его слегка кучерявые волосы торчали в разные стороны. Увидев Джона, Ло мгновенно нахмурился, а его голубые глаза вспыхнули раздражением. Шестнадцатилетний парень уже собирался с силой захлопнуть дверь прямо перед носом соседа, но просто не успел. Джон среагировал молниеносно. Он перехватил край двери, а второй рукой крепко, но аккуратно взял Ло за запястье. — Пусти! — злобно прошипел Ло, пытаясь вырваться, но Джон держал намертво. — Ты совсем с ума сошёл? Три часа ночи! Отвали от меня! — Не пущу, — так же тихо, но невероятно твёрдо ответил семнадцатилетний Джон. — Ты выслушаешь меня. Прямо сейчас. Не давая Ло опомниться и не слушая его возмущённый шёпот, Джон буквально потянул его за собой по служебной лестнице на улицу. Оставив позади спящий отель, они двинулись по уже знакомой каменистой тропе вверх, на тот самый холм, где совсем недавно провожали закат.  Ло всю дорогу яростно сопел, пытался вырвать руку и всюду спотыкался, но Джон упорно вёл его за собой. Когда они наконец поднялись на вершину, горный ветер мгновенно обдал их прохладой.  Огромная луна заливала скалы серебряным светом.  Джон наконец отпустил руку Ло и развернулся к нему. — Ты придурок, Джон! — выкрикнул Ло, тяжело дыша и потирая покрасневшее запястье. Голубые глаза сердито блестели в темноте. — Зачем ты притащил меня сюда?! Опять хочешь сказать, какой я навязчивый и как ты меня ненавидишь?! — Нет! — перебил его Джон, и его голос сорвался от переполнявших чувств. Он сделал шаг вперёд, заглядывая своими карими глазами прямо в душу Ло. — Я соврал тогда в прачечной. Я соврал, потому что я трус, Ло! Я безумно испугался. Ло замер, недоуменно приоткрыв. — Испугался чего? — Тебя! Себя! Всего этого! — Джон запустил пальцы в свои густые темные кудри. — Когда Дилан и Саша объявили, что они вместе, я понял, что наши семьи теперь связаны. А я... я к тому моменту уже дышать без тебя не мог. Я по уши влюбился в тебя, Лололошка! Понимаешь?! Каждый твой взгляд, каждая улыбка — я с ума из-за этого выходил. Но я знал, что ты видишь во мне только друга, и испугался, что мои чувства всё испортят. Испугался, что разрушу счастье сестры. Я решил заставить тебя возненавидеть меня, чтобы спасти всех... Но в итоге просто убил самого себя. Я люблю тебя, Ло. Люблю больше жизни. И мне плевать, что это безответно. Я просто должен был сказать правду. Джон выдохнул, его плечи судорожно опустились. Он приготовился к самому худшему — к тому, что Ло развернётся и уйдёт навсегда. Но Лололошка стоял как вкопанный. Его голубые глаза округлились, а по лицу пробежала целая буря эмоций: шок, осознание, а затем... какая-то невероятная, трепетная нежность. Ло вдруг тихо, прерывисто выдохнул и сделал шаг навстречу. — Каким же ты бываешь идиотом, Джон... — прошептал Ло, и на его губах появилась мягкая улыбка. — Кто тебе вообще сказал, что это безответно? Джон замер, его карие глаза расширились: — Что?.. — Я избегал тебя эту неделю не потому, что просто злился, — Ло подошел почти вплотную, его слегка кучерявые волосы шевелил ветер. — А потому, что мне было невыносимо больно. Я сам долго не понимал, что со мной происходит. Думал, это просто дружба. Но когда ты оттолкнул меня, я понял, что тоже люблю тебя, Джон. Люблю твой невыносимый характер, твои кудри, твои дурацкие взгляды. Джон... ты мне тоже нравишься. Очень сильно. У Джона внутри словно взорвались тысячи праздничных салютов. Всё то давящее, тяжёлое чувство, которое мучило его последние недели, мгновенно растворилось. Ло не стал больше ничего говорить. Из-за разницы в росте шестнадцатилетний парень аккуратно приподнялся на носочки, потянулся вверх и мягко, трепетно коснулся губ Джона своими губами, скрепляя их первое, долгожданное признание самым нежным поцелуем в их жизни. Джон на секунду опешил от этого внезапного счастья, а затем шумно выдохнул, крепко обнимая Ло за талию и прижимая его к себе.  Весь мир вокруг перестал существовать. Не было больше никаких преград, страхов за Сашу и Дилана — были только они двое на вершине испанского холма под звёздным небом. Когда они наконец отстранились друг от друга, Ло, тяжело дыша, слегка поёжился от холодного ночного ветра. Джон тепло усмехнулся, глядя на его раскрасневшиеся щёки.  Он медленно расстегнул и снял с себя ту самую синюю кофту. — Держи, — тихо произнёс Джон, аккуратно набрасывая её на плечи Лололошки. — На этот раз навсегда. И больше мы её делить не будем. Ло закутался в знакомую тёплую ткань, вдыхая родной запах Джона, и счастливо улыбнулся, глядя на него своими сияющими голубыми глазами. Они стояли на вершине холма, держась за руки, и теперь точно знали, что эти испанские каникулы стали началом чего-то невероятно прекрасного, что они обязательно заберут с собой домой.