Глаза, в которых он нашёл спасение

Апрель приближался, Антон ждал его с нетерпением.  Как то раз мать была на работе, Антон вышел из комнаты и прошёл мимо кухни. - Эй, тварёныш, сюда подойди. - послышался пьяный мужской голос.  - Чо надо? - Антон подошёл к отчиму. - Сгоняй мне за водкой.  - Я не могу. Мне не продадут. Мне 18 только через месяц.  - Ах ты гандон… - отчим поднялся из за стола. Антон до этого уверенный, смотревший с презрением, съёжился и занервничал. Хоть и Антон был почти 2 метра, отчим был выше. Шастун задрал голову и отошёл спиной вперёд на два шага назад.  Олег замахнулся, острая боль пронзила нос Антона, он упал на пол.  - Блять - тихо прошипел он поднимаясь.  Он побежал к входной двери.  - А НУ ПОДОЙДИ. - Отчим пошатывался и орал.  Антон выбежал на лестничную клетку. На улицу нельзя. Мама должна вернуться с минуты на минуту, а ещё копы поймают, он же несовершеннолетний, а время прилично уже. Шаст посмотрел на лестницу вверх. Единственный выход Арсений Сергеевич. А вдруг его нет дома? Не время думать.  Антон побежал по лестнице вверх.  Он затарабанил в дверь учителя со всей силы. На лестнице уже слышались тяжёлые шаги. - АРСЕНИЙ СЕРГЕЕВИЧ, ПОЖАЛУЙСТА ОТКРОЙТЕ.  Не открывает. Сука. Олегу уже осталось две ступеньки.  - Что случилось, Шастун? - спросил мужской голос. - что с твоим носом?  Арсений стоял в проёме двери своей квартиры.  - ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ ПРЯТАТЬСЯ ГАНДОН - Олег уже был на лестничной клетке.  Арсений без вопросов схватил Шаста за шкирку и затолкал к себе в квартиру. Попов закрыл дверь прямо перед носом Олега.  Учитель прислонился спиной к своей двери.  - Пиздец… Кхм… Прости за выражение. Что случилось? - Отчим попросил за алкашкой сгонят. А мне 18 только в апреле, я сказал, что не смогу, он разозлился и разбил мне нос…  - Мда. Сегодня можешь переночевать у меня.  - Что вы, не нужно! Я просто запрусь у себя в комнате.  - Нужно, Антон. - строго сказал Арсений.  Учитель постелил Антону на диване. Обработал нос парня. Потом ушёл к себе комнату.  Уединившись сам с собой Шаст начал всё обдумывать. Почему же Арсений Сергеевич ему помогает?  Тут Арсений вышел из комнаты и через зал направился на кухню.  - Арсений Сергеевич. - М?  - Почему вы мне помогаете?  Тот остановился, задумался, пожал плечами.  - Я люблю помогать… - неуверенно сказал Арсений. Он солгал. Антон это понял, но всё же не стал допытываться.  Шастун ворочался в кровати ещё час и обдумывал всё. Но потом всё же уснул.  *** Утром он проснулся от голоса Арсения.   - Тише… тише… - мужчина гладил его по волосам.  Антон приоткрыл глаза. Почувствовал на своих щеках горячие дорожки слёз.  - Ты скулил и плакал во сне - тихо сказал Арсений убирая руку.  Антон смутился. Вытер слёзы и отвернулся. - Завтракать будешь? - А можно?  - Конечно. Антон кивнул и Арсений захотел было уйти на кухню, но Шаст сказал:  - Арсений Сергеевич. На самом деле, почему вы мне помогаете?  Арсений остановился. Отвёл взгляд, подумал и сказал:  - Просто ты мне нравишься. Ты не подумай ничего такого. Просто, как человек. - ложь. Наглая ложь. Именно в том смысле, в котором вы все подумали. Но не может же признаться своему несовершеннолетнему ученику, Арсений в любви. Тем более, до этого он был влюблён в свою подругу, с которой тот ещё познакомился в педе. А теперь Арсений думает, что она ему больше не нужна. А этот пацан разукрасил всю его скучную учительскую жизнь. За это Попов себя возненавидел. Ужасно возненавидел. Он казался себе монстром, педофилом, самым настоящим пидором, но не прежним Арсением Сергеевичем Поповым.   В голове Арсения всплыли слова, которые он когда то сказал Антону с огромной уверенностью:  «Я не пидор»  - Ты пидор Арсюша, пидор. - пробормотал он себе под нос.  - Чего? - переспросил Антон, который не расслышал.  - Да так, ничего. Мысли вслух.  Арсений наконец то ушёл на кухню.  В голове Арсения всплыли ещё слова с того разговора: « - Сеня?» « - Прошу тебя, не называй меня так. Не люблю эту форму имени.» И он вспомнил, почему так не любил эту форму имени.  « - Сенечка… мне остался месяц…» Перед глазами всплыло обеспокоенное выражение матери, вернувшейся из поликлиники.  Спустя месяц его мать умерла. Больше никому он не разрешал называть себя «Сеня». Он приготовил завтрак для себя и Антона, а потом отпустил его домой, а сам свалился на кровать и уснул. Он не спал всю ночь, он сидел рядом с Антоном, гладил его по голове и успокаивал. Даже поцеловал его один раз в лоб. Он искренне надеялся, что Антон об этом не узнает.