Глаза, в которых он нашёл спасение

Прошла неделя. Антон сидел на лестнице.  - Антош, я тебе обещаю, я заберу тебя, как только тебе исполнится 18. Прям в твой день рождения. Клянусь тебе.  Шаст разговаривал по своему полу разбитому, устаревшему самсунгу с черноволосой девушкой. Это была его сестра - Вика.  - А как же мама?  - Мы что нибудь придумаем. Я попробую купить ей квартиру.  - Обещаешь, что заберёшь нас? - тихо спросил Антон. Слёзы навернулись на глаза.  - Обещаю, ты же мой брат. Кто я такая, чтобы тебе не помочь? Я сама выросла в этом пиздеце, так, что понимаю тебя. - Спасибо… пока - он попрощался с сестрой. Как бы он не старался сдерживать слёзы, те всё же покатились по щекам. Шастун сразу почувствовал себя тряпкой и утёр слёзы.  - Эй, ты чего? - послышался голос сверху. На нескольких ступеньках выше стоял Арс. Он оперался на стенку плечом и скрестил руки на груди.  - Вам то что? - Антон хотел прозвучать резко и гневно, но вместе его обычного уже года три назад сломавшегося голоса, выдался писк новорождённого котёнка, который только что плакал. - Ваша задача учить меня в школе, а не спрашивать, как я.  Арсений выдохнул и сел рядом с Шастом.  - А по личным причинам я не могу о тебе беспокоиться?  Антон обомлел и повернулся на Попова. Тот поспешил исправиться.  - Не по таким «личным», а просто так, как человек. Я же тоже человек, не NPS, который только учит. Я могу переживать за других людей. Антон перевел на него взгляд. Снова залип на его глаза.  Арсений увидел, на что смотрит Антон и усмехнулся.  - Да, знаю. Они уродливы, но необязательно же так пялиться…  - Ч…чего!? В смысле уродливы? - ошарашено сказал Антон. - очень даже наоборот…  - Не подлизывайся. Я не слепой. - Но ваши глаза… они очень красивые. Да вы и сам в принципе… - тут Антон опомнился, отодвинулся к стенке и от стыда прикрыл лицо руками - извините…  Арсений улыбнулся. - Ничего страшного. Мне даже приятно.  - Мне пора, я пойду - тихо сказал Антон и вскочив с лестницы пошёл на свой этаж. Уши и щёки его горели.  - Шастун… Вот, что ты несёшь!? - тихо сказал Антон сам себе.  И тут чуть не наебнулся с лестницы. Он бы уже катился кубырем по лестнице, если бы сильные руки не подхватили его и не поставили на ноги.  - Аккуратнее. - тихо сказал Арсений и пошёл дальше наверх.  Антон так и застыл на лестничной клетке своего этажа. Но потом тихо выругался и побежал дальше по лестнице наверх. Арсений в недоумении проводил фигуру Шастуна, которая пронеслась мимо его этажа на самый верхний.  Антон добежал до 5 этажа (он был самым верхним). Пробежал мимо квартир и дёрнул за цепочку висевшую на потолке в конце коридора. Открылся люк, вывалилась небольшая верёвочная лестница. Он забрался, закрыл за собой люк и встал. С пятого этажа открылся вид на половину района, хотел бы Антон назвать этот вид красивым, но не смог бы даже под дулом пистолета. Такие же пятиэтажки, которые казалось, скоро развалятся. Несколько заброшек. Детская площадка. Одна цепочка на детских качельках порвалась и седушка болтались на второй у земли, вторые качели хоть и скрипели, были покрыты ржавчиной, находились в более менее презентабельном виде. Такая же ржавая карусель, которая невероятно противно скрипела и грозилась вот вот обрушиться, на ней катался какой то маленький мальчик, рядом с ним стояла его мать. Горка, которая уже почти не скользила, красная краска облезала. Никому не было дела до ремонта детской площадки. Ещё магазинчик «Пятёрочка», в котором Антон работал фасовщиком. А за ним маленький и угрюмый ларёк, в котором алкашку и сигареты могли продать даже двенадцатилетнему пиздюку. Антон достал сигарету из пачки и закурил.