Клеммы

«Каждый живёт, как хочет, и расплачивается за это сам»

«Портрет Дориана Грея», Оскар Уайльд

      Очередной рабочий день. Тэхён решает, что справится с последней поставкой один, она небольшая, да и парню разговаривать сейчас с кем-то мало хочется. Он погружается в свои мысли и вовсе не думает о том, как механически он обрабатывает морскую живность, сортируя её. Из телефона не громко играет «Lights Out», пока ступня непроизвольно отстукивает в такт по ножке стола. Ноги согнуты в позу лотоса, а на торс натянута борцовка, которая отлично спасает в жару.       Промелькнёт образ Чонгука — непорочный, но заманчивый. Как Тэхён тянется за ним, как долго остаётся во внимании Кима, когда тот давно ушёл домой. Тэхён до сих пор ошарашен, что вообще сел в лодку, которая не вызывала никакого доверия. Доверие не вызывала и сама идея, но он пошёл. Потому что туда поплёлся Чонгук, значит, и Ким за ним. Тэхёну кажется, что они стали частью этой волшебной ночной симфонии, а лодка — их пропуском в иную реальность. Но, наверное, так думает только Ким.       Каждую его мимолётно брошенную улыбку запечатлеть в памяти, а после в страницах фотоальбома. Узнать больше о его жизни до приезда сюда, какие друзья у него есть и существуют ли вообще? Затейливо собирать по кусочкам его биографию, ведь сам не расскажет — Тэхён теперь осознаёт. Нужно находить удобный момент и ситуацию. Их короткая лодочная прогулка под тёмной завесой неба стала одним из этих «моментов», чему Ким благодарен.       Только переживает за сегодняшний вечер. Всё ли будет хорошо, не как вчера? Придётся ли мирить Чонгука с Чимином или они уладят всё сами? Придёт ли Чонгук в принципе? Каждый вопрос кружит в голове Тэхёна, когда кричащий трек его любимой группы уходит на второй план. Взгляд притупляется, а хватка руки слабеет — его мозг снова оккупирует тревожность. Парень надеется, что Чонгук хотя бы заглянет к ним, посмотрит, а там уже, может, и останется. Тэхён уговорит, хоть делать этого не умеет, но попробует. Нет, постарается. Дойти снова до его дома вряд ли сумеет — смелости не хватит. Но если придёт, то не упустит его. Мысли о Чонгуке растекаются мёдом, а Тэхён в них вянет, вовсе забываясь.       Ощущение, будто рыбина повсюду. А точнее, её ошмётки, остатки. Под лавкой, под столом, между светлых досок выстроенной веранды. Тэхён довольно-таки часто проводит генеральную уборку, даже если на деле работал в последний раз чисто. Шланг в руке и на полный напор. Вымывает каждую щель и щепку. Может, на самом деле это какая-то фобия? Просто Тэхён её названия ещё не знает — ничего, он сам придумает.       Позади Кима раздаётся противный скрежет калитки. Соседская кошка догадывается пролезть, или от старости крепления она сама открывается — но нет. К веранде неспешно шагает Чонгук, оценивая взглядом «мастерскую» Тэхёна. На госте, как обычно, надеты шорты ниже колена и полупрозрачная, мышиного цвета кофточка. Сквозь ткань виднеются тёмные ореолы сосков, на которых свой взгляд задерживать не хочется, но по-другому не выходит.       — Прекращай, — очевидно на что указывает Чонгук. — Музыкальный вкус у тебя… интересный. Я не ожидал.       Тэхён в ту же секунду судорожно хватается за телефон в попытках не уронить его из скользких рук, и следом нажимает на паузу проигрывателя. Да, Чимин, бывает, тоже слушает плейлист Тэхёна, но в такие моменты он больше предпочитает молчать, нежели вставлять свои пять копеек. Наверное, потому, что он попросту меломан, а может, не желает лишний раз обидеть друга. Тэхён надеется на второе, ведь сам он стесняется своей тяги ко многим вещам.       — Да ладно, успокойся. Я не против, — откидывается на лавку напротив Кима Чонгук. Тэхён подмечает, что парень снова в расслабленном и, может даже, приподнятом настроении. Несомненно — это радует. Но ситуация смешанная: как он может злиться на неожиданно пришедшего Чонгука?       Ким вздыхает, отвернув голову в бок, и, стараясь не глядеть в глаза собеседнику, бубнит в подставленную руку у рта:       — Я против.       Чонгук равнодушно пожимает плечами, приложив ладонь на задний участок шеи, куда так и падали горячие лучи солнца.       — Зачем ты пришёл? — снова начинает Тэхён. Ему интересно всё, но спрашивает самое очевидное. При каком бы раскладе Чонгук не придёт, Тэхён останется довольным.       — Тётя с соседом решили покосить наш участок, и спустя пять минут я не выдержал шума и ушёл оттуда. Думал пойти на пляж, но уже издалека заметил кучу народу, в особенности детей. Поэтому я сразу развернулся в обратную сторону и, как брошенный котёнок, попал к тебе. Могу уйти, но я бы хотел остаться. У тебя здесь спокойно.       В голове эхом проносится «но я бы хотел остаться», не прекращая долбить по ушам. Ощущение, что сердце совершает кульбит — не рано ли? Тихое признание то греет под кожей, тянется по всему телу, то бросает в холод, давая знак, что расслабляться ещё рано. Мурашки моросят по рукам и груди — те ещё предатели. Хочется безудержно улыбаться, дать свободу вырывающимся наружу эмоциям, но снова нельзя. Тэхён до ноющей боли тянет зубами слизистую щеки, сдирая внешний слой до крови.       — Ты можешь остаться… — набирается смелости Ким, умеренно выдыхая. — Так значит, ты не любишь большие скопления людей? — парень снова принимается за сортировку рыбы: остаётся совсем немного.       — Не переношу. Голова быстро начинает болеть, и до панической атаки недалеко. Такое происходит не часто, но рисковать собой не хочу.       — Тот пляж, на котором мы встречались пару раз, является центральным в городе, потому туда все ходят. Но есть и другие пляжи, которые не сказать, что заброшенные, но явно недооценены людьми, — Тэхён вспоминает те дни, когда в юности он с Чимином бегал на соседние бризы. Там они строили шалаши из сломанных полотен и веток, учились выполнять разные трюки в воде и, разбежавшись, прыгали с причала в воду. Таким образом они скрывались от лишних глаз: подруги тёти Хон обязательно рассказали бы женщине, какие кувырки Тэхён делал сегодня, и какая вода была ледяная. — Хочешь… сходим туда?       — Я хотел предложить тебе то же самое, схватил с языка, — нежно улыбается Чонгук, медленно бегая взглядом, то по лиане, что скрутившись, обвивает веранду, то по взъерошенным волосам Кима.       Тэхён это, естественно, замечает и неловко приступает приглаживать ладонью локоны на макушке и у лба. Заводит пряди за ухо, но те снова падают у виска.       — Классно. Здорово! Это круто, — нервно перебирает синонимы Тэхён. — А когда…       — Да хоть завтра. Сегодня же у нас ламповые посиделки у мангала, так ведь?       — Странное название ты придумал, но да, Чимин не отменил. А ты, значит, придёшь?       Чонгук подрывается с места и, обходя стол, направляется на выход из беседки.       — Не очень хочется, но раз позвали, то я приду, — чуть громче бросает шатен, всё больше отдаляясь от Тэхёна.       — Ты куда?       «Он ведь хотел остаться», — вспоминает встревоженно Тэхён. Неужели парень уже передумал или Ким ляпнул что-то не то. Но ведь в словах он осторожен, наоборот, даже старается быть проще, открытым к общению.       — Я вспомнил, что у меня есть дело одно. Совсем вылетело из головы, — быстро пролетает из уст Чонгука, но Тэхён отчётливо слышит ложь. Шатен резко отстраняется от него, не доверяет. Ким устремляется за парнем следом, бросая из рук нож с рыбой, неаккуратно перепрыгивая все препятствия.       — Не иди за мной, работай, — ускоряет свой шаг Чонгук, пока вовсе не скрывается высокими кустами с оградой.       И снова ушёл. Снова не на доброй ноте. Хочется царапать отросшими ногтями кожицу от предплечья до кисти, нервно оттягивая светлые волоски, совсем не ощущая боли. Теребить подол футболки, в очередной раз обходить задний двор по кругу в надеждах, что вот-вот найдёт ответы на заевшие, как пластинка, вопросы. Искусать помимо щёк ещё и губы клыками, давя как можно сильнее и безжалостнее. Медленно, но верно теряет рассудок и с ним, и без него.       Ещё одну надежду на их скорую встречу даёт их только что запланированная прогулка. Если уж ей быть, то Тэхён обязан подготовиться как нужно, не потерять такую хорошую возможность длительно находиться вместе с Чонгуком — сблизиться.

***

      До обеда Тэхён разбирается с последней поставкой, а следом грузит в одиночку весь товар в знакомый пикап, пока мужики курят и гогочут на всю улицу со своими старыми знакомыми. Автомобиль уже не кажется белым. Бежевый — вот его новый цвет. Весь в грязи и земельной пыли. На заднем стекле приклеены рекламные стикеры доставки морепродуктов, юмористический треугольный знак с туфелькой и, потёртая, выцветшая, наклейка с Микеланджело.       Физически он полностью отдаётся работе, кидая все предметы по местам размашисто и грубо. Только ощущение, что каждая артерия в теле наполняется не кровью, а мыслями о человеке, который слишком быстро атаковал жизнь Тэхёна, и продолжает атаковать до сих пор.

***

      Время близится к вечеру, а это значит, что небо заполонит закат. Как только солнце приближается к горизонту, его лучи становятся более мягкими и окутывающими. Они проникают сквозь тонкую дымку и создают неповторимый эффект свечения, пронизывающий всё вокруг. Разные оттенки смешиваются вместе, словно композиция художника на всемирной выставке. Рабочий день подходит к концу, и теперь взрослые торопятся попасть домой, чтобы ещё успеть приготовить своим детям вкусный ужин. На соседних участках кто-то поливает грядки, усердно проходясь по каждому ростку вокруг, и напевая, заевшую в голове мелодию.       Похоже, что теперь настало время отдыха и тишины. Компания с самим собой и пара бутылок крепкого пива. Сегодня повод: долгожданные выходные Ким Тэхёна. Но все грандиозные планы быстро трескаются на осколки, когда Ким видит перед собой друга. Чимин, который в руках держит переносной мангал и пакет с углями. На боку висит тканевая сумка цвета хаки, от количества вещей, положенных в неё, она не закрывается, так из неё и торчат шпажки, которые вот-вот уколют в живот Пака. Вся кисть усыпана в фенечках из мулине и бисера, едкие цвета мозолят глаза. Где-то откопанный кожаный жилет приятно дополняет образ, только всё равно Тэхён этого не принимает до конца.       — Ты что, босиком пришёл? — поражается каждой новой встрече с Чимином Тэхён. Он замечает на чужих лодыжках царапины, а на кончиках пальцев покраснения. — Я уже об этом говорил, но повторюсь. Ты не думаешь, что это уже слишком?       — Я просто ещё не привык, — Чимин задирает по очереди ноги вверх, рассматривая стопы на наличие ран. — Я читал, что хиппи правда так ходят.       — А я читал, что хиппи могут ходить в обуви, и ничего за это им не будет. Но, — указывает обрывистым взмахом руки на ноги Пака Ким. — Это уже лишнее. Мне тебе, как ребёнку, всё объяснять?       — Не нужно меня отчитывать, — чуть хмурится Чимин. — Лучше помоги мне с мангалом или насаживай на шампуры мясо.       Тэхён молча соглашается перевести тему, ведь отчитывать Чимина — пустая трата времени. В чём-то парни и тут схожи. Пак тоже делает то, что захочет, и неважно, насколько действия абсурдны. Правда, если смотреть на эту картину со стороны, то ничего глупого и нелепого тут нету. В какой-то степени Паку так же наскучило жить здесь, как и Тэхёну. Он слоняется по улицам и лесу, общается с другими жителями, учавствует в городских конкурсах, из которых есть один любимый — сбор пластиковых крышечек. В нём он всегда выигрывает. Только вот в отличие от Тэхёна, Чимин старается не унывать и даже в их заброшенном городке проживает свою молодость так, как никто другой тут не делает.       Изначально Тэхён завидовал оптимизму и активной жизни друга, подражал ему, пытался перенимать привычки Пака. Возможно, когда-то Чимин даже являлся примером подражания, но как только эти мысли закрадывались в голове у Кима, тот их сразу напрочь отрицал. Но с течением времени Тэхён забил на всё происходящее вокруг него, принял, что его судьба неизбежна и в старости он умрёт на своём дряхлом диване.       В выборе Ким останавливается на подготовке мяса. Присаживается на веранде, на которой, похоже, он проводит больше времени, чем в собственном доме. В контейнерах лежат замаринованная говядина, рыба, овощи и зелень. Приступив к делу, он осторожно насаживает на шпажки мясо и филе рыбы. Пару раз пропускает под нос ругательства, когда в кусках говядины попадаются прожилки жира, через которые продеть шампур удаётся нелегко.       Но все мысли снова забиты Чонгуком. Куда он так быстро ушёл утром и почему не приходит сейчас? Тэхён всеми силами пытается отвлечься от раздумий, концентрируя своё внимание на нарезке еды, но как же плохо это выходит. Нога нервозно дёргается под столом, и с каждой минутой действия парня снова становятся резкими и грубыми. Огурец делится обрывками на неравные дольки, а мясо насчитывается на шампурах в разном количестве.       Неужто это всё-таки Ким виноват? И не Чонгука много в жизни Тэхёна, а Тэхёна, который всякий раз нарывается выйти с ним на встречу. Таким образом, шатен избегает его просто потому, что устаёт находиться с Кимом рядом. Всё слишком быстро происходит — Тэхён уже не может выйти из этой электрички, он разобьётся, нужно доехать до конца. Разузнать и добиться.       Чимин потихоньку начинает забирать подготовленные шампура себе на мангал, поглядывая на задумчивого Тэхёна. Тот пустым взглядом уставляется куда-то вдаль, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг него.       — Тэхён, ну я с кем разговариваю, — Чимин машет своей миниатюрной ладошкой возле лица друга в надежде, что с помощью этого фокуса он выведет парня из транса. — А где Чонгук?       — Не знаю, сейчас посмотрю, — Тэхён лезет рукой в карман, доставая оттуда телефон, но резко останавливается, вспоминая, что номера телефона Чонгука у него нет. Они до сих пор ими не обменялись, и обменяются ли они вообще? Если это и произойдет, то Тэхён сможет поддерживать с ним связь, больше переписываться, болтать по звонку, хотя второе Ким делать не очень любит — быстро выматывает. — У тебя готово мясо?       —А! Точно! — Чимин чуть ли не вприпрыжку убегает к мангалу, перед этим споткнувшись на ровном месте. — Ещё не сгорело! — кричит издалека Чимин, оповещая о хорошей новости.       Вскоре парни садятся своей «худой» компанией за стол. Тэхён ничего не накрывает и не сервирует — им и так нормально. Пара тарелок, столько же стаканов и столовых приборов, хотя Тэхён всегда предпочитает есть шашлык руками, так ведь удобнее. Аппетит с каждой минутой постепенно пропадает, как и настроение, только вот Пак, видимо, этого не замечает. Он бурно рассказывает об увиденном сегодня инциденте. Когда Чимин сегодня расположился на берегу для утренней йоги, он заметил, что в море начал тонуть мужчина средних лет. Для всех это стало неожиданной новостью, ведь здесь каждый второй умеет плавать, даже если не первый. Да и вода сегодня не буйная, умеренно-спокойная, без нарастающих волн.       Вполуха слушая речь друга, Тэхён пытается чуть ли не впихать в себя кусочек мяса, обмотанного в листе салата. Настроение на спад, а голос Чимина постепенно начинает нервировать.       Спустя десяток минут, который ощущается грузом в целый час, на поляне, как утром, появляется Чонгук. Он проходит незаметно, совсем тихо, не подавая признаков своего прихода. Но Тэхён замечает периферическим зрением, потому голову вниз опускает, понимая, что зря переживал.       — О, Чонгук! Садись сюда, — Чимин, увидев пришедшего парня, стучит по месту на лавке рядом с ним. Пак будто в моменте забывает напрочь о недавнем инциденте, слово давно уже его простил, и зла теперь не держит. Чонгук всё также молча усаживается на указанное места, так рта и не открывая.       Его лицо худое и печальное. Волосы взъерошены, некоторые кудрявые прядки прилипли ко лбу, а на лице отпечатки от ткани. Тэхён, может и хихикнул бы, но глядя на опустошенный взгляд шатена, все радости пропадают. Чимин снова приступает рассказывать о особенностях в атрибутике хиппи, видимо, надеясь, что кто-то его слушает. Совсем нет. Тэхён прилипает зеницами на Чонгука, а тот не видит ничего кроме мыльной действительности. Как долго это продолжается, Тэхён не знает. Сбился с бесконечного счёта, когда Чонгук пришёл. Пускай он не молчит, хоть что-то скажет, вымолвит слово.       Тапок с ноги слетает, а стопа Кима дотрагивается до голой голени Чонгука. Шатен взбудоражено выходит из помрачения сознания, уставляясь на виновника вопросительным, но таким уставшим и отрешёнными взглядом. Тэхён сам не поймёт, что творит в данный момент, кто его толкает на данное действие и почему продолжает смотреть на реакцию парня.       — У вас есть чего-нибудь выпить или вы сок хлещете? — подымается с места Чонгук, обрывая странную ласку под столом. Чимина успешно удаётся перебить, но тот решает не возникать, молча указывает жестом руки на сумку. Из большого отсека шатен достаёт три бутылки крепкого тёмного пива. — Это всё? — разочарованно спрашивает он.       — У меня дома есть ещё, — подаёт голос Тэхён после долгой паузы молчания.       Их вечер по-черепашьи долго набирает обороты. Чимин, кажется, не заткнувшись и на минутку, продолжает тараторить даже с забитым ртом. Правда, остальные двое не слушают. Абстрагировались от болтуна и теперь делят три банки алкоголя на двоих. Щебечут негромко между вздохами и выдохами Пака, непонятное поведение друг друга не обсуждают. Наверное, Чонгуку выходки Тэхёна не интересны — тут все со странностями, а вот причину настроения шатена узнать хочется. Он долго раскачивается в диалоге, больше тратя время на выпивку, чем на слова. Две бутылки очень быстро кончаются. Без разбора Чонгук делает большие глотки, так и не прикасаясь к говядине. Ко второй бутылке он присасывается уже губами к горлышку, забив на стакан. Вниз по подбородку, а следом вдоль шеи текут золотистые капли пива. У Тэхёна назревает идея самому вытереть с медовой кожи струю алкоголя, но сделать этого он снова не решится. Ким замечает, как постепенно тон кожи Чонгука загорает, становится бронзовым. Подвигает на короткую улыбку — Чонгук становится похожим на них.       — Вы слушаете меня? — озвучивает чуть громче Чимин, и только эту фразу парни действительно слышат, но не остальные «до».       «Чимин точно не обидется на это. Примет, но потом забудет. Его можно не слушать, всё равно завтра тоже самое будет рассказывать. Ему главное кому-нибудь выговориться, а обратную реакцию можно и не проявлять», — выдаёт внутри себя Тэхён, поглядывая исподлобья на Пака. Ким томно вздыхает, окончательно отвлекаясь с Чонгука на друга, и тогда произносит:       — Ну, там что-то про фенечки и про цвета ниток, — отмахивается Тэхён.       — Да, так вот красные оз…       — А есть ещё выпить? — в наглую перебивает Чонгук Чимина, наплевав на всё приличие. Он разваливается на мягкой лавке, подкладывая под голову руки, удобно облокачиваясь о стену и спинку сиденья.       — Я сейчас принесу! — мигом встаёт Тэхён, ощущая в то же мгновение лёгкое нарушение в координации движений. Странное чувство только после одной бутылки, неужто Тэхён разучился пить.       Всё в том же быстром темпе Тэхён доходит до холодильника, хватает несколько бутылок соджу и, боясь их уронить, криво доходит обратно до веранды. Но даже этого времени хватает, чтобы на месте Чимина теперь осталось лишь пустое место.       — А где Чимин? — оглядывается Тэхён кругом, одновременно расставляя алкоголь ближе к Чонгуку.       — Сказал, что в туалет отойдёт. Да сейчас вернётся, — шатен перехватывает из чужих рук заветную бутылку, сразу же её открывая и делая первые желанные глотки. — Это намного лучше, чем то, что принёс Хиппи.       Проходит пять, пятнадцать, двадцать пять минут, а Пака всё нет. Тэхён намеревается его пойти искать, но Чонгук вовремя хватает его за руку, требовательно прося остаться с ним, а не слоняться по деревне в поисках дурака. Тот наверняка ушёл в тихую, потому что уже поздно и мама погнала домой. Ким недолго мешкается, с сомнением соглашается с Чонгуком, хоть и совесть немного душит его, царапает по стенкам горла. Но Тэхён уверен, что завтра Чимин снова придёт к нему и всё будет, как всегда хорошо.       Чонгук без продыху открывает уже третью бутылку соджу, всё-таки время от времени делясь с Тэхёном. Второму не хочется сегодня много пить, ему хочется наблюдать за собутыльником. Как его движения становятся размашистыми и порывистыми, как он жалуется на беспричинную головную боль, хотя причина есть. Чонгук то и дело хватается за голову, бубнит себе что-то под нос, а Ким всё ближе двигается к нему в попытках узнать что-то новое о парне.       — Чонгук, чем ты занимался в городе до приезда сюда? — задаётся вопросом Тэхён и в следующую секунду ощущает на себе мутный взгляд. Словно Чонгук его сканирует, пытается понять, стоит ли говорить. Разве в этой информации есть что-то сверхсекретное? Но Ким терпеливо ждёт, нервно играясь с крышечками от бутылок, строя из них башенки.       — Ничем… У брата зависал всё время, — развязано отвечает Чонгук, делая долгие паузы на раздумье. Его голос с каждым новым выпитым стаканом всё чаще начинает ломаться.       — Так у тебя в городе есть брат? — этого Тэхён уж точно не ожидал услышать. До этого создавалось ощущение, будто он вовсе сирота и только сейчас смог найти дальнего родственника — тётю Ёнми.       — Да… потом приехал сюда. Жарко, — ресницы Чонгука судорожно треплют друг о друга — старается не уснуть. Но с каждым выдохом это удаётся труднее — алкоголь оказывается сильнее его.       Тэхён, зависнув, молча наблюдает за парнем, боится спугнуть его заслуженный на сегодня сон. Шатен склоняет голову всё ниже, чёлка отлипает от лица, падая вниз вслед за только что опущенной рукой. Он спит. Чонгук, вероятно, только начинает входить в первую фазу сна, но выглядит так, будто уже близок к третьей.       Ким не вспоминает, как он добирается до дома, как истощенно падает на диван и почему, оказавшись внезапно в забытьи, упускает из виду Чонгука, которого оставил спать на улице. Сегодня он слишком изнурён, чтобы размышлять над чем-либо, даже над самым важным.

***

      Чувство прилипшей от пота одежды и простыни — самое ненавистное ощущение в летнее утро у Тэхёна. Всё как и всегда: кричат птицы, старые авто барахлят двигателями и резкий звук разбившегося стекла.       Тэхён моментально открывает глаза, и в проходе гостиной комнаты он видит нелепо стоящего Чонгука. Восстанавливая хронологию событий, Ким замечает свою «драгоценную» пирамидку из пустых бутылок, разбросанной и разбитой по полу. Чонгук перестаёт двигаться, лишь ждёт конечной реакции хозяина дома. Тэхён не понимает двух вещей: как Чонгук оказался в его доме и почему сейчас стоит у порога его комнаты, громя всё вокруг. Жилец замечает не только разбитые бутылки, но и поваленную одежду со стула на пол.       — Что ты делаешь?! — разъяренно начинает верещать Тэхён, ещё толком не успев разлепить глаза ото сна.       — Тэхён, извини, я случайно… — виновато шепчет Чонгук. Пытаясь исправиться, он хватает тряпки Кима с пола, небрежно вешая их обратно на спинку стула.       — Не трогай ничего! — Тэхён рывком скидывает с себя одеяло и крупным шагом ступает в сторону шатена.       — Осторожно, Тэхён, стекло! — предупреждает Чонгук, но слишком поздно. В то же мгновение Ким наступает на несколько осколков разом разного размера. — Тэхён! Не двигайся, я помогу, — Чонгук аккуратно старается обходить все препятствия, но шагает очень медленно — боится.       Злость переполняет кровь. Чонгук не должен здесь находиться. Он врывается к Тэхёну и теперь рушит здесь всё, разводит балаган. Ким кривит изо всех сил лицо, второпях шипя под нос, кажется, только что придуманные ругательства.       — Чонгук, свали отсюда, блять! — срывается на крик Тэхён. Он повышает голос на шатена, без раздумий, эмоции берут вверх над ним.       Чонгук меняется в лице, повторяя ту же гримасу, которую видит на лице Кима.       — Ладно, — ощущение, что слова чуть ли не выплёвывает изо рта, или за одним «ладно» кроется ещё куча других предложений. Чонгук дёргано пытается отцепиться от пакета, что привязался у него за ногу, и следом с громким хлопком двери покидает дом.       Остаётся лишь Тэхён, у которого ступня сейчас лопнет от боли, если не прекратит пульсировать. Он замечает, как из-под пальцев начинает просачиваться багряная кровь, от вида которой рвотный рефлекс не заставляет долго ждать. Парень медленно поднимает раненую ногу, чтобы проверить весь масштаб трагедии, и только взглянув на окровавленную пятку, выблёвывает перед собой всё содержимое вчерашнего вечера.       Картина не из приятных. Отвратительно пахнущая рвота землистого оттенка, от которой хочется стошнить ещё раз, благо только уже нечем. Винный отпечаток ступни посреди пола и разъярённый Тэхён, не понимающий пока, что он натворил минутой ранее. Ядовитая желчь сегодня вылита напрасно.

***

      Чимина нет. Хоть сейчас длятся длинные выходные, в душе Тэхёна всё равно погано. В нем борются два мнение, бегает то к одному, то к другому. Всё же Пак уже должен понимать, что не нужно обижаться на всех подряд и он не один, другие тоже хотят общаться, и важно, что на свои темы. Но с другой стороны, он ведь просто такой как и всегда. Всякий раз, когда они вдвоём садятся ужинать, Тэхён покорно и молча слушает всё, что расскажет ему друг. Просто потому, что он ест, забив рот пищей, оттого выбора не остаётся, или Чимин действительно интересный собеседник — Тэхён не знает. А точнее, теперь знает. Ким склоняется к первому варианту.       С появлением Чонгука всё внимание уходит к нему. И неважно, молчит он или вымолвит пару слов — Тэхён как магнит цепляется за шатена в ожидании какого-то чуда, которого, к слову, так и не происходит. Тэхён чувствует в себе ощутимые изменения, понемногу характер Чонгука стал просвечиваться и в Киме тоже. Он перенимает манеру общения и мимику лица. А свою выходку за столом с их ногами описать нельзя. Объяснения просто нет. Как говорят: сначала делаешь, потом думаешь. В конечном итоге он ждал реакцию до последнего, даже когда Пак ушёл, вдруг на самом деле Чонгук его смущался. Но как и стало понятно до этого — чудо не произошло.       Вчера за ужином парни договариваются встретиться на середине пути между их домами, чтобы потом отправиться на прогулку до соседнего бриза. Настенные часы монотонно издают один и тот же звук, пока Тэхён, согнувшись в три погибели, пытается с хирургической точностью достать пинцетом стеклянные осколки. Некоторые не поддаются сразу, приходится глубоко ковырять, создавая более глубокие раны, чем были изначально. Пару раз Тэхён психует, раскидывая медицинскую вату и марлю по кухне, пока наконец-то не справляется, тем самым прокачав свою мелкую моторику во много раз. Он почти не касается стопой по доскам пола, хромая как зайка лапкой.       И его можно было бы пожалеть, если б не цена, которую он отдал за это. Он криком ни за что прогнал Чонгука. И Тэхён соврёт, если скажет, что сейчас он больше думает о Чимине, нежели о шатене. Ким вспоминает щенячьи глазки Чонгука, как тот глядел виновато на него. Тот ведь не хотел навредить хозяину дома, это была чистая неосторожность и случайность. Чонгук хотел его разбудить?       Личное пространство Тэхёна простирается чуть масштабнее, чем есть оно у всех. Несколько десятков сантиметров вокруг самого человека? Брехня. У парня зона комфорта весь его дом. Скромный по интерьеру и планировке, но это его родное жилище, в которое Ким не хочет никого пускать. Будто если кто-то будет смотреть на его стопки сложенной одежды или на стаканчик с зубной щёткой и пастой, то это прожжёт до мяса кожу, оголит его. А Тэхён этого точно не хочет. Физический комфорт плавно переходит в психологический.

***

      А вот и закат всё того же дня. От Чимина по-прежнему ни одной весточки, а от Чонгука тем более. Если Паку можно позвонить, а ещё проще написать сообщение, то во второй «проблеме» всё труднее. Сам факт того, что, по всей видимости, Киму придётся тащиться к дому Чонгука — парня не радует. Но всё равно слепо надеется, что на середине пути между их домами Чонгук будет ждать его, снова загадочно и беспричинно улыбаясь Тэхёну.       Вечерний образ Кима состоит из футболки оттенком слоновой кости, висящей на плечах как тряпка, она больше на пару размеров того, что носит парень обычно; свободные брюки блекло-зелёного цвета, на удивление в которых он не спаривается в первые минуты носки и, неужели, кроссовки, которые на деле являются репликой известного спортивного бренда. Но какая разница? Главное, что кроссовки в принципе есть, а остальное уже вторичное.       На дорогу Ким тратит в два раза больше времени, чем он бы потратил при обычном раскладе, но теперь всё поменялось. Его временная инвалидность всё портит — и работоспособность, и настроение. Чем думает Тэхён, когда всё-таки решает пойти в таком состоянии на долговременную прогулку — непонятно. Скорее тут курирует одна наивная и слепая надежда, что он увидит Чонгука. Но наконец-то доковыляв до фонарного столба, который является их точкой встречи, Тэхён шумно пытается восстановить своё дыхание, одновременно поглядывая по сторонам и на салатовый домик на конце улицы.       В какой-то момент после муторного и тягостного ожидания Тэхён оседает на дорогу. Он становится похожим на местного попрошайку, только дырявой шапки в руках не хватает для сбора милостыни у прохожих. Время идёт и идёт, а Чонгук так и не появляется ни с другого конца улицы, ни с других развилок по бокам. Всё же Тэхён полнейший урод и дурак, а именно так парень думает про себя. Шатен наверняка обижается сейчас, если уже совсем не хочет видеть Кима перед собой теперь. Сейчас Тэхён мечтает, чтобы ему в лицо хорошенько вмазали, и не только в лицо, а можно ещё под рёбра, в печень и желудок. Это будет заслуженно.       Но пойти сейчас до чужого дома он не сможет — не готов упорно смотреть в глаза Чонгуку, чтобы искренне извиниться за произошедшее. Снова просить прощения? Сколько можно. Это становится похожим на закон сансары, что на самом деле начинает пугать, но Тэхён до последнего старается не накручивать и не пугать себя «байками». Всё-таки никакого перерождения не происходит, как и кармы тоже нет. Наверное.       В растерянности и подавленном состоянии он доходит обратно до своего жилища, усаживается на кухне в старенькое кресло и, ковыряясь в марле и бинтах на ноге, вскоре засыпает, выживший из сил из-за стресса.

***

      — Тэхён, давай быстрее!       Пять лет назад. Ровно столько лет прошло с этого момента. Тэхёну и Чимину по тринадцать лет. Тот самый возраст, когда начинаешь вникать в подростковую жизнь и пытаешься понять, как стать «круче». Но ощущение, что в их маленьком городке всем вообще плевать на ту «крутость», которую показывают в американских сериалах по ТВ. Где громкие компании парней шугают всех, кто попадётся на пути, и сборище девочек-сплетниц за угловым столиком в столовой обязательно тыкнут в тебя пальцем? Или воображаемый показ мод новыми шмотками за деньги родителей, которые по правде дают мелочь на обед, а не на новую бейсболку с логотипом футбольной премьер лиги, но тут уж всё зависит от совести ребёнка. Всего этого здесь нет, потому Тэхён ощущает себя странно, будто всё так же остаётся ребёнком с кривыми зубами и прыщом на носу.       А Чимину, похоже, и вовсе плевать. Он не гонится ни за какой популярностью и авторитетом в параллели, наоборот, таких как он называют фриками. Тэхён, само собой, неоднократно вступается за друга, когда в классе какие-то обиженные парни пытаются его высмеять перед своими девушками. Но Чимин после каждого раза отговаривает Кима, говорит, что оно того не стоит и лучше просто не слушать их. Пусть требуют внимания у кого-нибудь другого, но Пак на это не поведётся.       После школы они частенько бегают помимо соседних берегов, ещё и на поляну в их маленьком лесу. Это больше похоже на десяток деревьев вокруг одной солнечной поляны. Здесь парни ещё с раннего детства либо играют в собственно придуманные игры по ролям, или сооружают из подручных средств постройки. Один раз они придумывают построить домик на дереве, но всё быстро заканчивается, когда с ветки на землю резко падает Тэхён. Многочисленные ссадины и удар по лбу для обоих парней от тёти Хон. После этого экспериментировать они стали реже.       — Да иду я…       Запыхавшийся Тэхён еле как догоняет вдохновлённого идеей Пака, второй быстро убегает к крупному дереву, останавливаясь впритык у его корней. Ким ужасно выдыхается, пока забирается в горку на поляну. Этот путь тернистый, и Тэхён, видимо, никогда не привыкнет. Тяжёлым шагом он доходит до друга, следом бросая набитый учебниками рюкзак рядом на траву.       Пак достаёт ключи и, игриво звеня ими перед носом Кима, повторяя то, что говорил буквально десять минут назад:       — Я предлагаю запечатлеть нашу дружбу на коре этого дерева, — горделиво на выдохе произносит Чимин, надеясь, что Тэхён эмоционально отреагирует на идею, но этого не происходит. Впрочем, как и всегда.       — А почему именно это дерево? — Тэхён поглядывает вверх, засматриваясь на листву деревца.       — Ну… Ты ведь с него упал год назад? А я тебе потом помог встать и дойти до дома. Мне кажется, это символично.       — А, ничего, что это ты заставил меня туда залезть, потому что сам побоялся?       — Да какая разница! — шутливо возмущается Пак, легонько ударяя ладошкой по плечу Кима. — Человечков или имена? — интересуется Чимин, подставляя ключ в кору.       — Можно и то, и то, — равнодушно отзывается Тэхён, но, по правде, безумно рад происходящему событию. С ним никогда такого не приключилось. Никто раньше не предлагал ему закрепить таким образом дружбу.       — Тоже верно! — Чимин приступает очень старательно карябать ключами по стволу дерева. Сначала один кривой человечек, затем другой, а над ними два имени «Тэ и Чим».       — А ты не мог ещё более по-дурацки подписать себя?       — А мне кажется, это мило, — надувает обиженно губки Чимин.       — Всё тебе кажется…       — Ой, переставай гундеть. Кто тебя сегодня ужалил?!       — Солнце…       По правде говоря, этот день парни запомнят надолго. Они будут до конца дня хохотать, вспоминая тот случай с домиком на дереве, и валяться на поляне, загорая.

***

      Словно в бреду, Тэхён просыпается, тяжело дыша. Сон не является ни ужасом, ни мистикой, а всего лишь событием из прошлого. Разве такое возможно? Видимо, да, ведь каждая фраза, сказанная подростками, точно повторяется, как и было тогда. Дежавю. Ким судорожно хватается за стакан с водой, выпивает до последней капли и утыкается в одну точку, в стену напротив. Теперь его голова снова загружена кем-то, но не им самим.