Я открою все твои двери

             Ты. Мне. Нужен.       Над головой со скрежетом опустилась невидимая решетка.       Драко..       Попал. Сиди теперь. Сам настоял, чтобы накинули удавку и затянули потуже.       А она же не просто залезла под шкуру. Сорвала нахер так, что осталось только голое мясо — самое то для свирепого льва.       Она же, мать твою, с Трумэном в одной лодке, — пробубнило в мозгах. — Что? Что ты знаешь о ней?!       Только то, что она была права в своих словах про агонию. Едва выходило дышать по-человечески.       Драко подхватил её размлевшее тело, уткнувшись лицом во влажные волосы. Охуенный запах, но слишком глубоко в легких. Усадил на диван. Упёрся лбом в её лоб.       — Как, скажи мне? Как ты это делаешь? Ты… можешь ведь вот так… Бесцеремонно. Мне ничего нахер не надо, а теперь…       Блядь, это же палево, чёртов истерик.       — Что с тобой, Драко? Всё ведь хорошо…       Её голос такой слабый. И снова эти пальчики — едва дотронулись до шеи. Ведь не зря они его так будоражили. По книгам, по стенам, по коже сейчас… Сучка такая!       Он отпрянул, будто плетью хлестнули. Закрыл глаза на секунду и выдохом ей:       — Не делай так больше.       — Как? — тихо и робко.       Округлила глаза. На щеках румянец. Ни гонора же, ни хребта железобетонного, ни зубищ сейчас в ней нихера. Такая кроткая нежность. Наивность. Игра?       — Ты, бля, знаешь, как. Как только что делала. Это и есть слишком.       — Оно само вышло. Но хорошо, больше не буду.       Карие глаза снова замерли на его груди на мгновение. На это Драко обхватил её подбородок, чтобы попытаться понять:       — Что ты там видишь?       Покачала головой. Увела взгляд, насколько могла. Ох, ну не умеешь ты врать.       — Не лезь глубоко. Я же тебе этого просто никогда не прощу, понимаешь? Ты же умная. Понимаешь, что мы просто трахаемся, и нас обоих это устраивает. Это и так чересчур много для нас.       Её глаза просто невыносимо бездонные.       Драко встал. Тут же нашёл на столике табачную трубку, которая почти моментально позволила выпустить в воздух облачко сизого дыма.       Гермиона скрестила руки так, чтобы скрыть свою обнажённую грудь.       — Мне лучше уйти, пожалуй…       — Нет, — отрезал он без колебаний. — Я тебя не отпускал. Ещё не поздний вечер, а у нас есть дела, помнишь? И у меня вопрос… — Он указал пальцем на крышку коробки-книги, намекая на поющий кристалл. — Почему это здесь? Что ты хотела мне сказать, когда притащила сюда этот жуткий тёмный артефакт, предназначенный Министерству?       — Это предвестник возобновления нашего делового общения, — ответила, подняв гордую голову. — Я бы хотела услышать твоё мнение о нём. Честное, разумеется. Только очки нужно принести.       — Отлично. Топай за ними и быстро обратно.       На это Гермиона словно прилипла к дивану, уставилась на него. Это была очень странная, по-настоящему упоротая картина: Драко Малфой, полностью обнаженный, точно ожившая античная статуя, с трубкой в длинных пальцах, с абсолютно деловым видом и приказным тоном… Донельзя чувствительный юноша обратился самодуром всего за минуту. И самое интересное, что Гермиону это никак не возмущало. Напротив — она невольно улыбнулась, когда, наконец, встала и побрела к камину, чтобы подобрать свою одежду.       — Много действий не по существу, Грейнджер, — выдохнулось вместе с дымом с полуоборота. — Тебе сейчас нужны только ноги, а никак не шмотки.       — Шутишь? — развела в стороны руки. — Мы же голые.       — Ну, настойка подогрела, как следует, и мне лично жарко и по кайфу вот так…       Ну, как сказать. Жарко, и правда. Неловкость только накинулась. Так же внезапно, как его страх от своей чрезмерной откровенности, которая была прочитана в теле…       — По-хорошему мне сначала бы в душ попасть… Мы же только что…       Драко повернулся, затягиваясь, изогнул одну бровь:       — А как насчёт мыслить трезво в нестандартных условиях?       Сама же сказала, что я псих. И сама затащила. Теперь у тебя нет выбора.       — Ты чокнутый, Малфой, — шагнула ему на встречу с пристальным взглядом, прижимая к груди свои мокрые вещи. — Просто ходящее недоразумение. Зачем тебе это?       — Я так хочу. И логично, что тебе положено слушаться. Это моя территория, и ты… Ты сама сейчас тоже, смекаешь? Поэтому никакого душа, пока мы не закончим на сегодня.       Он пытался нацепить маску своего капризного всевластия, собственной исключительности по умолчанию. Но она уже была разбита волей Гермионы, и очевидно, что вдребезги, потому что из рук вон плохо держалась после склейки. Совершенно не вызывала тех чувств, что раньше. Это сумасшествие отчего-то виделось очень забавным — таким, что даже хотелось от души рассмеяться.       Но черта с два, Гермиона, быть тебе сейчас послушной и доброй. Даже если это игра — ни за что.       Поэтому она уверенно подошла к Драко. Акцио палочка. Посмотрела на него, протянув свою руку.       — Я никуда не пойду одна. Бери всё и идём вместе. Там, в кабинете, и поговорим.

      Короткое шествие из гостиной едва не заставило Гермиону сгореть от стыда, потому что по дороге им встретился домовик, и ладно бы просто проскользнули мимо, так этого гада приспичило отдать указания по поводу срочного ужина, поданного в кабинет. Держался он при этом по-хозяйски важно, как ни в чем ни бывало.       Вот что это? И правда психопатия или какой-то бунт? Мальчик сидел на цепи и вдруг хлебнул свободы, с которой не знал что делать от слова «совсем»? Где же твоя благовоспитанность, аристократ фигов?       Разумеется, едва войдя в комнату, Гермиона сразу накинула на себя первое попавшееся — домашнее платье, больше походившее на длинную майку. Следом схватила плед и замотала в него обнажённую красоту Драко наполовину.        Он состроил весьма недовольное лицо, но тем не менее не сказал на это ни слова. Почти сразу после поспела и еда, и двое накинулись на неё, как голодные звери, пребывая так же в молчании всё время ужина.       Драко уже был глубоко в сытых диванных раздумьях, когда Гермиона, наконец, нарушила тишину, выбравшись из многочисленных бумаг на столе.       — Посмотри, пожалуйста, — протянула ему открытую шкатулку и зелёные очки… Он молча повиновался, и встал с серьёзным и собранным видом. — Видишь? Пульсирует внутри. Это след тёмной магии.       — Она и сама по себе как будто дышит. Это и так видно.       — Я знаю. Но то испорченное кольцо, которое ты носишь, вообще никак не отображается, а с ним история похуже будет. Тиара при этом буквально горит. Как это объяснить?       — Эти очки тебе Трумэн дал?       Гермиона кивнула.       Ну ничего удивительного. Путали наверняка, пудрили мозг ради выгоды.       — Может быть, дело в каком-нибудь проклятьи? Или… не знаю… — Она задумалась и принялась медленно ходить туда-сюда.       — Едва ли. Знаешь, что я на самом деле думаю про этот кристалл? Это просто сборник колыбельных. Она увековечила свой дар. Всё.       Гермиона внимательно посмотрела на Драко.       — А ты знаешь, кто она? Ваша история что-нибудь помнит о ней?       Он задумался на секунду, но всё же ответил.       — Я знаю только, что кроме голоса, у Катарины Малфой была ещё одна особенность: она была последней женщиной в нашем роду, которая родила двоих детей. Двоих сыновей, если точнее. Дальше наследник всегда был только один. Это всё, о чём мне сказало фамильное древо. Но… уверен, что тут дело ни в каком не в проклятьи. По крайней мере, его в этом кристалле нет.       Гермиона закрыла глаза и потёрла лоб…       — Не парься сейчас, ради Мерлина. Оставь это мне пока, если можно. Если я что-то ещё выясню, то скажу тебе.              Безропотно, блядь, как истинный паинька, сам на блюдечке…       Хотя стоп.       Драко вдруг настиг закономерный вопрос, и Гермиона тут же словила пристальный взгляд серых глаз.       — А что тебе до этого, кстати? Я думал, это уже пройденный этап и теперь появились загадки позапутаннее. Отправила бы в свою опись и дело с концом. Плюс много очков твоей славной ответственности. Нафига ты всё усложняешь?       Она попыталась состроить вид примерной заучки, но он сейчас вышел каким-то слишком усталым…       — Я хочу, чтобы всё было честно. При этом хочу сама доказать или опровергнуть наличие опасности в этом артефакте. Если он чист, то останется в этом доме. Всего-то.       Драко улыбнулся и подошёл к ней близко.       — Какая отважная и честная гриффиндорочка. И надо ведь оно тебе.       — Да, надо, — подняла выше голову, и на удивление это выглядело очень мило. — Этим мы и отличаемся от вас, змей.       — Ох, брось. Мы — это кто? Ты сейчас тут без своих собратьев, один на один со мной. И… выходит, ты врёшь в отчётах своему куратору, так? — провел пальцами по её лицу. — Врёшь… ради меня?       Гермиона смотрела в глаза отважно, всё еще пытаясь стоять на своём, но он уже не верил ни единой потуге.       — Так или иначе я пишу правду. Ради правды, а не…       — Но не всю, — прервал её речь приложенным к губам пальцем. — Это интересно… А про нас ты пишешь, м? Чем мы тут победили взаимную ненависть…       — Перестань. Не твоё дело, что я там пишу. Пока всё под контролем, и вообще, я знаю, что делаю.       — И я знаю. Ты учишься, отличница. Учишься играть по-взрослому, — его рука скользнула на её талию и притянула ещё ближе. — Непослушание — это конечно плохо, но ложь — это просто прекрасно. Браво, мисс. Вы подаёте больше надежды.       — Послушай, — карие глаза закрылись на пару мгновений, — несмотря на то, что всё немного усложнилось, соображаю я вполне себе хорошо. Даже не пытайся влезть в мои отчёты, Драко. Не вздумай.       Потому что, пока есть чёткие границы в делах, слив с постельными шалостями не мог быть засчитан.       — Конечно, — кивнул он, соглашаясь. — Влезать в запретное и личное помимо воли — это слишком даже для меня. Так что можешь быть спокойна за свои золотые бумажки.       Её щеки снова вспыхнули. Стояла вся такая серьёзная… В этой нелепой майке, под которой не было ничего. А он покорно укутан в какую-то ветошь, душившую в области пояса и пониже.       Драко вцепился рукой в мягкую, ворсистую ткань.       — Что это за чудовищная тряпка, кстати? Она меня раздражает.       Гермиона вздохнула, и лицо заметно смягчилось. Её глаза смотрели в его очень пристально.       — Это подарок, и он прекрасен.       — Ну, как сказать. Так себе предмет. Я даже догадываюсь, от кого он у тебя. Поэтому он никак не подходит моему интерьеру.       Драко уже знал, как именно это можно было исправить — вытрясти начисто весь дух Уизли. И эта идея поглотила его так, что он уже не мог больше ни о чём думать.       Только о том, чтобы быстрее попасть туда, где она оставалась отмеченной им. И добавить. Прежде коснуться рукой и трогать, трогать…       — Ох, пожалуйста, — тихо пролепетала она, с глубоким выдохом опуская глаза. — Мне нужно, как следует, отдохнуть. Завтра важное событие и я буду отсутствовать весь день до самого вечера. Нужно выспаться и…       — Выспишься конечно, — плед тут же был брошен на диван. Его руки скользнули под платье-майку, по которым обнаружили такую очаровательную дрожь. — Я позабочусь об этом…       Он улыбался. Свой улыбкой. Гермиона наблюдала её уже не доли секунды, а целую вечность. Прекрасная. Она начисто косила волю и делала её ноги донельзя ватными.       Одно лёгкое движение — и она вновь без одежды. Одно мгновение, и вот она распластана на уютном снотворном подарке, а их губы уже увлечены друг другом.       Прости, Молли, но я просто никак не могу это остановить.

*****

      Уже тридцать минут. Ты опоздала на добрые полчаса, милая — ничего не смущает?       Договорились встретиться с Гарри, Джинни и Роном в «Дырявом котле» за час до начала «Слёта», и вот уже почти не оставалось времени на последние новости — разве что на бодрящий чай заплом.       Ещё месяц назад золотую девочку прикусила бы совесть. Хотя даже не так: она бы просто не задержалась ни на секунду, но сейчас она позволяла себе заторможенный шаг.       Потому что прежде позволила кое-кому нарушить свои планы. А он, при этом, как будто специально озверел и изводил её до ночи. Сладко и от души так изводил, топил с головой в безумно притягательной похоти.       Гермиона откровенно чувствовала себя при этом королевой. Чувствовала себя такой красивой и желанной, что чёрт возьми, окрыляло.       Даже если это было неправдой. Вынужденной мерой. Голодом. Взаимовыгодной хренью. Какой угодно логичной и пресной фигнёй.       Она чувствовала, как будто оживал не только Малфой, но и она сама. Раскрывалась словно цветок, знать не зная ничего о себе прежде. И несмотря на то, что объяснить это было никак невозможно, её это уже ничуть не пугало.       Не пугал даже возможный злобный умысел в его поведении. А он вполне там прослеживался: как будто её грядущая встреча с соратниками бесила его до такой степени, что отчаянно хотелось заразить её собой наперёд.       Даже утром не смог совладать с настигшим порывом. Едва не растерзал её аккуратный наряд, растрепал волосы, покусал шею. Уложил животом на рабочий стол в кабинете. И юбочку вверх.       Куда это ты собралась такая красивая, а? Искать приключения вот на это?       И тут же отвесил шлепок по заднице. Не больно, властно. Гермиона обалдела от собственной реакции на этот даже не огонь — огнище. Какие бы разумные отговорки не роились в её голове, тело мгновенно обмякло, готовое к бессовестному мужскому вторжению.       И оно последовало дальше незамедлительно. Вставил по самое основание — так, что в глазах потемнело. Сдавил кожу её ягодиц, что было сил, ещё раз шлёпнул, заставил выгнуться. Поимел почти с остервенением, наполняя комнату бесстыжими звуками. Немного больно, невыносимо грубо, но Гермиона была просто не в силах сопротивляться. Не в силах заставить себя не кайфовать…       Этим бредом делиться с друзьями что ли? Да не дай Мерлин! Что можно было сказать им? — Извините, но мне вот тут сильно льстит, что меня так отчаянно хотят, и я сама вдруг догнала, что ничего так красотка…       Тут Гермиона с ужасом поняла, что опоздала специально. Она категорически никак не была готова ко лжи. И конечно же не хотела, чтобы за улыбкой друзья увидели недосып, а за ним тем более — удовольствие. Джинни вполне могла это выкупить со своей ведьминской проницательностью. Задушила бы вопросами и, даже не получив ответов, обо всем догадалась бы.       А Рон… Вот его, пожалуй, она бы вообще не хотела видеть сейчас. Потому что всё, что происходило за завесой нынешних гермиониных тайн, могло вполне выглядеть, как форменное предательство. Учитывая то, как нелепо всё у них вышло по дружбе, и как упоительно ей было с Малфоем по вражде.       Но к счастью его в заведении не было. Друзей она увидела сразу, как только вошла, и их было ожидаемо трое, но вместо высокого огненно-рыжего парня, за столиком её встречал более изящный шатен.       Это был Энди Смаджли — тот самый, с которым она познакомилась на дне рождения Джинни. И несмотря на то, что их разговор был скомкан и прерван Гермионой вполне себе некрасиво, он, очевидно, был рад её видеть.       — Ох, и ничего себе красотка, — выдала Джинни, окинув подругу оценивающим взглядом, когда та, коротко приобняв Гарри, подала руку довольному и улыбающемуся Энди.       — Поддерживаю мисс Уизли полностью. — улыбнулся репортёр. — Безумно рад снова видеть вас.       — И я вас.       Гермиона игриво подмигнула Джинни, и та как будто с облегчением выдохнула. Даже не думала начинать ворчать по поводу опоздания, потому что подруга исполнила её завет нарядиться «скромно-нескромно» на двести процентов. На ней под расстёгнутой мантией была чёрная пышная юбка до колен, и молочного цвета блузка без воротничка, которая не застегивалась привычно на пуговицы, а завязывалась впереди на шнуровке, подобно корсажу. Гермиона ещё и глаза чуть подвела тёмным, а волосы уложила мягкими волнами. На ногах красовались изящные ботильоны на невысоком каблуке. Пай девочка, но сплошь в пикантных деталях.       Хорошая пыль в глаза получилась. Молодец, Гермиона.       — Дорогая, а мы тут тебя заждались, чтобы расстроить, — вырвалось из Джинни с нескрываемым ехидством. — Мы с Гарри решили не ходить на это занудство.       Лицо Поттера при этом выражало извинения за всеми сказанными вслух оправданиями:       — У меня куча дел в аврорате, и я бы действительно лучше посидел внеурочно, а наша будущая «холихедская гарпия» не желает пропускать тренировку.       — Ну правда, — подхватила Джинни, — из всей нашей компании это подходит только тебе. Рон вообще потерял приглашение сразу же, как получил.       — Вот так, значит, — сощурила Гермиона глаза с едва уловимой улыбкой, и посмотрела на Энди, которому явно не терпелось овладеть её вниманием.       — Даже не представляете, как я рад вероломству ваших друзей, — произнёс он почти с восторгом. — Потому что думал похитить вас в ложу для прессы — на самые лучшие места в зале.       Гермиона кивнула. Предсказуемо, пожалуй. Она это, правда, предвидела. И, да, пусть думают, что эта подстава по нраву. Что эта улыбка искренна и ничего в себе не таит. Что действительно её цель сейчас — только приятное общение и знакомства. И никак не попытка отойти от помешательства ночью — сидеть в красивом наряде и только и делать, что слушать молодых волшебников, которые начинали свой самостоятельный путь к успеху.

****

      Амулет парил в воздухе, чуть дышал фиолетовым светом, пока Драко валялся, положив руку под голову, на полу смотровой своей башни и рассматривал его кристальные грани. Не было там никакого проклятия — хоть убейте на месте.       Не поёшь сейчас, Катарина. Как я и хочу. Умница.       Молчала ведь. Будто чувствовала, что Драко думал о её детях — про эти два имени, что были вписаны в родословную как-то не совсем правильно…       По всей видимости истинным Малфоем был именно младший из её сыновей. А вот старший — настоящий наследник — вызывал очень много вопросов. Потому что прожил долгую жизнь одиночкой, без семьи и детей, в тени рода. Следующее поколение Малфоев погибло неестественно рано после этого сдвига.       Что, если в нём и была разгадка тайны появления у семьи этого дома? Да что там, Драко просто знал, что это так. Он будто даже чувствовал присутствие его духа. Будто даже лежал высоко над его могилой, втягивал его память неведомым образом.       Каким он был? Странным, чокнутым?Возможно, и придумал эти руны и волшебные рецептуры. Возможно так любил своё увлечение, что не оставалось времени не то что на власть, но даже на простую человеческую жизнь. И неправильная ветвь отсеклась сама, едва образовавшись. Всё это занятно.       Катарина глубоко вздохнула в своём амулете. Жаль, что ничего не расскажет о своих детях. Только мурлыкнет:       Все хорошо… Тихо… Я рядом…       Драко сжал кристалл со всей силой, будто хотел, чтобы она совсем замолчала. Поднялся на ноги, уставился вдаль.       Всё хорошо, да только он тут же вспомнил, как с ним недавно говорили в подобной манере. Не та, кто надо. Не тогда, когда надо. Совершенно, абсолютно не так!       Уходила сегодня такая нарядная, в облаке сладких духов. Только прежде получила сполна его сумасшедшей агонии.       Всё хорошо, да только его самого разодрала змеиная зависть, когда решил проводить не ту на долбанную конференцию. Благо, был способ придушить её позитивно и с наслаждением. Неосторожно, конечно, нихера, но хоть как-то заглушить этот мерзкий голос внутри, что так и пел: Ау, неудачник, она сваливает из этой дыры, потому что там её настоящая волшебная жизнь, а здесь только ты да уныние…       И вот прямо сейчас, снова накинулась. Вернётся ведь поздно вечером, надышится вволю. А он, как собака на привязи, ждёт когда же придёт хозяйка и скулить перехочется. С каких это пор?       С каких это пор…       …по его территории ходят посторонние?       Драко замер, вглядываясь в предзакатный туман. Там, внизу, шёл человек. Это было видно совершенно отчётливо — шёл не спеша, приближался целенаправленно к дому. К его дому. К нему…       В мантии, кажется — волшебник. Ну конечно волшебник, мать твою! Маглы же не могли ступить на эту землю вообще.       Что за херня?       Он впал в ступор на пару секунд. После оторвался от перил и бросился вниз по винту ветхой лестницы. Посмотреть правде в глаза, и сейчас же… Вдруг что с матерью или с отцом… Салазар!       Сердце бешено билось, когда загадочный человек его заметил и остановился. Ещё несколько спешнах шагов с отчаянными попытками подавить тремор — и тот заговорил:       — Мистер Малфой, — кивнул он. — Вечер добрый. Я Уильям Колдуэл. У меня важное сообщение для вас…       Средних лет, среднего роста, непримечательной внешности. Держал что-то в руках. Министерская шестёрка какая-то, не иначе.       Пульс подскочил совсем до небес.       Сука, только не арест! И только не происшествие с матерью — он нахер этого не выдержит, особенно сейчас, когда жизнь хоть как-то начала радовать.       — Я внимательно вас слушаю, мистер Колдуэл, — ответил, напряжённо сведя брови.       Гость достал из кармана волшебную палочку и свиток. Через секунду последний развернулся в воздухе перед глазами Драко, который от волнения не мог разобрать ни единого символа.       — Это указ, подписанный Министром Бруствером, и вручённый мне… О том, что с сегодняшнего момента и далее, под пристальным наблюдением и со всеми положенными в вашей ситуации ограничениями… — эти слова длились чёртову бесконечность! — …вам возвращается право на использование волшебной палочки.       Право. На использование. Волшебной. Палочки.       Сука, что?       Перед парой совершенно ошеломлённых светлых глаз развернулась небольшая прямоугольная коробочка в которой лежал такой желанный и такой родной предмет. Драко едва верил, что всё происходило с ним наяву, потому боялся пошевелиться…       — Так же, — продолжал Колдуэл, — вам одобрено право на посещение гостей. Теперь вы можете довольствоваться личным общением не только со своей матерью, но и со всеми остальными, угодными вам лицами. Законопослушными, разумеется, лицами. По предварительной заявке и с согласия Министерства, один раз в неделю вы отныне имеете такое право. Прошу…       Открытая коробочка подлетела ближе. Дрожащие пальцы потянулись к ней сразу же. Запястье сдавило, когда он чуть коснулся её — на руке образовался браслет, ограничивающий использование магической силы. Но Драко было плевать, потому что он видел только её. Боярышник. Волос единорога. Вернулась.       Пальцы сжали волшебное древко, и по венам потекла чёртова лихорадка. Вернулась — не в сказке, взаправду. Так пленительно отдавала своей силой. Шептала что-то манящее…       Где-то в кармане вздохнул волшебный кристалл. Конечно всё хорошо, милая. Всё это просто охуительно! И пока не было ни единого гнусного домысла о том, почему и для чего они вдруг решили так осчастливить бывшего Пожирателя Смерти.       Драко уже шагал вперёд, непонятно куда. Бешеное сердцебиение во всём его теле. Даже не заметил, как исчез его добрый вестник, который только что метафорически протянул руку и вытащил его из ямы — на поверхность, на ровную землю, из-под ног, в которых он так долго валялся. Даже не поблагодарил, потому что не мог произнести ни единого слова, кроме трёх… Вот прямо сейчас, поднимая вверх правую руку, запуская в вечернее небо разноцветные всполохи:       — Салют, блядь! Салют!