Я открою все твои двери

Гермиона, клянусь, если ты не отзовёшься в ближайшее время, я пойду на штурм.

      Ультиматум Джинни Уизли звучал грозно. И разумеется, он был вполне обоснованным, ведь, покинув праздник в Норе, Гермиона не только не написала подруге ни слова, но и пропустила несколько сообщений.       Закрыла лицо руками. Просто кошмар, какая стыдоба. Поступала так раньше, хорошая девочка? Теперь придётся извиняться и отбалтываться перед друзьями.       А хотя…

Если ты вдруг злишься, что я пропала в свой день рождения, то нам тем более необходимо встретиться. Я буду в заведении «Взрывной бочонок». Это неподалеку от места твоего заключения. С десяти и до полудня. Камин в действии.

      Неловкость оправданий или неловкость оставаться в этих стенах, пока Нарцисса Малфой гостит у единственного отпрыска? Выбор был очевиден и ясен. Чем меньше взаимодействий с высокородиями, тем лучше. А ещё лучше — вообще не сталкиваться. Вполне хватило вчерашнего почти немого здрассти, перед тем как усвистать обратно в комнату для зельеварения и уйти в работу по самые уши.       Гостиная казалась пустой за приоткрытой дверью. Неплохо. Просто десяток шагов до камина, пригоршня летучего пороха — и счастливо оставаться, Малфои.       — Мисс Грейнджер…       Не прокатило. Нарцисса стояла у окна, точно ожившая статуя.       — Миссис Малфой…       Два сдержанных кивка друг другу. Гермиона очень хотела, чтобы этим всё ограничилось. Ведь все были в курсе, кто здесь кем является и для чего здесь находится. А говорить что-то типа «я тут ухожу, чтобы вам не мешать» тем более было бы бредом…       — Я очень надеюсь, что вы способны проявить благородство, мисс, — Гермиона обернулась: гордость, стать, лёд. — Не превышать ваши полномочия просто ради забавы. — Нарцисса скрестила на груди руки и подняла голову ещё выше. — Месть сладка, говорят…       — Мне это не интересно, — ответила Гермиона ровно, и услышала, как в гостиную позади неё кто-то вошёл. — Можете не беспокоиться. К тому же, ваш сын — истинный джентльмен. — Она обернулась и посмотрела на него. — Правда ведь, мистер Малфой?       Глаз он не увёл. Смирный такой, на лице — ничего. Понравилась тебе эта маленькая лестная ложь? Где-то там внутри точно да, радуйся. А я оставляю это токсичное молчание вам на двоих. С этой мыслью Гермиона быстро развернулась и сделала уверенный шаг. Зелёные всполохи, и…       Рыжее пламя волос Джинни Уизли вспыхнуло перед глазами сразу же следом.       — Слава Годрику, что ты — всё ещё ты. А то я думала начать бояться, что ты так ничего не прочитала.       — Ты что, в камине сидела все это время?       — Почти… — Она тут же нырнула рукой в маленькую сумочку по самый локоть и вытянула оттуда забытую на празднике чёрную мантию. — Возвращаю тебе это сразу же, чтобы потом не забыть.       — Нравится мой подарок?       — Не то слово, — Джинни закатила глаза от удовольствия.       Ради неё — всё что угодно. И на счастье выбить в Министерстве строгое разрешение на заклинание невидимого расширения оказалось легче, чем предполагалось. Ведь речь шла о подарке для Уизли от имени Грейнджер.       Получив обратно свой предмет гардероба, Гермиона окинула взглядом маленькое пустое кафе. Средневековая обстановка, массивная мебель, расставленная по круглому залу — как будто внутри настоящего бочонка. В маленьких окнах со слюдяными витражами рисунки менялись подобно калейдоскопу.       — Ну что, кто первый начнёт объяснения? — скрестила руки Джинни и картинно выгнула бровь.       — Я ушла раньше, как и предупреждала. Тебя не нашла, и потому получилось вот так по-английски. На следующий день меня ждало непростое утро, о чём я тоже предупреждала заранее.       — Понятно, — неожиданно спокойно ответила Джинни. — А меня похитили. —Гермиона прибавила глаза от удивления. — Натурально. Один гад. Взял и украл. Затащил в какую-то темень, так, что я еле отбилась… Вон он, кстати… сейчас за твоей спиной.       От реакции подруги уголки губ Джинни легко поползли вверх и за секунду до того, как обернуться, Гермиона поняла, какое именно лицо предстанет перед ней вот прямо сейчас.       Гарри!       Это могло быть только его лицо…       То же, что и раньше. С той же улыбкой, с блеском зелёных глаз под очками, которые можно было узнать из тысяч в самом неразборчивом полумраке. Он был разве что крайне необычно пострижен — коротко, с выбритыми на висках символами.       — Ох…       Просто ох. Это всё, что она смогла произнести, обнимая друга и утыкаясь лбом в его плечо.       — Давай, хоть ты придуши его за меня, — послышалось шутливое бурчание Джинни. — А то все так обрадовались, что сразу растаяли…       — Ну хорош, — улыбнулся Гарри и притянул возлюбленную к себе, не отпуская при этом и Гермиону. Джинни посмотрела на него игриво-испепеляющим взглядом. — Я знаю, что ты больше не злишься. Пойдёмте лучше за столик. Я выяснил, что в этом заведении варят исключительный эль — он искрится разными цветами, а вкус обещают совершенно волшебный…       Гарри подал знак человеку за барной стойкой — три вытянутых вверх пальца.       — Я не буду, — тут же тряхнула рыжей гривой Джинни и моментально обрела серьёзный вид. — Это ты уже отстрелялся на сегодня, а у меня впереди очень волнующая встреча.       — Она знает? — спросил её Гарри, и короткая интрига мгновенно породила в голове Гермионы вопросы.       — Прямо сейчас узнает. — Джинни сложила перед собой руки и выждала пару секунд, после подняла глаза на Гермиону. — В общем… меня пригласили в команду-дубль сами… «Холихедские гарпии»! Я ничего не говорила, потому что ждала подтверждения, и… сегодня у меня первая тренировка!       — Твоя мечта, Джинни! — распахнула глаза Гермиона. — Я могу сказать только то, что счастлива за тебя, будто за саму себя.       — Ох, я сама за себя не знай как счастлива. И очень волнуюсь. Поэтому… я отправлюсь, пожалуй, туда пораньше. Прямо сейчас… Вечером напишу тебе, как всё прошло. — Она сжала руку подруги крепче. — К тому же, вам двоим нужно о многом поговорить.       Джинни решительно выбралась из-за столика, и Гермиона тут же поднялась следом, чтобы обнять её и пожелать ей удачи.       — Спасибо, — тепло улыбнулась Джинни и перешла на шёпот, — кое-кто хочет видеть тебя снова. Так что стоит ждать приглашения на какое-нибудь интересное событие…       Не дождавшись ответа, она коротко чмокнула Гарри в губы, подмигнула Гермионе и поспешила к камину, чтобы тут же исчезнуть в зелёном пламени.       Джинни упорхнула так стремительно, будто это было всего лишь короткое наваждение. И Гарри, Мерлин… Прямо здесь и сейчас. Будто и правда сон.       — Ну что, — улыбнулась она, когда их взгляды встретились снова, — как в старые добрые, по кружечке.       Он кивнул, и она уселась, подперев руками лицо. Несколько секунд — карие и зелёные глаза напротив друг друга. Одинаковые позы. Молчание.       — Как ты? — сказали они хором, и тут же тишину пустого зала прорезал смех обоих друзей.       — Ты первый, — тонкие пальчики щёлкнули и указали на Гарри. — Я только очень обобщённо знаю, что ты был в Махотокоро. И точно знаю, что ты собираешься мне рассказать всё в мельчайших подробностях.       — Ну… Даже не знаю, с чего начать… — Гарри набрал в лёгкие побольше воздуха. — Восток — такой Восток. И пусть этот мир, такой же волшебный, как наш, но он совершенно другой. Серьёзно… Всего несколько месяцев, но я как будто провёл целую жизнь в параллельной вселённой, и она оказалась как нельзя самым верным способом сбросить всё за чертой детства. — Он посмотрел на неё проникновенно и его голос стих. — Да, Гермиона, теперь я точно могу сказать, что возвращаюсь к своей жизни, уже будучи взрослым.       — Это здорово, Гарри, — пробормотала она, словно млея от этих слов. — Самая важная цель твоего отчуждения достигнута. Я, правда, только что услышала самое главное…       С облегчением выдохнув где-то внутри себя, Гермиона неожиданно поняла, что всё это время по-настоящему переживала за друга. Она поняла, что, чёрт возьми, всё это время банально не доверяла ему его собственную жизнь! Без внимания друзей и её личной опеки он будто бы свернул не туда? Но он был здесь и сейчас, такой, каким хотел быть. Он смог всё сам. Без тебя, Гермиона! И всё у него хорошо. Всё твоё недоверие — простая гордыня, привычка ставить себя выше других. Неприятная правда — на, держи её. Жуй её теперь про себя молча, переваривай. Запей после этим волшебным шипящим напитком, который только что принесли…       — Да, я как будто смыл с себя весь налёт, — спокойно продолжал Гарри, расфокусировав взгляд. — И самое интересное, что здесь, на родине мне бы это едва удалось. Японцы отличаются от нас самим подходом к магии. У нас могущество мага на кончике палочки, и без неё мы, как без рук, а у них — в самом человеке, и это понятно даже ребёнку. Без палочки они могут творить гораздо больше чудес. Просто силой мысли, за счёт внутренней концентрации… Я даже объяснить этого не могу, нужно один раз просто увидеть своими глазами…       — Выходит, чистота крови там имеет ещё большее значение, чем здесь… — вопрос сорвался с губ Гермионы будто сам по себе.       — Сложно сказать, — чуть замялся Гарри. — Силы семьи для них очень важны, это верно. Но никто не ставит себя выше других. Там просто не принято говорить о чистоте крови. И она имеет значение, пожалуй, только на ранних этапах. Дети из семей волшебников сильнее, пока ещё дети. Маглорожденным же приходится больше работать над собой в процессе обучения, и к ним во многом предъявляются более строгие требования, но в конечном итоге к выпуску по силе все примерно равны. В этом, пожалуй, главное отличие — там невозможно накрутить себе дурацких, вздутых ценностей, трясти фамилией и возвыситься за её счёт. Ты просто таков, каков есть. И совершенно точно там невозможно солгать и утаить от других нечто тёмное…       — Интересно, правда, — задумчиво проговорила Гермиона. — Традициям магического мира Британии сотни лет, но к истине и честности мы приходим только сейчас. Многим людям пришлось пострадать, чтобы старое начало разрушаться.       — Да, — согласился с ней Гарри. — И я считаю своим долгом служить этому дальше. Потому, — он выдержал небольшую паузу, глотая эль, — я уже принял решение и поступил на ту службу, на которую и хотел.       — Ты хотел стать аврором.       — Хотел, хочу и стану. И сегодня с утра я уже был на ковре у Кингсли, и он принял меня в группу подготовки на индивидуальных условиях.       — Круто!       — Кстати, вот здесь мы можем взять передышку в моих россказнях и послушать тебя. Каково золотой звезде Хогвартса на её первой службе?       — Ох… — да, снова ох… — вот тут могу сказать тебе сразу. Если ты думаешь, что индивидуальные условия для некоторых отличившихся гриффиндорцев означают лёгкий путь, то скорее всего ты ошибаешься. Потому что мне, например, досталось очень непростое задание.       Гарри безмолвно выражал готовность слушать дальше.       — Сейчас я изучаю магические артефакты. И моё задание… Ох… Оно и понятное, и странное, и нелепое одновременно. Моя задача — найти то, что скрыто… в старинном домике Малфоев.       — Что?       — Да, это какой-то побочный заброшенный дом их семейства. И там нет явных ценностей. Там всё не так просто, есть странные тайники, и…       Гермиона замолчала, внимательно посмотрев на Гарри.       — Пока что ничего невозможного для тебя я в этом не вижу, — спокойно ответил тот. — Разве что фамилия напрягает, но вроде бы Малфой сейчас под домашним арестом и вообще лишён каких-либо благ.       — Да, верно. Палочки у него нет. Но арест… проистекает именно в том доме.       Гарри нахмурился.       — То есть ты вынуждена с ним взаимодействовать?       — Да. И самое странное и нелепое, что по условиям, я должна буквально жить с ним под одной крышей.       Гарри дотронулся до руки Гермионы и крепко сжал её ладонь в своей.       — Это и правда неприятно, я понимаю тебя. Но я буду рядом. Уверен, что буду способен выбить возможность поддержать тебя, если придётся поставить кое-кого на место. И тем более, если тебе будет что-то угрожать…       — Я не думаю… Падение Люциуса всё-таки оставило серьёзный отпечаток, и даже несмотря на то, что люди не меняются, сейчас всё не так остро, как в школе… — Её голос чуть стих, а голова склонилась набок. — Ты мне другое скажи, Гарри: для чего мне дали именно такое задание? Ты ведь не думаешь, что дело только в артефактах? Гораздо проще было освободить территорию, но в мои обязанности входит и общение. Выпытать тайны? Окончательно поставить на место? Перевоспитать, может быть? Я, правда, не могу понять этого скрытого смысла… А он ведь есть там, не стоит отрицать это.       — Пожалуй, да. Отрицать я точно не буду. Хотя бы потому, что тесно общался в своё время с Дамблдором, но не знал множества важных деталей и о нём самом, и о нашей борьбе… Ты же помнишь… Должен был сам, сам допытываться, искать ответы. Тайны открывались, но в своё время, в том порядке, в котором должны были… У тебя у самой есть идеи?       Чёрт, есть, и крайне неприятные. Гермиона боялась произнести вслух: я должна отобрать их ценности именно своими руками, чтобы утвердить окончательную смену порядков.       Она покачала головой и взяла в руку кружку с искрящимся элем, молча призывая Гарри последовать её примеру. Он понял это, конечно же, и улыбнулся.       — За нас и наше упорство, — произнёс он, подбадривая, — против которого не устоит ни одна трудность…

***

      Гермиона в очередной раз убедилась, что никто в её жизни не способен на такое понимание, каким мог одарить её Гарри Поттер. Просто без слов, взглядом выражать поддержку, просто знать, что на духу у другого, просто быть рядом и делать душе хорошо.       Ещё по кружке чудесного эля — разговор тихо свернул на тему о личном, и всего три слова тут же её завершили.       Рон? — спросил Гарри.       Больше никогда — был ответ.       И спросил ведь на всякий — на тот самый случай, если мог вдруг ошибаться. Но нет, не ошибался, он как будто всегда знал, что между его друзьями, как парой — пропасть, не меньше.       Гермиона была расслабленной и весьма захмелевшей, когда обнаружила, что день каким-то чудом уже обернулся сумерками. Они изрядно наговорились на разные темы, нагрустились и насмеялись от души, оставаясь в полупустом зале почти всё время, как по заказу. До чего же ценно — вот это родство душ, что время летит незаметно. И как будто отложенные на весь день дела никак не тревожили совесть. Просто тепло. В доверии и понимании без оговорок.       Именно поэтому она безропотно согласилась отвезти и сдать её обратно «в плен» на метле. Гарри знал, что такое передвижение она не любила. И знал, что охотно согласится на этот полёт.       Она была под защитой ближайшего друга — её личного мракоборца. И вот тут, будь она не собой, а какой-то другой девушкой, она бы просто насладилась крепостью рук и флёром надёжности, не думая ни о чём. Но Гермиона Грейнджер отчего-то зацепилась за слово «борец». Зацепилась так, что думала бо́льшую часть пути…       — Почему отстойные старые порядки нельзя поломать дружбой, Гарри? — спросила она сразу же, как её ноги опустились на землю у старого колодца. — Почему мы должны именно бороться за то, что и так очевидно и правильно? Бороться. Нехорошее слово…       — У меня, к сожалению, нет ответа на эти вопросы, Гермиона, — выдохнул он устало. — Ну родились мы в Европе, что же поделать. У каждого свой путь. И у нас он вот такой.       — Зайдёшь поздороваться с Малфоем? — шепнула Гермиона.       — Шутишь?       — Шучу, — улыбнулась тут же. — Слишком много чести. К тому же, я не хочу потом никаких комментариев. Едва ли они будут добрыми.       Гарри снова посмотрел на неё внимательно и обхватил ладонями её плечи.       — Ты помнишь о моем предложении помощи? Оно в силе.       — Помню. Но на счастье, твоя подруга может и сама за себя постоять.       — И вот тут, надо сказать, здорово, что мы родились не в Японии… Там старинные семьи хранят свои собственные тайны, во внутренней силе. Он был бы опаснее. Но на счастье, вся эта слава — просто спесь, которую уже напрочь снесли.       Да. К чёрту вообще всех гордецов и их никчёмную мишуру! Просочиться скорее в свой кабинет и уснуть с радостью на душе…       — Как же я счастлива, что ты вернулся.       Слова смолкли, и за пару секунд до того, как они разошлись, Гермиону согрела мысль, что впечатления от этого вечера не способно одолеть абсолютно ничто.

***

      Думала, в сказку попала? Ничего подобного. Хоть с головой замотайся в снотворный плед Молли Уизли — некоторые вещи живут в этом доме независимо от настроения.       Гермиона уже почти провалилась в сон, как в ушах завыл её кошмарный гул. И это падение, когда засыпаешь — снова в какую-то затхлую пропасть. Следом послышался стук в стекло.       Чёрт!       Гермиона дёрнулась и резко села. Зажгла свечи взмахом палочки. Годрик, это была просто сова с запоздавшим письмом! Наверняка от Джинни, которая явно не рассчитывала, что подруга уляжется уже в десять вечера.       Она добралась до окна и впустила птицу. Взяла в руку конверт. Верно, от неё. Чего испугалась то? Аж сердце колотится.       Гермиона достала письмо. Просто прочитай добрые вести и успокойся. Глаза быстро побежали по строчкам: всё у неё хорошо, в общем…       Она положила пергамент на стол и потёрла глаза. Всё же чудесно, правда? Если бы не это дурацкое тревожное вступление сна.       Коробка.       Зачем-то она видела её сейчас очень чётко — тот небольшой сундук, который она нашла в тайнике, стоял прямо перед ней на столе. С той самой тёмной тиарой внутри. Жуткая, с шипами, в густой копоти — она лежала там всё время.       Это ты кошмаришь меня? Грязная…       Гермиона наложила на неё заклинание защиты и просто оставила в покое, но что, если именно она источник кошмаров и чары попросту не работали?       Пульс забился сильнее обычного, когда ей взбрела в голову мысль распечатать находку и попробовать посмотреть правде в глаза. Прямо здесь и сейчас. Гермиона замерла на мгновение. Давай, смелее. Едва ли это страшнее крестражей Волан-де-Морта…       Крышка сундучка в итоге откинулась, и волшебная палочка заставила артефакт плавно взлететь.       Чего тебе от меня нужно?       Это была жуть. Изящный венец превращённый в небезызвестный терновый. Ношение такого на голове могло причинить немало страданий. Для чего ты здесь? Кого ты пытала?       На эти слова Гермиона будто увидела едва различимые черты лица. Как будто это была молодая девушка. Тонкий нос, большие глаза. Как призрак — бесцветная, бесплотная. Гермиона застыла, как завороженная, и нет, страха не было. Потому что миловидное лицо проявлялось всё лучше и лучше.       Страх начался чуть позже, когда одна любопытная натура дотронулась до странной тиары. В тот миг она уверовала, будто видела очертания призрака уже достаточно чётко. Увидела большие глаза, которые резко расширились и закатились так, что радужки исчезли под верхними веками, рот открылся неестественно широко, а с гладких щёк поползла кожа. Гермиона оцепенела настолько, что не могла пошевелиться, хотя в тот момент уже хотелось кричать. Голос же прорезался секунду спустя, когда один шип тиары сдавил палец левой руки, а второй прорезал ладонь до крови. Гермиона вскрикнула и дёрнула рукой, чтобы отбросить жуткий предмет, сделала несколько шагов назад, но сумела только выронить палочку. Чёртова тиара оплела левую руку, так, что стряхнуть её удалось только с чудовищным усилием и болью. Грязная. Гермиона сделала ещё шаг назад и упала, пнула находку, что было сил. Та отскочила со звоном. Ужас заставил отползти дальше и удариться спиной о диван.       Руку жгло настолько, что Гермиона даже не заметила, что продолжала кричать.

***

      Посещение матери не было простым. Общение с близким и любящим человеком — и погружение в прошлое. Как будто часть ран залечили, а часть ещё сильней разодрали.       Дом… Семья… Будь осторожнее с Грейнджер… Учись, и всё будет… Знай себе цену… Будь осторожнее… Твой, наш дом… Грейнджер…       Её крики…       Драко сел на кровати и замер. Спятил совсем? Дом. Семья. Грейнджер. Она кричит, как будто прямо сейчас. Почти как тогда…       Она, мать её, кричит прямо сейчас! Здесь.       Он вскочил.       Это правда!       Ноги понесли в кабинет, как безумные. Остановился у двери. Идиот, там же заперто, и вот прямо сейчас всё смолкло…       Постучать или как?       Драко просто пнул дверь. Похер, как это выглядело. И она на удивление поддалась.       Ааа… — тихое и протяжное. Всхлипы. Тут, чёрт возьми, что-то произошло. Плед на полу, из-за дивана видны дрожащие голые ноги.       — Грейнджер, мать твою! — Драко кинулся в её сторону.       Она сидела, согнув колени, прижимая левую руку к груди, пальцы которой были до безобразия скрючены. Блять, ладонь пробита насквозь. Сама дрожала и часто дышала. Судя по глазам, она была напугана по самое не хочу.       — Там, — пролепетала едва слышно, указывая правой рукой в сторону стола. — Пожалуйста…       Что ты нашла на свою голову?       — Там… — повторила она, и оперлась на целую руку, попыталась сдвинуться. Палочка. Её палочка лежала на полу.       — Не шевелись лучше.       Драко быстро подобрал с пола волшебное древко — она потянулась за ним и зашипела от боли.       — Не шевелись, — снова повторил Малфой и опустился рядом с ней на колени. Обездвижил её ладонь, которая силилась отобрать свою собственность. Встретил её взгляд, полный боли и недоумения. — Смотри на меня. Не надо сопротивляться. Так будет лучше.       Он поднёс палочку к её ране. Кровь уже успела извиться алыми лентами до локтя.       — Вулнера Санентур…       Такая красная. Поползла обратно, кажется, рана чуть стянулась от заветного заклинания.       Она закрыла глаза, и со всхлипом выдохнула. Откинулась назад, упираясь в боковину дивана. Расслабила правую руку в его руке.       Вулнера Санентур — ещё несколько раз. И, кажется, всё…       Так они просидели какое-то время. Драко смотрел на неё молча. С палочкой, так прекрасно лежащей в руке. Она силилась не расплакаться. Ресницы увлажнились и склеились, подбородок то и дело морщился, как от обиды. Глотала невидимый ком в своём горле.       — Жива? — спросил её Драко, когда она подняла на него свой измученный и усталый взгляд.       — Да, я в порядке, — ответила тихо. — Спасибо.       Она посмотрела на свою зажившую руку.       — Болеть больше не будет.       Не дожидаясь ответа, он подхватил её, чтобы поднять. Она тихо ойкнула.       — Что ты делаешь? — попыталась возмутиться, но робко.       — Надо было оставить тебя на полу?       Гермиона открыла рот, но не успела ничего сказать, когда он усадил её на диван и освободил от своих рук. Потому что встретила строгий взгляд серых глаз прямо перед собой.       — Что ты нашла, Грейнджер?       Она поджала губы и снова потянулась за палочкой, которая всё ещё оставалась у Драко, но он пресёк эту попытку.       — Говори, что это было.       Он не шутил, и она отлично поняла это. Поэтому покорно вытянула пальчик, указывая в сторону окна.       — Вон там. Чёрная тиара. На полу, рядом со столом       Он повернулся в ту сторону и отстранился.       — Верни мне мою палочку, — попыталась скомандовать.       — Ага…       Сделаем вид, что твой приказ типа поняли. Драко поднялся на ноги и подошёл к валявшему на полу артефакту.       — Не трогай её лучше.       Он будто не заметил совета. Поднял спокойно, внимательно рассматривая из-под хмурых бровей. Затем бросил её в сундучок, захлопнул крышку и навел на него палочку.       — Что ты делаешь?       — Накладываю специальную защиту. Ты явно этого не сделала.       — Вообще-то…       — Даже не сомневаюсь, что да. Но эта будет получше. Я, знаешь ли, очень хорошо осведомлён, что делать с тёмными артефактами.       Сделав пару кругов и наложив невербально невидимые сковывающие цепи, он посмотрел на неё и вытянул палочку в открытой ладони.       Акцио — и всё в момент встало на свои места.       — Теперь она не должна тебя потревожить. Это заклинание ты наверняка не знаешь. Но не беспокойся, я не осквернил твою палочку ничем запрещённым.       — Она не причинила тебе никакого вреда, — тихо проговорила Гермиона. Как будто только что в комнате прозвучала обида. — Эта тиара. Пофигу ей на тебя.       — Ну, бывает, что…       — Это ты, Малфой… — с укором перебила она.       — Что я? — спросил он, искренне недоумевая.       — Твой яд. Ваш, семейный. Даже здесь, где никто не жил очень давно.       — Пусть будет так, Грейнджер, — развёл он руками. — Тебе нравится быть правой, так будь. Не я изобрёл эту штуку, и не я дал её тебе. Но ты права.       — Я догадываюсь, почему она среагировала на меня, а на тебя — нет. Я слышала это слово. И от тебя намного чаще за все годы. Ненависть в крови, сотни лет.       — Ты права, — почти прошипел Драко, приближаясь. Гермиона навела на лице самую строгую оборону, потому что он начал уверенно закипать. — Ненавижу.       Подошёл близко. Очень близко. Палочка сжалась в руке, а сама Гермиона вжалась в диван.       — Абсолютно права, как всегда. Бесишь. Я же пришёл сюда, чтобы это сказать тебе.       Он медленно наклонился к ней. Ухмылка, почти улыбка — и очень недобрая. Пальцы Драко осторожно обхватили её подбородок.       — Хочешь, я порадую тебя твоей правотой ещё раз, — прошептал он, — и скажу тебе, как я тебя ненавижу…       Сказал бы, сука, как я тебя ненавижу по-настоящему. Показал бы прямо сейчас. Бесит до одурения! Как же хотелось проучить её со всей её долбанной правотой. Жаль, нельзя. Береги себя, Драко. Не нарывайся, Драко. Сука, чёрт! А может, похер? Она дышит прямо в его губы. И палочкой вовсе не тычет.       Потому что забыла о ней. Потому что растерялась, как никогда прежде.       Какого чёрта ты сейчас наблюдаешь, Гермиона? Нравится смотреть на это лицо близко? Растерялась, прямо как зайка. Поблагодари ещё раз и оттолкни. Или так нравится этот правильный рот? Чёрт! Не смотри на его губы, глупая. Его губы…       …коснулись её губ.       Гермиона перестала дышать на мгновение.       Они такие удивительно мягкие. А она сжалась в комок. И ведь хотела этого. Просто признай, наконец, что где-то за пределами всяческой логики… Признай, что одновременно ожидала и не ожидала этого прямо сейчас!       Его пальцы сомкнулись чуть сильнее. Сердце Гермионы готово было выпрыгнуть вон, когда он размазал это прикосновение, и едва сдержала стон, когда он следом лизнул её губы легко, но уверенно. И ещё раз. Ему было плевать абсолютно на всё. Просто провёл языком между ними, чтобы открылись. Чтобы подчинилась.       Открылись. И глаза. Он замер в нескольких дюймах от её лица. Такие огромные, что можно запросто утонуть. Смотрят с вопросом, блестят, будто от хмеля. Она тяжело дышит. Палочка где-то совсем далеко.       — Спасибо тебе, Малфой, — выдохнул Драко. — Не за что, Грейнджер. Сладких снов, Грейнджер. Взаимно, Малфой.       Его рука разжалась. Он отвёл взгляд отвернулся совсем, встал.       — Арми принесёт тебе успокоительное, — на этом стремительно вышел в открытую дверь.       Гермиона просидела в ступоре какое-то время, после нашла плед и растянулась, накрывшись им с головой. Лицо пылало пожаром. Полнейший бред. Теплющая встреча с Гарри, но короткий кошмар — и её как ни бывало. Мини-ужастик, ранение, вторжение Малфоя — и вот рука такая же, как и была раньше, только внутри всё перевернулось вверх дном.       Снова тишина и покой. Как будто не было боли и ужаса. Только губы отчётливо ощущали то влажное прикосновение. Только оно и осталось с ней в пустом кабинете.       Оно было прекрасным…       Попробуй усни теперь с этим.