Я открою все твои двери

      Хлопок аппарации — и она на месте. Пройти только пешком немного.       Туманно. Красиво.       И тремор в коленях.       Потому что вот он — этот дом. Небольшой, старинный, внешне ничем не отличающийся от традиционного средневекового дома маглов: кирпич в разводах, оставленных временем, местами наросты мха, традиционные оконные рамы и будто даже на расстоянии ощущаемый влажный ветхий запах.       Здравствуй, Малфой. Я тут к тебе пожить.       Она помедлила секунду и сделала шаг вперёд. Из горла вырвался нервный смешок. Нелепость. Это просто полнейшая нелепость! И если бы не намерение с блеском сдать практику, она бы немедленно развернулась и убралась бы подальше.       Он знает… Он в курсе… И у него нет выбора… Не причинит вреда… Не посмеет…       Откуда тогда это волнение?       — Кто ты, Гермиона? — прошептали вслух губы. — Без друзей и поддержки. Один на один с врагом.       Она знала и чувствовала чётко, кто она — заткнись, чёртов страх! Странно, что ему вообще было какое-то место в её жизни. После всего, что пережила. Лучше было подумать…       …а кто собственно он?       Без прихвостней, без папочки…       Без палочки.       О, последний пункт невольно заставил улыбнуться. Гермиону даже на миг не остановила совесть, позволив ей откровенно позлорадствовать. Буквально секундочку. И это придало сил.

***

      Ноги несли его по тёмным коридорам величественного дома их величественного семейства. Бежал, как сумасшедший, по простору фамильной клетки. Было дико, и страшно, и одновременно отрадно снова видеть знакомые стены. Каждый поворот, каждый закуток, каждую щербинку в кирпичах, которые знал лучше собственного лица. Каждую дощечку паркета, на котором глаза его видели кровь. И не раз. И немало. Много крови. Много криков. Нет!!! Нет нет нет! Сейчас всё ровно так же, как и прежде! Совершенно точно мать хлопочет по хозяйству, раздавая эльфам указания, которые помогут воплотиться её новым идеям; отец — у себя в кабинете, пишет бесконечные письма с бесконечно угрюмым лицом. А он… Он просто мальчик. И может просто прыгнуть, громко топнув ногами, и никто и слова не скажет.       Однако прыг не удался       Весь антураж схлопнулся в ту же секунду. Свернулся вокруг мрачным серым полотном, словно кто-то смял газету и заключил его внутри, сдавливая с силой в ладони. Пустите! — пискнул голос, который принадлежал ему много лет назад. Он едва узнал его.       Один вдох, и резкий толчок выдернул Драко из сна.       Идиот, блядь.       Очнись.       Чтобы реальность тихонько запела в мозгах: Ау, дружок, Министерство уже обчистило твой Мэнор, и добрая половина поместья перестала принадлежать семье Малфой. И громче, словно чёртов шут с бубном и дебильной улыбочкой: Ау, где-то в дальнем углу ютится под домашним арестом твоя мать — под вечным надзором чужих, левых людей, и хера с два ты просто так приедешь сюда, чтобы её навестить. Скорее уж к отцу в Азкабан. И после разразилась омерзительным смехом.       Херова реальность.       Руки устремились к лицу, принялись тереть глаза, скулы и виски. Какого чёрта он снова нажрался вчера?              Какого проснулся сегодня?       Ладони замерли в волосах. И будь Драко более собранным сейчас, он бы понял, что давно не мыл их.       Тихо.       Только стук маятника в часах. Но Драко Малфой не замечал его, как и само время. Сколько там его прошло? Какой день, какой год? Да разве это важно вообще…       Веки снова окаменели и рухнули.       Зачем замечать, если проще валяться, как мясо? Потому что похер на всё. Разве может быть не похер? На всю эту грёбанную не-до-жизнь.       Когда он в последний раз видел себя? Да плевать. Странно, что ещё ел на автомате. Хотя бы плоть жить хотела.       С этой мыслью в желудке потянуло. Надо, слышишь? Надо открыть глаза, встать с чёртова дивана и велеть эльфу подать хотя бы что-то съестное. А то тошнит уже.       — Хозяин… — послышался робкий голос Арми.       Читаешь мои мысли, м?       От этого глаза Драко раскрылись более, чем бодро. Домовик взирал на него своими большими приторно-покорными и огромными, словно блюдца…        — К вам гости.       Ему послышалось?       Драко сел, отстраняя домовика и быстро выпутываясь из покрывала. Опять спал в одежде, как чмо!       Кто? Забини? Мать?       — Здравствуй, Малфой. — Женский голос был ему очень знаком. Молодой. Из той, прежней, жизни…       В проём гостиной образовалась фигура в какой-то бесформенной шмотке — капюшон т полутень не давали ни черта разобрать. Этот голос забил пульсом в висках.       Она подняла голову выше и очертания лица стали почти узнаваемыми. Пульс ускорился и поднялся в горле. Тонкие пальцы устремились к капюшону, чтобы открыть, Мерлин, это лицо. Он узнал его за секунду до того, как оно предстало перед ним без покрова.       Да пиздец!       — Грязнокровка, — выплеснул Драко.       — Узнал меня, — холодный ответ. — Это хорошо.       Уж куда лучше.       Первой идеей было последующее моментальное появление в проёме министерских шестёрок с кандалами и указом, в котором написано чёрным по белому:

Доставить Драко Малфоя в Азкабан за говно-существование и ненависть к поганой Грейнджер, которой за все страдания достаётся этот дом.

      Но было тихо. Он. Она. Эльф. Тишина. Нет, стоп. Маятник ещё.       Ленивый глаз устремился чуть дальше. У неё чемодан? Какого хера?       Её тонкая рука медленно потянулась в сумку и ожидаемо вынула из неё свиток с… министерской, конечно министерской, печатью.       — У меня указ, — тихо, но уверенно, произнесла она, не поднимая глаз. — Тебя должны были оповестить.       Сердце Драко на миг замерло. И следом: Чего испугался-то? Нечего тебе больше терять!       — Указ навестить меня? Что ж, навестила. Я жив. Можешь проваливать.       Она не шевелилась. Медленно подняла глаза. Стоит, твёрдо уверенная в собственной значимости. Его слова её ничуть не задели.       — Я тоже не собираюсь притворяться, что рада видеть тебя. Но здесь, — она развернула свиток и показала ему, — написано, что нам с тобой предстоит посотрудничать.       Посотрудничать? Они так это называют? Ковыряние в мозгах, выпытывание ещё каких-то тёмных тайн, которых уже ни черта не осталось. Унижение и без того уничтоженного. Решили одолеть его самым гнусным способом — руками презренной выскочки, от которой неизменно скрипели зубы. Каждый, каждый раз, когда он видел её.       — У нас нет выбора, Малфой.       Прям его собственную мантру произнесла.       — Арми, подай на стол! — бросил он в сторону эльфа и поднялся с дивана.       — На двоих? — отозвался робкий голос домовика.       Драко помедлил секунду и утвердительно кивнул.       Молчит, сука. Выдерживает паузу прежде, чем начать качать тут свои права. Аж затошнило. Сейчас откроется чёртов рот, брови вскинутся в её праведной заучной манере, и полетит мразотная проповедь. Нет. Ему срочно нужно скрыться в ванной, прежде чем это произойдет.       И потому он просто отвернулся и вышел.       Скорее в то место, где ещё осталась какая-то свежесть!

***

      — Это… Просто… Пиздец…              Под каждое бранное слово плескал на лицо холодную воду.       Он же предчувствовал, что подобное будет! Прям буквально знал, что именно она явится. Что скотина Трумэн не оставит его в покое.       Оставят его — ахаха! Грязнокровки сейчас на счету. Почетные страдальцы. Затычки в любой жопе — так все говорят.       Светлые глаза поднялись на отражение в зеркале. Серое лицо, щетина, под глазами круги. Посмотри на себя, благородное чмо! Чего ещё ты ожидал? Чего, блядь, ещё?!       Ладони похлопали по лицу.       И что же, мать твою, со всем этим делать?       Сбежать? Хер вам. Быстро вернут и заставят.       Сдохнуть? Как вариант. Магловским способом перерезать вены вечером в ванне. Драко сплюнул. Не доставит он блядям такого удовольствия!       Быть паинькой и прикинуться, что всё нормально? Драко зарычал и стиснул впалые щёки от того, что это было единственно верным решением. Быть заинькой и покорно кивать грязнокровой суке, которая будет медленно и методично переворачивать его мозги. Помогать ей в этом.       А что Малфой, тебе ли привыкать?       Слушаться отца и быть ему достойным наследником. Слушаться министерских крыс и быть достойным свободы. Свободы будь она неладна — без магии, без воли, без смысла! И какой в этом всём его выбор? Нет его нихера. Ноль. Никакого выбора он не делал возможно вообще никогда. За то и связан по рукам в дыре, благо родной, фамильной дыре. В его доме, каким бы он ни был.       А ещё тебе на всё похер, правда ведь?       П.О.Х.Е.Р       В этот миг Драко учуял свой собственный запах. Когда он в последний раз принимал душ? И… о, это кстати — испортить ей аппетит. Он нервно рассмеялся своему отражению. Отравить существование, чтобы поскорее убралась. Азкабан за правду? О, ну как же. За невинное развлечение-то?       Отличное решение, Драко. Просто чудесное.

***

      Первое, что услышала — оскорбление. Неужели думала, что это будет неловкое «привет» или тем более почтительное «здравствуй, Гермиона»? Конечно не думала.       Потому что едва ли из таких, как Малфой, можно было до конца вытряхнуть всё спесивое дерьмо — никогда!       Однако она не ожидала увидеть его до такой степени жалким. Некогда подтянутый, весь из себя с лоском и в вечной броне высокоблагородия — и вдруг такое печальное зрелище. Серый, потрепанный, никчёмный. Убогий. Все ожидания от того, как она ставит его на место своим появлением быстро улетучились. А вместо этого?       Жалко его что ли?       Да. Стоило признать это. Подумай, Гермиона, вообрази: как ушла из-под ног земля у этого человека. Как разрушился его мир. Поделом, но всё же, он был… подростком, когда творил всю ту дичь. Он был ребёнком, не знавшим других установок. Впитавшим в себя свою семейку. Не могло быть иначе. Это для тебя, Гермиона, Хогвартс стал новой семьей, новым миром. А он был рождён в волшебстве, и школа была просто формальной школой. Так ведь?       Внутренний адвокат быстро замолк, когда Малфой снова «почтил» её своим появлением. На несколько секунд хмурым молчанием, пока смотрел в сторону, а она сидела на диване и думала, что делать дальше, с чего начать. И снова скрылся.       Через пару минут разглядывания неказистой обстановки гостиной, пропитанной отчётливым запахом алкоголя, перед Гермионой материализовался эльф.       — Прошу за мной, мисс.       Ну хотя бы домовик говорил по-человечески.       Небольшая трапезная, совмещённая с кухней, оснащённой большим очагом, порадовала ароматами. Аппетита вид сидящего за столом владельца «особняка» конечно не внушал, но стало немного приятнее.       — Садись, Грейнджер. Я гостеприимен, как видишь. Только рта, будь добра, не открывай. Я всё-таки ем.       Малфой виртуозно орудовал ножом и вилкой, сжимая их длинными нервными пальцами, поглощая содержимое тарелки размеренно и неторопливо. Мизинец картинно оттопырен. Аристократ весь из себя.       Гермиона сложила на груди руки, даже не притронувшись к еде, которую ей предоставили.       — Если ты не в курсе причины моего к тебе визита, — спокойно заговорила она, — то мне нужно объяснить всё, пожалуй.       Он поднял на неё такой взгляд, как будто он только что услышал о воскрешении Волан-де-Морта, и с силой протолкнул пережёвываемую еду в глотку.       — Я просил. Я ем.       — Мне нужно объяснить всё, пожалуй, — упрямо повторила Гермиона. Я заметила твой комментарий, но мне плевать. — Сейчас.       Малфой скрестил приборы на блюде и откинулся на спинку стула, так же сложив на груди руки. Повисло молчание двух упрямств, сидящих, как ни странно, в одинаковых позах.       — Просто чуть отложить бы разговор о том, как ты будешь шастать в моих мозгах в поисках ценного, но ты явно не способна на это со своим праведным министерским порожняком. Что ж, мне тут немного похер на всё. И потому можешь лазить в моей башке сколько угодно. Только я тебя сразу разочарую: ценных данных там нет, зато ты сможешь узнать много правды о себе и своих грязнокровых приспешниках. Много. Очень много правды…       …о том, как я вас, бляди, искренне ненавижу.       — Мне не интересны ни ты, ни твои мозги. Пропади ты хоть пропадом, переживать не стану. Мне так только легче будет. А моя цель — реликвии и артефакты, которые могут храниться здесь.       — Вот как?       — Вот как, — повторила Гермиона утвердительно, приподняв одну бровь. — И если ты поможешь мне, всё кончится намного быстрее.       — Помочь? Я? — нарочито удивлённо спросил Драко и встал на ноги, указав рукой на выход. — Да пожалуйста! Тут ничего нет. Всё, ты свободна       О, да. Ты такая зануда, что наверняка поняла эти слова наоборот. Тут блядь правда ничего нет, дура. Уёбывай!       Сидит грозовой тучкой. Не верит, конечно.       А он, между прочим не лгал.       — Я займу одну комнату с твоего позволения, — встала с гордо поднятым подбородком. — Благодарю за радушный приём.       Лезут, лезут, бляди, под шкуру, лезут в сокровенное. Уже обошли закон о частной собственности. Твари! Откровенно наплевали на него с высокой колокольни. Думают унизить и раздавить ещё больше.       Ну какой у него к чёрту выбор?

******

      — Я уважаю чужой дом, если тебе хочется знать, — с такими словами Грейнджер вошла в трапезную к ужину. На своё счастье Драко уже всё съел и собирался уходить. — Ничто не пострадает. И никто, если не будет грязно выражаться в мой адрес.       — А то что? В Азкабан меня бросят?       Она промолчала, поджав губы.       Конечно, блядь, не бросят.       Весь день до этого она проковырялась в кабинете, где предпочла расположиться. Среди любимых собеседников и друзей в переплётах. И хорошо, что это далеко от зала и кухни. Разве что в винный погреб пришлось бы мимо идти. Но Драко даже мельком не глянул, во что она превратила ту заброшенную комнату, которую он видел трезвыми глазами всего пару раз. Похер, даже если осквернила всё магловскими вещами. Хотя спросить не мешало…       — Эй, Грейнджер. Ты же заучка, так? Изобрела, надеюсь, собственное заклинание «очищения пространства от грязи». Уважаешь чужой дом? Так изволь, чтобы после твоих лап не осталось следов. Чтобы духу твоего не осталось.       В моем единственном доме.       Она сделала вид, что не заметила его вообще. Будто он был пустым местом.       Гордая сука. Чувствует своё преимущество.       Похер. Похер. Похер.       Нужно быстрее выйти на воздух. Нужно опьянеть им. Чтобы не пить алкоголь и не нарываться, но смочь уснуть.       Быстрее.       На любимую смотровую, расположенную на невысокой, одиноко стоящей башне неизвестного происхождения.       Драко был один все время, с момента, как приехал в этот дом. Уже не помнил, когда это произошло. Один, не считая домовика и птицы с редкой почтой — таково было одно из условий «свободы». И каждый раз ноги вели сюда, будто выбирая ещё большее отчуждение. Это место будто было только его, и здесь он мог думать обо всём, что хотел. Даже о том, что пугало.       Вот что всё это значит? Драко не мог понять, что это была за игра. А в совпадение и невинность намерений Министерства он просто не верил. Лизоблюд Трумэн решил его спровоцировать? Чтобы вспылил и выкинул глупость, а после отправился гнить в тюрьму? Нет, Малфой... глубокий вдох. Не смей вестись на это, не смей!       Сиди и покорно наблюдай, как грязнокровка прибирает к рукам твоё наследие, обчищает то немногое, что у тебя осталось. Чёрт! Нет! Руки потянулись к вискам, словно там било молоточками…       Нельзя этого допустить. Нельзя!       Думай и дыши.       Подружись с ней! – шепнул вдруг безумием голос реальности. Да, да, примирись. Это выход. Любое сопротивление будет против тебя, а вот дружба…       Влезь первым под шкуру.       — Эй, Малфой, — послышался голос сзади. Такой тихий, без капли упрямства в духе Грейнджер. Словно она прочитала его идиотские мысли про «дружбу» и решила начать в неё играть. Не обернулся. Она поняла, что он услышал её только по сжатым кулакам.       — Здесь очень красиво. Даже сейчас, ночью. Расскажешь мне про этот дом? — И добавила после паузы: — Когда будешь готов…       А если никогда не буду готов?       Он медленно повернулся в её сторону. Стоит в своей бесформенной мантии, Макгонагалл в молодости наверняка была один в один она сейчас. И мямлит там что-то, неумело разводит на разговор. Что? Что ты сейчас тут пыжишься?       Она уставилась вдаль расфокусированным взглядом. Даже не подозревая, насколько не вовремя пришла. Даже не думая, что посмела наступить на живое.       — Я не хочу изводить тебя, Малфой, — снова прошептала, и на этот раз он поймал её темный взгляд. — Это правда не приносит мне радости. Я вижу, что с тобой стало, на этом хватит. Просто потерпим, и всё.       Что, блядь? Уж не послышалась ли ему жалость в её святошиных речах?       — А что со мной стало, Грейнджер? — Он сделал шаг ей навстречу. — Я все так же интересен. Даже когда трясти из меня уже нечего, вы все равно лезете ко мне. Ты и тебе подобные, как тараканы, — его бледное лицо исказила гримаса отвращения. — Никто не лезет к тебе или твоему шефу, чтобы что-то там поисследовать. У вас нет ничего кроме грязного прошлого ваших семеек. Вы нахуй никому не нужны. Вот правда, кому ты спёрлась, грязнокровка? Очкастому на тебя похер. Он уже наверняка забыл, кто ты такая. Рыжий и тот тебя забыл, и я его понимаю, как ни странно. Лучше делать карьеру в спорте, чем строгать детишек вместе с тобой. Ну что молчишь, что вылупилась на меня? Неприятная правда, не так ли? Но не надо благодарить, я всегда рад по…       Яркая вспышка, и вихрь вмиг повалил его на лопатки, оборвав последнее слово. Он успел заметить лишь пару тёмных и яростных искр глаз Грейнджер, движения её рук в мантии, как взмахи крыльев. Она налетела на него фурией — один шаг — и острое колено уперлось в его грудь, а по лицу пришёлся хлёсткий удар небольшой холодной ладони.       Губы сжаты в полосу, ноздри нервно напряжены. Взгляд свысока, как на ничтожество. Дыши, Драко, дыши. Пошла она нахуй, это недостойно каких-либо комментариев. Пусть подавится, видимо давно мечтала. Гордись, сука! Ты само благородство.       — Всё понимаю. Некрасиво, да, — открыла наконец рот. — Ты безоружен, а я тут… в гостях. — Схватила за шиворот и приблизилась с оскалом к лицу, Драко сморщился. — Но у меня честно, честно, нет ни единого представления, как остановить этот поток дерьма в свой адрес. — Она с шумом набрала воздуха в лёгкие. — Я тебе ничего не сделала, Малфой. Я правда ни черта не сделала тебе, чтобы вызывать такую жгучую ненависть. В крови дело? Но ведь ты не у дел, чтобы орать о своём благородстве, понимаешь ведь? Понимаешь? Что не просто не у дел, а по уши в грязи. У меня есть цель, Малфой, — буквально прошипела в лицо. — Я знаю, что мне нужно и чего я хочу, и никто не смеет мне мешать. Никто, ты понял. — Отпустила и отстранилась, упёрлась коленом сильнее. — Не мешай мне, и тогда всё это закончится быстро. Потом просто всё забудешь, как ночной кошмар.       Не дожидаясь ответа, она быстро поднялась, впечатав напоследок чёртову коленку сильнее, ушелестела своей мантией прочь. Скрылась в его доме, как хозяйка. Зубы стиснулись от бессилия. От безысходности.       Повалился ровно и прямо, как долбанное бревно — аж в хребте хрустнуло. Где-то между лопаток, в том самом месте, где у вечно сутулого со временем вырастал горб. Он и сам часто сутулился последние месяцы. И вот этот удар, на первый взгляд унизительный, вдруг показался дружеским — бах по спине! — будто кто-то неведомый и сильный хлопнул и шепнул: А с хера ли у тебя горб, Малфой? Разогнись!       И вспомни уже, кто ты такой.