Неопределённая социальная роль

У Лидии чувствительные пальцы, так что они попекают пекло когда вдыхаешь никотин. Курить в доме Мартин худшее из табу, тем более учитывая насколько прилежной Лидию растили. Это не уберегло от потери девственности в пятнадцать, но хотя бы помогло правильно развиться её сверх разуму. Кстати, забавный факт: первым партнёром Лидии была девушка, её подруга по интернету. И вместе с разными секс игрушками та привезла с собой справку о том, что у неё нет венерических. Вернёмся к курению. Это было опасно, если уж на то пошло. Лишение карманных и серьёзный разговор - тот минимум который ждал меня, если кто-то из родителей Лидии увидят меня. Так что даже находясь за пределами особняка Мартин этот трюк опасен. Чего уж я точно не ожидала, так это того, что запалит меня не матушка и уж никак не батюшка. Запалил меня Айзек. Айзек, у которого под глазом был огроменный синяк, у которого из носа хлестала кровь. У которого была разбита губа и который одет был точно не по погоде. - Ты куришь? - он нахмурился, но даже не взглянул мне в глаза. Айзек не выглядел нервным. Я бы нервничала, он - нет. Лейхи не сводил глаз с тлеющей части сигареты, держал руки в карманах и целенаправленно подходил ко мне что бы сесть рядом. Или стрельнуть сигаретку. Так о и сделал. Сидел весь помятый с видом будто даже рефлекторное дыхание отнимает больше нужного количества сил, и смотрел в никуда, но определённо не в мою сторону. Я не знала как реагировать. Впервые с момента попадания в тело Лидии оказалась в таком ступоре. Ну, упустив те первые десять минут. Внимательно всматриваясь во все эти раны, чувствовала необходимость утроить элементарный допрос, узнать кто, когда и зачем. А ещё взять ремень и отплясать на заднице виновника. Но наблюдая за сухими ладонями парня, который тот не прекращал тереть друг о друга, заставила себя вернуть самообладание. Давай, Люда, тебе уже не восемнадцать, держи при себе эмоции. Айзек прятал глаза, сидел ссутулившись, смотрел себе под ноги и, кажется, даже рассматривал асфальт. Скоро октябрь, так что множество опавшей листвы уже почернела от холода и мороси. Вспомнив вопрос, заданный в начале... Нет, диалога ещё не было. Послуживший приглашением к диалогу, отвернулась. Эмоционально разобранному на большие куски Лейхи лишнее внимание к собственной персоне не нужно. Рассматривая тёмную улочку, пожала плечами и коснулась губами сигареты. Прежде чем сделать поверхностный вдох, ответила. - Разгружает мысли. Плюс плюсик в карму. Ответ прозвучал коротко, собрано, спокойно и немного пофигистично. То, как я и планировала. Айзек молча кивнул. Боковым зрением отслеживая его действия, заметила внимательный взгляд на доме напротив. Там жила милая семейка, пожилая пара, внуки разъехались. Каждый вечер они созванивались с детьми, внуками и, по моему, у одной из их внучки родился ребёнок. Так что и правнуками. Лейхи повернулся ко мне, взглядом хирурга препарировал мой профиль, выжидая расспросов. Возможно даже в агрессивной форме. Такого, про который я подумала первым делом. Но молчал, немного склонив голову к плечу. А когда я приподняла бровь, глухо хмыкнул и отвернулся. - Можно? - указав пальцем на сигарету уточнил Айзек. В любой другой ситуации я бы начала подтрунивать, дала бы попробовать, но прямо заявила бы что приучить кого-либо к плохим привычкам не хочу. Но повернув голову и встретившись с глубокой голубизной в глазах Айзека, опять пожала плечами. - Последняя, так что скурим на двоих, - протягивая сигарету одними пальцами, дождалась пока Айзек оттает. Айзек зашёлся в гулком кашле после первой же затяжки, он прикрыл рот кулаком, отставил сигарету подальше и сильно жмурился пряча отчётливо блеснувшие слёзы. Я фыркнула со смеху, закатила глаза и полезла в карман, доставая пачку и зажигалку. Открыла крышечку, достала ещё одну сигарету, зажала её губами и подожгла край. - Ты же... кха! Ты же говорила что это последняя! - Наебала, - как самое очевидное с выражением ценителя искусства кивнула я. В ту секунду как собиралась сделать быстрый вдох ощутила внимательный взгляд сбоку. Не поворачиваясь, медленно затянулась. Лёгкие постепенно заполнялись дымом, горло знакомо першило, глаза заслезились. А внутри ворочался стыд. Потому что я никак не смогу помочь Айзеку до тех пор, пока он не позволит. А этот волевой парень не позволит, уж я-то знаю. Боковым зрением заметила, что Айзек сделал также как и я. В этот раз почти не кашляя. Сигареты марки Marlboro Menthol Silver Pack не обладали сильной крепкостью, наоборот, были ультра лёгкими, в одной сигарете содержание никотина всего 0,5. А смолы 6 миллиграмм на сигарету. Для сравнения, Marlboro Red содержат около 1,1 никотина и 11 миллиграмм смолы. Поэтому Айзек достаточно быстро привык, больше не кашлял. Хороший учитель для обучению плохим привычкам. - Переночуешь у меня? - вдруг тихо сказала я, едва повернув голову к другу, делала вид что внимательно рассматриваю листву. - Я приготовила шарлотку, но не рассчитала и всыпала слишком много муки, вышло много теста, так что и сама порция по себе увеличилась раза в два. Дома только мы с мамой, поэтому будет обидно если она испортиться. Завтра выходной, так что о школе волноваться не нужно, а ещё я обещала тебе наггетсы, - с умным видом объяснялась я, как если бы это была просто мысль из воздуха. - Хорошо, - легко согласился Айзек и встал. От неожиданности из пальцев выпала сигарета и я подняла голову, что бы прочитать в лице Айзека... хоть что-то. Но он не смотрел на меня. Ну, хотя бы согласился... Не хотелось бы, что бы Айзек спал где-то в местах, где спят те, кто не имеет дома... Не простынет хотя бы. Я прокашлялась и показательно протянула руку вперёд. Айзек цыкнул языком и закатил глаза, но обошёл сбоку, взял за ладонь и дёрнул вперёд, помогая встать. Пока мы шли к дому, отрешённо подумалось, что задницы уже просто не чувствую, не смотря на то что специально натянула самые тёплые штаны из имеющихся. Курево куревом, а беречь попу нужно с молоду. Когда мы дошли, Айзек терпеливо ждал перед дверью, когда я вытру руки салфетками и зажую запах сигарет жвачкой. Нас не поймала мама. Но это не значило что она не запалят нас когда мы будем уже на пути к моей комнате. Поэтому на цыпочках пришлось чуть ли не бежать, что бы не быть пойманными. Уже в комнате Айзек с интересом осматривал в быстром порядке убираемое мной пространство. Парень сел на край кровати, взял в руки плюшевого зайку, с которым я обычно спала и продолжил скользить взглядом по стенах. Это было странно, если честно. Потому что обычно я никогда бы не пригласила парня к себе на ночёвку. Если бы этим парнем не оказался Айзек. Которому, кстати, сразу после уборки было велено сходить помыться. Лейхи оказался безропотно послушным, что бы я у него не потребовала. Получив в руки полотенце, стопку не так давно купленной мужской одежды, - приобретённую в тихую что бы ощутить комфорт из прошлой жизни, - он только приподнял бровь в вопросе. - Нет, забудь, - сразу отмахнулся Айзек. - Я не хочу знать. - Ой, вали, - закатив глаза раздражённо пихнула парня в плечо по направлению к ванной. А также никак не прокомментировал то, с каким вниманием я задрала его футболку несколько минут назад, что бы глянуть, есть ли ещё какие-то раны. К сожалению, нашла на боку большой синяк. Но вряд ли рёбра или внутренности были повреждены, судя по тому, какой Айзек холодный, пробыл он на улице по меньшей мере час. За такое время хоть какой-то симптом должен был проявится. Я думаю... Хотя не мне судить, я не медик. Пока Айзек был в душе, моя собственная персона спустилась вниз и взяла в руки поднос, которым редко пользовались что мать, что дочь. Самостоятельно порции мне не дотащить, только в два, а то и три захода. Так что поднос - позволительное ухищрение. Открыв духовку, в которой всё ещё стояла шарлотка, взяла нож и отрезала по кусочку, поставила на тарелки с цветастым узором. Потом взяла ещё горячий чайник, который, похоже, недавно ставила Натали. Решила сделать успокаивающий травяной мятным чай, а потом, подумав, сыпанула в маленькую пиалу разных конфет. Пришлось делать всё максимально быстро, ведь я не знала в какой части дома сейчас Наташа. Вернувшись и не обнаружила Айзека, решила что время ещё есть и побежала вниз ещё за чем-то вкусным. Мой желудок и вкусовые сосочки требовали сладостей. Не успев спуститься с лестницы полностью, услышала шелест переворачиваемой бумажки и замерла на месте, повернув голову в сторону гостиной. Там, ссутулившись за столом в позе эмбриона, сидела Натали. Перед ней были бумагами. Скорее всего либо документы по работе, либо счета. Глаза скрывала красная оправа очков, волосы лежали уложенными локонами, словно она только что вернулась из салона. Прямо в этом красивом тёмно-синем свитер с высоким, но не тесным горлом и чёрных леггинсах. Не зала бы, что Наташа удивилась позднему посещению кухни. Я стала часто есть по вечерам и вплоть до ночи. Обычно, правда, это были салатики и горячо любимые йогурты. Молча, но с явственной проницательностью наблюдая как я вытаскиваю кастрюли с пловом и куриными ножками, Натали не двигалась с места. Даже не прокомментировала порцию, и четыре куриных ножки. - В морозильнике есть мороженое, - как бы между делом подсказала она, всё ещё не отводя взгляд назад к бумажкам. Я молча повернулась к ней и, прикинув в голове что на ночь мороженное самое то, особенно под сумерки или... Ох, у Лидии ведь есть DVD плеер и кассета с Дневником памяти. Может глянуть? С такими мыслями я подошла к морозильнику что бы достать лакомство. - Если уж ты так голодна, - спустя недолгую паузу выдохнула Наташа и (наконец-то, Господи...) прекратила дырявить меня взглядом, возвращая внимание бумагам. - И скажи своему гостю, что после часа ночи у нас не принято шуметь. Я замерла с ведёрком чернично-шоколадного мороженого. Ну да, Наташа не могла не быть столь невнимательно что бы упустить из виду звук принимаемого душа, даже если великодушно игнорировала. Не рази от меня сигаретами, я бы обняла её или чмокнула в щёку. Вместо этого я повернулась к ней и улыбнулась немного неловко. - Спасибо мам. - В следующий раз просто скажи мне что у тебя гость. Ты же знаешь, я не буду возражать, даже если это парень, - она улыбнулась и вновь подняла взгляд над оправой очков. - В дверце холодильника есть несколько протеиновых батончиков. - Умножь спасибо на два и выведи в квадрат, - улыбаясь важно произнесла я, следуя указанию мамы. В комнату я почти бежала, не желая вызывать ещё какие-то вопросы. Да и не хотелось бы, что бы Наташа уловила запах сигарет. - Ты голоден? Надеюсь что да, - не дожидаясь ответа Айзека, положила на рабочий столик тарелку, вилки, а ведёрко мороженого поставила на поднос, рядом с уже остывшей шарлоткой. А батончики поставила рядом с компьютером. - Зачем так много? - Айзек стянул с мокрой головы полотенце, растеряно рассматривая все угощения. - Есть будешь не ты один. Тем более после сигарет всегда очень хочется есть, так что налетай. Что бы осилить большую порцию плова, четыре куриные ножки, большой кусок шарлотки, заваренный чай, конфеты, батончики и мороженое нам понадобился почти час. Кстати, вместе с этим мы смотрели Дневник памяти. Моему счастью не было предела когда я поняла, что Айзек стал фанатеть по отношениям главных героев не меньше моего. Он не открывался от просмотра ни на минуту. Что ж, я тоже не была готова жертвовать таким драгоценным фильмом. Но наш девишник, - Айзек, прости, - прервал телефонный звонок на мой сотовый. - Не смей снимать с паузы без меня, - достаточно громко клацнув на большую клавишу, предупредила Айзека. Тот вздохнул и попросил побыстрее. - Ало, да? - уже за дверью я сняла трубку и прижала к уху стеклянную поверхность. - Мы идём на шопинг завтра. Я не спрашивала. Покасики! Это было всё что сказала Эрика. Всё, что я успела - это открыть рот, так как сразу после она скинула. Отняв от уха телефон я открыла рот и растеряно взглянула на экран. Точно, ведь скоро танцы... Ой, да и пофиг, я не хочу даже вспоминать о том, что там может произойти. Тем более что у меня и так есть дилема. Если мои воспоминания и догадки верны, то Дерек сейчас находится у Кейт на цепи и его шныряют током. А если подключить к этому мою дедукцию, то, учитывая что ещё буквально пару дней назад мы с Эллисон на полянке в лесу наблюдали как наконечник стрелы, который ей оставила Кейт, буквально совершил маленький взрыв, то мразь тётушка решила приобщить Эллисон к семейному ремеслу без дозволения папаши. Хотя это и не удивительно, она же помешанная мразь. К счастью, Кейт не имеет привычки подметать за собой в юридическом смысле. Так что её маршрут я могу проследить буквально по всей Америке, а ещё и иногда по другим странам. Серьёзно, эта дамочка предпочитает ярко убивать оборотней в их человеческой ипостаси, нанимая ненадёжный жестоких людей с судимостями, которые за деньги и мать продадут, и дом подпалят. Таких же, как и те, которых она наняла для поджога дома Хейлов. Те ещё мрази. Насколько я поняла дело в том что мало кто из охотников будет держать рот на замке, особенно учитывая что сама Кейт действует без одобрения Виктории, жены Криса. А в семье Арджент строгий матриархат. Поэтому пока Виктория жива, Кейт не имела полномочий что либо предпринимать в сторону местных оборотней. То же в случае Эллисон, Кейт вообще все законы похерила, когда приняла решение не советуясь в Викторией. Как я и пообещала Питеру, эту мразь я хочу засадить по самые гланды, поэтому в тайничке под половицами находятся упорядоченные за датой бумаги. Очень интересные бумаги, в которых идёт речь обо всех убийствах разными способами, включая поджог и зверские пытки. А также указаны все поддельники. Это долгое дело, а Кейт убивала в больших количествах достаточно долгий период. Пока у меня есть бумаги до её полного совершеннолетия, то есть до 21 года. Но и этого хватит на то, что бы засадить Кейт чуть ли не на пожизненное. Особенно учитывая, что есть все факты, подводящие к тому, что она подожгла семейство Хейлов. Таким способом она убила ещё бог знает сколько семейств, не только в Бейкон-Хиллс. Далеко не только в этом штате. Именно по этой причине два часа назад я вышла покурить. У меня болели глаза от экрана и множества наработок. Конечно перед выходом из комнаты я спрятала все бумаги, иначе и быть не могло. Ведь я более чем уверенна, что Натали всё таки проверяет мою комнату. Мотнув головой, я вздохнула и поправила короткие волосы, только сейчас заметив, что даже не расплела два низких хвостика. Нет, информацию добыть легко. А вот заставить семью Арджент не способствовать освобождению Кейт - та ещё задачка. В таком случае мне нужна поддержка Виктории. Она - сама рациональность и сделает всё ради того, что бы её семья, а в особенности дочь, не были запятнаны. Два пути - хитрый и бесхитростный. И в случае хитрого я бы получила приимущество, ведь Виктория не зала бы кто я такая. Но и тут не всё так гладко, она может не пойти такое. А в случае обмана помощь от Арджентов я не получу, когда она понадобиться. Второй подразумевает рациональные переговоры, но и тут прокол. Тогда и Кейт и Крис, а в последствии Джерард сделали бы меня своим врагом. И если в случае с Крисом не всё потеряно, так как о зверствах Кейт и Джерарда он не знает, то в случае внучки и деда мне трындец. Эти двое просто так не оставят меня, особенно если я переманю Викторию на свою сторону. Хотя Джерард появиться только после смерти Виктории. - О чём задумалась? - Айзек потрепал меня за плечо. Оно и понятно, его напрягало то, с каким серьёзным лицом я пялилась в стол уже несколько минут после возращения в комнату. Прокашлявшись, я сменила пластинку в голове и всем видом показала что всё нормально и все мои мысли о своём, житейском. Думать о будущем, конечно, хочется. Но не плохо бы подумать о насущном. А именно о Айзеке, в глазах которого с самого начала ютилась почти болезненная надежда на то, что эту тему мы не поднимем. Но как только парень рассмотрел что-то в моём взгляде - ссутулился и поморщился, как от скрипучего звука. - Я надеялся что до этого не дойдёт, - проворчал он, отвернувшись от меня. - Да ты что? - скептично хмыкнула я. Но улыбнуться не вышло, как бы не старалась. Это бы сгладило углы предстоящего разговора, но нет. Айзек только пожал плечами и поднял на меня взгляд. Точно сказать не могу, что у него происходило в голове, но более чем уверена, что явно не что-то лицеприятное. Особенно что ему вряд ли захочется рассказывать обо всём, вернее рассказывать о том, что его отец - тиран, урод, мразь и вообще... - Раньше он не был таким, - вдруг сказал Айзек, елозя по краю кровати. Айзек не выглядел как жертва, словно кто-то насильно выворачивал ему душу. Наоборот, во взгляде было видно что Айзек настроен серьёзно, что он не напуган. Смирение и решительность действовать напролом. Или хотя бы минимизировать ущерб для себя. Во всяком случае от моего взгляда Айзек теперь не бегал, делая вид что узор на стене увлекательнее всего что есть в этом мире. Он внимательно всматривался в недра моей души, лишь бы видеть любое изменение и читать каждую мысль. Появилось ощущение что он реально просматривает каждую всплывающую мысль, как сообщения в телефоне. - Не думаю что тебе нужны объяснения откуда у меня... - он неопределённо махнул рукой на своё лицо. - Это. Ты умная девушка, сама поймёшь что к чему. Раньше папа был не таким. Наказания были редкими и обычно включали в себя отнимание вещей, вроде раскрасок и любимых книг. А после смерти матери папа стал совсем другим. Сначала не обращал на меня ровно никакого внимания, я даже несколько раз воровал из магазина что бы что-то съестное достать. А после того, как меня поймал шериф на очередной краже, отец как в себя пришёл. Вёл себя как раньше. Айзек говорил медленно, собрано, спокойно, как монолог перед кучей студентов. Словно он был преподавателем, который эту тему уже заелозил, написал по ней тридцать диссертаций и уже было просто муторно вновь поднимать. И даже этот тон не скрыл пустоты в глазах. Он не плакал, не содрогался в рыданиях, не давил на жалость и сам этой жалости не испытывал. Для него избиение - норма, в порядке вещей. - Он давал время смириться и привыкнуть к наказаниям. Потребовалось чуть больше двух лет что бы моральные унижения перешли в физические. Только после первого удара, когда мне было где-то 13, понял что это не нормально. Но сказать ничего против не мог. Прошло так много времени после того, как папа начал меня наказывать, что понять сразу что это не правильно и что у других не так не вышло. Только тогда, когда наказание резко ухудшилось я осознал что отец специально постепенно погружал меня в эту жестокость, что бы я привыкал и не думал что можно по-другому. Сейчас дни, когда он меня не бьёт больше исключение, нежели обыденность. Я не заметила когда Лейхи опустил взгляд, нервно ведя пальцами по краю стола. Меня искренне поразило то, как ровно всё это было сказано. Спокойно, без надрыва, он не срывался на слёзы и не делал долгих пауз, лишь изредка замолкая. И то, эти паузы нужны были не ему, а мне. Что бы переварить всё то, что сказал Айзек. Айзек растеряно моргнул, только подняв на меня взгляд. - Ну и что за лицо? - нервно усмехнувшись, он пошкрябал поверхность стола, определённо желая взять перерыв. Но из себя я не смогла ничего выдавить. А когда поняла, что и не смогу этого, встала и вышла в ванную. Вернулась спустя меньше минуты к вздрогнувшему Айзеку с аптечкой и в таком же молчании обработала каждую рану. Сложнее всего было смотреть в заплывший глаз Айзека. Он внушал мне что-то похожее на жалость. А в этой ситуации мой потолок - это сожаление, а не жалость. - Может что-то уже скажешь? - не сдержавшись прикрикнул Айзек скорее вымотавшись мотать нервы в попытках понять что значит моё молчание. - А что мне говорить? - спустя короткую паузу пробормотала я, не отвлекаясь от распределения мази от синяков на животе. Мне казалось, что если он поймёт что я его жалею - то точно уйдёт на улицу ночевать. Этого позволить я не могла, поэтому и прятала глаза. - Твой папаша опытный деспот и тирании, это не оспоримый факт. Ты узнал что-то новое из моего мнения? - складывая в аптечку мазь, захлопнула крышку и встала, собираясь отнести её в ванну. - Лидия. Айзек схватил меня за край широкой кофты и терпеливо ждал пока я не повернусь к нему. Смотрел в мои глаза с почти холодной решимостью. Он уже всё решил. - Я не хочу что бы в мою семью лезла полиция. - Почему? - Осталось потерпеть всего несколько лет, а потом я смогу поступить куда-то далеко и перебраться в общежитие. Я отвела взгляд и отпустила аптечку обратно на стол. Медленно повернувшись к Айзеку всем телом, опустилась обратно на стул, не отрывая взгляда от его лица. Может мне хотелось найти там хотя бы намёк на сомнение. А этого не было. Потому что Айзек повторял себе эти слова как мантру, заучивал, пытался поверить тогда, когда понял что это не нормально и поверил. Веровал как христианин в Триединого Бога. - Тогда я поступила не правильно, - спустя паузу ответила я, с задержкой пожимая плечами. От Айзека стали лететь почти физически волны тревоги, словно он боялся что я позвонила в полицию, когда вышла из комнаты. Или сделала что-то ещё, пока он не видел этого. Например написала Стайлзу и дала наводку для его отца. - Нужно было дать Джексону дубасить себя. Зачем сопротивляться, зачем полиция? Можно же просто ждать пока выпущусь из школы, - словно это было что-то обычное, как покупка тапочек для бани кивала я, не прерывая зрительный контакт. С лица Айзека схлынула краска, он весь подобрался и в то же время пытался сообразить сказанное мной. - Стой, что? Когда? Как бил? - Не помнишь? Тогда, на уроке, когда на шум сбежались все и у Эрики случился приступ эпилепсии, - невинно хлопнув глазками, напомнила. - Ты прав. Я должна была молча скулить и дожидаться пока он закончит, чтобы никто об этом не узнал. Но, ой, погоди-ка, - вздёрнув брови в поддельном удивлении, ахнула и картинно прикрыла пальчиками рот. - Мне насрать на всех! В глазах Айзека мелькнуло что-то странное, узнавание вперемешку с новым чувством, которое он наверняка ещё сам не разобрал. - Потому что для себя я на первом месте, - грубо стукнув о стол, наклонившись к Айзеку, кривя губы в наглой ухмылке. - Наверное, это не правильно. Жить и думать в первую очередь о себе, а не о том, кому моя боль приносит только удовольствие! Айзек сидел громом пораженный, как рыба на берегу открывал и закрывал рот. Я не стала ждать выводов медленного мысленного процесса, взяла аптечку, зашла в ванную, поставила на место. После этого сложила все тарелки на поднос и вышла из комнаты, игнорируя тихий оклик за спиной.