Там, где не гаснут звёзды

Глава 2. Вкус лета с привкусом яда. Вечеринка в честь каникул начиналась вечером. Сынмина переполняли волнение и любопытство. Что имел в виду тот парень, когда сказал: «Приходи, мы будем тебя все ждать»? Кто это «мы» и кто «все»? В хорошем смысле или в плохом? Почему он так настойчиво приглашал? Мысли не давали покоя, но найти ответы можно было, только придя на вечеринку. Несмотря на волнение, время пролетело незаметно. Близился вечер, и уже нужно было собираться. - Ба, я скоро ухожу! – проговорил парень, когда раскрыл дверцы шкафа и стал выбирать в чём пойти. Прибежав с кухни в фартуке, полностью покрывшемся мукой, бабушка с полным удивлением посмотрела на своего внука и начала расспрашивать, параллельно разминая тесто в руках. -Уходишь? Куда? Ты будешь один или с кем? Тебе нужны деньги? Во сколько ты будешь?- На пару секунд Пак Оксон остановилась, перебирая в голове, какой вопрос можно ещё задать, чтобы успокоиться. Сынмин отошёл от шкафа и облокотился на дверной проём, чтобы восстановить с бабушкой зрительный контакт и показать ей фотографию постера с доски объявлений. - Вот! Сегодня фермер устраивает вечеринку в честь каникул, и я решил сходить. Вернее, парень, с которым я там пересёкся настоял на том, чтобы я сходил, потому что вечеринка, посвящённая летним каникулам, стоит внимания, – Сынмин повернул экран телефона к бабушке, чтобы она рассмотрела постер. - Поняла, поняла. В прошлом году он тоже устраивали что-то подобное, но зимой, - заглянув поверх очков бабушка принялась рассматривать информацию на постере. - Зимой? На Новый год? Вы там были с дедушкой? – удивлённо спрашивает Сынмин, не отрывая взгляда с бабушки. Стараясь на полу отыскать зарядку, парень ставит телефон на зарядку, чтобы вечером не остаться без телефона. - Да куда нам с дедушкой, мы решили просто мимо пройти, пока гуляли, чтобы посмотреть, что за вечеринка, - отмахиваясь рукой, проговорила с лёгким смехом бабушка. На что Сынмин просто посмеялся и ничего не ответил. – Ну ладно, не буду тебя отвлекать, собирайся. Бабушка вновь оказалась на кухне и продолжила готовить пирог, а Сынмин тем временем принялся выбирать одежду, в которой можно было пойти, но выбор невелик, потому что на такие мероприятия он не рассчитывал, когда собирал дома вещи. В итоге выбор пал на белую футболку, светло-оливковые штаны карго, а чтобы не замёрзнуть ночью сверху он накинул светло-серую ветровку. Пока что парень не понимал, можно ли назвать его внешний вид праздничным, но времени на новый уже не оставалось. Сняв с зарядки телефон, парень отправился на веранду, чтобы обуться. - Хорошо проведи время, Сынмин,- неожиданно прозвучал дедушкин голос позади парня. – Ох, помню, как мы с твоей бабушкой только так отжигали на дискотеках, бабушку невозможно было затащить домой, уходила с таких мероприятий самая последняя, - начинает смеяться дедушка после того, как услышал голос бабушки с кухни. - Не наговаривай на меня, самого сначала кое-как туда затащишь, а потом кое-как оттуда уведёшь. Неожиданный диалог между бабушкой и дедушкой явно позабавил Сынмина, поэтому уходя по каменной тропинке к калитке он наполнял звонким смехом окрестности. Пройдя немного от дома, он задумался, это его первое лето в Сэбёль и первая подобная вечеринка, может стоит взять с собой фотоаппарат. Не теряя времени на размышления, он побежал домой. От его резкого возвращения испугалась бабушка. - Ты что-то забыл? - Чувствуется волнение в её голосе. - Да, самое главное, - проходя мимо кухни, он указывает ей на фотоаппарат в своей руке. Когда парень понимает, что всё необходимо у него при себе он спешит на вечеринку, на которую уже опаздывал, и ко всему прочему он понятия не имел, куда идти, потому что пока что плохо ориентировался в окрестностях. Ферма Пак оказалась совсем рядом — через два поворота и короткую грунтовую дорогу. Сынмин шёл на звук музыки: сперва глухой, едва различимый, а с каждым шагом всё более чёткий. Играла знаменитая песня Good 4 u. Сынмин даже усмехнулся —несмотря на то, что песня про злость и расставание, здесь она давала абсолютно другую энергию. Когда Сынмин вышел на поляну, то сразу замер. Дом фермера стоял в центре, большой, деревянный, с открытой верандой. А перед ним ровное пространство, превращённое в праздничную площадку. Вдоль дорожек и по периметру были вкопаны деревянные столбы, и между ними натянули гирлянды. Множество гирлянд в глазах отражалось как звёздное небо. Они свисали лёгкими волнами, и их тёплый жёлтый свет заливал всё вокруг. Между ними тянулись верёвки с разноцветными тканевыми флажками, а ещё там были бумажные колечки, сцепленные друг с другом в длинные цепочки, как в детстве на Новый год. Всё это вместе и создавало ощущение праздника. А ещё — красные стаканы. Они стояли на длинных столах под навесом, и их яркий цвет неожиданно идеально сочетался с тёплым светом гирлянд. Будто кто-то специально подбирал. Каждый, кто находился тут, держал такой в руках с самодельным грушевым соком фермера. Да, парень около доски объявлений не обманул: здесь были не только подростки. Взрослые сидели за столами, разговаривали, смеялись. Кто-то танцевал у импровизированной «сцены» — просто расчищенного места, где играла музыка. Зайдя на поляну, Сынмин, вдруг почувствовал, что его стеснение и волнение уходят. Он поднял фотоаппарат и начал снимать. Сначала осторожно, боясь привлечь внимание. Но люди замечали, и вместо раздражения — улыбались. Девушка в джинсовой куртке помахала рукой. Парень с банкой лимонада встал в позу. Сынмин сделал множество фотографий отчего фотоаппарат становился горячим. Он чувствовал себя нужным человеком, которого рады видеть. Устав от активного занятия фотографиями, парень отошёл в сторону, чтобы рассмотреть снимки на маленьком экране и немного отдохнуть. Свет гирлянд превращал обычные лица в кинематографичные. — Отличные кадры. Сынмин вздрогнул. Знакомый цитрусовый аромат с морской ноткой коснулся его раньше, чем голос. Чужая рука резко легла на плечо Сынмина — Я знал, что ты придёшь, — сказал парень, и Сынмин, обернувшись, увидел ту самую улыбку — лучезарную, чуть насмешливую. — И ты правильно сделал. После их последней встречи парень был в совершенно другой рубашке. Она была жёлтого цвета с множеством полос бледно-голубого и белого цвета, но тот самый кулон в виде телефона остался на месте. — Мы так и не познакомились, — парень протянул руку. — Меня зовут Чонин. Рад знакомству, - Сынмин отметил для себя забавную привычку парня, каждый раз перед тем, как улыбнуться, он поворачивал голову в бок. — Сынмин. И я тоже — рад. — Ты здесь впервые? Я раньше тебя не видел в нашей деревне, — Чонин оглядел поляну, будто видел её впервые, хотя явно бывал тут много раз. — Да, до этого года лето я проводил в деревне Пучон. Возможно, ты знаешь такую деревню, — Сынмин убирает фотоаппарат в карман, чтобы он не мешался в руках. — О да, деревню Пучон и всё, что там происходило, обсуждают до сих пор. Ну, что ж, тогда тебе повезло. — Чонин улыбнулся ещё шире. — Потому что у тебя есть возможность оставить хорошее впечатление о новой деревне. Пошли, я познакомлю тебя кое с кем, чтобы тебе было не так одиноко осваиваться. Чонин убрал руку с плеча Сынмина и наклоном головы указал направление пути. Парень послушно кивнул и последовал за ним. С одной стороны настойчивость и непоколебимость Чонина слегка настораживала, но с другой стороны, если бы не он, то Сынмин никогда не подошёл познакомиться первым, тем более в первый же день приезда. Так что их встреча, даже к лучшему. Они двинулись сквозь толпу. С каждым шагом людей становилось меньше. Гирлянды оставались где-то позади, и их тёплый свет уже не доставал сюда, уступая место мягким сумеркам. Музыка тоже затихала — теперь она звучала где-то далеко, как фон, как напоминание о празднике, который шёл своей чередой на другом конце поляны. Чонин уверенно шёл вперёд, и Сынмин просто держался рядом, не задавая вопросов. Они обогнули несколько пустых столов, прошли мимо старой яблони, и тогда парень услышал смех. Тот самый звонкий, беззаботный, знакомый до боли. Сынмин сразу узнал его — вчера вечером, когда сидел на крыльце с дневником, смех доносился откуда-то с поля. Теперь голоса звучали совсем рядом. Чонин остановился у последнего стола, почти у самого леса. На скамейках сидели парни. Сынмин подошёл к ребятам, но старался держаться ближе к Чонину. Компания оказалась небольшой — человек шесть, не больше. Среди них были те, кто выглядел на его возраст, а кто-то явно старше. На год, а может, на два. Это чувствовалось в том, как они спокойно сидели, как переглядывались. Сынмин вдруг ощутил себя чуть младше, чуть менее уверенным. — Итак, мои дорогие и ненаглядные, это Сынмин! Тот самый, о ком я вам вчера говорил, — с довольным видом, слегка покачиваясь на ногах, проговорил парень. — Тот самый? Что?.. — теперь не только настойчивость, но и прямолинейность начинали настораживать Сынмина. Он чувствовал себя некомфортно. Заметив его переживания, один из парней встал со скамейки и, активно используя успокаивающий жест, начал: — Оу, нет, не пойми его неправильно! Просто вчера вечером, пока он разносил газеты, то заметил тебя и удивился. К нам в деревню давно не приезжали новые лица. Парень, который успокаивал, выглядел ни капельки не успокаивающим. Он был выше ростом — как минимум на голову, у него были широкая спина и накачанные руки, а одежда подчёркивала сильное, мускулистое телосложение. Сынмин всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке, но кивнул. — Всё нормально, — сказал он, скорее для себя. — Я Минхо, — последовал из толпы голос. Он прозвучал неожиданно и сразу привлёк внимание. Парень, сидящий рядом с Минхо, сразу залился смехом и застучал рукой по столу, пока ладонь не покраснела. — Кто же так представляется? — сквозь смех проговорил он. — А что, тем проще, тем лучше. А это Хёнджин, — Минхо продолжал знакомить Сынмина с парнями. Следующей его жертвой стал тот, кто продолжал звонко смеяться. Заразительный смех подхватили остальные. — Так, давайте познакомимся нормально. — Парень, который стоял около Сынмина, подошёл поближе к компании и начал представлять каждого, указывая рукой. — Начну с себя. Я Чан, учусь на первом факультете в Сеульском университете на архитектора. Это мой сосед и друг детства Чанбин. Сильнее его мускулов нет ничего в деревне, а всё потому, что он учится на тренера. Рядом с ним Феликс — он живёт в посёлке, недалеко от Минхо. Ну, Минхо и Хёнджина ты уже знаешь, как и Чонина. Все они участся в старшей школе. Мы рады знакомству… Сынмин, если не ошибаюсь? — парень неуверенно протянул руку для рукопожатия. Все взгляды были направлены на Сынмина. — Да, верно, — неуверенно, но с искренним желанием узнать всех поближе, Сынмин протянул руку Чану и крепко пожал её. — Я тоже безумно рад знакомству. Разговор потек сам собой. Кто-то спросил у Сынмина про город, кто‑то про школу и хобби, как вдруг….Из динамиков, что висели на столбах около дома, начался новый трек. Джисон, который до этого активно жестикулировал и перебивал Чанбина, вдруг замер на секунду, а потом его лицо осветилось так, словно вместо гирлянды за вечернее освещение отвечал он. — О, это же The Weeknd! Моя любимая песня! — выпалил он и сразу начал отбивать ритм ладонями по столу. Все обернулись на него, но Джисона подобное ни капли не смутило. Когда начался куплет, он стал подпевать. — I've been tryna call… И тут же рядом раздался второй голос — спокойный, но уверенный. Минхо запел, чуть тише, но в ту же ноту: — I've been on my own for long enough… — О, ты помнишь её! — обрадовался Джисон. —У меня вопрос, а кто-то вообще удивлён, что каждый из нас наизусть знает строчки твоей любимой песни, — усмехнулся Минхо. Места за столом стало мало. Джисон выскочил на траву, на ходу схватив Минхо за воротник и потащив за собой. — Sin City's cold and empty…- Они танцевали в такт — нелепо, но в этом была своя атмосфера. Чанбин сидел, откинувшись на скамейке, и вдруг тоже начал подпевать. Голос у него оказался низким, но он точно знал слова — спасибо Джисону, который впихнул трек каждому в машину, в их общий чат, в голову. Чанбин не вставал, просто двигал плечами в такт, и это выглядело очень по-своему. Чонин смотрел на всё происходящее и посмеивался. Потом перевёл взгляд на Сынмина. — Доставай камеру, — сказал он. —Она была создана для этого момента. Сынмин быстро вытащил из кармана куртки фотоаппарат, и они вместе с Чонином стали бегать вокруг стола, чтобы не упустить ни одного ценного кадра с этого момента. - The city's cold and empty. No one's around to judge me, - Джисон с каждой новой строчкой тряс головой так сильно, что передние пряди выскользнули из пучка и повисли мокрыми прядями. Лицо раскраснелось, волосы завивались от пота. Песня подходила к концу. Джисон выложился до конца — последний припев пропел почти задыхаясь. А когда смолкли последние ноты, он просто рухнул на траву, раскинув руки. Глядя на всё это, Минхо и остальные ребята нарушили тишину своим смехом. - Сынмин, сюда, сфоткай меня с ним, - подобравшись ближе к Джисону, Чонин стал позировать, а Сынмин подбирал самые разные ракурсы замечательной картины. Пока на фоне Джисона позировал Чонин, парень не терял возможности и продолжал напевать строчку - I said, "Ooh, I'm blinded by the lights! No, I can't sleep until I feel your touch. – После песни у Джисона точно закончились все силы. Но веселье продолжилось недолго. За вспышкой последовал громкий, пронзительный женский крик, страшно было пошевелиться. - Что случилось? – первый пришёл в чувства Чанбин. - Давайте быстрее на главную поляну ко всем, - протараторил Чан. Минхо заметил, как все стало подниматься со скамейки и уходить. Он направился к Джисону, чтобы помочь парню встать. Приблизившись к поляне, он услышали голос девушки, которая вновь кричала. - Позвоните в скорую, в полицию…сделайте уже что-нибудь не стойте…- Это кричала жена фермера Юн Чхольсу. На её руках был муж. Он явно без сознания. Страх парализовал всё тело Сынмина. Кто-то из гостей уже звонил в скорую. Кто-то плакал. Мужчины пытались оттеснить толпу, чтобы дать фермеру воздух. — Не стойте столбом! — крикнул Чанбин, дёргая Минхо за рукав. — Идём, надо узнать, что случилось. Ребята протиснулись ближе к дому, но полицейские, приехавшие через несколько минут, отогнали всех за ограждение. Приехала следом скорая и все события стали развиваться ещё быстрее. Фермера увозили без сознания — или уже мёртвым. Врач на бегу сказал кому-то из взрослых: «Похоже на остановку сердца». Но лица полицейских были хмурыми. Они не расходились, ходили вокруг столов, что-то искали. Вокруг все переговаривались, чувствовалась паника. Сынмин стоял в стороне, прижимая к груди фотоаппарат. Внутри всё сжалось. Ещё минуту назад они смеялись, а теперь тишина была такой густой, что её можно было резать. — Эй, — раздался голос Джисона. Он сидел на скамейке вместе с Чонином и вдруг наклонился под стол. — А это что?- Пальцы нащупали что-то маленькое, почти незаметное в траве. Минхо подошёл, опустился на корточки. Джисон протянул ему на ладони несколько лепестков и тонкий стебель. Цветок был странным: с виду обычный колокольчик, но внутри бесчисленное количество фиолетовых точек. Минхо взял находку, повертел в руках, поднёс к носу и тут же отодвинул. —Это наперстянка. Цветок ядовит, — сказал он тихо, чтобы никто из посторонних не услышал. — Очень. Сок растения вызывает остановку сердца. Достаточно пары капель. — Ты хочешь сказать… это не приступ? — спросил Феликс шёпотом. — Не похоже. Такие цветы не растут в поле. Их выращивают в лабораториях или у опытных цветоводов, поэтому вряд ли такое растение просто так тут взялось. -Но кто и тем более зачем мог убить фермера? Сынмин почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он посмотрел на Минхо, на цветок, на дом фермера, где ещё ходили полицейские. В голове не укладывалось. — Нам нужно уйти отсюда, — сказал Чонин. Его голос звучал спокойно, но слишком быстро. — Здесь не самое лучшее место для разговора. — Куда? — спросил Хёнджин. — Ко мне в беседку. Там нас никто не услышит. Чонин уже поднимался, окидывая взглядом поляну. Полицейские были заняты взрослыми, никто не смотрел в их сторону. — Все за мной, — сказал он. И добавил, глядя на Сынмина: — Ты тоже, потому что ты часть нас, без тебя мы никуда не уйдём. Компания парней вышла к дому Чонина через небольшую лесную тропинку. Сейчас такой путь — единственное спасение, хотя идти пришлось долго. Подойдя к калитке, Чонин открыл защёлку с противоположной стороны, отворил дверь и пропустил всех к беседке, аккуратно окрашенной в белый цвет. Беседка стояла в глубине сада, окружённая старыми кустами сирени. Внутри было тесно — деревянные скамейки с трёх сторон, маленький столик посередине, на котором кто-то забыл кружку. Ребята расселись кто куда. Сынмин оказался с краю, рядом с Чонином. Он всё ещё сжимал в руке фотоаппарат, хотя давно ничего не снимал. Пальцы затекли, но отпустить не получалось — как будто холодный корпус был единственной реальной вещью во всём, что случилось. Ребята сидели в полной темноте — Я не понимаю, — сказал Чанбин первым. Голос у него был глухим, непривычно тихим. — Как так? Мы просто сидели, смеялись. И вдруг…. — Это похоже на сон, — добавил Феликс. Он сжал пальцы в замок и смотрел в одну точку на столе. — Как будто с нами такого не может случиться, понимаете…. Он не договорил. Джисон сидел, обхватив себя руками, и его обычная энергия куда-то ушла. Он не смеялся. Не жестикулировал. Просто молчал, и это было страшнее всего. — Я не хочу снова туда идти, — тихо сказал Хёнджин. — Я не хочу видеть эти лица. Тем более не хочется видеть полицию и врачей. Сынмин слушал и чувствовал, как в груди разрастается что-то тяжёлое, как комок мокрой ваты. Ещё час назад он делал фотографии, на которых все улыбались. А теперь улыбаться было нечему. — Ладно, — сказал Чонин. Он сидел прямо, руки положил на колени, и его голос прозвучал твёрже, чем у остальных. — Мы не можем просто сидеть и бояться. Нужно думать. Все посмотрели на него. Потом — на Минхо, который всё ещё держал в руке тот самый цветок. Он крутил его, рассматривал под светом фонарика, иногда подносил к носу и снова отодвигал. — Ты говорил, он ядовитый, — напомнил Чан. — Не просто ядовитый, а смертельный, — ответил Минхо. Он положил цветок на стол, разгладил лепестки пальцем. — Наперстянка. Её сок останавливает сердце. И она не растёт просто так в траве. Это не сорняк. Её нужно сажать, удобрять, за ней нужно ухаживать. — Значит, кто-то принёс её туда специально? — спросил Феликс. — Похоже на то. Минхо достал телефон и начал что-то искать. Листал страницы, щурился на экран. Ребята молчали, только слышно было, как ветер шуршит листвой над беседкой. — Вот, — сказал Минхо наконец. — На форуме пишут, что такие экземпляры выращивают в лабораториях. Потому что для них нужны особые удобрения и контроль температуры. В обычном саду у них не будет такого цвета. Он показал фотографию на экране — почти такой же цветок, с фиолетовыми точками на лепестках. И подпись: «Лабораторное разведение». — Тогда кто мог решиться на подобное? — спросил Хёнджин. Тишина повисла снова. Каждый думал о своём, но мысли у всех, наверное, крутились вокруг одного и того же. — У нас в округе есть один человек, — медленно проговорил Чанбин. — Пак Суён. Он работает в лаборатории. Далеко, за посёлком. Все знают, что он привозит оттуда какие-то растения. Редкие, странные. — Я тоже о нём слышал, — добавил Бан Чан. — К нему никто не ходит в гости, потому что он нелюдимый. Но говорят, у него дома целая оранжерея. Ребята переглянулись. Сынмин почувствовал, как к холодку в груди добавилось ещё кое-что — тянущее, неприятное. Страх? Предчувствие? Он не мог понять. — Думаете, это он? — спросил Джисон. Его голос дрожал чуть заметно. — Не знаю, — ответил Минхо. — Но если кто‑то мог вырастить такой цветок, то только тот, у кого есть доступ к лаборатории. — Надо сходить к нему, — сказал Чонин. — Завтра утром. Не сейчас, уже поздно. Но завтра обязательно. — Завтра мы с Чанбином освободимся только под вечер, так что подойдём к вам после того, как вы всё узнаете. — Договорились, — убедительно кивнул Минхо. — Минхо, мы только что опоздали на последнюю электричку. Про автобус я вообще молчу — их, как будто, сегодня даже не было… — Плохо дело… — Минхо понимал, что хуже случившегося на вечеринке точно не будет. — Так пойдёмте ко мне. У меня родители на несколько дней уехали по работе в Сеул. — Поднявшись со скамейки, чтобы обратить на себя внимание, Хёнджин проговорил намного увереннее, чем говорил до этого. — Отлично. Ну тогда, сладенькие мои, мы ушли спать. Встретимся ближе к обеду у дома Хёнджина. — Минхо встал из-за стола и, похлопывая по спине Хёнджина, стал направлять его домой. Вслед за ними поднялся Феликс. Подойдя ближе к калитке, парни помахали на прощание, а Минхо отправил воздушный поцелуй. Впервые за долгое время после случившегося ребята наконец-то улыбнулись. — Уже правда поздновато, я пойду тоже домой, — поглядывая на электронные часы, проговорил очень медленно Джисон. — Мы с Чаном пойдём с тобой, всё равно в одну сторону. — На заявление Джисон ответил улыбкой, и парни направились к выходу со двора. — Пошли, я тебя провожу. Всё равно место для тебя пока незнакомое. Голос Чонина вернул Сынмина в реальность. Он смотрел на Чонина, стараясь найти в нём поддержку и опору, но имеет ли он на это право, учитывая, что они оба попали в одну и ту же ситуацию Парни направились к выходу. Оглядев белую беседку, в которой активно, если можно так сказать, происходило обсуждение, Сынмин покинул двор, а за ним последовал Чонин. Тропинка, по которой они шли, почти заросла травой и полевыми цветами. Сынмин смотрел под ноги, боясь оступиться, но на самом деле просто не решался поднять взгляд. Тишина затягивалась. Становилась неловкой и тяжёлой. — Могу я у тебя кое о чём спросить? — его голос прозвучал тихо и неуверенно, почти шёпотом. Чонин остановился и развернулся. Сынмин замер на месте, пальцами нервно теребя замок молнии на ветровке. Чонин молча кивнул. Этого хватило. — Почему ты так настойчив по отношению ко мне? — Сынмин наконец поднял глаза. — И почему ты так легко общаешься со мной? Чонин не торопился с ответом. Он засунул руки в карманы и слегка покачнулся на ногах — точь-в-точь как тогда, у стола, когда представлял Сынмина компании. — Есть определённые люди, — начал он медленно, подбирая слова, — на которых смотришь, и они просто… привлекают тебя. В них есть что-то, что цепляет. Да, возможно, звучит странно. Но возникает желание узнать их поближе и позволить им стать частью твоей истории, а тебе — частью их истории, — он замолчал на секунду. Сынмин стоял как вкопанный. Он всматривался в глаза Чонина и видел там правду. Искреннюю. Чонин говорил то, что действительно чувствовал, — не ради выгоды, не потому что так принято, а просто потому что хотел. Сынмин не знал, что ответить. Желание спросить пришло внезапно, а вот продолжения разговора он не продумал. Но, наверное, ему и не нужно было ничего придумывать. Ответ ему понравился. Ещё никто не знакомился с ним просто так — просто потому что захотел. Обычно люди тянулись к его фотографиям, к его хобби, к той единственной черте, которая делала его заметным. А дальше разговоры умирали. И среди толпы людей Сынмин всё равно чувствовал себя одиноким — как будто он один на всей планете. Переживаемое чувство было довольно мерзким, оно жгло и прожигало грудную клетку. Но сейчас что-то изменилось. Он сделал шаг навстречу Чонину. Потом ещё один. А когда приблизился, просто протянул руку и потрепал парня по цитрусовым волосам, будто они знали друг друга сто лет. — Пойдём, — сказал Сынмин, разворачиваясь. Сзади послышался смех Чонина — удивлённый. Он догнал Сынмина, и дальше они пошли рядом. Говорили уже почти обо всём — о том, как встретились у доски, о том, что Сынмин поначалу считал Чонина сумасшедшим. Они остановились у калитки. Помахав на прощание друг другу, они разошлись: Чонин к себе, Сынмин к бабушкиному дому. Сынмин зашёл на веранду, толкнул дверь и оказался в тёмной прихожей. Здесь пахло деревом и сыростью. Он прислонился спиной к двери и медленно съехал по ней вниз, пока не оказался на полу. Обхватил колени руками, положил на них подбородок. В голове гудело. События прожитого дня, эмоции, новая компания — всё смешалось в один тугой, горячий комок. Он закрыл глаза и выдохнул. — Ну, зато теперь точно есть о чём написать в дневнике, — прошептал он в пустоту.