Я держу тебя

Джу Вон чувствовал внутри небывалое спокойствие, полулёжа на диване в гостиной. Они с Дон Сиком смотрели какой то фильм, едва ли не старше его самого, поздно вечером в темноте. Только экран с быстро сменяющимися кадрами освещал их лица. В доме было тихо и уютно, тепло под легким пледом, наброшенном на ноги. Почти закончился пятый день, как Дон Сик "приютил" его у себя на время внезапного отпуска. Выделил комнату, постельное и посуду, готовил для него... Них. Двоих. Каждый день. Конечно, для двоих, не стал бы взбалмошный мужчина готовить ежедневно исключительно потому, что он тут... И не только. Улыбался ему после сна, желая "доброго утра", хоть и выглядел все так же устало. Джу Вон старался не зацикливаться на этом, а робко улыбался в ответ, слегка кивая. Никак не ограничивал в передвижении по городу или дому, легко отдал запасные ключи и не расспрашивал, а искренне интересовался, как прошел его день. Не настаивал на разговоре, но такая ненавязчивая забота и интерес побуждали захотеть поделиться событиями прошедшего дня и спросить самому. Даже если в ответ не услышишь ничего особо занимательного, внутри становится приятно от бессмысленной беседы за вкусным ужином. Атмосфера дома была настолько уютная и спокойная, что не хотелось даже задумываться о том, что в скором времени придётся его покинуть... И вернуться в одинокую... Безжизненную квартиру за десятки километров отсюда. Такую же пустую. Эти мысли печалили его, и он не хотел об этом думать раньше времени, но в то же время их перекрывали неожиданные другие. А что если дело и вовсе не в доме? Не в старом ремонте и маленькой кухне, не в настольных торшерах с тёплым светом, мягких пледах и уж точно не в старой пыли на верхних полках, на которые никто не заглядывал уже лет 20. Вовсе нет... В человеке, который здесь живёт. Который слишком быстро и неумолимо стал ассоциироваться с домашним уютом, заботой и теплом. Который вызывал столько искренних чувств и эмоций, что сердце в груди неверяще трепыхало. Джу Вону и правда казалось, что в какой-то момент оно остановится от очередной очаровательной улыбки, брошенной в его адрес. "Очаровательной"? Он только что назвал Дон Сика... Очаровательным? Черт. Божеблять. Юношу на секунду переклинило. Он вдруг понял, что смотрит на экран и ничего не видит. А все потому, что на его плечо вдруг опустилась какая то тяжесть. Не резко и не сильно, но так, словно это было неизбежно под натиском усталости. У него снова дыхание сперло и тело замерло. Сам не понял, в какой момент и от чего так расширились глаза, скосил их в сторону и натурально забыл, как дышать. Постарался сделать вдох, но плечи от этого слишком высоко поднялись вверх, поэтому он остановился на полувдохе. И не выдохнул... Замер, приоткрыв в удивлении губы. Это Дон Сик опустил голову ему на плечо, прижавшись щекой. Не только щекой, все тело привалилось к его боку и больше не двигалось. Джу Вон моргнул раз, другой, но перед глазами ничего не изменилось. Мужчина все так же лежал на нем. Спал. Он же спит, верно? Сердце забилось как бешеное и подскочило к горлу. Молодой человек пялился на непричесанную, растрепанную голову у себя под носом и не мог совладать со своим выражением лица. Которое выражало то ли шок, то ли неловкость, то ли и вовсе скрытую радость. Все это, определённо, было, но почему... Почему кончики пальцев буквально покалывало от желания прикоснуться? Что это с ним... Уже который раз ловит себя на мысли, как сильно хочется оказать внимание одному конкретному человеку. Не только получать в ответ, но и... Видеть, как мужчина радуется вниманию в свой адрес. Как каждый раз улыбается, когда Джу Вон благодарит его за еду, не оставляя ни крошки. Когда под носом оказывается свежий утренний чай или кофе, потому что он встал раньше и все утро ждал, пока хозяин дома проснётся, чтобы ненавязчиво поделиться заботой в ответ. Чем то таким простым, незначительным... Молча. Но юноша не знал, как по другому. Он вообще не понимал, что делает и как себя вести. Боялся навязаться или оказаться слишком... Явным. Слишком быстро и грубо неосознанно открыться. Проявить... Чувства. В которых сам не уверен и которых боится. Еще сильнее распалить собственный интерес к другому человеку. Более того, к мужчине. Было страшно задаваться вопросами: "почему?" "Почему именно он?" "Почему именно мужчина?!" Но, как оказалось, уже поздно. Слишком поздно, чтобы пытаться подавить этот ворох чувств и эмоций, которые никогда ранее не испытывал. То, что он ощущал, смотря этому мужчине в глаза. Видя, как красиво непослушные волнистые, даже, можно сказать, кудрявые, волосы обрамляют лицо. Залипал на его профиль и пальцы рук, ловко орудующие ножом или аккуратно ставящие маленькие блюдца на стол... Даже голос успокаивал. У Дон Сика, оказывается, такой нежный голос. Он раньше никогда не замечал из-за слоя насмешек, фыркания и ехидства, которые перекрывали неожиданную мягкость. Все это вызывало слишком приятные ощущения в груди и, как ни странно, тишину в голове. Достаточно было просто находиться рядом. А сейчас... Сейчас они близко, как никогда. И так весь вечер сидели практически плечом к плечу, но последние минуты вообще... Дон Сик и правда уснул, прикрыв глаза с трепещущими ресницами, Джу Вон все же слегка наклонился, пытаясь заглянуть ему в лицо. Не дыша, не делая никаких резких движений, дабы не спугнуть. Просто смотрел, борясь с невыносимым желанием обнять и привлечь к своей груди. Откуда у него такие мысли?! Что за безобразие. Так нельзя. Прекрати! Мозг твердил одно, отрицал, упрекал даже не в том, что это мужчина, а в том, кто этот мужчина. Но сердце забилось так сильно. Так отчаянно разрывалось на части между собственными принципами, отвращением к тактильному контакту, страхом... Всем тем, чем жил долгие годы, никогда не изменял себе. И тем, что испытывал сейчас. Какую то... Радость. Предвкушение, словно сердце давно уже все решило и сейчас только ждало разрешения от головы. Он сжал плед пальцами до побеления костяшек, сдерживаясь изо всех сил и терпя поражение. Мужчина на его плече выглядел так нежно и расслабленно. Доверчиво жался к нему сквозь сон в поисках тепла, наверняка, не осознавая, кто именно находится рядом. Вот тихо вздохнул и привалился к боку сильнее... Нет, это просто невыносимо. Джу Вон смотрел на Дон Сика, едва дыша, и усиленно думал, может ли... Готов ли позволить себе проявить хоть каплю внимания, подпитываемого распирающими его изнутри чувствами? Впервые быть с кем то настолько ласковым и до смешного неловким. Мужчина во сне что то пробормотал и потерся щекой об него. Юноша не заметил, как губы расплылись в нежной улыбке. Они одни. Ночью. Вдвоем. Только они двое и никто больше. Нет никого, кто осудит или косо посмотрит. Кто пристыдит и укажет, что это неправильно. Только доверчиво спящий Дон Сик у него на плече, и он сам, едва способный дышать от этой близости. Не будет ли это подлостью по отношению к мужчине, если Джу Вон обнимет его без его же согласия? Тот никогда не чурался тактильности, тем более с ним, но все же... Не будет ли против такого близкого контакта? С другой стороны, он же сам улегся ему на плечо. И, как ни странно, выглядел настолько умиротворённым, каким юноша никогда его не видел. Даже губы чуть приоткрыты. Вероятно, утром Дон Сик и не вспомнит ни о чем. Или сделает вид, что ничего не было. Джу Вон уж точно сделает. Он уже ощущал, как пылает лицо, когда очень медленно и аккуратно опустил руку мужчине не плечи. Тот слегка заерзал, и юноша испуганно замер, подумав, что вот вот проснётся. Но в итоге всего лишь прижался еще ближе, подтягивая к себе плед. Вышло не очень хорошо. Плед был недостаточно большим, чтобы укрыться им полностью, и Джу Вон, не раздумывая, отдал ему свой, укутав с ног до головы. В очередной раз сам себе удивился. Впервые он был настолько ласков и бережен с кем то. С тем, кто на утро не вспомнит и даже вовсе не узнает об этом. Но ему плевать. Прямо сейчас в темной комнате на узком диване ему было так хорошо и уютно, тепло на сердце, ничто другое его не волновало. Все внимание сузилось до мужчины, уютно устроившемся под его рукой. Джу Вон не знал, как уйдет в комнату, учитывая положение, в котором оказался и которое позже сам же ухудшил. Не знал, разбудит ли Дон Сика, чтобы тот тоже ушел к себе в комнату и лёг нормально на кровать. Или аккуратно уложит его на диване и укроет, чтобы тот спокойно проспал всю ночь и утро. По правде говоря, не хотелось ни того, ни другого, ни третьего. Хотелось остаться на этом порепанном диване, самому склонить голову и уснуть, и будь что будет. Но Джу Вон не сделает этого, он не настолько смелый. Он трус, который позволил себе так явно коснуться влекущего его человека только под покровом ночи, пока тот не ведает, что происходит. И как же сильно ему хотелось, чтобы он был в состоянии решиться на такое при иных обстоятельствах. Таких, когда бежать и оправдываться не представится возможным. Чтобы все его эмоции были, как открытая книга. В груди предательски зарождалась надежда на то, что, возможно, ему не стоит ставить крест и закапывать свои чувства как можно глубже в землю. Что... Что если...? Может ли он вообще хотя бы мечтать о таком, не говоря уже о представлении? Не пожалеет ли после, если... Или когда уйдет и больше никогда не вернётся. Ему разом стало очень плохо от этих мыслей, словно физически ножом по груди резануло. Пальцы, сжимающие чужое плечо, дрогнули. Потом может быть очень больно. Так, как никогда в жизни. Но гораздо больнее затыкать себя прямо сейчас, даже не давая шанса на светлые мечты. Он мог покляться, что было... Что-то. Что то, определенно, было. Тихое, скрытое, ужасно робкое и боязливое. Все их касания, шепотки, переглядки, когда один думал, что другой не видит. Но Джу Вон видел и был уверен, что Дон Сик тоже видит. Просто оба молчат. Потому что одного жизнь лишила слишком многого, и теперь он, наверняка, боится слишком сильно верить и надеяться. Боится, что стоит сблизитья чуть сильнее, как снова все отберут. А второй и вовсе с трудом понимает, что происходит. Первая влюблённость... Поздняя, но все равно наивная и искренняя. Такая почти по детски робкая... Как такое подавить и забыть? Можно было бы попытаться, если бы первый, более опытный и зрелый, дал какой то явный намек, чётко обозначил границы. Но, казалось, он был напуган так же сильно. И вот эти границы стираются и перемешиваются все сильнее с каждым новым случайным касанием. Случайным, потому что тела тянутся друг к другу быстрее, чем мозг успевает подумать. Вот как сейчас юноша снова остолбенел, когда мужчина положил руку ему прямо на сердце. Во сне, ни на секунду не открывая глаза, но словно точно знал, куда... Джу Вон изумленно поджал губы и в панике оглянулся по сторонам, словно здесь мог находиться кто то еще и видеть их. Это самое сердце вновь бешено забилось и подскочило к горлу. Ну не может человек так спокойно и доверчиво уснуть на груди того, кто для него ничего не значит. Это просто невозможно в его картине мира. Он никогда такого не ощущал... И не хотел расставаться с этими мурашками по коже только от одних уже мыслей. Слёзы наворачивались на глазах от несправедливости, которую испытывал. Что с трудом понимал свои чувства и не мог быть уверен в чувствах Дон Сика. Сколько "преград" стояло на их пути, чтобы хотя бы попробовать. Половая принадлежность, разница в возрасте, вагон и маленькая тележка травм, совместное прошлое, начавшееся так неудачно. И это ещё мягко сказано. Джу Вон все ещё видел кошмары, в которых его главным ужасом представал сам Дон Сик. Злой, обиженный, раненый, уходящий в слезах от его едких и непомерно жестоких слов. Преследовали эти воспаленные, непросыхающие глаза... Он продолжал думать и вспоминать свое никчемное поведение. Вспоминал ли Дон Сик? Чувствовал ли отвращение к нему...? Джу Вон моргнул, проясняя зрение и прогоняя горькие слёзы, и вновь ясно посмотрел на мужчину у себя под боком. Легонько провел несколько раз большим пальцем по плечу и робко улыбнулся. Но, будь его страхи от грызущей изнутри совести реальны, разве смогли бы они оказаться в такой ситуации? Крайне маловероятно... Не жался бы Дон Сик к нему так сильно, если бы не доверял настолько, чтобы показать свою уязвимую сторону. Юноша смотрел и не мог оторваться. Казалось, пальцы рук незаметно дрожали, несмотря на спокойствие в груди. Мужчина заставлял его испытывать ужасно противоречивые ощущения, но он ни за что не откажется от этого. От него... Молодой человек медленно поднял вторую руку, утирая слёзы с глаз, не давая им пролиться. Не хотелось плакать, сейчас совсем не тот момент, уж точно не для слез. Ему хорошо на душе, спокойно и тепло. Неизвестно, что будет завтра, не подумает ли, что ему и вовсе приснилось, или это ощущение приятной тяжести и тихого дыхания под рукой останется с ним навечно. На самом деле, единственное, что по настоящему волновало и останавливало, так это именно сам Дон Сик. Его чувства и эмоции, то, насколько сильно он готов попробовать или, наоборот, ужасно боится и отрицает. Джу Вон видел его влечение к себе так же явно, как и свое собственное к старшему. Ни пол, ни возраст его не смущали. Дон Сик был невероятно привлекательным для него во всех проявлениях и пробуждал в нем какие то невиданные желания. В нем внезапно проснулась до селе невиданная заботливая часть личности. Видимо, откликнулась на искреннюю заботу в ответ, и уже было слишком поздно подавлять. Ему хотелось позаботиться о старшем мужчине. Хоть и не умел и не представлял как. Чем вообще он может быть полезен, если ничего не умеет и не ведает о человеческих отношениях? Как надолго у Дон Сика хватит терпения... Только успел подумать об этом и начать накручивать себя, как спящий внезапно всхрапнул. Громко так. И он едва не... Рассмеялся... Хотелось бы, чтобы это было правдой, но нет. Это ложь, наглая и бессмысленная. Джу Вон не сдержался и тихо прыснул от смеха. Это рассмешило его настолько сильно, что пришлось зажать рот рукой, чувствуя, как удивленно взлетели брови от самого себя. Ну вот за что ему это? Глаз не оторвать, пальцы дрожат, так еще и смех без причины. Глупый, влюблённый дурак, не иначе. Он готов был признаться в этом. В том, что влюблён. Полный искренности и наивности и... Надежды. Надежды на то, что если осмелится сделать первый шаг, самый страшный и счастливый в жизни, его не оттолкнут... А даже если и оттолкнут в страхе, попробует еще раз. Он не готов расставаться с таким огромным количеством ранее недоступных ему эмоций и в то же время тишины на душе. И если Дон Сик уже сейчас спокойно спит под его рукой, Джу Вон верил, что так может быть и дальше. Уязвимость и доверие... Вот, что стало началом их... Их... Он не мог подобрать слова. Или не осмелился. Пока что.