Я держу тебя

Джу Вон был больше не в состоянии находиться в вертикальном положении. Эмоции от прошедшего дня истощили все его силы, как моральные, так и физические, боль в спине от часов сидения на жёстком стуле добивала. Раз из палаты его не выгоняли, то он и не собирался уходить. Наоборот , пододвинул стул ближе к койке и тихо опустился на ее край грудью, слегка касаясь головой бедра Дон Сика. В ней было пусто и одновременно с этим тяжело. Так и тянуло склонить ее и закрыть глаза. Прошло несколько часов с момента, как Дон Сика доставили в больницу. Джу Вон ехал вместе с ним на скорой в мокрых штанах и первой попавшейся кофте, какую успел набросить на голое тело, поскальзываясь выбегая из ванны. Вокруг была такая суматоха, никто ни на секунду не обратил на него внимания до самого момента, пока он не начал умолять фельдшеров поехать с ними, опасаясь вести машину самому в таком состоянии. Он бы и дальше сидел все это время в мокрой грязной одежде, испытывая отвращение к самому себе, если бы не кто то из медсестёр, предложивших ему запасную. Неприязнь к чужому по прежнему была с ним, и он отказался от рубашки, но все же переодел штаны, чувствуя, как мерзко мокрая ткань липнет к коже. Это всяко было лучше, чем сидеть дальше мокнуть и мерзнуть, можно и потерпеть. В попыхах и полутьме Джу Вон не разобрал, что хватает, поэтому оказался в кофте Дон Сика, что понял только несколько минут назад. Видимо, ее уже носили, потому что она сохранила его запах. Единственное, что успокаивало сейчас. Он уже начал засыпать, как в какой-то момент почувствовал, словно ему положили руку на голову, но подумал, что показалось на грани сна от усталости. Пока не услышал: - Ну что же ты. Нашел, из-за чего слезы лить. Голос такой слабый, с хрипотцой, приглушённый из-за кислородной маски . Но это было лучшее, что он мог сейчас желать услышать, от чего сердце в ту же секунду подскочило к горлу. Рука на его голове была тяжёлой и неподвижной, пальцы пытались перебирать волосы, но едва ли ощутимо двигались. Оно и неудивительно, минуло от силы четыре часа с момента, как Дон Сику оказали помощь. Чудом было то, что он так быстро очнулся, хоть это и выглядело так, словно он все еще не в себе. Хотя почему "словно"? Так и было. Прошло слишком мало времени, он вообще не должен бодрствовать. Джу Вон замер и лишь открыл глаза, чтобы увидеть лицо того, кто заставлял его нервную систему испытывать эти чертовы эмоциональные качели от панической тревоги до облегчения, от которого подкашивались ноги даже при условии, что он сидел. Джу Вон слегка повел головой, чтобы лучше видеть, от чего рука на его голове начала спадать. Мягким движением он легко поймал её и прижал ладонью к своей щеке. Запястье и костяшки были перебинтованы, но это не помешало ему почувствовать спокойствие от ощущения прикосновения кончиков пальцев к коже. Дон Сик смотрел на него, но в то же время словно и не видел, реакция от травмы головы была заторможенная, однако это не умаляло нежности и теплоты, которыми всегда был наполнен этот тёмный взгляд на него. Даже несмотря на то, каким избитым было его лицо. А оно и правда было таким. После работы медиков стало лучше видно весь масштаб. Над правым глазом и левой щеке были швы, заклеенные марлей под пластырем, нижняя губа разбита, но, Джу Вону казалось, слегка перекошена в подобии лёгкой улыбки. Сам глаз не открывался полностью из-за боли от сильно полопавшихся капилляров, белок был почти полностью красным, только левый функционировал нормально. Или будет, когда признаки сотрясения сойдут на нет. Про россыпь синяков и вовсе можно было не говорить. Джу Вон не видел, но знал, что и торс перебинтован, а ребра стянуты тугой повязкой, рука на перевязи говорила сама за себя. Болеть все это будет сильно и долго. Сейчас Дон Сик выглядел объективно неплохо. Бледный, из-за чего ссадины особо сильно выделялись, измождённый, на грани ясного сознания. Но такой Дон Сик, чистый, перебинтованный и не в себе под обезболивающим был гораздо, гораздо лучше и предпочтительнее того, который задыхался и плакал от боли, измазанный собственной и чужой кровью у него на руках каких то несколько часов назад. Воспоминания о том, как он пытался уговорить его позволить себе помочь, ведь он сам пришел к нему, ещё слишком ярко стояли перед глазами. Как он отталкивал его и его руки, сжимаясь вокруг самого себя, с трудом осознавая происходящее, и только на грани обморока сдался и обессиленно обмяк в его руках. Джу Вон никогда не забудет жалкий стон, напомнивший скулеж побитой собаки, который Дон Сик издал, когда он пытался промыть его раны. Как бы сильно он не старался, чтобы все его действия были как можно аккуратнее и нежнее, боль, после сдохящего на нет адреналина, все равно ощущалась как агония. Ему сильно досталось. Он не знал, кто это был, зачем и почему, но был уверен, что их было несколько. Этого человека сложно застать врасплох и уложить на лопатки, сделать в одиночку - невозможно. До слов Дон Сика он и не осознавал, что плачет, а сейчас отчётливо ощутил, как слезы продолжали течь по щекам. Он чувствовал, как против воли заломил брови и поджал губы. Сдерживаться не хотелось, но и сильнее волновать мужчину тоже. - Как... Как ты? - гениальный вопрос Джу Вон, он едва не отвесил себе подзатыльник, но больше ничего не шло в голову, а так хотелось еще раз услышать такой родной голос. Дон Сика, видимо, тоже это позабавило, потому что он неожиданно улыбнулся шире, тут же скривившись, и вернулся к легкой улыбке, которая всегда царила на его лице, когда он говорил с ним. Такая спокойная, обнадеживающая, теплая, которой каждый раз хотелось очень сильно верить. Словно и не было всего этого ужаса в течение всей ночи. - Плохо вижу. Перед глазами плывет и голова болит. Но тебя я все равно узнал, Джу Вон. Молодой человек почувствовал, как улыбка против воли появилась на его лице, но слезы это не остановило. Его переполняли эмоции от страха пережитого и радости в перемешку с сочувствием в данный момент. Присмотревшись он заметил, что глаза Дон Сика тоже начали слезиться. - Ну чего. Джу Вон, милый мой... Не плачь из-за меня. Все же хорошо. - видно было, что говорить ему трудно, губы едва шевелись, и Джу Вону резко стало совестно, что Дон Сик успокаивает его, лежа на больничной койке, и вот вот сам заплачет. Он пытался смахнуть слезы с его лица большим пальцем под глазом, Джу Вон все еще прижимался щекой к его ладони, но даже пальцы на руках не слушались. - Знаю, что тебе было страшно за меня. Знаю. Но ты помог мне. Все в порядке. Ты молодец. - одна слеза все таки скатилась из здорового глаза, и Джу Вон протянул руку в ответ, чтобы стереть ее и аккуратно прикоснуться к его лицу, несмотря на маску. Дон Сик тут же прижался к его ладони, прикрыв на секунду глаза и устало вздохнув, игнорируя швы и пластыри. Он словно только этого и ждал, малейшего контакта ему было достаточно, чтобы если и не физически, то хотя бы морально полегчало. - Ты какой-то... Холодный. Тебе холодно? - Немного. - "Немного"? Твое немного означает, что еще пять минут и ты начнёшь дрожать, но второе одеяло не попросишь. - Все то ты знаешь. - Кто, если не я. Я быстро. - терять ощущение мягкой руки на лице и самому отпускать не хотелось, но Джу Вон был прав. Он медленно встал, чувствуя, как ломит затекшую спину, и слегка покачнулся от легкого головокружения. Ему пришлось замереть на мгновение, чтобы выровняться и стереть слезы с лица, хотя любому будет прекрасно видно, что оно все равно заплаканное. - Ага, давай, а то я же убегу, если ты задержишься. И вот снова. Одной нелепой фразы хватило, чтобы лицо парня комично вытянулось в недоумении. Ответом послужил лишь хриплый смешок, но который не дал ему не улыбнуться. Он уже сделал шаг, чтобы развернуться и выйти, но Дон Сик снова заговорил. - Джу Вон. Он обернулся, вопрошающе приподняв брови. Мужчина пару секунд молча смотрел на него из под полуприкрытых век, слегка улыбаясь. - У тебя ужасно милая улыбка и такая нежная. Хочется зацеловать каждый раз. Улыбайся чаще. Первые две вещи, которые сделал Дон Сик, очнувшись под капельницей, так это начал успокаивать Джу Вона, а потом разомлел и перешел на комплименты. Не спросил, что с ним, какие у него травмы, где он находится и что вообще происходило за последние часы. Нет, он снова первым делом интересуется им. Молодой человек не мог противиться растроганному и смущенному выражению лица в ответ на эти слова. Казалось, он привык к комплиментам, их не редко делали ему на протяжении всей жизни, желая понравиться и заполучить его внимание, но он никогда ничего не чувствовал в ответ, помимо раздражения. Это же совсем другое. Ни один из них не заставлял его краснеть и в смущении склонять голову, чувствуя, как в груди разливается тепло от таких простых, но от чего то важных слов. "Улыбайся чаще" - он готов улыбаться каждый день лишь для него одного. Дон Сик назвал его улыбку нежной, но ничто не сравнится с той нежностью во взгляде, с которым тот на него смотрит, даже сейчас. - Так сильно головой приложило, что тебя одолел такой приступ милоты. Или это обезбол? - Какая же ты язва. Иди уже. Ты слишком милый, когда так смотришь округлившимися глазами, у меня и так грудь сдавлена, сейчас лопну. - Неправда! - Твое наигранное возмущение не имеет веса. Ты слишком хорошенький. - Ты... Я тебе это припомню. Точно от наркоза отходит. Джу Вон видел, какое удовольствие доставляют Дон Сику эти перебранки. Странный человек. Но дело ведь не в его странности, не так ли? А в том, как сильно ему с ним комфортно. Тут больше вопросов к самому Джу Вону, ежели к Дон Сику. Он прошел два шага обратно, чтобы ещё раз всмотреться в его лицо, положив руку на плечо больше для собственного спокойствия. - Тебе еще что-нибудь надо? Помимо одеяла. Говори, не молчи. - Мне нужен ты рядом. Джу Вон ожидал что то такое в ответ, но все равно от чего то защемило сердце. То, как открыто Дон Сик выражал жажду быть ближе, смущало и трогало душу одновременно. Он лишь надеялся, что эта открытость не сменится неловкостью и стыдом из-за осознания слабости позже. Слабость это не плохо. Плохо, когда рядом нет никого, кто удержит тебя от падения в моменты ее проявления. И это дорого стоит, быть тем, кому вверяют свое тело и душу, когда не способны сами о себе позаботиться. Джу Вон заметил, что Дон Сик уже несколько раз прикрывал на несколько секунд глаза с момента, как проснулся, и каждый последующий раз открывал их все медленнее и тяжелее. Силы, и так непонятно откуда взявшиеся, быстро покидали его. - Ты уже снова засыпаешь. Я правда быстро. - с этими словами он мягко прижался губами к его лбу и отвернулся, чтобы выйти, едва заметив улыбку на потрепанном лице. Идя по коридору до поста медсестры, Джу Вон все пытался избавиться от влаги на лице, но через несколько секунд глаза снова начинали слезиться. Когда он стал таким чувствительным? Нет, эта чувствительная сторона личности была открыта по отношению лишь к одному конкретному человеку, но, черт возьми, последствия то видели все. Снова раннее утро, и снова он один идет на поиски медсестры в расшатанном эмоциональном состоянии. Снова? Ему не нравилось такое дежавю. Медсестра заметила его приближение заранее и первая обратилась к нему, слегка удивившись его внешнему виду. - Здравствуйте. - Доброе утро. Извините, там пациент из 25 палаты, он... - Джу Вон чувствовал, как глаза снова заслезились без причины. Медсестра встревоженно посмотрела на него. - Господин? Что то случилось? - Нет. Нет, все в порядке. - он попытался снова быстро протереть глаза. - Просто он слишком рано очнулся и теперь замерзает. - на секунду юноша опустил взгляд на столешницу от приступа смущения, но тут же поднял обратно. - Найдется ли лишнее одеяло? Женщина облегченно улыбнулась и указала на помещение, где лежали запасные одеяла и постельное. Джу Вон тихо вернулся в палату на случай, если Дон Сик все же уснул, чтобы не пугать его резким шумом. Когда пытаешься уснуть или уже находишься на грани, любой звук, даже открывающаяся дверь, звучит страшно громко и буквально вырывает из состояния покоя самым ужасным способом, заставляя сердце бешено колотиться. Мужчина лежал с закрытыми глазами и никак не отреагировал на его приход, но не было понятно, спал ли он. Джу Вон невесомо провел по его щеке костяшками пальцев и тихо позвал. Этого хватило, чтобы через мгновение на него посмотрели затуманенным, сонным взглядом едва открытых глаз. - Привет. - Привет. Давно не виделись. - уморительно. Он не стал сдерживать улыбку. Джу Вон расправил второе одеяло поверх первого, подоткнув его со всех сторон, чтобы не продувало. Дон Сик лениво наблюдал за его действиями, едва ли успевая за ними. Он критически осмотрел итоговый результат. Дон Сик не выглядел так, словно ему удобно. Он не жаловался, но это очевидно, если все тело нещадно болит, тебя самого тошнит, а эти твёрдые, неудобные больничные кровати добивают. Хотелось укутать в одеяло плотнее и обнять... - Родной, ты можешь сесть на секунду? - тупой вопрос, конечно, не может. - Сесть? Издеваешься? Я глаза то держу открытыми с трудом. - Дон Сик посмотрел на него как на идиота с примесью то ли удивления, то ли укора. Джу Вону определённо не нравился такой взгляд, но, с другой стороны, было забавно, обычно это он так смотрел на него. - Я помогу тебе. - О Господи. - Ворчишь, как старый дед. - А мне можно. Дон Сик подставил под себя дрожащую руку и попытался подняться, но скривился, не сумев сдержать болезненный вздох, едва напрягшись и оторвав лопатки от кровати. Джу Вон тут же провел руку ему за спину, помогая почти что сесть, удерживая весь вес его туловища. Его встревожило то, как быстро сильно потяжелело дыхание мужчины от такого короткого действия, но не стал медлить, думая об этом, а, вместо этого, сел позади него, вернее, полулег, оперевшись спиной в изголовье. Дон Сик закрыл глаза, а потому не понял, что тот сделал, пока Джу Вон не помог ему аккуратно лечь. Получилось так, что он буквально лежал спиной на груди Джу Вона, который, в свою очередь, укрыл его двумя одеялами и обхватил руками, прижав к себе. Это жутко напоминало позу, в которой он пытался удержать его в сознании в ванной, но сейчас было не мокро, страшно и больно. Осталось лишь обоим согреться. Сложно было сделать так, чтобы капельнице ничего не мешало, и чтобы при этом рука тоже была укрыта, но ему это удалось. Дон Сику понадобилось несколько секунд, чтобы отдышаться и сглотнуть прежде, чем заговорить. Его голова покоилась на плече Джу Вона, он слегка повернул ее, тем самыми уперевшись лбом ему в шею прям под челюстью. Только благодаря такой близости Джу Вон смог услышать, что Дон Сик говорит хриплым шепотом. Силы, которых и так почти не было, быстро покидали его, ему нужно поспать. - Вошедшая медсестра за это по головке тебя не погладит. - С каких пор тебе волнует мнение персонала? - Джу Вон посмотрел на него сверху вниз, но Дон Сик полу прикрыл глаза, медленно и неглубоко дыша приоткрытым ртом. - Не хочу, чтобы тебя выгнали. - Не переживай, я никуда не уйду. - он склонил голову, прижавшись щекой к слегка нахмуренному лбу. - Согреваешься? Хотя... Ты сейчас, кроме боли и онемения, ничего другого и не ощущаешь, наверное. - это было грустное осознание, но сделать ничего было нельзя, капельница уже стояла не первый час. Дать Дон Сику мало-мальское чувство комфорта, было ничем иным, как попыткой облегчить его нерадостное состояние. Джу Вон говорил шёпотом, чтобы не мешать мужчине засыпать, но и в то же время надеялся, что тот его слышит. - На твёрдой больничной койке? Да, чувствую только как ребра расходятся в неправильные стороны. Рядом с тобой? Тепло и спокойно. Хоть ты и заставил меня усомниться в твоих благих намерениях. Что ж такое. Дон Сик не говорил ничего необычного или душещипательного, но слов о том, что в его объятиях он чувствует ничто иное, как тепло и спокойствие, что это помогает отвлечься от боли... Этого хватило, чтобы вновь растрогать его и захотеть глубже зарыться в одеяла. Джу Вон не врач, не психолог и сам в нестабильном состоянии и часто едва не впадает в ступор. Он не мог сделать ничего серьезного или большего. Но... Он мог просто быть рядом. Конечно, этого не будет достаточно и не заменит профессиональную помощь, но иногда это именно то, чего так не хватает. И чувствуя, что с каждой минутой мужчину в его руках потряхивает от боли и слабости все меньше, верил в это все сильнее. - Я рад, что могу помочь хотя бы немного. - Ты делаешь и помогаешь гораздо больше, чем думаешь. Я помню, как страшно и одиноко было наедине с болью в прошлый раз, когда попал на больничную койку. Спасибо, что остаёшься со мной. На последних словах Джу Вон резко ощутил, как образовался ком в горле и защипало глаза, и так воспаленные от солёной влаги. - Насколько тебе плохо? - Неважно. - Пожалуйста. Я просто хочу знать, чтобы быть готовым. Дон Сик замолчал всего на несколько секунд, но они длились слишком долго, и Джу Вон подумал, что он уже не заговорит. - Это... Неприятно, но не нестерпимо. Дышать тяжело и больно, рука пульсирует, тошнит. У меня сотрясение, да? Лицо щиплет. Поэтому не доводи меня больше до слез! - наверное, это должно было быть сказано с шутливым упреком, но в интонации не было ничего, кроме усталости. Да и слова, произносимые Дон Сиком, почти сливались воедино. - Плохо будет потом... Когда отойду окончательно. Я это знаю. - Хорошо, я... Я понял. - после услышанного он точно никуда не уйдёт, никакая медсестра не заставит его. - Все, спи. Ты проснулся слишком рано во всех смыслах. - Боюсь, как бы не блевануть посреди ночи. Так, хватит, у него и правда язык уже еле двигается. - Это не твоя забота, об этом позабочусь я. Спи. Дон Сик мало что помнил из произошедшего. Помнил, как запнулся и упал лицом в землю, а через секунду очнулся уже в доме. Помнил напуганное лицо Джу Вона и его трясущиеся руки. Страх. Холод, пробирающий до костей, сырость и боль. Она была тем, что оставалось с ним тогда, что он почувствовал, очнувшись раньше положенного, сейчас, и когда проснётся в следующий раз, она вновь окажется с ним и будет ослепляющей. Но в какой то момент, даже сквозь эту пелену, он ощутил чье то присутствие. Что то родное и знакомое, что заставило его открыть глаза против воли, чтобы увидеть того, кто не оставлял его ни на секунду наедине с болью. Джу Вон находился с ним рядом тогда, долгие часы назад, был тем, кого он увидел в первую очередь, открыв глаза сейчас, и, несомненно, по прежнему будет рядом, когда он откроет глаза в следующий раз. Джу Вон будет тем, кого почувствует Дон Сик, помимо боли. И тот, и другой отказывались покидать его и шли бок о бок, завлекая его внимание поочерёдно. Боль вернётся и в гораздо большем объёме, но это будет позже. Сейчас ему было тепло и спокойно в нежных, поддерживающих объятиях, и он собирался воспользоваться этим, чтобы позволить себе расслабиться и уснуть, взвалив ответственность за себя на Джу Вона. Мысли путались слишком сильно и кружились в голове не меньше, чем мир перед глазами, стоило лишь приоткрыть их, явный знак, что пора прекратить это делать. Дон Сик закрыл глаза, пытаясь размеренно дышать, позволив себе глубже утонуть в одеялах. Вероятно, это его последний шанс уснуть нормально без мучений в течение долгого времени. Он вдруг вспомнил первые недели после выписки в прошлый раз, когда... Когда подстрелили в бедро. Прошло несколько лет, а боль все еще была с ним, постоянно напоминая об очередной потере в его жизни. Это ударило по нему сильнее, чем он думал, и сейчас только надеялся, что в этот раз не останется никаких проблем в долгосрочной перспективе. Никто ведь, кроме него, не пострадал, винить себя не в чем. Верно? - Джу Вон? Юноша встрепенулся, внезапно поняв, что начал засыпать, разморённый теплом, когда услышал, что Дон Сик тихо позвал его. Странно так, робко. Он должен был спать, почему его мозг еще бодрствует, если тело уже отказывается двигаться. - Да? Мужчина не сразу ответил, хоть и позвал его сам. - Дон Сик? В чем дело? Позвать врача? - Джу Вон не давал себе нервничать сильнее необходимого, но... - Нет, ничего. Все хорошо.