Мир без героев | Истории Иагайса

***

г. Мон сан Лоран

(2-й город Иагайса после Столицы)

~ 130 г. от Основания

Леди Фелизе, по своему обыкновению, ровно сидела в кресле подле камина, расправив подол своего вечернего, на удивление простого платья. Её волосы были убраны в низкую причёску с гребнем, который был подарен ей графом Аланом Победоносным, супругом после венчания и дорогим сердцу мужчиной. Их дети, юный Рикард и Эленор, давно спали в своих покоях. Граф мягко зашел в небольшой зал, словно боясь напугать жену резким шумом. — Душа моя, отчего вы не идёте спать? — он сел в соседнее кресло, едва наклоняясь к девушке. — Вы столь встревожены моим очередным отъездом? Фелизе с теплотой подняла глаза на Алана, но спина её больше выпрямилась. Ладони, по привычке, легли чуть выше колен: — Что вы, свет мой, деяния ваши пред ликом всего Иагайса и Короны не сеют во мне страхов и тревоги. Ваш долг выше всякого другого, а путь неотступен и праведен, — кончики её губ приподнялись в благоговейной скромной улыбке, скрывающей чувства. Ещё какое-то время они сидели молча, наблюдая за искрами очага, которые, сверкнув, выпрыгивали из костра, а через миг затухали, разбиваясь о каменный выступ. — Я ведь не раз отплывал в иные Миры, — прервал тишину Алан, желая успокоить жену. — Что есть для нас год? Я напишу тебе писем, подготовлю замок к зиме, дам детям напутствие, а пока учатся — уж вернусь. Фелизе протянула ему руку, подвигаясь на край кресла, и граф тут же накрыл её тонкие пальцы своими грубыми, спустя десятки лет службы руками, которые, однако, не утратили нежности и таинства прикосновений. — Рикард… — негромко начала она. — Не вы, свет мой. Будущее сына нашего тревожит сердце. Пусть и недолго ваше отплытие по указу, но ни один наставник не может заменить ему строгого и мудрого отца в эти годы. — Он наследник Лорана, — лишь на мгновение ожесточившись и сильнее сжав руку своей леди, сказал Алан. — Не сомневайся в нём. Не давай ему послаблений и не роднись с ним, как с Эленор. Графиня болезненно обернулась от огня, переводя взгляд на темнеющее окно, не от любимых рук и строгого жеста, но от дурного предчувствия, которое не давало ей спать с момента огласки указа. — Я люблю тебя, Фелизе, и люблю наших детей, — он смягчился и взял её руки в свои, предлагая встать. — Дом Лоранов будет процветать при нас и после нас, храни эту веру в сердце и будь сильной. Она положила голову на плечо мужа и закрыла глаза, думая лишь одно: «Только бы ты вернулся. Не хочу я власти в своих руках… И могильных цветов не хочу».