Рассвет

В тот день, когда Вэй Усянь уснул на коленях Лань Ванцзы, между ними словно рухнул огромный барьер, о существовании которого они даже не подозревали. Возможно, это было последней каплей для Вэй Усяня, давшей ему понять, что он может полностью доверять Лань Ванцзы. Ему было предоставлено так много возможностей, и все же после нескольких месяцев, проведенных в одной комнате с ним, Лань Ванцзы ни разу не воспользовался ими, чтобы причинить вред Вэй Усяню. И хотя Вэй Усянь все еще нервничал и был настороже, он казалось, наконец, признал, что Лань Ванцзы — надежный источник безопасности. Это было удивительной концепцией — иметь кого-то, на кого Вэй Усянь мог бы положиться, кто снова и снова доказывал бы, что не предаст доверие, которое ему было оказано, и кто заботился бы о нем, как о ком-то драгоценном. Это было ново для Вэй Усяня, и он был уверен, что ему потребуется еще много времени, чтобы привыкнуть к этому. Однажды вечером, когда они уже заканчивали ужинать, Лань Ванцзы спросил его: — Не хотите ли чего-нибудь еще поесть? Вэй Усянь покачал головой, но он не отрывал взгляда от своих рук, не желая смотреть ему в глаза. «Неужели Вэй Усянь боится попросить добавки?» — задумался Лань Ванцзы, ведь тот и раньше отрицал, что хочет есть, хотя все еще был достаточно голоден, потому что боялся побеспокоить его или же, что еще хуже, что его накажут. По-видимому, ему внушили, что он мог иметь только то, что было перед ним, и ему повезло получить даже это. Это был долгий, напряженный вечер, наполненный тем, что Лань Ванцзы гладил Вэй Усяня по спине и давал ему понять, что он может есть столько, сколько хочет, ведь этого заслуживал. — Здесь в клане Гусу Лань совсем все по-другому, от слуг до главы клана, каждый может насытиться, — заверил его Лань Ванцзы. — Никто не подумает, что вы жадный или неблагодарный, если вы попросите больше еды, особенно когда вам необходимо набирать вес. На самом деле работники кухни только обрадуются, если все остатки будут съедены, ведь против правил клана — выбрасывать еду. В тот момент Вэй Усянь все еще хранил молчание, хотя по тому, как его глаза стали перебегать с кисти на бумагу, которые ему теперь постоянно подносили во время еды, было очевидно, что он хотел что-то сказать. Все еще думая, что он боится попросить добавки, Лань Ванцзы терпеливо сказал: — Вэй Усянь, если вы все еще голодны… К его удивлению, Вэй Усянь покачал головой и поспешно стал писать что-то, прежде чем с искренней улыбкой протянуть листок Лань Ванцзы. Естественно сердце второго Нефрита клана Лань ускорилось от этой улыбки и от того, что написал молодой человек: «Если хотите, вы можете называть меня Вэй Ином». «Должно быть, это его имя при рождении», — догадался Лань Ванцзы, и еще раз взглянув на бумагу, спросил: — Вы уверены? Вэй Усянь забрал листок и написал еще один ответ, и хотя его художественные навыки были на высоком уровне, его почерк оставлял желать лучшего, поэтому Лан Ванцзы потребовалась минута, чтобы расшифровать его, но то, что он прочитал, заставило его сердце загромыхать в его груди: «Пожалуйста. Вэни всегда называли меня Вэй Усянем, а мне было бы так приятно услышать, как кто-то называет меня моим именем при рождении». Лань Ванцзы вздохнул, ведь наверняка Вэни всегда произносили его имя со злостью или криком, что теперь молодой человек боялся услышать свое собственное имя. «Интересно был ли он настолько близок к кому-нибудь, чтобы не только назвать ему свое имя при рождении, но и дать разрешение использовать его?» — задумался Лань Ванцзы. Ответ на этот вопрос он получил спустя мгновение, когда Вэй Усянь написал еще и показал ему: «Я впервые разрешаю называть себя Вэй Ином». В очередной раз Лань Ванцзы почувствовал тяжесть бремени доверия, которое Вэй Усянь возложил на него и слегка наклонил голову в знак признательности. — Для меня это большая честь, — просто сказал Лань Ванцзы. — Хотя думаю, теперь мы достаточно близки для этого. Вэй Усянь на мгновение заколебался, прежде чем неуверенно написать: «Тогда…я могу называть тебя Лань Чжанем?» Это на секунду застало Лань Ванцзы врасплох, ведь никто никогда не называл его по имени при рождении, даже его брат, просто они не были такой семьей. И все же, как только он подумал о том, что Вэй Усянь сделает это, его грудь сразу же наполнилась теплом, и он предположил, что такой уровень близости будет не таким уж плохим. — Да, ты можешь меня так называть, — наконец согласился Лань Ванцзы, и улыбка, которая расплылась на лице Вэй Усяня, определенно того стоила. Конечно, он никогда не слышал, чтобы тот произносил его имя вслух, но теперь, когда Вэй Усянь писал ему сообщения, он всегда обращался к нему по имени при рождении, и это тоже радовало Лань Ванцзы.

***

Вэй Усянь начал быстро набирать вес и восстанавливать силы. Упав в то утро, он решил, что больше с ним такого не случится, поэтому стал посвящать большую часть своего времени тренировкам. Он был несколько шокирован тем, насколько тяжело ему было ходить, как легко он запыхался при этом, а его ноги продолжали дрожать, но Вэнь Цин заверила его, что этого следовало ожидать. — К тому времени, когда вас привезли сюда, ваши мышцы были настолько истощены, что я бы удивилась, если бы вы не почувствовали себя таким слабым, — сказала она, когда он сделал больше десяти шагов по полу. — Смотрите, не перенапрягайтесь. По правде говоря, у Вэй Усяня была мотивация, чтобы побыстрее набраться сил и снова много ходить, и не только потому, что он не хотел рисковать падением. Ему было неприятно это признавать, но теперь, когда они с Лань Ванцзы сблизились, и он мог доверять ему, то обнаружил, что всякий раз, когда Лань Ванцзы был с ним в цзинши, он чувствовал себя в безопасности и был расслаблен. Однако Лань Ванцзы не мог постоянно находиться с ним в цзинши. Естественно как Старший ученик, он должен был заниматься другими важными делами клана, которыми, как знал Вэй Усянь, Лань Ванцзы пренебрегал, чтобы заботиться о нем, и он чувствовал себя ужасно виноватым из-за этого. Теперь же, когда Вэй Усянь стал выздоравливать, Лань Ванцзы мог проводить больше времени вне своего дома, занимаясь делами. Тем не менее, чем больше времени Лань Ванцзы стал проводить вдали от дома, тем больше Вэй Усянь стал понимать, что его чувство безопасности было связано с Лань Ванцзы. Всякий раз, когда второй Нефрит клана Лань оказывался с ним в комнате, он чувствовал себя умиротворенным, но когда его не было — чувство безопасности уходило вместе с ним, и Вэй Усянь возвращался к тому, каким он был до того момента, как Лань Ванцзы завоевал его доверие. Когда он не упражнялся в ходьбе, то прятался в углу своей кровати, стараясь не воспринимать каждый звук как угрозу, но его разум стал играть с ним злые шутки. Особенно, когда Вэй Усянь был уставшим, то он мог поклясться, что видел краешком глаза взмах красных одеяний клана Вэнь или слышал насмешливый голос Вэнь Чао. Иногда он даже слышал рычание собак и визг свиней. Вэй Усянь с трудом осознал, каким жалким он был, когда проводил все свои дни, страстно желая, чтобы Лань Ванцзы вернулся в цзинши и пообедал с ним. Он понимал, что ведет себя эгоистично, но к вечеру, когда Лань Ванцзы возвращался домой, нервы Вэй Усяня были настолько измотаны постоянным пребыванием в одиночестве, что когда он слышал открытие двери, то практически спрыгивал с кровати и шел так быстро, как позволяли его затекшие ноги. Он отбрасывал все чувство приличия в окно, приветствуя Лань Ванцзы, как восторженная собака, и если бы у него был хвост, то он вилял бы им, пока сжимал руки Лань Ванцзы. Он просто был в таком восторге, что не знал, куда себя деть. Иногда он тихонько хныкал, чуть не плача, когда кружил вокруг него, но Лань Ванцзы обхватывал лицо Вэй Усяня ладонями, и слегка сжимая его щеки, заставлял его сесть и успокоиться. Отчаянный энтузиазм приветствия Вэй Усяня встревожил Лань Ванцзы, ведь казалось, что молодой человек боится, что он уйдет от него навсегда. Но всякий раз, когда Лань Ванцзы пытался узнать у него, что было не так, Вэй Усянь замолкал, качая головой и отказываясь объяснять. Не помогало даже то, что Лань Ванцзы всегда потакал Вэй Усяню, проводя все свое драгоценное свободное время, сидя с ним, в то время как молодой человек лежал, свернувшись в калачик, у него на коленях. Это помогало восстановить Вэй Усяню чувство равновесия, которое пребывало в смятении все то время, когда Лань Ванцзы оставлял его одного, при этом тот гладил его волосы, массировал заднюю часть шеи, снимая напряжение. Вэй Усянь все еще спал большую часть дня, но в последнее время ему становилось все труднее, поэтому, будучи настолько измученным, он нередко засыпал у того на коленях или рядом с ним на полу. Лань Ванцзы знал, что балует Вэй Усяня тем вниманием, которое уделяет ему, но ничего не мог с собой поделать. Несмотря на то, что он мог с легкостью игнорировать других, Вэй Усяню достаточно было улыбнуться или жалобно посмотреть на него, чтобы Лань Ванцзы растаял. Кроме того, он считал, что Вэй Усянь заслуживает такого внимания, особенно после того, как ему так долго отказывали в нем и заставляли думать, что он этого не заслуживает. Более того, это приносило пользу, ведь казалось, что Вэй Усянь стал расцветать от добрых слов и внимания, которые он получал не только от Лань Ванцзы, но и от Лань Сичэня и Вэнь Цин. Его личность проявлялась медленно, но верно, ведь под всеми его страхами скрывался тот, кто не только любил внимание и похвалу, но и любил смеяться и даже имел озорную жилку.

***

Самый примечательный инцидент произошел, когда однажды Лань Цижэнь решил присоединиться к ним за обедом в цзинши, чтобы впервые встретиться с их новым гостем, хотя он, конечно же, знал о его присутствии там с самого первого дня. В последнее время, чтобы помочь Вэй Усяню укрепить его иммунную систему, поскольку та была все еще слабой, Вэнь Цин стала давать ему лекарство, которое было таким горьким и выглядело так отвратительно, что его рвало почти каждый раз, когда он пил его, и было трудно убедить его вообще выпить это лекарство. «Вы когда-нибудь пробовали эту мерзость?» — спросил он Вэнь Цин. — Мне это не нужно, ведь я практически чувствую его вкус, когда смешиваю ингредиенты, — ответила она, сморщив нос. «Думаю, мне нужно это исправить», — решил Вэй Усянь. Лань Ванцзы знал, что должен был заподозрить неладное, когда им принесли обед, а лекарство Вэй Усяня, которое лежало на столе, уже было пустым, в отличие от чашек чая, которые им подали первыми. Они были подозрительно полнее, чем когда их оставили, поэтому едва сделав глоток чая, все поняли, куда делось лекарство Вэй Усяня. Лань Цижэнь сразу же подавился, Вэнь Цин застыла с чаем во рту, прежде чем повернуться и осторожно выплюнуть его обратно в чашку, Лань Сичэнь несколько минут смотрел вдаль, словно его душа покинула его тело, а Лань Ванцзы подавил слезы, которые выступили на его глазах, когда он выпил свой чай залпом. Тем временем Вэй Усянь безмятежно потягивал свой чай, как будто он практически не отравил самых важных членов клана Гусу Лань, а также их лучшего лекаря. Когда он понял, что случилось, у Лань Сичэня хватило ума, чтобы прокомментировать: — Я полагаю, что мы это заслужили, ведь навязывали вам это лекарство каждый день, не зная, через какие ужасы вам приходилось пройти. Это была первая встреча Лань Цижэня с Вэй Усянем, и хотя молодой человек был все еще худым и бледным, а его волосы были короче, чем у всех остальных в клане, его действия заставили старейшину прийти к заключению, что в будущем он может представлять угрозу. Поэтому Лань Цижэнь решил, что с тех пор будет взаимодействовать с ним только в случае крайней необходимости. Лань Ванцзы же не мог не найти всю эту ситуацию немного забавной. У него было ощущение, что Вэй Усянь никогда не делал ничего подобного, когда жил с Вэнями и, это было еще одним признаком того, насколько комфортно он чувствовал себя здесь. «Но Вэй Усянь обычно боялся возмездия, так что же изменилось?» — подумал Лань Ванцзи. Тем же вечером, когда они закончили свой ужин, Лань Ванцзы решил спросить его об этом, но получил довольно простой ответ: «Потому что ты был там, и я знал, что ты защитишь меня». «Конечно же он должен был сказать что-нибудь милое, чтобы заставить меня побаловать его и стащить с кухни какие-нибудь сладости», — пронеслось в голове Лань Ванцзы. Когда Вэй Усянь положил подбородок на свое колено, и уставился на него своими огромными, сверкающими щенячьими глазами, этого хватило, чтобы сила воли Лань Ванцзы исчезла, как будто ее никогда и не было. Поэтому он действительно потащился на кухню, чтобы посмотреть, что можно было там найти, надеясь получить в награду — ослепительную улыбку Вэй Ина.

***

Несмотря на то, что в клане Гусу Лань был строгий запрет на мясо, Вэнь Цин настаивала на том, что Вэй Усяню нужны были мясные блюда, чтобы восстановить его истощенные мышцы, и хотя он хорошо тренировался в ходьбе, ему не помешала бы любая помощь извне. Она рассказала об этом Лань Ванцзы, который согласился с ней, полагая, что в данном случае нарушение правил было бы уместным, ведь это означало, что их пациент станет только сильнее. Он был счастлив, что молодой человек стал достаточно здоров, что теперь его желудок мог справиться с чем-то таким жестким, как мясо, ведь в самом начале они даже боялись давать ему куриного бульона. На следующий день Лань Ванцзы принес ему мясной суп с кусочками свинины, и прежде чем успел сесть рядом с ним, он оглянулся и увидел, как внезапно весь цвет сошел с лица Вэй Усяня, когда тот откусил кусочек свиного мяса. — Что случилось? — с тревогой спросил он, но Вэй Усянь вскочил с пола и промчался мимо него в уборную. Потрясенный Лань Ванцзы на мгновение застыл на месте, а затем до его ушей донесся звук болезненной рвоты, и он сразу же бросился к Вэй Усяню. Лань Ванцзы почувствовал, как его собственный желудок сжался от сочувствия, когда увидел, как вздымается спина Вэй Усяня, рухнувшего на пол в уборной. Он потер спину Вэй Усяня, и увидел, как его лоб покрылся бисеринками пота. Когда рвота прекратилась, он задрожал так сильно, что едва держался на четвереньках. Он смотрел прямо перед собой, но казалось, что не видел того, что было перед его глазами. — Успокойся, все в порядке, — заверил его Лань Ванцзы, нежно взяв одной рукой запястье Вэй Усяня, а другой — обняв его за плечи и притянув к себе. Когда он это сделал, то ощутил, как тяжело дышит Вэй Усянь, его глаза наполнились слезами, и тот стал всхлипывать при каждом выдохе. Внезапно Вэй Усянь дернулся и взвизгнул так, что это напомнило Лань Ванцзы о том времени, когда тот впервые прибыл сюда, и когда он посмотрел в его глаза, то увидел, что они остекленели, словно его разум был пойман в ловушку. — Вэй Ин! — обеспокоено сказал Лань Ванцзы. К счастью внимание Вэй Усяня было перенесено из его собственного разума в его окружение, когда кто-то произнес его имя при рождении, ведь Вэни никогда не использовали это имя. Его глаза стали искать того, кто произнес это имя, но его зрение все еще было расплывчатым из-за непролитых слез, и он был слишком напуган, чтобы сосредоточиться на чем-то. — Вэй Ин! — повторил Лань Ванцзи, обхватив его лицо. Вэй Усянь моргнул, в напряжении его бровей и морщинках под глазами застыл страх, поэтому Лань Ванцзи3 нежно сжал его щеки. Это казалось, сработало, наконец, напомнив Вэй Усяню, где он был и с кем. Он был вместе со вторым господином клана Гусу Лань. Все было в порядке, он не вернулся в тот темный подвал и ему никогда не придется туда возвращаться. Однако явное облегчение, которое нахлынуло на него при этом осознании, заставило Вэй Усяня заплакать, слезы хлынули по его щекам, только для того, чтобы их вытерли большие пальцы Лань Ванцзы. Он понимающе кивнул, когда плечи Вэй Усяня беспомощно затряслись. — Не плачь, я здесь с тобой, — успокаивающе сказал ему Лань Ванцзы. Это были такие простые слова, и все же Вэй Усянь мог думать только о том, что большую часть своей жизни, когда он испытывал сильную боль, плакал часами, истекал кровью…у него никогда не было того, кто сказал бы ему «я здесь», никто не заверил бы его, что он страдал ни один. Некому было лечить его раны, облегчить его боль и спрятать его от мучителей. Теперь, после долгих лет, проведенных в мечтах о таком защитнике, он, наконец, обрел его в образе этого богоподобного человека, который смотрел на него так, как будто Вэй Усянь был редчайшим сокровищем, а не грязью, которой он себя считал. Лань Ванцзы все еще вытирал слезы с его щек, с такой душераздирающей нежностью, что Вэй Усянь просто больше не мог смотреть на него, поэтому, даже не задумываясь, он бросился вперед и обхватил руками торс Лань Ванцзы. Его лицо уткнулось ему в грудь, когда его спина стала вздыматься от болезненного рыдания. Руки Лань Ванцзы на мгновение повисли в воздухе вокруг плеч Вэй Усяня, не зная, как ему реагировать. Его так редко обнимали, что ему пришлось подумать о том, что ему делать дальше. «Обидится ли Вэй Усянь, если я обниму его в ответ? Он испугается и отступит?» — пронеслось в его голове. Однако Лань Ванцзы понял, что это объятие, каким бы крепким и отчаянным оно ни было, было явной мольбой об утешении того, кто пережил испуг. Вэй Усянь просто хотел убедиться, что он действительно находился в безопасности и хотел, чтобы Лань Ванцзы дал ему такое заверение. Лань Ванцзы обнял Вэй Усяня и прижал его к себе, держа одну руку на его затылке, даже слегка приподняв, чтобы Вэй Усянь мог уткнуться лицом в его шею и спрятаться за занавеской из длинных волос Лань Ванцзы. Они долго сидели на полу, Лань Ванцзы снова и снова проводил пальцами по волосам Вэй Усяня, прижимаясь щекой к его макушке. Он позволил молодому человеку практически заползти к нему на колени, пытаясь подобраться поближе, и неподвижно сидеть там, когда Вэй Усянь продолжил плакать. Его одежды и волосы промокли от слез, но Лань Ванцзы не обратил на это никакого внимания, ведь хотел только успокоить Вэй Усяня. В какой-то момент, даже не задумываясь, Лань Ванцзы начал напевать. Он не мог дотянуться до гуциня, чтобы сыграть для Вэй Усяня и подбодрить его, поэтому он просто начал напевать одну из песен, которую часто играл для него. Это была легкая, умиротворяющая мелодия, которая хорошо сочеталась с сонным щебетанием птиц на улице под заходящее солнце. Вэй Усянь был так близко к Лань Ванцзы, что чувствовал вибрацию в его груди. Казалось, что этот звук окружает его и обнимает так же крепко, как руки Лань Ванцзы. «У второго Нефрита клана Лань приятный голос», — подумал он, желая, чтобы тот говорил чаще, потому что Вэй Усянь мог слушать этот успокаивающий голос часами. Наконец плач Вэй Усяня замедлился и его слезы стали высыхать. Вэй Усянь становился все тяжелее в его руках, по мере того, как он постепенно стал расслабляться. Его острые кости стали болезненными для тела Лань Ванцзы, но он молча переносил дискомфорт. Вэй Усянь лежал так несколько минут, его дыхание стало легче, особенно когда он почувствовал запах сандалового дерева от одежды и волос Лань Ванцзы. По правде говоря, Вэй Усянь мог бы просидеть так всю ночь, просто находясь в объятиях Лань Ванцзы, слушая его голос, вдыхая его запах и чувствуя его пальцы в своих волосах. Это было просто блаженством! Вскоре все затихло и Солнце, наконец, село. Когда Лань Ванцзы ощутил, что Вэй Усянь стал дышать легче, а его тело расслабилось, он пробормотал: — Не хочешь сейчас встать? Вэй Усянь неохотно кивнул, и Лань Ванцзы почувствовал, как его нос коснулся его шеи, прежде чем молодой человек сполз с его колен и сел рядом с ним. Лань Ванцзы с удивлением заметил, что часть его собственных длинных волос застряла в волосах Вэй Усяня, а их темные пряди слиплись. Несмотря на налитые кровью глаза и красный нос молодого человека, это было довольно милым зрелищем. Лань Ванцзы осторожно подвинул Вэй Усяня так, чтобы просунуть руки под него, прежде чем поднять его. Затем он положил его на кровать, но когда попытался встать, Вэй Усянь крепко обнял его. Он снова начал слегка дрожать, уткнувшись носом в шею Лань Ванцзы. — Я уйду на минутку и вернусь, — пообещал Лань Ванцзи. Неохотно Вэй Усянь убрал руки и сел на кровать, прижав колени к груди. Он боролся со своей нарастающей паникой, когда Лань Ванцзы повернулся и вышел из комнаты, став делать медленные и глубокие вдохи, чтобы успокоиться, но это не остановило дрожь в его руках. Секунды казались минутами, а минуты — часами. Чем дольше Лань Ванцзы отсутствовал, тем сильнее росло его напряжение, и он не мог удержаться, чтобы не захныкать, как ребенок в свои скрещенные руки, чувствуя себя слабым и ужасно уязвимым. Верный своему слову, Лань Ванцзы вернулся через минуту с чашкой воды и пустой миской. — Прополощи, — сказал он, и Вэй Усянь так и сделал, смыв со рта привкус рвоты и выплюнув воду в миску. Когда миска была поставлена в сторону, Лань Ванцзы спросил: — Не хочешь еще раз попробовать поужинать? Вэй Усянь быстро покачал головой, хотя знал, что он мог бы избежать свиного мяса, если бы захотел, но его желудок сжался при мысли о том, чтобы попробовать еще что-нибудь сегодня вечером. — Может, хочешь помыться? — снова спросил Лань Ванцзы. Вэй Усянь еще раз покачал головой, ведь знал, что у него просто не было на это сил, а он не хотел испытывать смущение от того, что Лань Ванцзы держит его. — Значит, ты хочешь сразу лечь спать? Вэй Усянь кивнул. Он чувствовал себя вялым, словно вся энергия ушла из него. На данный момент все, что он хотел сделать — это потерять сознание и перестать думать. Лань Ванцзы предложил ему другую одежду, и когда тот переоделся, это как будто израсходовало все его силы, и его глаза стали ужасно тяжелыми. Присев на кровать рядом с ним, Лань Ванцзы протянул руку и убрал с лица Вэй Усяня прядь волос. Вэй Усянь взял эту руку и поднес к своему лицу, уткнувшись носом в ладонь. Сердце Лань Ванцзы стало громыхать в его груди, хотя он знал, что Вэй Усянь просто искал утешения, но…он был таким милым, почти как котенок, когда терся щекой об его руку. — Я так понимаю, ты хочешь, чтобы я остался с тобой на ночь? — прочистив горло, спросил Лань Ванцзы. Вэй Усянь еще раз уткнулся носом в его руку, прежде чем отпустить ее, и просто скользнув под одеяло, положил верхнюю половину своего тела на колени Лань Ванцзы. Он заерзал на мгновение, хотя Лань Ванцзы понятия не имел, как его позвоночник изогнулся под таким углом? Когда Вэй Усянь, наконец, успокоился и закрыл глаза, мысли Лань Ванцзы вернулись к словам брата о том, что всякий раз, когда Вэй Усянь был с ним, он выглядел так, словно нашел рай, и он задался вопросом, была ли в них доля правды? Время от времени поглядывая на него, он находил удивительным, насколько расслабленным было его лицо, учитывая в каком ужасном состоянии, он находился всего час назад. В самом деле, он выглядел так, как будто колени Лань Ванцзы — были кусочками рая, и не было никакого другого места, где он предпочел бы быть. Это было забавным. Если бы кто-нибудь сказал ему, что он с радостью просидит несколько часов в одной позе, пока кто-то использует его как запасной матрас, он назвал бы их сумасшедшими. И все же он был здесь, а Вэй Усянь, тяжелый и теплый, лежал у него на коленях и медленно засыпал. Лань Ванцзы ничего не мог с собой поделать и протянул руку, снова став гладить его волосы. Вэй Усянь издал сладкий, сонный звук, когда почувствовал доверительное прикосновение, от которого сердце Лань Ванцзы защемило. Однако каким бы послушным и спокойным он ни был сейчас, Вэй Усянь совсем недавно был в панике, и Лань Ванцзи было больно видеть его таким. «Что же его так напугало?» — задумался Лань Ванцзы. Так или иначе, ему придется докопаться до сути, чтобы защитить его.