Сюжет сломан, прошу прощения

С момента, так сказать, их «якобы примирения» Леон довольно удобно обосновался на втором этаже, пусть тот ему и не особо нравился. Каэль не солгал – второй этаж действительно оказался самым холодным. На вопрос «почему?» ответа, разумеется, не последовало. Поэтому Леон не испытывал ни малейших угрызений совести, загребая к себе все одеяла и пледы, что попадались под руку. Его кровать теперь напоминала капусту из сотни слоёв, а в кресле небрежно громоздилась ещё пара тёплых трофеев. Сам он сидел у камина, попивая чай и закутавшись в светлый шерстяной плед. – Козёл негостеприимный, – в который раз пробормотал Леон себе под нос. Пытался ли он перебраться на верхние этажи? Конечно пытался. Вот только безрезультатно. Если сначала Каэль ещё закрывал глаза на то, что кто-то без спроса шастает по его территории, то позже ситуация изменилась – в один момент Леон просто уткнулся в невидимый магический барьер. – Нелюдимый хам, – бурчал он, – Баран упёртый. Но всё это меркло на фоне другого – уже пятый день стояла подозрительная тишина, словно сам мир затаился. Никто не ломал реальность, не переписывал сюжет, не трогал память. Время впервые за долгое время текло ровно, без сбоев. Вот только радоваться этому Леон не спешил. Скоро должна была приехать Лия, и он уже морально готовился… сам не зная к чему. Устав сидеть на одном месте, он поднялся и оглядел комнату. Просторная, с высокими потолками, она выглядела так, будто пережила маленькую катастрофу. Большая кровать с чёрным постельным бельём была в полном беспорядке – на ней валялось всё, что Леон брал и не удосужился вернуть на место. На кресле громоздились вещи, столик был заставлен кружками и использованными пакетиками. – Прибраться, что ли… – задумчиво пробормотал он. И в который раз мысленно обругал Каэля. Тот у себя, судя по всему, наводил порядок одной лишь магией без лишних усилий. Что мешало сделать то же самое здесь? Пара движений рукой – и всё чисто. Но нет, Каэль вёл себя так, словно по-прежнему жил один. Минут через двадцать, когда в комнате стало более-менее чисто, Леон с заметным облегчением опустился на диван, и в этот же момент что-то глухо стукнулось о пол. Он медленно повернул голову в сторону шума и почти сразу понял, в чём дело – на полу лежала его сумка, та самая, в которой хранились скудные сбережения и немногочисленные личные вещи. Наклонившись, он поднял её и раскрыл. Внутри, как и ожидалось, лежали тканевый кошелёк с монетами, зубная щётка, паста… и телефон. Леон замер, на несколько секунд задержав на нём взгляд. Старый телефон, каким-то невозможным образом оказавшийся здесь вместе с ним, раньше не подавал ни малейших признаков жизни. Он не включался, не реагировал на нажатия, и потому со временем превратился скорее в бесполезный, но дорогой сердцу сувенир из прошлого мира. Теперь же, сам не до конца понимая, зачем это делает, Леон провёл пальцем по корпусу и нажал кнопку включения. Экран загорелся. Интерфейс откликнулся сразу, без задержек, и от этого ощущение неправильности происходящего только усилилось. Телефон работал слишком… нормально для вещи, которая не должна была функционировать в этом мире. Заряд не отображался, привычных приложений не было, и всё, что осталось на экране, – единственная иконка читалки. Леон чуть прищурился, ощущая, как внутри поднимается тревожное любопытство. – Что же это… – пробормотал он тихо. – Мне в последнее время подозрительно везёт. Не давая себе времени передумать, он открыл приложение, и перед его глазами развернулась новелла – та самая история, внутри которой он сейчас находился. С каждой новой главой ситуация становилась только хуже. Все события, которые он помнил, начинали меняться прямо у него на глазах. Старые сцены исчезали, будто их никогда и не существовало, и на их месте появлялись новые – с другими диалогами, решениями и едва уловимо смещённой реальностью, в которой персонажи вели себя уже не так, как прежде. – То есть… – тихо произнёс Леон, не отрывая взгляда от экрана. – Мы буквально переписываем историю. Он уже собирался вскочить и пойти искать Рэйдена, чтобы показать ему это, когда на экране появилась новая строка: «История не терпит пустоты. Исправленные главы заменяются новыми версиями.» Леон замер, вчитываясь в слова, и по спине неприятно пробежал холодок. – Почему это звучит как угроза? Страницы больше не подчинялись ему. Текст начинал распадаться и собираться заново прямо на глазах: строки исчезали посреди предложений, уступая место другим, более «актуальным» версиям. В какой-то момент Леон поймал себя на том, что уже не читает, а наблюдает, как история переписывает саму себя в реальном времени. Затем он наткнулся на главу, которой не существовало ни в оригинальной новелле, ни в его памяти, ни в одной из версий, которые он успел собрать за всё это время. Глава сто двадцать первая. «Предательство Леона Морелли.» – Чьё предательство? Леон на мгновение перестал дышать. Мысли словно застряли, отказываясь складываться во что-то осмысленное, и он, почти не осознавая своих действий, открыл главу. «Леон стоял среди руин столицы, пока Вальтер в ужасе смотрел на него.» Он пролистал ниже, чувствуя, как внутри всё медленно сжимается в тугой узел. «– Ты всё это время лгал нам? – голос Вальтера дрожал.» Леон резко дёрнул экран вниз, затем обратно вверх, надеясь, что текст исчезнет или изменится. Но строки оставались на месте, упрямо повторяя одно и то же. Он с силой тряхнул телефон, потом ещё раз, пока тот не выскользнул из пальцев и не ударился о пол. Звук падения показался в тишине слишком громким. – Это вообще не смешно… – выдохнул он, проводя рукой по лицу. В этот момент система снова подала голос, но уже без привычной холодной формальности. [Обнаружена нестабильность главного героя] Леон медленно поднял взгляд на зависшее перед глазами сообщение, и в комнате стало так тихо, что даже собственные мысли начали звучать слишком отчётливо. – Главного кого? – шёпотом сказал он. – Героя? Стоит ли говорить, с какой скоростью он помчался на четвёртый этаж. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось где-то в горле, и Леон даже не заметил Каэля, стоявшего на лестнице и с явным непониманием наблюдавшего за происходящим. Со стороны он, конечно, выглядел сомнительно: растрёпанные рыжие волосы, широко раскрытые глаза и выражение лица человека, который вот-вот начнёт орать про конец света. Но сейчас ему было не до этого. Рэйден, как и всегда, спал. Он открыл глаза только после того, как Леон раз пять или шесть с силой тряхнул его за плечи – настолько, что можно было всерьёз задуматься, не сломал ли он ему что-нибудь. – Смотри! – Леон ткнул телефон ему в лицо. – Ты только посмотри! – На что? – Рэйден недовольно нахмурился, щурясь. – На чёрный экран? Леон на секунду замер, перевёл взгляд на телефон и с раздражением выдохнул – он забыл его разблокировать. Быстро введя пароль, он снова сунул экран прямо под нос Рэйдену. – Теперь смотри! Новелла изменилась, и… тут моё имя! Как это вообще возможно? Они ещё и мою фамилию сперли! Рэйден потратил почти час, пролистывая страницы изменённой новеллы, всё больше хмурясь по мере чтения. – В этом мире, – наконец сказал он, закрывая очередную главу, – любые аномалии – это либо баги системы, либо последствия чужого вмешательства. Похоже, что любое действие здесь не просто влияет на сюжет, а становится его частью. А твоих действий… слишком много. Он на мгновение замолчал, явно подбирая слова. Некоторые вещи его откровенно смущали, но сказать прямо «похоже, ты теперь прописан в сюжете как один из ключевых героев» он не решался. Проверять, насколько крепкие у Леона нервы, Рэйдену сейчас совсем не хотелось. – Каждый раз, когда ты закрывал дыру, исправлял несостыковку или возвращал утраченную часть истории, – продолжил он спокойнее, – система перестраивала весь дальнейший ход событий под новое состояние мира. Поэтому… ты больше не наблюдатель. – Я?! – Леон резко вскинулся. – Я?! Я вообще-то тут не единственный редактор! Почему твоего имени там нет? Или Лии? Или ещё каких-нибудь? В этот момент телефон снова ожил, хотя к нему никто не прикасался. Экран вспыхнул и начал быстро прокручивать фрагменты будущих глав – обрывки диалогов, сцены, которых ещё не было, лица, искажённые эмоциями, которых Леон не помнил. Затем изображение на секунду зависло и обновилось: «В истории всегда должен быть антагонист.» Леон смотрел на экран несколько секунд, не моргая, будто надеялся, что надпись исчезнет сама собой, но она не исчезла. – Да вы вообще охренели? – выдохнул он, уже не скрывая срыва в голосе.