Счастья, пожалуйста. Ровно килограмм.

Первое, что почувствовал Роберт —  острую боль, боль, которую он уже давно не чувствовал… это было ужасно. Сердце словно разрывалось. Хотелось кричать, но он не мог, словно грудь сдавливало что-то тяжёлое, из-за чего даже вдох было сделать с трудом.  Глаза… он не мог их открыть, а если и мог, то всё равно не мог понять, вокруг лишь тьма, как будто Роберт вновь провинился перед отцом, как в тот раз, когда он попался в ловушку и чуть не сломал протез… отец запер его, это было справедливо… там тоже было темно.  Ноги! Что с ногами? Роберт помнит лишь то, что случился перегрев, а после он начал падать.  В таком случае отец точно нашёл его среди обломков, как в тот раз. Значит, сейчас он просто заперт в одном из отцовских подвалов/тюрем из-за своего огромного провала, а когда наказание закончится, его вытащат и починят! Да, всё точно так, как он думает… точно так… пожалуйста… пусть будет так…    Чед смотрел на тело, лежащее у него на кровати уже какой день, в его полупустой квартирке… и не знал, нахрена он это сделал. Зачем он вообще его сюда притащил? Да не знал он.  В тот момент Чед и не думал: просто подхватил падающего мальчишку у земли и свалил, даже не оглянувшись на поле боя, на котором продолжала твориться дичь, — хорошо, что людей хоть эвакуировали.  Те самые протезы, отчасти расплавленные его огнём, стояли у стены. У Чеда получилось их снять — как, он сам не знал, ведь присоединялись они, похоже, на живую.  Так же Чед смог вытащить светящуюся голубую штуку, что сияла тем самым голубым светом. Достать её было в два раза проще, кстати, хоть и найти сложнее. Если бы он не увидел яркое сияние, пробиравшееся через дырку в костюме в районе сердца, а после и через повреждённую кожу, Чед бы и не понял, что там есть целый отсек… выглядело это, конечно, жутко… интересно, это больно или пацану реально похуй?  Сейчас он крутил эту маленькую колбочку в руке, рассматривая тот самый завораживающий цвет, что отражался в глазах мальчишки в их первую встречу.  Одно из единственного, что снять не вышло, — ошейник. Штука страшная и непонятная, похожая на электрические ошейники для собак, которые, отчасти, стали популярными. Те, кто ими пользуются, — изверги… а тем более если этот кто-то пользуется этим ёбучим ошейником на шее.  Вдруг Чеда привлекло копошение: Эрго стал метаться по кровати. Просыпается? Первый раз за неделю? Или это очередная лихорадка после всех травм? – Эй… — прошептал он, кладя светящуюся колбу на стол и садясь на корточки у кровати. Пацан открывал глаза.  После провала Роберт словно плывёт, осилив действие под названием «открытие глаз». Всё размывало и плыло, ничего чёткого, голова раскалывалась, что было очевидно… тот герой его тоже хорошо приложил пару раз. Рёбра болели, оставалось надеяться, что с астральным пульсатором всё хорошо. Роберт распахнул глаза, пытаясь резко сесть, но так же резко падая на кровать из-за пронзившей его сильной боли. Разве астральный пульсатор не притуплял чувства? Да и отец должен был вколоть ему не менее десятка препаратов, как всегда… – Твою мать, ты чего так дёргаешься?! Я тебе рёбра сломал, идиот! — послышался недовольный, знакомый голос. Роберт начал фокусировать взгляд на знакомом-незнакомце… Тот пламенный герой? – Что… — тихо прохрипел сын Мехамена, но слова так и не могли выйти из сдавленной, перевязанной уже грязными от крови бинтами. – Да молчи ты, хуже делаешь. — твёрдо сказал Чед, отчасти понимая чужую реакцию и то, что у него хотят спросить. На него смотрел непонимающий, уже не горящий тем голубым сиянием взгляд. — Не смотри на меня так. — глаза Чеда сузились. — Лучше бы поблагодарил за спасение, Эргоприемник херов… — пробурчал он после своих слов, понимая, что пацан, похоже, вряд ли падёт ему в ноги с благодарностями… сам он тоже бы не стал, причём не только из-за большого количества увечий, но и из-за того, что его спас его же враг.  После наступило молчание, разбавленное напряжением, идущим от обоих, и переглядками. Хотя, чёрт, этот пацан смотрел на него непрерывно всё это время.  Чед знал: Эрго уже заметил и отсоединённые протезы у стены, и свою светяшку, что лежала на столе.  Роберт после слов пламенного героя быстро осмотрел комнату… ох… отец убьёт его… протезы были расплавлены в районе ступней и лодыжек, опалённые части доходили почти до колен… внутри, скорее всего, было не лучше.  После быстрого осмотра комнаты он заметил астральный пульсатор, лежащий на столе.  Чёрт, как он мог заметить его отсутствие только сейчас?! Раньше он чувствовал огромный дискомфорт и панику от его отсутствия, даже во сне, как рассказывал отец. Он говорил, что его зависимость от пульсатора хорошо влияет на самого Роберта… а сейчас… он не заметил эту боль на фоне нынешней…?  Чед после пары минут раздумий тихо рыкнул и, послав всё нахер (ведь это, вообще-то, его дом), начал снимать костюм с пламенными всполохами. Да, он и раньше переодевался около этого пацана, но не под его ебать каким пристальным взглядом. Эрго таким образом очень смахивает на педика, конечно…  Честно, сейчас он был чертовски рад, что он не обычный человек: да, у него точно много что сломано, но заживало на нём всё как на собаке, да и прочность тела точно больше, чем у пацана. Хорошо, что гипс не понадобился. Всего-то пару дней отлежался — и почти как новый.  Роберт всё ещё наблюдал за низшим рядом с собой. Почему он его сюда вообще притащил? Почему не убил? Они враги, да и вряд ли низшие существа способны на здравый смысл — это редкость, как говорил отец. Может, это и есть тот самый редкий случай?  Тело героя почти не имело шрамов, лишь редкие. Пара на спине, хотя он не мог увидеть всё, ведь на груди были тугие бинты. Один пересекает сухожилия на ноге, но, похоже, рана была не сильной, чтобы лишить его возможности ходить… или ему повезло. Чуть больше на руках, один большой шрам на плече, но это был не ожог. От чего он, интересно?  Ему не должно быть интересно.  Чед чувствовал на себе чужой взгляд, пока переодевался в домашнюю майку и спортивные штаны. Мужчина резко развернулся, его выражение лица выражало недовольство, раздражение и усталость.  Этот мальчишка был лучше, когда валялся без сознания. – Хватит на меня так смотреть, идиот. Заебал! — Эрго не особо отреагировал, лишь еле заметно дрогнул, возможно от громкого возгласа. Герой подошёл к кровати, снова садясь на корточки. — Давай, не знаю, знакомиться.  Вот этого Роберт не ожидал. Ему? Предлагает знакомиться он? Так можно вообще? Да этот мужик даже его внимания недостоин, как и все остальные низшие люди. … Но он ему вроде как… помог?  Роберт не знал, что было бы, если бы он всё же упал тогда на обломки зданий.  Скорее всего, Роберт бы сломался без возможности на восстановление… а если бы и можно было его починить, то отцу пришлось бы потратить огромное количество времени и ресурсов, чтобы восстановить его.  Возможно, тогда всё тело Роберта пришлось бы заменить на отцовские протезы и усилители.  Отцу бы понравилось…  Его эффективность повысилась бы, как отец и хотел.  Голова Роберта склонилась в растерянности и непонимании. Как люди вообще знакомятся?  Чед же, в свою очередь, поняв, что, похоже, этот дебил даже не понял, что он от него вообще хочет, решил уж как пойдёт. – Бля… — он провёл рукой по лицу. — Слушай, ты у меня валяешься уже как неделю, расходуешь мои небольшие запасы лекарств, а сейчас и мой здравый рассудок вместе с нервами, так что вливайся в жизнь! — на последних словах герой легко всплеснул руками, показывая свои эмоции. — Моё имя Чед, и я тот, кто благородно тебя спас. — он, слегка самодовольно, показал руками на себя, ухмыляясь. — А ты молчи, потому что я уже знаю, кто ты.  Роберт в этот супер непонятный для него момент чувствовал себя очень растерянно, хоть на лице это особо и не отразилось. А после последних слов так называемого Чеда всё стало ещё хуже.  В смысле он знает, кто он? Кто-то всё же смог разузнать его… что? Что вообще значит, что он знает, кто он? Имя его отца и так знает чуть ли не вся страна, а своё имя Роберт не особо скрывал от общества, было довольно логично, что он назван в честь деда. Просто озвучивать самостоятельно Роберт его не хотел, всё же как-то неприятно, да и по отношению к дедушке, наверное, не очень — он ведь был героем.  Может, и вправду узнал его имя? Или смог догадаться, что он сын Мехамена? Ну если так… ну хоть кто-то по крайней мере…  Хотя это всё равно беспокоило…  Когда на Чеда уже смотрел слегка выжидающий взгляд, он наконец ответил: – Ты Эрго — тот ещё говнюк, который мне теперь обязан жизнью. — хмыкнул тот. Честно, его приободряло то, что ему должен суперзлодей, который со своим боссом терроризируют чуть ли не весь материк. — Хотя… я был бы не против узнать твоё имя. — как бы невзначай добавил Чед. — И желательно твой возраст.  Снова получив непонимающий и растерянный взгляд, он посмотрел на него как на идиота и вновь пояснил: – Ну не Эрго же мне тебя называть! Прикинь, соседи услышат, что я в своей квартире называю кого-то именем одного из самых разыскиваемых злодеев! — недовольно прикрикнул Чед, уперев ладони в колени. Сам он сел уже в позу лотоса, дабы было удобнее, благо кровать была не на сильной возвышенности. — А возраст… ну… бля, тебе же не пятнадцать, да? Просто ты мелкий какой-то для более старшего возраста. — Чеду было просто интересно. Сколько же пацану всё-таки лет? Нет, ну серьёзно, он не выглядел на двадцать или восемнадцать. Чистый пятнадцатилетка!  Но с другой стороны… какой идиот будет эксплуатировать ребёнка с раннего возраста, даже с такими апгрейдами… хотя… ладно, Чед не учёл, что Мехамен — ебанутый учёный-изобретатель с комплексом Бога.  Роберт тем временем задумался. Да, к этому низшему человеку не должно быть веры, но… Роберт жив, ни к чему не прикован, его не пытают, пытаясь выведать информацию, не вскрывают для изучения и не используют в шантаже, по крайней мере он так, пока что, думает.  Что такого случится, если он просто скажет хотя бы свой возраст?  Ответ: много чего.  Отец всегда говорил, что любая личная информация, которую ты откроешь хоть кому-то, будет использована против тебя же.  Эрго промолчал, всё так же настороженно и пристально смотря на героя перед собой. – Тьфу ты, ну и ладно… — Чеда слегка задело это молчание. Блять, да он спас его, что ещё нужно?  Мужчина встал с пола и пошёл на кухню, хотя это не то чтобы комната, скорее просто отгороженная часть квартиры.  И пацана, и самого себя надо кормить.