il nono cerchio | antenora.

— Ну неужели Национальный Герой соизволил исполнить свою часть договоренности! — Забини возводит руки к потолку. — Тебя вообще пускать никто не хотел сюда, — сквозь зубы произносит Гарри. — Это не моя проблема, а твоя, дорогой мой, — Забини щелкает пирсингом о зубы и тычет указательным пальцем в грудь Гарри. Они проходят коридор второго уровня Министерства. Неизвестно, для чего Забини нужен Отдел Магического Правопорядка, но он уверенно лавирует между столпотворениями волшебников и тащится в аврорат. Гарри категорически против, хотя его никто не спрашивает. — Нам сюда! — Забини исчезает в одном из кабинетов. Гарри проскальзывает вслед за ним и закрывает за собой дверь. Мистер Смит сидит за столом, заваленным пергаментами так высоко, что из-за них видно только его лысину. В правой руке он держит палочку и осторожно левитирует из конверта письмо. Бумага взмывает в воздух и пытается укусить его за палец, но Смит привычным движением прижимает ее тяжелым медным пресс-папье и капает сверху синими чернилами. Письмо издает приглушенное шипение. — Опять миссис Уотсон жалуется на низколетящие метлы, — ворчит он, помечая конверт красным крестом. Забини громко прокашливается, привлекая к себе внимание. Мистер Смит подскакивает со стула, медленно переводит взгляд с Забини на Гарри и сдвигает брови. — В чем дело? — в его голосе слышатся яростные нотки. Да, Гарри прекрасно понимает, что мистеру Смиту не нравится Блейз Забини в его кабинете. Да, Гарри тоже не нравится Блейз Забини. Точнее — его присутствие в Министерстве в целом. Но выбора у них нет, поэтому Забини беспрепятственно раскрывает рот и начинает засыпать бедного мистера Смита пустой болтовней. — В Азкабан хотите? — перебивает его мистер Смит. — Могу устроить. Выйдите из моего кабинета! — Слушайте, — усмехается и лениво тянет Забини, — если мы сейчас все дружно сядем в Азкабан, Поттер устроит там переполох и заставит бедных дементоров самоликвидироваться через час. — Поттер не сядет, — жестко обрубает мистер Смит и отчего-то начинает мяться. — И в Азкабане нет дементоров. Гарри давится смехом, пытаясь сообразить, оскорбляют его сейчас или так своеобразно хвалят. Забини тем временем бегает глазками по кабинету и вдруг останавливает взгляд на столе мистера Смита. Он с хитрой улыбкой молчит полминуты. — Кстати, — елейным голосом начинает Забини, — мистер Смит, а почему у вас на столе лежит письмо от покойного Монтегю? Он что, пишет вам из ада о том, как там жарко? Брови мистера Смита заползают на лысину. Он бурчит что-то невнятное под нос и выуживает тот самый конверт из своих завалов. Поразительно, как Забини умеет пользоваться своими навыками. Далеко не зря он работает в эпицентре всех сплетен Магической Британии. — Это еще что такое… — шепчет мистер Смит, неверящим взглядом проскальзывая по письму. — А вы не знаете? — давит на него Забини. — Ведь не первый раз вы находите письмо от Монтегю у себя на столе, правда? — Нет! — сразу же отвечает мистер Смит. — Я не первый раз нахожу письма от мертвых, но Монтегю… впервые вижу. Судя по его отчаянному лицу, Гарри выносит вердикт — мистер Смит говорит правду. На языке вертится лишь один вопрос, но стоит передать инициативу в руки Забини. Он явно знает, что делает. — Почему вы не сообщаете о них куда надо? — мягко интересуется Забини и подходит к столу ближе. — Я сообщаю! — мистер Смит вскакивает со стула и упирается руками в бумаги. — Но я не помню… почему я не помню? Забини разворачивается в сторону двери, его оранжевая мантия развевается от резкого движения и колыхает у ног. У Гарри рябит в глазах от очередного неординарного выбора цвета в гардеробе Забини. — Идем, Потти, — пожимает плечами Забини. — Он больше ничего полезного не скажет. Гарри кивает и выходит за дверь. И как только мозги мистера Смита не превращаются в кашу от такого обильного количества обливиэйтов, которыми его пичкают? Но больше всего Гарри хочет знать, какая статья в Пророке выйдет завтра.

***

Нора встречает шумным гулом. Гарри испытывает чувство глубочайшей вины за то, что давно сюда не заходил. Молли выбегает из дома в фартуке и крепко обнимает его, поглаживая рукой по голове. Когда она отстраняется, то берет его за плечи и всматривается в лицо. — Гарри, дорогой, ты выглядишь таким уставшим! — Молли горестно вздыхает и поворачивается в сторону двери. — Артур, напомни ему, что в Министерстве должны давать выходные! — Я в порядке, — заверяет ее Гарри. — Просто работа такая, в последнее время немного тяжело. Из дома выходят Рон с Гермионой и накидываются на него с еще более крепкими объятиями. На их щеках следы от муки, а глаза поблескивают искрящимся весельем. Они проходят внутрь дома, и там оказывается невероятно тесно. Ли Джордан и Джордж наперебой комментируют действия самопомешивающегося половника, словно следят за активным матчем по квиддичу. Анджелина пытается перекричать их, обсуждая с Биллом банковские счета. Чарли тихо переговаривается с Артуром, и Гарри замечает, что у него на руке новый ожог от драконьего пламени. Они здороваются с Гарри теплыми рукопожатиями и продолжают увлеченно шептаться. Гарри слышит, как в их диалоге проскальзывает что-то о назначении резиновых уточек. По всему дому разносится запах чесночного жаркого, имбирного печенья и какого-то экспериментального порошка из комнаты Джорджа. — Пойдем, — начинает Джордж, подмигивая Джордану, — если мы успеем, то… — Куда собрались? — строго останавливает их Молли, уперев руки в бока. — Скоро все будет готово, быстро тащите стол в сад! Гарри вызывается помочь, и они дружно устанавливают стол, стулья и посуду в саду. Молли заносит несколько огромных тарелок, наполненных дымящейся едой. Следом из дома выплывает Флер, ставит стаканы по местам и треплет Гарри по волосам. — Ох, 'Арри, ты вкусно пахнешь бе’гамотом! Все рассаживаются, но искоса подсматривают за разворачивающимся диалогом. Рон застывает вместе со стулом, парящим в воздухе, и подозрительно щурится: — Подожди… бергамот? Это же тот парфюм, который кое-кто выписывает из Парижа литрами? Изумительно, — он язвительно хохочет, подражая этому кое-кому. — Скоро ты начнешь носить шелковые мантии и жаловаться на грязь. — Мало ли людей, пользующихся таким парфюмом, — огрызается Гарри, но на лице расплывается улыбка, для которой он не может найти адекватной причины. Билл и Флер переглядываются с понимающими улыбками, а Чарли тяжело хлопает Гарри по плечу, едва не впечатывая его лицом в жаркое. Гарри чувствует странное и шумное тепло, разливающееся в груди. Только эта семья видит его насквозь. — Допустим, — сдается Гарри. — Вы все невыносимы. Но он понимает, что сидеть сейчас в одиночестве на Гриммо — куда более плохая идея. И он слишком счастлив побывать в Норе, чтобы променять такой вечер на что-либо другое. — И новая квиддичная стратегия… — раздается воодушевленный голос Джинни. — О нет, — Рон еле слышно вздыхает. У Джинни до ужаса сияют глаза, и за последние два года от нее ничего совсем не слышно, только если это не касается квиддича. В такие моменты она напоминает им Оливера Вуда — единственного человека, который одержим квиддичем больше нее. — Им стоит познакомиться, — шепчет Рон. — С Оливером. — Они бы забыли про сон и трое суток обсуждали квоффл с разных сторон, — подмечает Гарри. Рон давится смехом и около него что-то подпрыгивает. Рядом сидят Джордж и Джордан, пытающиеся заколдовать стакан Перси, чтобы тот исполнял чечетку. Сам Перси ничего не замечает и продолжает разрезать кусок мяса на несколько равных частей. — Гарри, — обращается к нему Перси, поправляя очки в роговой оправе, — я слышал, в Отделе Магического Правопорядка творится форменный бардак. Твой отчет по делу Варни… — он морщится, — …он небрежен. Ты поставил кляксу прямо на пункте о задержании! — Хорошо, что по делу со старушкой не надо отчет писать, — хмыкает Рон, — они бы в обморок попадали. Энергично покивав, Гарри замечает косой взгляд Гермионы в их сторону, но она быстро возвращается к столу и откусывает внушительный кусок пирога. — О, мальчики, — взмаливается Молли. — Хватит болтать о работе, прошу тебя, Перси! — Это вопрос государственной важности, — Перси даже не улыбается. — В Министерстве сейчас вводят новые стандарты документации. Все должно быть… — он на секунду задумывается, подбирая слово, — …по порядку. Любая ошибка в оформлении теперь приравнивается к дисциплинарному проступку. Кингсли лично одобрил эти изменения. Гермиона резко поднимает голову от большой кружки с чаем. Ее пушистые волосы развеваются под дуновением легкого ветра. — Кингсли? — переспрашивает она, — Перси, ты что-то путаешь. Кингсли недолюбливает излишнее внимание к бюрократии. Он всегда говорит, что лишняя заминка над бумажкой — это лишний шанс для врага. С чего бы ему так резко менять мнение? — Ну, — Перси важно выпрямляет спину, — он нашел отличного советника. Отличный молодой человек. Он привел архивы в безупречную чистоту, что теперь даже в Отделе Тайн можно найти иголку в стоге сена. Все как по линейке. — И ты ведь даже не про себя, — ворчит Рон. Гарри прыскает в кулак, но вдруг ощущает нагревающуюся сталь кулона на груди. Улыбка сползает с его губ. Он не может прямо сейчас сорваться к Трэверсу и решает сделать это позже, деактивируя кулон. Подозрительная мысль крутится на периферии сознания, и Гарри пытается ухватить ее пальцами. — Кто-то посторонний теперь правит балом в Министерстве? — Гарри переглядывается с Роном. На лице друга застывает кислая мина. — Он не правит балом, он помогает восстановить порядок! — вспыхивает Перси. — И, кстати, Гарри, он спрашивал про тебя. Сказал, что ты слишком шумный для нового формата работы. — О, Гарри, слыхал? — Джордж заливается смехом, хватаясь за плечо Джордана. — Ты теперь — шумный формат. Чихнешь в коридоре, получишь штраф! — Чушь какая-то, — качает головой Гарри. — Серьезно, Перси, передай своему новому кумиру, если я увижу его рядом со своими отчетами, то сломаю его идеальный нос. Перси густо краснеет и утыкается в свою тарелку, никак больше не реагируя на них. Билл наклоняется в сторону Гарри и шепчет ему на ухо: — Будь осторожнее, все не просто так. В Отделе Тайн хранятся вещи, которые не терпят такого отношения, и тот человек явно не глуп. Все заканчивают с едой и разбредаются по комнатам. Миона усаживает Гарри и Рона на диван, а сама стоя возвышается над ними, скрестив руки на груди. Она скользит мимолетным взглядом по Гарри и пристально уставляется на Рона. — Рональд? — строго спрашивает она. — Ничего не хочешь мне рассказать? — На самом деле мы… давно хотели тебе рассказать, — начинает Рон. — В общем, мы с Гарри вместе. Рон выпаливает это и делает испуганные глаза. Миона растерянно нахмуривается и опускает руки. Гарри еле сдерживает себя от смеха, но внезапно лицо Мионы разглаживается, и она спокойно говорит: — А, это… я давно подозревала, — она с облегчением выдыхает и машет ладонью. — Ну, знаете ли, могли бы признаться уже. Рон, я надеюсь, ты не будешь подавать на развод? У нас мог бы получиться неплохой лавандовый брак, потому что мы с Панси… Она резко останавливается, глядя на соскочившего со своего места Рона, пребывающего в паническом состоянии. Гарри заливается краской, не зная, что и думать. Причем здесь Панси?.. Лавандовый брак? Он уже слышал где-то подобное. Гарри не может поверить своим ушам, что за хрень сейчас происходит! Внезапно Миона разражается громким смехом, складываясь пополам. — Мерлин! Видели бы вы сейчас свои лица! — Миона пошутила… — неверящим голосом произносит Рон. Гарри хохочет вслед за ней. Рон с облегчением выдыхает, но вдруг с подозрением прищуривается: — У тебя точно ничего нет с Паркинсон? — Боже, Рон, конечно же нет! — Миона вытирает слезы и вмиг становится серьезной. — Но вам все равно придется объясниться. Рональд, как ты это объяснишь? — Э-э… я люблю тебя? — Нет, не сработает, — но ее голос делается на пару тонов мягче. — Так что там со старушкой? Рон сбивчиво рассказывает, как помогал пробраться в ее дом, и Гарри клянется — со стороны вся история звучит куда более ужасной, чем все было на самом деле! Эмоции Мионы сменяются со скоростью кометы, но в конце она расслабляет плечи и садится к ним на диван. — А мне кажется, я люблю Малфоя, — неожиданно говорит Гарри. Черт бы побрал его развязной язык в компании друзей! Рон с Гермионой переглядываются и в один голос спрашивают: — А… когда? — С Хогвартса. Рон недовольно морщится и отбивает Мионе ладонь. Она светится коварной ухмылкой, и Гарри уверен, что еще никогда не видел у нее такого выражения лица. — Хорошо, я разберу твой домашний архив, — протяжно вздыхает Рон. Гарри осоловело моргает и не врубается в происходящее. — Так, а Драко что? — аккуратно спрашивает Гермиона, придвигаясь ближе. — Не думаю, что он что-то чувствует ко мне. — То есть, ты ему не сказал? — Ну нет конечно! Как вы себе это представляете? — раздосадованно взвывает Гарри. — Привет, Драко, у нас с тобой напряженные отношения, но как насчет того, чтобы перенести их в горизонтальную плоскость? Так, что ли? Рон и Миона обмениваются красноречивыми взглядами и молчат. Гарри фыркает — вообще-то, шутка довольно хорошая. — Ладно-ладно, — Гермиона закатывает глаза и отбивает ладонь Рону. — Я больше не буду пытаться готовить почки в тесте. Внезапное озарение осеняет Гарри, и он резко встает с дивана, разворачиваясь к двум предателям: — Вы что, спорили на… на это? — Гарри с возмущением машет руками в воздухе, в попытке объяснить, что он имеет в виду далеко не почки, но его понимают и без слов. — Но почему тогда вы были против нашего общения? — Малфой попросил, чтобы мы не говорили тебе о нем, — Рон виновато опускает голову. — Попросил?! — Гарри, ему нужно было время, чтобы разобраться в себе, — безуспешно взывает его к разуму Миона, вставая с дивана. — О, он никогда не разберется в себе! — жестко обрубает Гарри. — И ты, вообще-то, тоже! — осаживает его Миона. — Давайте закроем тему, — просит Гарри. — Что вы знаете про Смита? — Э-э, братан, а что случилось? — Вчера Забини заходил на какое-то интервью к Смиту и спалил письмо от Монтегю у него на столе. Единственное, что я помню про Смита — он разбирает завалы писем для аврората, и еще он сидел в Министерстве десятого числа до восьми вечера, когда мы пробирались туда с Драко. — Смит не мог быть в Министерстве до восьми, — отрицает Рон и, пожимая плечами, поясняет: — в это время шел финал по квиддичу, а он фанат. У него даже кепка с Гарпиями есть. Миона с немым благоговением смотрит на него.

***

На очередной миссии в заброшенном штабе Пожирателей Смерти Гарри обнаруживает труп Монтегю. Ему требуется всего несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и аппарировать. Гарри влетает в мастерскую, распахивая двери настежь. Он не теряет времени зря и, чуть задыхаясь от быстрого бега, выпаливает: — Малфой, Монтегю мертв! Напротив рабочего стола Драко сидит Паркинсон, закинув ногу на ногу. Она обращает внимание на Гарри и притворно мило улыбается, поправляя рукой прическу. — Жаль, — тянет она. — Он мог бы еще пригодиться. — Чем? — выгибает бровь Гарри. — Через малыша Грэхема можно было выйти на главного, — щебечет Паркинсон. — Его легко продавить. — Вот как. Не думаю, что хочу знать, откуда у тебя такие сведения. — Мы учились на одном факультете и делили одну гостиную, Герой, — Паркинсон пожимает плечами и возвращает взгляд к столу. Драко даже не поднимает головы. Он неторопливо допивает что-то из фарфоровой чашки, ставит ее на стол и медленно застегивает запонки на рубашке. Гарри не верит своим глазам, но бокал на столе и вправду отсутствует. А еще Гарри узнает запах тех самых любимых травяных чаев Мионы. — Поттер, — ледяным тоном начинает Драко, — если ты еще раз посмеешь прервать мой пятиминутный отдых, я наглотаюсь аконита просто ради того, чтобы больше тебя не видеть. — Увеличь отдых до двух часов, — советует Гарри, пропуская мимо ушей все остальное. — Тебе неинтересно, что случилось с Монтегю? — Меня больше интересует вопрос, почему ты опять спасаешь мир. — Милые бранятся — только тешатся! — с восторгом взвизгивает Паркинсон и соскакивает со стула, заставляя взмахом палочки его исчезнуть. — Паркинсон! — в один голос рявкают Драко и Гарри. — Все-все, я попорхала! Пока-пока, мальчики, — она расцеловывает им щеки против их воли и удаляется из мастерской. Наверняка длительное общение с Забини никому не идет на пользу. Гарри шипит от неожиданного жжения на груди. Он вытаскивает из-под мундира кулон, с которого исчезла стальная зазубренная стрелка, что может означать лишь одно. — Трэверс тоже мертв, мое послание доставлено, — объявляет Гарри. — Неужели все закончилось? — Не думаю. Гарри отрывает взгляд от кулона и переводит его на Драко. Тот, с уже натянутыми на ладони перчатками, пристально рассматривает деревянный кинжал и свинцовый диск. — На них все еще следы остаточной магии, — говорит Драко. — Предположительно, артефакты использовались в одно время. — Да забей ты на них, хотя бы на несколько минут! — Гарри бесцеремонно усаживается на край стола, сбивая свитки в сторону. — Давай сыграем. Я называю слово — ты первую ассоциацию. Только быстро, не нужно думать. — Отвратительная детская забава, — отвлекается Драко от артефактов и лениво снимает перчатки. — Но, допустим, я готов. Начинай. Гарри с ухмылкой подается вперед, наклоняясь над ним, и низким голосом произносит первое слово: — Министерство? — Бардак, — грубо выдает Драко, даже не моргнув. Гарри не сдерживается и роняет смешок. В глазах Драко проблескивает веселье, и Гарри уверенно продолжает: — Гермиона? — Чай. — Рон? — Уизли. — Почему Миона — чай, а Рон — Уизли? — с напускным негодованием спрашивает Гарри. — Не отвлекайся! — Нравится? — Да. Гарри запинается на секунду. Конечно, Драко замечает, что только что вырвалось из его рта, но по его виду нельзя сказать, что он сильно расстроен. — Хреново? — Твой лексикон, Поттер. — Серьезно? — удивляется Гарри. — Ладно… Азкабан? — Пусто, — Драко на мгновение теряется, но тут же возвращает лицу бесстрастное выражение. — Кровь? — Обязательства. У Драко довольно-таки удивительный набор ассоциаций. Гарри задумывается, что могут значит обязательства, связанные с кровью, но не приходит к какому-либо выводу, и двигается дальше: — Свобода? — Миф, — Драко кривит губы в горькой усмешке. Гарри прищуривается. Ему не совсем нравится то, что Драко начинает выстраивать защиту. Его состояние буквально осязаемо в воздухе. Пора бить наотмашь. — Дом? — Склеп, — бросает Драко слишком быстро и в его глазах на мгновение проскальзывает безграничная тоска, что Гарри почти хочет его обнять. Почти. Потому что Драко раздраженно цыкает и поднимается со своего места, но Гарри подходит вплотную, чувствуя запах вишни, смешивающегося с бергамотом, и кладет руку на край стола, перекрывая Драко выход. — Скажи мне правду, Драко, — Гарри замечает, как тот вздрагивает от звучания своего имени. — Ты хоть раз за последние годы просыпался с мыслью, что все это просто глупая попытка убежать от самого себя? Драко падает обратно в кресло и поднимает на него тяжелый взгляд, сжимая губы и передергивая плечами. — Я не нуждаюсь в бракованном целителе разума, Поттер. Ты — неуправляемый грубиян, который возомнил, что шрам дает ему право копаться в моей голове. На секунду в мастерской повисает звенящая тишина. Ухмылка на лице Гарри становится шире, и он сокращает дистанцию между ними до критической. — Флирт. Кадык подергивается на бледной шее, и Драко замирает. — Отвратительно, — выдыхает он спустя вечность. — Изумительно, — парирует Гарри, не отводя глаз. — Малфой. Драко медленно облизывает губы. Гарри чувствует, как к спине прилипает одежда из-за повышающейся температуры от напряжения в мастерской. — Поттер, — шепчет в ответ Драко. — Поцелуй? — Ошибка, — голос Драко чуть вздрагивает. Гарри ловит его взгляд на своих губах, а Драко быстро переводит свое внимание выше. Гарри делает паузу, чувствуя, как адреналин жжет вены. Последний рывок. — Допустим, — ухмылка Гарри становится хищной. — А теперь — мы? Драко не отвечает. Он поднимает руку и кончиками пальцев касается груди Гарри, прямо там, где под рубашкой спрятан следящий кулон. В его потемневших глазах отчетливо читается желание, и Гарри уверен — в нем самом тоже. — Катастрофа. Это будет абсолютная, чертовски некрасивая катастрофа. — Не вижу проблем, — Гарри сокращает последние миллиметры между ними. — Мне всегда нравились катастрофы. Гарри чувствует его дыхание на своем лице, они соприкасаются лбами, и их разделяет лишь секунда. Сознание слегка ведет от нахлынувшего жара, и единственное, чего Гарри хочет сейчас — наброситься на Драко и растерзать его губы своими. С грохотом распахивается дверь. Драко моментально откидывается на спинку кресла и проводит ладонью по лицу, сбрасывая наваждение. От него не остается и следа того, что происходило минутой ранее. Поразительная способность держать лицо. Не слезая со стола, Гарри поворачивает голову в сторону выхода, сдерживая в себе клокочущий гнев. — Поттер, — сухо приветствует Нотт. — Я стучал. Гарри не собирается ему отвечать. Все, что он может сделать с Ноттом — сломать ему шею. Но вряд ли Драко понравится такой подход к его бывшему. Или кто они там друг другу. Вдобавок к ярости присоединяется ревность, и две самые мерзкие эмоции берутся за руки и скачут у распаляющегося костра в печенках Гарри. Зашибись. Драко отводит взгляд и избегает смотреть вообще на кого-либо в этой треклятой мастерской с вечно открытыми дверьми. — Чего хотел? — резко спрашивает Драко. Нотт вздрагивает и молча показывает ему конверт, зажатый между средним и указательным пальцем в его руке. Он доходит до стола, не обращая никакого внимания на Гарри и оставляет конверт перед Драко. — Хорошего вечера, — Нотт выходит мастерской, мягко запирая за собой дверь.