il nono cerchio | antenora.

М-да. Серьезно, Малфой? Он так легко и просто нашел себе замену? Не то чтобы Гарри считал себя незаменимым или что-то вроде того, только обычно Малфою же насрать на Нотта все время было, что за хрень тогда произошла? Гарри совершенно случайно уже в сотый раз натыкался на мило беседующих Нотта и Малфоя. Что удивительно — Нотт слишком близко наклонялся и касался рук Драко, а Драко слишком спокойно сидел и слушал его бредни! Гарри даже и не понял, в какой момент стал называть Малфоя в своих мыслях по имени. Иногда Гарри хотел подойти и… Гарри не знал, что он вообще собирался делать дальше с ними. А конкретнее — с Ноттом. Для начала нужно хотя бы подойти. Но как только Гарри начинал направляться в их сторону, из ниоткуда выпрыгивала Гермиона и уводила его под локоть с места будущего преступления. Сам Малфой всячески избегал разговора. Неуловимая скотина. В комнате Гарри практически его не заставал — полог у кровати всегда плотно задергивался. Не мог же Гарри, в конце-то концов, взять, раздвинуть полог и залезть туда? И что бы подумали соседи по комнате? Наверняка и сам Драко посчитал бы его ненормальным. В Большом Зале Драко не замечалось — твою ж мать, да он вообще ест? Ну а занятия кончились, проходили их последние дни в Хогвартсе. В коридорах Малфой всегда находился с Ноттом. То есть, Малфой избегал даже не разговора, а самого факта их встречи. Охренительно. Гарри не понимал, почему Драко отстранился так резко. Причину, конечно, никто ему не объяснил. Каждый раз, когда их взгляды невзначай пересекались, Драко стремительно отводил глаза в сторону и сжимал зубы. А еще через секунды три его вообще не обнаруживалось на месте. Тут только два варианта — либо Драко обиделся на какую-то неведомую Гарри херню, либо стыдился своей последней выходки, хотя вряд ли Малфой умел стыдиться. То есть, в любом случае, Малфой — идиот. Идиотский Малфой улыбался Нотту, в то время как для Гарри отписывал лишь скривленные от отвращения губы, да парочку раздраженных фраз. Хотя, иногда Гарри вспоминал взгляд Драко на Астрономической Башне. Он тогда выдал какую-то странную хрень на латыни, но выглядел довольно… счастливым. Забини появился как раз в тот момент, когда Гермиона почти дотащила Гарри до поворота. Он прислонился к гобелену Дамы с единорогом, лениво перекатывая во рту ярко-зеленую конфету. Пирсинг в языке характерно звякнул о зубы. — О, золотая парочка в естественной среде обитания, — Забини прищурился, глядя на взлохмаченного Гарри. — Поттер, плохо выглядишь, кстати. Ревность тебе не к лицу, много хмуришься, и шрам искажается, я же вижу, как эксперт тебе говорю. Забини словесно стелил, будто держал в руках дробовик и явно не собирался останавливать длинную автоматную очередь. Какая еще ревность? Гарри поморщился, желая в данную минуту только заткнуть уши. Забини и правда мог закопать кого угодно одним только своим языком. — Отвали, Забини, — огрызнулся Гарри, пытаясь высвободить локоть из хватки Гермионы. — Я просто не понимаю, какого хрена Нотт ошивается рядом с ним. Забини понимающе хмыкнул и достал из кармана еще одну конфету, задумчиво разглядывая яркий фантик. Ошибка. Огромная, мать его, ошибка, что Гарри умудрился повестись на очевидную провокацию. — Чисто гипотетически, Поттер… — Забини мастерски выдержал паузу. — Представь, что Драко всего лишь наконец-то оценил преимущество человека, который не творит всякую дичь ежесекундно. Тео идеален и предсказуем, он даже дышит по расписанию. Для нашего неврастеника Драко это как лечебный санаторий после… ну, после тебя. Гарри замер. Он мимолетно задался вопросом, откуда Забини знал, что такое санаторий, и существовали ли Магические санатории в Британии? Но все любопытство мигом сменилось ледяной яростью. — Санаторий? — процедил он. — Ага, посмотри на них, — Забини кивнул в сторону лестницы, где Нотт как раз что-то негромко рассказывал Драко на ухо. — Как Драко обожает говорить, просто изумительная парочка. Один сосредоточенно кивает, другой расставляет все по полочкам, тишь да гладь. А ты… Поттер, ты же как стихийное бедствие. — В смысле? — Гарри исподлобья посмотрел на него. — С тобой весело, но от тебя болит башка. Забини постучал костяшками пальцев по лбу, широко улыбнулся и, демонстрируя змейку на языке, закинул конфету в рот. — Честно говоря, Поттер, из тебя никудышный просто друг, — проговорил он, чавкая конфетой. — Помнишь дракона у хранилища Лестрейнджей? Один в один твое лицо сейчас. Гарри захотелось прочесать кулаком по насмешливой физиономии Забини. Но как только он занес руку, Гермиона с силой дернула его и потянула за собой. Она повернулась и через плечо возмущенно сказала: — Блейз, прекрати его провоцировать, это… — Это чертовски весело, Грейнджер! — перебил Забини. В глазах Гермионы заплясали искорки обиды. В конце концов, Забини казался неплохим парнем, пока они общались нормально. Даже ссора Гарри с Малфоем не мешала ему играть в шахматы с Роном. Но на Гарри у него стоял особенный пунктик. А еще, Забини вряд ли знал, что случилось в тот день. Паркинсон тогда чуть ли не слезно просила о том, чтобы все молчали и ничего конкретно Забини не рассказывали. Скрывать что-то от Забини оказалось невероятно сложным испытанием. Гарри шел по коридору, чувствуя, как слова Забини жгли не хуже древнего проклятия. Хреново. Все раскладывалось запредельно хреново. Восхищала способность этого подонка к изящным провокациям. Если бы не Гермиона, Гарри и правда бы устроил шумную потасовку за день до выпускного вечера. Не хотелось видеть разочарованные глаза МакГонагалл. …На следующее утро перед завтраком Нотт разыграл перед Гарри абсурдный спектакль. Гарри еще не нашел название такому помешательству. Нотт подобрал момент, когда Гарри шел один. Он прислонился плечом к каменной колонне, сложив руки на груди. Нотт выглядел безупречно — спокойный, опрятный, с самой мягкой улыбкой, которую кто-либо вообще когда видел. Конкретно Гарри уже считал Нотта не таким уж и безобидным парнем. Хотя, Миона говорила, что это предвзятое отношение. Гарри не совсем понимал, что она хотела этим сказать. Ему всего лишь не нравится Теодор Нотт, что такого? — Гарри, — негромко позвал Нотт, когда он поравнялся с ним. Гарри остановился и нахмурился. Со слизеринцами у него разговор обычно никогда не клеился, но Нотт всегда держался в стороне от конфликтов. И это правда напрягало. Особенно, когда он обращался по имени — непривычно. Гарри не мог вспомнить, обращался ли вообще Нотт к нему когда-нибудь. — Чего тебе? — Хотел поблагодарить, — Нотт сделал шаг вперед, и он до сих пор не выглядел угрожающим. — За недавнее. Драко… ему действительно было плохо, а ты отлично помог ему, спасибо. Гарри моргнул. Нотт выглядел искренним. Но с чего бы ему вообще подходить с такими разговорами к Гарри? — Я делал это не ради благодарности. Как Малфой? Он… — Гарри замялся, подбирая слова. — Сейчас он в порядке? В конце концов, Нотт находился к Драко ближе всех. Гарри видел. Паркинсон все еще оправлялась от недавнего проклятия, а у Забини давно заехали шарики за ролики, что неудивительно. — Он сейчас спит, — улыбка Нотта стала чуть шире, но в глазах промелькнула странная, почти болезненная тень. Он опустил взгляд, словно смущаясь. — Знаешь, Драко такой гордый… он бы никогда не признался, как ему… Он ведь только мне позволяет помогать. Нотт сделал очевидный акцент на слове мне. Прозвучало как признание в какой-то глубокой привязанности. Гарри не знал, что раньше связывало слизеринцев. Единственное, что было заметно — Драко и Тео как-будто начали общаться недавно. Нотт на мгновение коснулся плеча Гарри, словно делился чем-то с ним по секрету. Гарри скинул его руку. — Послушай, Гарри… — Нотт пристально смотрел на него, и Гарри захотелось отодвинуться еще дальше. — Я знаю, ты хочешь как лучше, но твои попытки возобновить общение… они ему не нужны. Давай договоримся, ты занимайся своими делами, а о Драко… о нем позабочусь я. Хорошо? Гарри почувствовал странный укол — то ли раздражения, то ли неловкости. В словах Нотта сквозила омерзительная собственническая нежность. До ужаса стало очевидно — Нотт влюблен в Малфоя по уши и просто пытается оградить свой хрупкий объект любви от лишних глаз. Хрупкий объект любви? Малфой? Драккл там плавал. Гарри потряс головой. — Ты типа его парень теперь? — прямолинейно спросил он, поправляя очки. Нотт тихо рассмеялся, и в его смехе послышалось столько светлой тоски и грусти, что Гарри стало почти стыдно за свой вопрос. Еще бы он стыдиться за свои слова и мысли стал. И перед кем! — Я не более, чем тот, кто его никогда не предаст, Гарри, в отличие от всех остальных. Иди завтракать. Сколько всего успело произойти и измениться за неделю? Нотт развернулся и ушел. Гарри наконец нашел название для его помешательства. Пришел и устроил здесь сцену ревности влюбленного тихони. Что за хрень? Интересно, что там такого ему наговорил Малфой об их последней ссоре. И самому хотелось бы услышать. Гарри вернулся в гостиную и ударил кулаком по стене, сбив кожу с костяшек до крови. Из глаз посыпались искры от боли. К черту завтрак. Гермиона скользнула по нему странным взглядом, но ничего не сказала.

***

Наконец-то Гарри узнал, что за тайный проход оберегала МакГонагалл. Как оказалось, она зачаровала его для скрытой подготовки к выпускному. Хагрид по коридору незаметно протаскивал прошлые знамена факультетов. Когда Гарри увидел вместо парадных слегка обожженные и старые флаги, перешитые в некоторых местах свежими нитками, он тихо спросил у МакГонагалл, почему она решила их достать. Директриса одарила его поверх очков таким взглядом, которым на него всегда снисходительно смотрел Дамблдор. По позвоночнику словно прошибло током. — История не обязана выглядеть новой. Отчего-то подумалось, что она сделала это специально для их курса. Если не приглядываться, семикурсники бы даже и не заметили в них те самые знамена. МакГонагалл кивнула ему головой и отправилась к преподавательскому столу. Они пережили достаточное количество травмирующих событий за всю свою школьную жизнь. Можно ли точно таким же образом зашить душевные раны у людей? Так или иначе, Гарри понял и оценил истинный посыл МакГонагалл. Флаги и вправду выглядели достойно для торжества. Только казались слегка тусклыми, но ручная работа сгладила все недостатки. Столы буквально ломились от еды. Утиные ножки, редко подающиеся даже на праздничных вечерах, занимали большую часть места. Огромное количество ополовиненных кубков остались покинутыми — выпускники наелись и вставали, чтобы развлечься. На плечо Гарри легла чья-то рука. Гарри повернулся и увидел почерневшее лицо Симуса Финнигана. И тем не менее, тот улыбался во весь свой тридцать один зуб — тридцать второй он выбил, когда соревновался в беге на перегонки с младшекурсниками. — Дружище! — пьяно поприветствовал Симус. Со спины на Симусе повис Дин Томас. У Дина все руки измазаны какими-то странными цветными кляксами, и Гарри даже знать не хотел, откуда они такие красивые вывалились. Гарри крепко обнял Симуса и похлопал Дина по спине. — Где ж вы успели-то? — Гарри, — с серьезностью обратился к нему Симус. — Где успели, там уже нет. Гарри рассмеялся и покачал головой, провожая их взглядом. Пьяная парочка поплелась в сторону выхода, постоянно спотыкаясь на ходу. Они ловили друг друга, но вряд ли могли чем-то себе помочь, и чуть ли не упали на ровном месте. С другой стороны Зала Джинни кокетливо улыбалась, положив ладонь на плечо какому-то семикурснику из Хаффлпаффа. Гарри не помнил его имени, но он выглядел вполне неплохо. Не как тот, кто мог бы доставить Джинни неприятностей, и это уже звучало отлично. Свечи лениво парили под зачарованным потолком, отражающим чистое звездное небо. Ученики разбились на парочки и кружились в центре. Гарри оглянулся через плечо, но Симуса и Дина там уже не обнаружилось. Двери Большого Зала распахнулись, и на лестнице появились Рон с Гермионой. Парадная мантия Рона оттеняла глубоким винным цветом, делая еще ярче рыжую шевелюру, и натягивалась в плечах. Гарри поражался стремительному росту своего друга — еще немного, и Рон пробьет головой облака. Гермиона поправляла складки на легком струящемся сиреневом платье. Тонкая цепочка покачивалась на ее ключицах, подпрыгивая от шага по лестнице. Миона и Рон смотрелись вместе необычайно восхитительно. По груди Гарри разливалось необъяснимое тепло. И где-то глубже — легкое чувство, будто он стоял не совсем там, где должен был. — Гарри! — Миона махнула рукой, а Рон широко улыбнулся. — Мы слегка опоздали. — Ничего интересного пока не пропустили, — успокоил ее Гарри. Музыка незаметно сменилась. Миона повернулась к Рону, поправила ему воротник и взяла за руку. Рон что-то шепнул ей на ухо, а Миона засмеялась с искорками веселья в глазах. Они вышли чуть поодаль от центра и закружились в неуклюжем танце. Но вряд ли им было какое-то дело до техники исполнения — они смотрели лишь на друг друга. В какой-то момент Рон снова наклонился к Мионе и тихо заговорил, едва не наступив на подол платья. Она закатила глаза и вновь рассмеялась, крепко сжимая его за плечи. Гарри почувствовал себя неловко и обратил внимание на другой конец зала. Там рядом с Ноттом стоял Драко. Они о чем-то переговаривались, Драко повел плечами. Он выглядел излишне задумчивым. Несколько платиновых отросших прядей выбились и спадали на лицо, галстук чуть ослабился на шее. Нейтральный цвет их курса — белый, и галстук до неприличия хорошо смотрелся на нем. Гарри не мог не прокручивать в голове определенно паршивые моменты из своей жизни. Смерть шла с ним в ногу, отбирая близких людей. Но вот настало возвращение в Хогвартс. И как только Малфою удавалось совершить какую-нибудь особенно неожиданную от него хрень, Гарри моментально подхватывал его настроение. Доводило до безумия некое ощущение свободы. Малфой оказался до одури игривым плутом, дразнящим легкими подколами. Гарри внезапно понял, что Малфой был таким всегда. Даже когда он делал эти дурацкие значки и доставал их с Роном и Мионой. Захотелось подойти. Все-таки последний вечер в Хогвартсе, вдруг они больше никогда не увидятся? Было бы глупо расставаться на такой ноте. Гарри сделал шаг вперед, но резко остановился. Гарри недовольно нахмурился, вспоминая упрямое игнорирование Малфоя всю последнюю неделю. Если несколько попыток уже прерывали на корню, какой смысл делать что-то прямо на празднике у всех на виду? Малфой наверняка бы подумал, что Гарри позорище. Нет. Обойдется, мерзавец. — Выглядишь ужасно, — раздался вкрадчивый голос. К нему подошла Панси, покачивая в руке кубок. Гарри сильно сомневался, что внутри плескался невинный тыквенный сок. На Панси было надето изящное темно-зеленое платье в лучших традициях Слизерина, оно облегало тонкую талию, кружевные перчатки натянуты на изящных запястьях, а с плеч свисала полупрозрачная мерцающая накидка. — Ты тоже ничего, — вынес свой вердикт Гарри. Панси ухмыльнулась, растягивая губы, накрашенные матовой помадой какого-то странного алого оттенка. Вряд ли Гарри вообще знал, как называется такой цвет. — Потанцуй со мной, — Панси отставила кубок и протянула ладонь. — С тобой? — Гарри искренне удивился ее внезапному порыву. — Да, со мной, — кивнула Панси, а затем прищурилась и свободной рукой дотронулась до своих волос. — Или ты боишься, что твоя репутация пострадает? Гарри фыркнул и уверенно взял ее за ладонь. Паркинсон — очередная мастерица провокаций, нужно отдать ей должное. Да, Гарри уже немного надоело вестись на них, но как можно отказать настойчивой девушке? — Плевать на репутацию. — О, — Панси шагнула ближе. — Ты же Национальное Достояние, зря ты так. Он закатил глаза. Когда они вышли в центр зала, несколько голов заинтересованно повернулось в их сторону. Панси положила руку ему на плечо, а Гарри осторожно коснулся ее талии. — Расслабься, — прошептала она. — Я не кусаюсь. — Ты можешь. Панси резко развернулась и прижалась к нему. Ее платье взметнулось, приоткрывая щиколотки. Когда они оказались почти вплотную, Гарри заметил в ее глазах отражение свечей и странное спокойствие без присущей ей насмешливости. Как будто она знала, что творила. — Где Забини? — полюбопытствовал Гарри. — Охмуряет очередных семикурсниц, — цыкнула Панси. Она решительно направляла его в танце, так как сам Гарри танцевал где-то на уровне гораздо хуже, чем Рон. Гарри доверился, так как выбора у него особо не было. Панси удавалось танцевать так, чтобы со стороны казалось, словно у руля находился Гарри. В середине танца он сам уловил схему и перестал полагаться на одну только Панси, повторяя уже знакомые движения. — Ты перестал смотреть на меня, — фраза могла бы показаться обиженной, но Панси задорно улыбалась. — Ревнуешь? — ухмыльнулся Гарри. — Поттер, не льсти себе, — расхохоталась она, откидывая голову назад. — Ладно, ты не безнадежен. — Ты танцуешь со мной или издеваешься? — Одно другому не мешает. Они выровняли шаги, и Гарри уловил запах фруктовых духов. Отчего-то подумалось, что Панси такой аромат совсем не подходил. Она слегка усилила хватку, заставляя Гарри сделать поворот. Он едва не наступил ей на ногу, и в отместку его ущипнули за предплечье. Гарри возмущенно зашипел. — Ты всегда такая милая? — Только с теми, кто меня бесит. — Спасибо, это очень трогательно, — саркастично пробубнил Гарри. — Не за что, — подмигнула ему Панси. Когда они прокружились еще раз, Гарри невзначай наткнулся на взгляд Малфоя. Тот стоял в одиночестве — видимо, Нотт куда-то пропал, и Малфой от скуки наблюдал за своей подругой. Гарри ощутил странное, почти детское желание, и чуть крепче притянул к себе Панси. Она с необъяснимым одобрением улыбнулась и стиснула его руку. Музыка затихла и сменилась какой-то ненавязчивой мелодией, под которую обычно заводились светские беседы. Стало слышно даже негромкое потрескивание свечей. Гарри сглотнул от того, что Панси остановилась гораздо ближе, чем нужно, и посмотрела ему прямо в глаза. Неожиданно она вновь расхохоталась. — Мне удалось смутить нашего Избранного мальчика? — Кто знает, что у тебя в голове, — оправдался Гарри. Она подняла кубок, который уже успел наполниться заново, и схватила Гарри за локоть, утаскивая за собой в коридор. Когда они вышли из Большого Зала, Панси со стоном стянула свои туфли и осталась босиком. — Ненавижу каблуки, — поделилась она. — Зачем надела? Панси посмотрела на Гарри как на полоумного, словно он спросил самую очевидную вещь на свете. Женщины! Гарри никогда не поймет их логику. Панси без каблуков оказалась очень крошечной, она дотягивалась лишь до плеча Гарри и выглядела забавно. — Чтобы казаться выше людей, которые мне не нравятся, — ответила она спустя минуту. — А если человек тебе нравится? — Тогда я снимаю их. Гарри с сомнением окинул ее взглядом. Она стояла с поджатыми пальцами ног на холодном каменном полу, и совсем не отражала своих эмоций на лице. В коридоре царил сумрак, и не находилось ни одной живой души, кроме них. Из дверей Большого Зала доносилась приглушенная музыка. Панси внезапно усмехнулась и бросила почти ласковое: — Дурак. — Ведьма, — отзеркалил он ядовитую ухмылку. Почесав голову и раздумывая о том, насколько странным он будет выглядеть, если спросит Паркинсон об ее самочувствии, Гарри собрался с силами. Не перед ней же стесняться, правильно? Но только он открыл рот, она его сразу же перебила: — Нет, Поттер, даже не думай. — А что такого? Я просто хотел поинтересоваться. — Все нормально, — отрезала Панси и глубоко вздохнула. — Не хочу об этом разговаривать. Но хочу тебе сказать спасибо. За то, что помог, и вообще… за то, что молчал. — Не за что, Панс, — покачал он головой. Она подавилась воздухом и хотела что-то сказать, но передумала. Вместо этого Панси щелкнула пальцами в лоб Гарри. Он поморщился и отстранился. — Чего ты творишь, женщина? — Ничего такого, мужчина, — усмехнулась Панси. — О, слава Салазару, что ты не дал Драко влезть в ритуал! А то вместо выпускного устраивали бы поминки. Гарри нахмурился. Сама же не хотела ничего обсуждать, а тут внезапно заговорила. Но Панси замолчала и быстро натянула каблуки обратно, скрываясь в Зале. Гарри немного постоял в тишине и вернулся вслед за ней. Свечи уже немного потускнели, столы опустели, и с одного из них наполовину неряшливо свисала скатерть. На полу около нее валялась одинокая туфля, подозрительно смахивающая на уже знакомую. Профессор Слагхорн сдерживал зевоту, пока разговаривал с такой же уставшей МакГонагалл. Остальные преподаватели разошлись кто куда — некоторые переговаривались со своими любимчиками в последний раз, некоторые уже покинули торжество. К Гарри подплыла Луна Лавгуд, улыбаясь своей фирменной потусторонней улыбкой. Подол ее синего платья развевался у самого пола, открывая вид на желтые туфельки с большими бантами. С мочек ушей свисали внушительные синие камни. Луна тепло поприветствовала его: — Рада тебя видеть, Гарри! — Отлично выглядишь, Луна, — искренне сказал Гарри. — Ох, спасибо, — кивнула она. — Я благодарна нарглам за то, что они вернули мне мои серьги. Знаешь, они зачарованы на обнаружение всяких интересных существ. Когда рядом появится магическое животное, они дадут мне знать об этом! Гарри озадаченно посмотрел на серьги. В начале года Луна говорила, что все нарглы вымерли. Она даже устроила в гостиной маленький акт прощания со шкодливым народом, постоянно ворующим ее вещи. Воскресли что ли? — Ты прекрасно танцевал, а Панси выглядела великолепно, — Луна мечтательно закатила глаза. — Жаль, что Блейз ее не видел. — Да, есть такое… — Я пойду, Гарри, — откланялась Луна. — Мы договорились с Невиллом еще немного потанцевать. Я научила его нашему с папочкой танцу, Невилл был счастлив… — Конечно! По пути Гарри засмотрелся на заштопанные знамена около факультетских часов с драгоценными камнями. Не успел он задуматься о чем-то очередном мрачном, его подхватили под руки с разных сторон раскрасневшиеся от танцев Рон и Гермиона, уводя за собой. Сегодня Гарри прямо-таки плыл по течению. — Куда мы? — спросил Гарри. — Разделим вечер между нами, — с лукавством ответил Рон, показывая спрятанную под мантией бутылку огневиски. — Блейз подогнал. Гарри закатил глаза. У дверей Большого Зала он заметил Панси. Она прислонилась к плечу Малфоя и изображала скуку, пока он ей что-то тихо рассказывал. Забини до сих пор нигде не было видно — он мелькал то тут, то там, нигде надолго не задерживаясь. На выходе из школы их обдул летний ночной ветерок, освежая лица после разгоряченного вечера. Втроем они отправились во двор и остановились у озера, рассматривая спокойную водную гладь. — И все? — Рон упал на траву и раскинул ноги, болтая своими поношенными парадными ботинками. — Поверить не могу, мы просто завтра проснемся, сядем в поезд и… что? Станем взрослыми? Гермиона поправила выбившуюся прядь волос и мягко улыбнулась, присаживаясь рядом с Роном. Ее, казалось, не заботило возможное загрязнение светлого платья. Гарри последовал ее примеру и устроился с другой стороны от Рона, который уже открыл бутылку. — Рон, мы и так взрослые, — сказала она, пожав плечами. — Последние восемь лет мы только и делали, что решали какие-то проблемы. — Некоторые проблемы мы создавали сами, — Гарри ухмыльнулся, глядя на далекие огоньки. — Рон, помнишь свою заклеенную скотчем палочку? Это было мое любимое зрелище. Миона уткнулась лицом в ладони и приглушенно расхохоталась. Рон фыркнул, толкнув Гарри плечом, и передал ему бутылку. — Ага, а я помню наши стычки с Малфоем и его, — Рон изобразил пальцами кавычки, — “охраной”. А сейчас что? Он все еще раздражительная задница, а Гарри все еще хочет уложить его на лопатки. Гарри поперхнулся горячим огневиски. Вряд ли Рон хотел сказать то, что сказал… Миона захохотала еще сильнее, смущаясь своей же реакции. Рон посмотрел на Гарри недоумевающим взглядом. Миона отсмеялась и отняла руки от лица, вмиг посерьезнев. — Кстати, — сказала она, пристально уставившись на Гарри. — Малфой весь вечер выглядел слегка… недовольным. Гарри дернул уголком губ и покачал головой. С Малфоем рядом находилась наипрекраснейшая компания, отчего бы ему выглядеть недовольным? — Миона, боюсь разочаровать, но он всегда так выглядит. — Не всегда, — она посмотрела на него искоса и хотела что-то добавить, но Рон хмыкнул и перебил ее: — Да ладно вам! Он такой до тех пор, пока не блеснет своим превосходством. Ух, как вспомню нашу шахматную партию! — В этом он, кстати, хорош, — не мог не согласиться Гарри, вспоминая самодовольное лицо Малфоя, когда тот хоть и проиграл, но выглядел истинным победителем. Они замолчали. Гарри не заметил, как повыдирал кучку травинок и перепачкал все пальцы в земле. Он откинул сорняки и продолжил срывать новые. Рон отпил из бутылки и передал ее Гарри. Миона тихо спросила: — Вы разговаривали? Гарри отрицательно покачал головой и сделал несколько больших глотков. Горячий алкоголь обжег горло и заструился в пустой желудок. Он так и не успел перекусить на пиру, отвлекаясь на разные… обстоятельства. — Почему? — Наверное, потому что я назвал его истеричкой. Рон ошарашенно замер с протянутой к бутылке рукой. Миона не выдержала и достала палочку. Подобрав три камня, она трансфигурировала их в низкие широкие бокалы. — Ты что сделал? — уточнил Рон. — Ну, я… — Гарри запнулся. — Он слегка перегнул. Миона долго молчала, покручивая бокалы в пальцах. Внезапно она отобрала бутылку, разлила алкоголь по трем бокалам и отпила половину из своего. Передавая бокал для Гарри, она вытерла губы тыльной стороной ладони и осторожно начала: — Гарри, я не думаю, что это была истерика. Я не слышала вашего разговора, но… Гарри разглядывал отражения звезд на озере. Почему-то ему казалось, что Миона в курсе всего. Он понимал, что ей неоткуда знать, но складывалось обратное впечатление. Он повернулся в ее сторону. Миона задумчиво пожевала губу и продолжила: — Иногда люди не хотят говорить, потому что если начнут, уже не смогут остановиться. Гарри кивнул. Ему знакомо подобное чувство. Не то чтобы он часто сдерживал себя в словах, но если перестать контролировать свой рот, то обязательно случается что-то эмоциональное и неприятное. Только в чем мог не остановиться Малфой? Он с виду казался филигранным мастером контроля. Его бесстрастным лицом, прилагающимся к любой ситуации, можно было пугать маленьких детей. Тишину нарушал только ветер, треплющий шелестящие листья на деревьях. Рон вдруг кашлянул и неловко похлопал Гарри по плечу. — Если что, мы все еще твои лучшие друзья, даже если ты и нас назовешь истеричками. Гермиона хихикнула и тыкнула Рона пальцем под ребра. Он сдавленно пискнул, но протянул Гарри кулак. Гарри улыбнулся и отбил его своим. — Спасибо, ребята. — А Миона у нас — стратег, — заявил Рон. — Она сегодня весь вечер высчитывала, сколько времени у нее уйдет на то, чтобы вернуть права гоблинам и эльфам. Насчиталось девять лет и четыре месяца, — он наклонился к уху Гарри и громко зашептал: — на самом деле, она не учла многих факторов, но я не стал ее расстраивать… — Рон! — возмущенно одернула его Миона. Гарри тихо рассмеялся, запрокинув голову к звездам. — Девять лет… Я не знаю, что буду делать завтра вечером, а Миона планирует на десятилетие вперед. — Завтра вечером ты будешь спать в Норе, — уверенно сказал Рон, откидываясь спиной на траву. — Мама уже подготовила тебе кровать. И если ты вдруг попробуешь отмазаться, она тебя проклянет похлеще Волдеморта. Я тебе гарантирую, потому что я тоже буду участвовать в проклятии! Гарри замолчал. В таком простом “будешь спать в Норе” слышалось больше безопасности, чем во всех охранных заклинаниях замка, в который все равно ежегодно пробирались всякие сомнительные личности. — Странно, — заметил он. — Никто не пытался нас убить. — Дай людям шанс, — посоветовал Рон. — А вообще, если вспомнить трудяжку Стилвуда… Гарри со смехом отмахнулся. Очередной подозрительный персонаж из их жизни не должен удостаиваться внимания в такой важный вечер для них. От одного только упоминания Стилвуда могло стремительно испортиться настроение. Гермиона повернула голову в их сторону. — Вы понимаете, что нам теперь придется учиться жить нормально? — А это как? — Гарри шутливо нахмурился, изображая полнейшее недоумение. — Ну… — она начала загибать пальцы, перечисляя, — работать, не нарушать закон хотя бы пару месяцев подряд… Рон резко приподнялся на локтях, страшно округлил глаза и перебил Гермиону: — Стоп-стоп-стоп! Нарушать закон мы что, больше не будем? — Я не сказала никогда, — уточнила Миона, с хитринкой глядя на него. — Фух, — Рон схватился за сердце. — А я уж думал! Гарри сидел рядом с ними, чувствуя, как внутри становилось легче. Не потому что все хорошо, и их никто не пытался убить за весь год, а просто потому что они здесь. Внезапно Миона сказала: — Знаете, я боялась, что после всего мы станем чужими друг другу. — Мы слишком много знаем друг о друге, — поморщился Рон. — Вряд ли я отпущу вас так легко. И не надейтесь! Гарри улыбнулся. И ведь правда — за плечами целых восемь лет их крепкой дружбы. Они прошли вместе через многое, даже через ссоры, но все равно провожали Хогвартс именно втроем и в отличных отношениях. Рон и Миона планировали пожениться. Гарри безумно был счастлив за своих друзей. Наверняка у них случилась та самая любовь, которая чувствовалась с фотографий его родителей. Настоящая, искренняя и переживающая любые невзгоды. Когда они возвращались, то застали в гостиной Блейза, громко опускающего очередную кошмарную шутку, ухмыляющегося Драко, и Панси, на ноге которой надета только одна туфля. Они обменялись сдержанными кивками и разошлись по комнатам, проваливаясь в крепкий сон. Может, мир и менялся каждое мгновение, но в Северной Башне время точно замерло на одну ночь. На следующий день их провожала МакГонагалл. Под стеклами ее очков можно было разглядеть невыносимую тоску и грусть. Через нее ежегодно проходило столько выпускников, а она реагировала так, словно каждый раз, как в первый. Миона не стеснялась своих чувств, и Рон вытирал ее мокрые щеки какой-то первой попавшейся салфеткой. Гарри ощущал странный комок в горле. — До встречи, Герой, — мимо прошмыгнула Панси и махнула ему рукой. Они покидали Хогвартс, разглядывая его со своих мест в лодках, плывущих по озеру. Замок мигал прощальными огнями, словно желал им удачи в дальнейшей жизни. Хагрид добродушно махал им и утирал громадные слезы такими же громадными ладонями. Хогвартс закончился. И Гарри совершенно не знал, что ему делать дальше.