«Имя, которого не было на карте»

Билли Бутчер шёл вперёд, засунув руки в карманы плаща. Его лицо выглядело уставшим, будто он не спал несколько суток подряд. В коридорах лежали тела охраны — не мёртвые, просто вырубленные. Это было странно. Обычно после Бутчера оставались кровавые ошмётки. Двери овального кабинета медленно раскрылись. У окна стоял Homelander, глядя на ночной Вашингтон сверху вниз. Американский флаг колыхался за его спиной. — Билл. Я уж думал, ты припрёшься с этой грёбаной трубой из-под «Лос-Анджелес Таймс». — Хоумлендер сделал шаг вперёд, со смаком принюхиваясь. — Сдаёшься? Хорошо. Больно не будет. Ну, почти. Бутчер не двинулся с места. Он аккуратно положил ключи на стол и скрестил руки на груди. Тишина затянулась. — Эй, пёс, я с тобой разговариваю, — голос Хоумлендера взлетел на пол-октавы. — Скули. Умоляй. Устрой шоу, пока я не выжег тебе бошку. — А вот интересно, — спокойно сказал Бутчер. — Ты доволен, что завоевал место президента, таким гнилым способом? Хоумлендер замер. Что-то было не так. Взгляд британца стал неподвижным, почти стеклянным, но в глубине, за радужкой, пульсировал алый отсвет. Супер презрительно хмыкнул: — Цветные линзы решил купить? — саркастично спросил Хоумлендер, но тут же заржал — Ну вы гляньте на него. Знаешь на твоём месте, я бы не красовался этой хуйней. — Айй.. Это не линзы, совсем не линзы. Это у людей такое есть. Что ж ты знаешь о нас, о людях?... Не так ли... — Бутчер сделал крошечную паузу, — LH-001. Хоумлендер дёрнулся. Глаза сузились до щёлок. Никто его не называл его этим шифром с тех пор, как он выжег лабораторию. Только старые файлы в недрах Вогельбаума. — Откуда ты знаешь моё имя. Ты типо... в архив залез? — голос Супера потерял игривость, став низким и тягучим. — Хочешь обидеть меня именем из клетки? Серьёзно, Бутчер? — Нет, — Бутчер покачал головой. — Не хочу обидеть. Хочу представить кое-кого. Дверь в мраморный холл приоткрылась. В проёме стоял парнишка — худой, тёмные волосы падают на лоб, в руке потёртая тетрадь в чёрной обложке. На вид — старшеклассник, каких тысячи. Только взгляд. Тяжёлый, скучающий, оценивающий — как у человека, который подписал больше смертных приговоров, чем любой генерал в истории. Лайт Ягами вышел на свет. Улыбнулся вежливо, но глаза остались мёртвыми. — Мистер Хоумлендер, — кивнул он. — Рад знакомству. Сожалею, что так вышло. Хоумлендер оскалился: — Ты притащил в мой дом школьника? Чтобы он написал жалобу? Бутчер, твои мозги уже на вынос. — В том-то и дело, — произнёс Бутчер — Я познакомился с Лайтом года два назад. Ты, наверное, слышал про Киру. Так вот — это он. Тетрадь Смерти. Пишешь имя — и человек умирает от сердечного приступа. Или... если проявить фантазию, осьминог проткнёт насквозь. Хоумлендер замер. В тишине стало слышно, как тикают напольные часы. — Чушь, — выдохнул он. — Магия? В моём доме? Бутчер, ты опустился до фокусов с блокнотом? — Я проверил, — пожал плечами Бутчер. — Глаза бога смерти — отличная штука. Видишь лицо, читаешь имя и дату смерти любого. Даже твоё. Понимаешь, Джон... LH-001... я знаю твоё настоящее имя с прошлой недели. И оно уже на шестнадцатой странице. Он кивнул Лайту. Тот раскрыл тетрадь. Хоумлендер рванул вперёд — со скоростью, разрывающей воздух. Но за два метра до парнишки его торкнуло. Ноги не слушались. Горло сдавило. — Что... вы... — прохрипел Супер, падая на колени. Глаза налились красным, лазер выжег дыру в потолке, но луч тут же погас. — Сорок секунд, — спокойно произнёс Лайт, глядя на часы. — столько хватает чтоб убить человека этой тетрадью Хоумлендер открыл рот. Впервые в жизни он не знал, что сказать. Не «как ты посмел», не «я бог». Просто хрип: — Но ты... ты не мог... купить глаза у смерти... — Отдал полпечени и семь лет жизни. Копейки по сравнению с тем, чтобы смотреть, как ты улыбаешься. Супер дёрнулся. Из-под костюма пошли трещины — не на коже, а в самой плоти, глубже, где Ваут вживил в него свои цепи и стимуляторы. Судорога прошла по лицу. Хоумлендер поднялся. Не как человек — как марионетка на порванных нитях. Он медленно, неестественно прямо пошёл к выходу. Бутчер не шелохнулся. — Куда ты? — всё же спросил он, затягиваясь. — Уже неважно, мясничок — ответил Лайт, и обернулся в сторону Супер. — До свидание, Хоумлендер. Он взлетел. Потолок Белого дома разнесло в щепки, и через секунду золотая точка растаяла в багровом небе. Через три минуты спутники НОРАД зафиксировали взрыв на высоте сорока километров. Ни падения, ни крика — только влажный хлопок и облако пара, медленно растворяющееся в темноте. Бутчер стоял посреди разгромленного кабинета, смотрел в проломленный потолок и молчал. Лайт поправил воротник. — Имя следующего? — спросил он. — Ступай, парень, — устало сказал Бутчер. — Ты свою планету спас. А с остальным я как-нибудь сам. Лайт кивнул и вышел. Через чёрный ход, во тьму сада, где его уже ждала тень с сутулыми плечами и странной причёской — Л, сжимающий наручники. Но это уже совсем другая история. А Бутчер опустился в президентское кресло, поднял глаза к звёздам, и впервые за много лет в них не было ненависти. Только усталость. — Да будет так, — сказал он и потушил сигарету о подлокотник.