Крылья над Эребором

Часть 2. Лихолесье. Пробуждение Лихолесье оказалось именно таким, как она боялась — гнилым, тёмным, полным пауков, которые чуяли магию. Их тянуло к Дарианне как мотыльков на пламя. Когда они напали, гномы рубились отчаянно, но чудовищ было слишком много. Бильбо завис в липкой паутине. Кили и Фили отбивались спиной друг к другу. И Дарианна сломалась. Нет, не от страха. От ярости. Она отбежала в сторону, упала на колени, и гномы на секунду потеряли её из виду. А потом... потом ветер в Лихолесье завыл по-новому. Воздух стал плотным, влажным, как перед грозой. Дарианна встала, и её больше не было. Вместо простой девушки в походных штанах над землёй поднялось создание из чистого света и воды. Крылья — огромные, полупрозрачные, с голубым и серебряным отливом — распахнулись за её спиной, разрывая бедный плащ. Волосы её засветились изнутри, а глаза стали похожи на два океанских омута. Платье... если это можно было назвать платьем. Тончайшая ткань, сотканная из влажного тумана и лунного света, едва прикрывала бёдра и грудь, оставляя спину полностью открытой для крыльев. Длинные разрезы до талии, почти полная прозрачность — это была одежда не для людей и не для смертных глаз. Это было облачение стихии. — Амиль! — крикнула она на языке, который не знал никто из присутствующих. И ударила волной чистой магии. Пауки взвизгнули и начали лопаться, как мокрые мешки. Она кружилась среди них, крылья рассекали воздух, и каждый взмах приносил смерть членистоногим тварям. Она была прекрасна — и ужасна. Но потом её слух, обострённый в сотню раз, уловил звук рогов и топот эльфийских сапог. — Кто-то идёт! — выдохнула она, свернула крылья, и магия схлынула в одно мгновение. Когда Леголас с отрядом ворвался на поляну, они увидели лишь уставшую дрожащую девушку на корточках, грязную, в драном плаще, без признаков крыльев или свечения. Рядом валялись туши пауков, рассечённые так, словно их резало невидимой сталью. Леголас замер. Он посмотрел на гномов, потом на Дарианну. — Что здесь произошло? — Мы дрались, — коротко бросил Торин, поднимая окровавленный меч. — Как видишь, справились. Но принц Лихолесья заметил, что на девушке нет ни капли крови, хотя её сапоги стоят в луже паучьей слизи. И глаза у неё... слишком глубокие. Слишком древние для смертной. Темнее всего в этом лесу были не пауки.