100 причин, почему я люблю тебя

****

«Ты знаешь, я тебя люблю. И говорю без капли сожаленья, Что всё, что мне пришлось познать, В свету любви становится лишь тенью. Ты, ты лишь — мои солнце и луна. Ты — главная души отрада. Одно прошу: ответь мне «да!» И больше ничего не надо»

© Автор неизвестен

****

       Бухта Приключений, основанная много десятилетий и столетий назад, успевшая испытать последствия многих мировых событий и поучаствовать в установлении новых, несла на плечах волшебный красный мешок, бережно называемый "Традициями". Доверху заполненный разнообразными неповторимыми сюрпризами, его иногда наклоняло в сторону, и ушло бы несколько кропотливых лет, чтобы пересортировать все, находящееся внутри него.        Сохранение такого огромного количества тайн, ставших массовыми или забытых историей, запрещенных и неповторимых — первостепенная задача особой семьи, представителем которой являлся Гончик. Однако расположение секретным, спрятанным от нежеланного любопытства отделом библиотеки или её цифровым аналогом, хранящимся на флешке, в целом не требовалось овчару. Обладая чудовищно огромной памятью, он без труда мог рассказать несколько тысяч историй, сказок, легенд на выбор. Конечно, ответственность требовала периодических обновлений знаний, и тогда приходилось проводить часы над тайными книгами, вспоминая детали событий прошлого, ибо даже самая крепкая память имеет свойство терять мелочи таких историй. Вот и теперь он склонился над перешитым, старым томиком с пожелтевшими страницами, перепечатанным уже несколько раз. Сохранение доступности знаний требовало обновлений, пусть и с идентичным содержанием.        Простой коричневый корешок располагал единственную надпись — "Английская принцесса". Очень старая местная легенда.        Нахмуренный взгляд Гончика остановился на последних страницах, подчеркивая несколько немаловажных слов. Тревожность и отчуждение, всегда сопутствовавшие ему при прочтении этой истории, никуда не делись и теперь. Он повторно промчался по первым листам и вернулся к концовке. Финал легенды заметно беспокоил Гончика, а точнее предстоящая необходимость рассказать его спаниельке. Быстро пробежавшись по оставшимся страницам, овчар прикрыл книгу и тяжело вздохнул:        — И вот как, спрашивается, рассказать ей концовку? Тем более такую...        Поднявшийся взгляд оглядел тесно обставленную комнату, секретную секцию библиотеки, известную лишь его семье и старичку-библиотекарю, тесно с ней знакомому. Потрепанное креслице, обшитое зеленой тканью, похожее на динозавра не только по цвету, но и по своей древности, расположилось около высоких, деревянных стендов-шкафов. Миниатюрный столик с вырезанными ножками, переполненный горою книг прикрывал кусочек пыльного коврика, который выглядел совсем уж грязным в солнечных лучах, падающих с одного единственного окошка напротив двери. Тысячи томиков и исписанных листков, расположившихся на полках в особой последовательности, выглядели грустно в полной тишине. Время здесь будто замерло. Поставленные десятки лет назад книги оставались нетронутыми. Архивные записи старовыпускаемых газет и цифровые носители сохраняли в себе столько информации, что просто поверить в наличие в одной только Бухте Приключений такого количества событий было очень сложно. Но все это происходило. И будет происходить, пока живы сердца местных жителей и их потомков. Историю можно позабыть, переделать, но культура останется здесь навсегда. Семья овчара уж точно позаботится об этом.        — Точно, совсем запутался с этими легендами, — окинув задумчивым взглядом календарь, вздохнул Гончик. — Спектакль Скай, кажется, посвящался концу осени... провели его в середине ноября... а сейчас... осталось три дня до первого декабря! Это значит...        Потребовал несколько минут, прежде чем овчар отыскал маленькую серебряную коробочку, спрятанную в самом нижнем отсеке шкафа.        — Пришло твое время!        Аккуратно поднятая крышечка переместилась на пол, и взгляду щенка предстала темная прошивка коробки. Лежащая внутри, клеймированная белая бумажка встретила щенка радостным сверканием, точно ожидала их скорой встречи. Приподняв её лапой, овчар торжественно улыбнулся.        — Отлично! Напомним Бухте Приключений, как встречали зиму их предки? — подмигнул щенок.        Вырванная из потерянного дневника неизвестного историка, она являлась единственным его наследием, дожившим до сей поры. Сохранившаяся под защитным слоем прозрачного покрытия, исписанная чернилами-закорючками, записка сообщила:        «...По словам одного бухто-приключенца, моего нового знакомого, здешние места, непримечательные на вид, на деле обладают сокровищницей истории и культуры. Вчера довелось понаблюдать за одной из традиций: "Hiems testimonii", — что с латыни означает "Зимняя встреча". Ночью на первое декабря, местное население от крестьянских детей до капиталистов собираются небольшими группками и смотрят на звезды. «Что они делают?» — спросил я своего знакомого. «Встречают зиму, — ответил тот и добавил. — Вы недавно в наших краях и многого еще не знаете. Существует легенда, по которой человек, загадавший самое сокровенное свое желание в ночь первого декабря, в Рождество получит подсказку и сможет осуществить все то, что загадал». Даже моя скептическая, пропитанная наукой душа заинтересовалась этим поверьем. «И что же вы загадали?» — спросил я. «Этого рассказывать никому нельзя. А Вы не хотите сами попробовать?» Я колебался, но уговоры моего знакомого оказались сильнее. «И как, чувствуете?» — спросил тогда он. «Что я должен почувствовать?» — недоверчиво сказал я. Тогда этот добродушный мужичок улыбнулся и сказал: .... «Чудо. Самое настоящее чудо»... [нижний кусок листка грубо оторван]».        — В ночь перед первым декабря, встречая начало зимы, жители Бухты собираются вместе и, смотря на звезды, загадывают самое сокровенное свое желание, — улыбнулся Гончик. — Такие традиции нельзя забывать, верно?        Расписанные морозом стекла, наполненные ярким зимним светом, вздрогнули на ветру, и несколько очень крупных снежинок промчалось мимо единственного в комнате окна.

****

       — Что? Посмотреть на звезды?        Озаренное лучами вечереющего солнца, прорывающегося сквозь стекла, лицо Райдера показалось удивленным и вдохновленным одновременно. Парень, задумчиво кивнув, отложил телефон и внимательно посмотрел на стоящего перед ним овчара.        — Да, помнишь, старая традиция Бухты Приключений, — быстро качнул головой Гончик.        — Кажется... — неуверенно предположил командир, приложив руку к нижней части лица, — не уверен... в раннем детстве слышал что-то похожее. Мы собирались на пристани, которую после разрушило штормом — её давно уже нет, — и люди смотрели на небо. Мне говорили загадать желание, и я всегда задумывал одно и то же.        — И оно сбывалось? — улыбнулся щенок.        — Я просил летающий самокат, — весело отозвался Райдер. — А ты как думаешь? — он грустно улыбнулся. — А на Рождество мне дарили книжки по физике, аэродинамике и механике.        Гончик улыбнулся, припоминая заученный отрывок дневника старого историка:

«Человек, загадавший самое сокровенное свое желание в ночь первого декабря, в Рождество получит подсказку и сможет осуществить все то, что загадал».

       «В отличии от многих других преданий, где волшебство исполняется само по себе или сверхъестественным разумом, "Hiems testimonii" — "Зимняя встреча" — предполагает, что человек отыщет инструмент для осуществления своего желания и сам его воплотит. Карты раскрыты, осталось только сделать правильный ход. Забавно, что спустя десятилетия люди забывают намекнуть об этом своим детям,» — подумал овчар.        — Но теперь тебе не нужно никакое волшебство, — улыбнулся он.— Ты без проблем можешь смастерить и летающий самокат, и все, что угодно, не дожидаясь чуда. Может, в этом и был весь подвох?        — Может быть...        Немного помолчав, точно погрузившись в омут воспоминаний, он посмотрел на сыплющийся с крыши рассыпчатый снежок, блестящий в лучах белого солнца, и продолжил:        — Это было так давно... после разрушения пристани прошло десять лет, и с того времени ни разу не слышал о той традиции встречать зиму.        — Значит, пора оживить людскую память, — решительно отозвался щенок. — Культуру нельзя забывать, верно?        Командир Патруля улыбнулся:        — Да... а уж тем более тебе.        Щенок доверительно кивнул.        Райдер является первым и последним человеком, услышавшим от Гончика историю и особенности его семьи. Причина, по которой спасатель отважился раскрыть бережно хранимый секрет, недоступный для большинства людей, сейчас казалась глупой, даже бессмысленной. Беседа, начатая с обсуждения улучшения обмундирования и экипировки в целом, сместилась на ту самую легенду о английской принцессе, и Гончик, будучи совсем неопытным, в порыве эмоций высказал то, чего никто обычный знать не мог: финал истории. По необъяснимым обстоятельствам эта глупая ошибка превратилась в нечто большее и доверительное.        И Райдер правда заслуживал доверия.        В прошлом году Маршалл искал легендарную семью, знающую все-все необходимые истории для написания сценария новогоднего спектакля. Он разыскивал людей, пытался узнать что-то от других, и командир Патруля не стал исключением. Однако Райдер ни словом не намекнул ни о нем, ни о том, что представители той семьи — собаки. Потому Гончик и доверял ему, как никому другому.        — Это ведь хорошая идея, — весело сказал он. — Соберемся все вместе в маленьком горном домике, откуда лучше всего видны звезды, и вместе встретим начало зимы. Можем взять с собой Кейти.        Райдер задумчиво кивнул.        — Ты уже рассказал остальным?        Гончик отрицательно покачал головой.        — Тогда сейчас самое время.

****

       Может быть... — подумалось тогда мне. — В этом есть что-то неправильное.        Под открывшимся пологом темно-синего неба, окропленного сотнями закорючками звезд, отрываемая от сердца, возносилась тоненькая, тихая песенка, едва заметная в колышущей морозной ночи.        Что-то непростительное...        Обеспокоенные чужим голосом, разлившимся на снежном песке, волны единственные, черные и серебряные под огнями луны, что тревожно клокотали, вспыхивая под быстро бегущими тучами и разводами горизонта, вторя незнакомым строчкам:

«Так хочется небо тебе подарить... Бескрайнее небо большое, Чтоб силы добавились – верить и жить, И чувствовать счастье душою...»

       Что-то слишком волшебное, отчего кажущееся ненастоящим...        Расползающаяся волнами пшеничная шерстка напоминала золотистые колосья, встревоженные легким ветром, а колышущаяся на ветру лента зеленого шарфа потерянным среди этого поля деревцем.        Может быть, в этом есть все и ничего одновременно.        Маленькая спасательница повернула голову к раскрывшимся ярко-розовым крыльям, блестящим в лунном свете.        Может и так!        Я все равно... скажу это...

****

       Занесенный хрустальными сугробами, оберегаемый маленькими елочками и светом фонарей, впереди показался деревянный горный домик, построенный по мотивам тех курортных жилищ, встречаемых в заповедниках или в живописных, привлекательных местах, служащих прибежищем для любопытных туристов. Открытое пространство служило прекрасным пунктом наблюдения за ночным небом, и места получше придумать было бы сложно.        Три небольшие комнаты, включая коридор и ванную, образовывали почти ровный квадрат. Первая — гостиная, объединенная с кухней, расположенной в левой части дома — самая большая. Сюда попадаешь впервые, открывая входную дверь. Каменный камин — хозяин помещения — встречает запахом потрескивающих поленьев и огня. Тут же находились кремовые кресла, диван и столик с маленькой искусственной елочкой. Слева не самое богатое, но вполне доступное оборудование кухни: газовая печь, раковина, тумбочка, один навесной шкафчик и холодильник — по желанию и умениям можно приготовить прекрасный ужин. Напротив входной двери расположился светлый, хоть и без окон, коридор, ведущий в комнаты, расположенные противоположно друг другу. Одинаковые по объему и мебели, они не представляли из себя ничего особенного, кроме того, что в одной расположился маленький женский коллектив, а вторую занял немалочисленный мужской.        Расписанные морозом стекла пропускали поток холодных солнечных лучей, и, расположившаяся на южной стороне дома, женская комната не стала исключением. Отразившийся от зеркала свет окутал помещение желтоватым одеялом, и разбросанные всюду вещи показались будто покрытыми солнечной пылью.        — Эверест, — склонившаяся над тумбочкой Скай обернулась и медленно моргнула, встретившись с голубыми глазами хаски, — Ты не видела, куда подевался мой шарф?        Немного растрепанная макушка, выглядящая непривычно без шапочки, запутавшиеся в одеяле лапы, высоко приподнятый нос — спаниелька тихо рассмеялась, наблюдая за подругой.        — Шарф? — быстро отозвалась Эверест, завертев большой головой. — Зеленый такой? — и, не обнаружив ничего, неуверенно пожала плечами. — А разве он не Гончика?        — Да, сначала так и было, — на мордочке маленькой спасательницы появилась счастливая улыбка. — Но потом...! он так сказал: «Твоим глазам подходит зеленый цвет. Если хочешь, можешь забрать мой шарф, а себе я возьму другой», — она посмотрела на озаренное солнцем окно и добавила, — вот не знаю, идет ли мне зеленый... но зато в нем я похожа на живое онигири!        — А... — весело протянула хаски, улыбнувшись. — И ты забрала?        Ответом послужил легкий, быстрый кивок, и спаниелька подняла наполовину спрятавшуюся под ковром расческу-гребешок.        — Кстати, — Эверест проследила за взглядом подруги и снова огляделась, — ты не трогала мой шампунь? Что-то нигде не могу его найти.        — Зачем тебе? — опешившая пшеничная летчица повернула голову. — Мы здесь всего на три дня. И да... — она кивнула в сторону лежанок. — Зачем ты положила свою шапку на мою подушку?        — Ой... Это вышло случайно...        Вывернутые наизнанку рюкзаки, опрокинутые подушки, разбросанные всюду игрушки — собравшиеся в одной комнате представительницы милейшего пола, призванного быть чистоплотным и максимально аккуратным, способны на сотворение настоящее разгрома, по масштабам страшнее третьей мировой. Спрятавшийся под миниатюрным столиком мистер Пискун, фиолетовая мисочка, оказавшаяся неизвестным образом закинутая на створку шкафа, потерянный шампунь... находящийся в цветочном горшке... Война не обходится без жертв. Особенно война "женская", где пропавшие вещи, возможно, не получится отыскать уже никогда.        Проведение полномасштабной операции с кодовым названием "уборка" — это единственный способ разыскать потерянное и, пожалуй, даже то, чего, казалось, никогда с собой не было, однако дамский "рюкзак" — вещица удивительная — способен содержать такие предметы, о существовании которых иногда не знают даже сами девушки (например, откуда взялся этот подозрительный журнал и половник?).        Накинувшая шапочку на голову Эверест слабо улыбнулась:        — Слушай, — она невесело оглядела образовавшийся бардак, — нужно убраться, пока Кейти не пришла...        — Кто не пришла?        Внезапно оказавшаяся на пороге девушка вопросительно приподняла светлую бровь. Грозно поставленные на бедра руки сообщили о полной боевой готовности, и спасательцы неловко переглянулись, физически ощущая надвигающуюся грозу и её неприятные последствия. Весело чирикающие за окнами птички мгновенно затихли.        — Что за государственный переворот здесь произошел? — Кейти, как истинная ценительница порядка, столкнувшись с противоположностью своей душевной гармонии, находилась в ужасном расположении духа. — У мужской половины куда чище!        — Так у них почти нет вещей... — опустив голову, оправдывающе сказала хаски, слабо улыбнувшись, — не считая двух чемоданов вкусняшек Крепыша.        — Трех, — поправила спаниелька и, придумывая всевозможные пути спасения, подняла мордочку — А зачем ты заходила в комнату к мальчикам?        — Райдер попросил принести перчатки, — Кейти вздохнула и опустила поставленные на бедра руки. — Они сейчас лепят гигантского снеговика.        Щенячьи головы переглянулись.        — Ты думаешь о том же, что и я? — весело отозвалась Эверест.        — Да, согласна, — быстро кивнула спаниелька, — нужно было прихватить блендер.        Рассмеявшаяся хаски игриво подтолкнула подругу, и два маленьких смерча, выскочившие из комнаты, чуть было не сбили стоящую у порога Кейти.        — А убраться...!        Недовольный восклик растворился в образовавшейся после хлопнувшей входной двери тишине, и только перевернутые вверх тормашками часы ответили Кейти равномерным постукиванием.        Прислонившаяся к синеватой елочке снежная, полуквадратная голова с морковкой, кажущейся маленьковатой для такого большого лица, выглядела немного глупо и одновременно смешно. Выстроенная черными камушками широкая улыбка с выпущенным языком, большие круглые глаза и миниатюрная шапочка Маршалла. Снеговик оказался действительно огромным, по-крайней мере, по представлениям щенков. Его рост в полтора раза превышал Райдера, что делало снежное создание подобным великану. Вылепленные ножки и слегка крючковатые ручки-веточки, немного непропорциональное тело. Несмотря на небольшие недочеты в построении, снеговик выглядел массивным и величественным. Создать такое щенячьми лапами и парой человеческих рук казалось почти невозможным. Но вот снежный человечек прислонился к елочке и улыбается, смотря на горный домик и раскрывшиеся великолепные просторы неба, окропленного тучками.        Приблизившаяся к снеговику спаниелька высоко задрала голову, почувствовав себя невероятной крохой по сравнению с этим высоченным созданием. Однако даже теперь её мордочка озарилась улыбкой. Осмотрев снежного человечка с ног до головы, она повернулась к стоящему рядом Гончику и задорно хихикнула:        — Вы использовали шапочку Маршалла? Идея хорошая, но здесь подошла бы шляпа мэра Хамдингера.        — Ты говоришь о той, что в два раза больше первой? — весело фыркнул овчар, протерев нос от попавшей на него снежинки. — Да, она бы тут отлично подошла.        — Кстати о мэрах, — появившийся из-за туловища снеговика Райдер сам напоминал снежного человека; одежда сделалась белой от прилипших комьев, — мэр Гудвей сказала, что придет к нам завтра. Как раз успеет перед первым декабря.        Перьеобразные облака, собравшиеся неравномерными кучами, перегородили солнце, и огромная тень накрыла далекие пространства гор. Искрящийся на иголках иней побледнел; но вот прорвавшиеся сквозь завесу лучи снова достигли домика, и хвойный лесочек заиграл новыми красками.        — Спорим, — задорно хихикнула пшеничная спасательница, — придет один мэр, сразу появится второй.        Улыбнувшийся Гончик согласно покачал головой:        — Без вариантов. Мэры похожи на магниты — притягивают друг друга.        Образовавшийся на вершине крутого склона, лавирующий среди елок неизвестный объект, привлекший к себе внимание, оказался большим снежным комом. Бухта Приключений наполнена разнообразными сказками... однако даже для неё оживший снег выглядел непостижимым, очень неправильным. Скатившееся шарообразное существо пронеслось мимо снеговика, задавило несколько щенячьих снежных ангелов и внезапно врезалось в елку. Обращенные к нему озадаченные взгляды дружно рассмеялись, когда из-под сломавшейся стенки выкатился недоумевающий черно-белый щенок и, поднявшись на лапы, сделал несколько неуверенных шагов.        — Теперь я тоже снеговик! — улыбнулся он, быстро мотая головой.        — Хей, Маршалловик! — подскочивший к "новорожденному" щенку Зума весело рассмеялся. — Ты задавил моего снежного ангела.        Растерянная пятнистая голова быстро огляделась, рассматривая результаты своего живописного спуска. Смятые остатки сугроба, потрепанные на вершине деревья, уничтоженные ангелы — Маршалл неловко опустил мордочку.        — Извини... управлять снежным телом очень непросто, — он посмотрел на своего "собрата" и улыбнулся. — А вы уже придумали имя снеговику? Давайте назовем его...        Предложение щенка утонуло в океане дружно раздавшихся голосов:        — Маршалловик! — воскликнуло сразу несколько щенков, и только Эверест предложила что-то другое, нераслышанное под всеобщим хором.        Довольные подобранным именем, щенки переглянулись.        — А давайте сделаем маленьких Маршалловиков! — вдруг предложил Зума, оказавшийся в центре товарищей.        Кивнувшие головы мгновенно исчезли за кромкой огромных сугробов, сверкающих на открывшемся солнце крошечными искорками.        — Только не убегайте далеко! — крикнул вдогонку Райдер, сложив руки перед лицом. — Возвращайтесь к ужину!        — Как жаль, что нам нельзя сладкое, — умоляющие глазки Крепыша настойчиво прожигали лежащие на тарелочке горячие печеньки в виде круглых оленят.        Разукрашенные ярко-красной глазурью большие носы, аккуратные шоколадные стружки-рога, черные, очаровательные глазки. Поднявшийся аромат свежеприготовленного печенья воспламенял в щенячьих сердцах огромный аппетит. Хотелось осторожно, незаметно стянуть краешек олененка, слизнуть кремовые шарфики или, по-крайней мере, маленький рог. Но всевидящая Кейти стояла настороже, готовая до последнего защищать творение своего искусства и щенячьи желудки. Кроме того, девушка успевала присматривать за готовящимся рагу и подметать куски занесенного снега.        — Не волнуйся, я приготовила и щенячье печенье! — обернувшаяся Кейти одной рукой достала из тумбочки похожих оленят, только темнее и уже остывших.        Глазурь и шоколад заменялись природными красителями, и печенье по внешнему виду нисколько не уступало человеческим. Собравшиеся перед девушкой щенки сияющими глазками любовались настоящим произведением кулинарного искусства, ожидающе виляя хвостами.        — Но это после ужина, — весело подмигнула Кейти и строго посмотрела на Скай и Эверест, — а вот вам нужно прибраться в комнате.        Веселые мордочки разочарованно поникли и опустились вниз.        — И вот зачем тебе шампунь? — слабо улыбнулась спаниелька, медленно направившись к коридору.        — А шарф Гончика? — хихикнула хаски, последовав за подругой.        Они задорно переглянулись.        — В следующий раз не оставляй свою шапку на моей подушке, — фыркнула пшеничная спасательница.        — А ты не кидай мою мисочку на шкаф, — согласно подмигнула Эверест.        Обернувшийся Гончик с загоревшимся в глазах любопытством проследил за удаляющимися подругами и улыбнулся. Непохожие друг на друга: маленькая и высокая; наполненная энтузиазмом и сравнительно спокойная; привыкшая к уюту, комфорту и легко справляющаяся с условиями дикого севера — они отлично ладили между собой. Голос женских сердец или простая привязанность — даже спустя несколько месяцев разлук они вели себя так, будто виделись только вчера. Различные, непохожие точки зрения, подход к жизни и к решению проблем однако нисколько не мешали их дружбе. Сложно себе представить, что вообще способно разрушить её. Ни любовный треугольник, ни грандиозная ссора — ничего того, что обычно становится причиной разрыва крепкой дружбы. Эверест и Скай, казалось, находились на абсолютно ином уровне. Такие останутся лучшими подругами, даже разлученные тысячами километров. Без средств связи и информации. Без намека на возможность снова встретиться. Их дружба — пирамида Хеопса среди всех семи чудес света.        — Вам помочь? — крикнул вдогонку улыбающийся Гончик.        Остановившаяся у порога комнаты спаниелька посмотрела на него, находясь в глубоких раздумьях, и вскоре отрицательно покачала ушками:        — Нет, спасибо. Сами управимся. Еще перепутаешь все... — и улыбнулась.        — Первое декабря, "Зимняя встреча", — задумчиво пробормотала маленькая спасательница, положив голову на зеленый шарфик, оплетающий передние лапы, — и чего это тебе вдруг захотелось на звезды посмотреть?        Треск и равномерное щелкание угасающего камина наполнили комнату как неповторимым ароматом горящего дерева, смешанное с запахом хвойных веток, украшающих почти всю мебель, так и желтовато-коричневым светом. Большая часть гостиной, особенно за пределами дивана, погрузилась во мрак, а кухня особенно утонула в темноте. Обычно пугающая чернота не казалась чем-то ужасающим, скорее наоборот, успокаивала и придавала сил. Говорят, перебравшиеся на природу городские жители, непривыкшие к окружающей обстановке, боятся каждого шороха. Непривычные вещи пугают. Однако в этом горном домике не было ничего неестественного или нового. Уютная атмосфера, запах близких щенков и людей, чувство безопасности. Все это давно знакомо и укоренилось в сердце. Потому чернота не пугала, а играющий в камине огонек казался просто дорогим, приятным подарком.        — Хочу загадать желание.        — Правда? И какое же? — Скай подняла голову и посмотрела на находящегося рядом овчара.        — Этого говорить нельзя, — встретившись с розовым взглядом, Гончик устремил глаза на камин, — но, если честно... это желание, в реальность исполнения которого я не уверен, — он сонно зевнул. — А что загадала бы ты?        — Что? — светлые брови недоумевающе приподнялись. — А... я даже не думала над этим, — спаниелька слабо улыбнулась, мечтательно закрыв глаза. — Хм, мое сокровенное желание... Что хотелось бы сердцу больше всего. Мое маленькое зимнее чудо... — Скай задорно фыркнула и покачала головой. — Ты рассказывал, что желание можно исполнить в Рождество. Но, понимаешь, это... слишком долго. Мое сокровенное желание исполнится намного раньше. Я в этом уверена. Потому совсем не знаю, что пожелать на "Hiems testimonii"... было бы так просто взять и придумать...        — Хочешь сказать, — неловко улыбнулся Гончик, склонив голову, —тебе больше не о чем пожелать?        — Да, — летчица открыла глаза. — Просто у меня все есть.        Треск камина постепенно угасал.        — Знаешь, так непривычно засыпать в новом месте... — Скай сонно зевнула. — А Эверест.. как убитая спит... хорошо тем, кто везде быстро засыпает. Это только мы с тобой — две совы...        — И правда, — кивнул Гончик        А каково его самое сокровенное желание? Кажется, он и сам толком не понимал. Сколько бы овчар не пытался, никак не получалось отыскать в памяти что-то особенное, что-то необходимое. Может, у него тоже уже все есть? Его недавние слова: «Я хочу загадать желание» не были ложью. Да, сейчас, может, он ничего не знает, однако собирается до последнего искать свое сердце.        — Скай, — Гончик вернулся из глубоких раздумий, — ты все еще хочешь услышать финал той легенды?        Ожидая увидеть радостный кивок, загоревшиеся розовые глазки, он сильно удивился безмятежно сопящей мордочке, носом закутавшейся в шарф. Пшеничная шерстка мягкими волнами стекала по спине, а пушистые лапки бережно приобняли зеленую ткань. Она, спящая, напоминала маленького ангела, хрупкого, крошечного перед лицом мира и такого очаровательного, что хотелось бесконечно долго смотреть на неё, не обращая внимания на происходящее кругом. Спокойное дыхание, негромкое, четкое биение сердца, прикрытые глаза. Спаниелька что-то неясно пробормотала и передвинула лапку.        Гончик встал и, обведя подругу долгим взглядом, удалился из комнаты. Его отсутствие не длилось долго; вскоре вернулся вместе с сложенным пледом.        — Замерзнешь ведь.        Расправленная, ворсинистая ткань заботливо спрятала открытую пшеничную спину и плечи. Спаниелька приподняла мордочку, не проснулась и обратно положила голову на лапку. Забравшийся и присевший рядышком овчар улыбнулся, сонно зевнул. Его глаза постепенно прикрывались, нос клевал перед собой, и, не заметив того, Гончик незаметно заснул.        — Мэр Гудвей! — приветливо воскликнул Рокки, подняв мордочку к просыпающемуся солнцу. — Вы приехали так рано!        Появившаяся на вытоптанной щенячьими лапами тропинке женщина помахала высоко поднятой варежкой и быстрой походкой поднялась к горному домику. Оранжеватые лучи наполнили морозный, потрескивающий воздух едва заметным теплом. Снежные дали богато искрились, еловые верхушки вздрагивали на легком ветру. Ничего не нарушало утренний, безмятежный покой проснувшихся гор, и только сугробы скрипели под тяжестью сапог.        — Как вам наши снеговики? — спросил подскочивший далматинец. — Это большой — Маршалловик, а рядом Мини-Маршалловики.        На вытоптанной полянке произошло пополнение; вокруг главного снежного человека образовалось семь маленьких, немного неуклюжих, ромбо- и квадратоподобных существ.        — Красивые, — улыбнулась мэр Гудвей, положив заботливую ладонь на голову одного из малышей.        — А вам не кажется странной... — спаниелька посмотрела вдаль, откуда только что появилась женщина, — вон та выглядывающая фиолетовая шляпа?        Гудвей удивленно развернулась. Высокий колпачок вздрогнул и быстро спрятался за еловыми ветками. Однако проделанные на сугробе глубокие следы отчетливо говорили о присутствии того человека, скрывшегося за деревом. Прибывшая женщина вопросительно приподняла брови и подошла к елке.        — Мэр Хамдингер, — она наступила на оставленные следы и любопытно наклонилась вперед, — какими туманами вас принесло?        Смысла прятаться не оставалось. Обнаруженный человек неохотно вышел из-под елового полога и стряхнул снег. Приподнятая рука случайно задела шляпу, и та, подхваченная ветром, устремилась к горному домику. По велению чистой случайности или, может быть, усмешки судьбы колпак приземлился прямо на голову большого снеговика. Неидеально, немного косо, но вызвал восторг у всего Патруля.        — Я ведь говорила! — радостно воскликнула Скай. — Она здесь отлично смотрится!        — Верните мою шляпу! — сердито поднявшись на тропинку, крикнул мэр Хамдингер. Подойдя к Маршалловику, он стянул фиолетовый колпак и устроил на своей голове.        — Ну во-о-от, — расстроенно отозвались щенки.        Хамдингер посмотрел на них строгим, одновременно растерянным взглядом.        — Теперь я знаю, что загадаю! — вдруг заявил далматинец. — Мой собрат Маршалловик не может без модной шляпы!        — Не разбрасывайся желаниями на такие мелочи, — улыбнулся Гончик.        — Тогда... хочу целую кучу шляп! И всех размером в пять раз больше!        Щенки рассмеялись.       — Зачем? — спросил Зума.        — Если слепить кучу снеговиков и нарядить шляпами, то по всей Бухте начнется Маршаллоапокалипсис! — пятнистый щенок счастливо прикрыл глаза, прищурившись от яркого солнца. — Всегда хотел побывать в апокалипсисе!        Нахмуренный взгляд мэра Хамдмингера осмотрел деревянный домик, устроившихся рядышком снеговиков и спросил:        — Что у вас тут вообще происходит?        Призадумавшийся Гончик опустил голову и пробормотал сам себе под нос:        — Раньше Фогги Боттом и Бухта Приключений образовывали районы одного большого города... но после пожара много лет назад они разделились на отдельные части. Хотя традиция встречать зиму появилась намного раньше... Мэр Хамдингер, — уже отчетливо спросил щенок, подняв мордочку. — Вы слышали о "Зимней встрече"? Ночью первого декабря люди собираются вместе, смотрят на звезды и загадывают желание, которое...        — Мне это не интересует, — не отвечая на вопрос, отрезал мэр, — я...        — Тогда что вы здесь делаете? — настойчиво спросил Гончик.        — Я... это... ищу свою старую шляпу.        Спаниелька, отвлекшись от любования горными далями, весело переглянулась с овчаром. Конечно, они прекрасно знали: Хамдингеру давно известно настоящее местонахождение шляпы; кошачьи царапины на корпусе снеговика на площадке перед базой явно свидетельствовали об этом (лед крепко вцепился в навес шляпы, потому забрать её не представлялось возможным). Но, видимо, мэр считал это неплохой отмазкой или просто не успел придумать ничего получше. Скай и Гончик улыбнулись друг другу.        Широко распахнувшаяся дверь издала протяжный скрип, и на крыльце, поддерживая пакет мусора, появился Райдер:        — Ребята! Пора завтракать! — карий взгляд командира Патруля встретился с мэрами, и он добавил. — Доброе утро. По дороге сюда не возникло неприятностей? Проходите, Кейти приготовила горячий шоколад.        Райдер поприветствовал Хамдингера, поправляющего рукава своей куртки, и, похоже, нисколько не удивился его появлению. Перекинув мусорный мешок в большой контейнер, он махнул рукой в сторону домика, где уже исчезли щенки, и гостеприимно сказал:        — Не хотите с нами?        Попытки отказаться были прерваны улыбнувшейся мэр Гудвей, взявшей ладонь Хамдингера теплой варежкой.        — Отказывать будет нехорошо, — произнесла она.        Недовольно что-то пробурчав, мужчина во все том же костюме под курткой окончательно сдался и побрел к домику.

****

       Я люблю тебя...        Почему мне так хочется об этом сказать?        И почему, стоит решиться, как все слова исчезают из горла? Дыхание замирает в груди, а сердце так громко ударяется о ребра?        Никогда бы не подумала, что... иногда бывает невозможно сложно сказать всего три слова.        Полночь. Затаившие дыхание сердца устремились к открывшемуся, безоблачному, идеально чистому небу, черному, как смола, но в то же время удивительно красивому, безмятежному. Это было по-настоящему волшебно; тысячи, а, может, и больше звезд, мелких прекрасных точек, серебряных небесных созданий, сияющих где-то в космической дали, собравшихся кучками и поодиночке, образуя различные знакомые и неизвестные астрологии созвездия. Дуновение ветерка пробежалось по струнам неба, и древняя сказка превратилась в нечто настоящее, сейчас ощущаемое.        Проходили десятилетия, людьми забывалась история и культура. Однако древняя традиция встречать первое декабря сохранялась в сердцах Бухты Приключений невероятно долго. Один год — человек позабудет большую часть прочитанных книг. Что тогда говорить о нескольких? Есть ли смысл затрагивать десятилетия?... И пусть сейчас "Hiems testimonii" — или "Зимняя встреча" — медленно растворяется в памяти людей, она продержалась без того достойно. В чем же причина столько долговечного существования?        Маленькая вера в такое же маленькое, важное чудо. Неотъемлемая часть человеческих сердец — надеяться на исполнение всего того, что они пожелают. На том держится мир, на том нашла опору Бухта Приключений.        "Зимняя встреча", известная также "Перводекабрьской ночью" или "Шепотом морозных звезд" — не больше старой сказки, цепочки связных слов, образующих серебряную паучью нить, обрезать которую не составит труда. Провести ножницами по страничке дневника историка, схоронить ту под землей, после не упоминать легенды; немного подождать, и люди позабудут то, что происходило всего несколько лет назад, что являлось важной частью их жизни. Сейчас мало кто продолжает следовать традициям, и Гончика, кровь которого призывала хранить культуру здешних краев, это сильно тревожило.        Но они сейчас собрались на горном склоне, и уже не имеет значения, что происходит с другими. Перед ними открылись мерцающие звезды; перед ними предстал целый мир, их судьба и чувства, расцветшие в сердце бутоном... мимолетное, прекрасное ощущение. Хотелось побежать вниз, крикнуть в бесконечный простор, чернеющий и серебрящийся одновременно, вознести слова к звездам, чтобы где-то там, очень далеко-далеко, за границами понимания и Вселенной услышали, почувствовали то же чувство, наполненное радостью, восторгом, ликованием...! Сейчас ты не один; рядом дорогие товарищи. Стоишь, наблюдаешь, волнуешься вместе с ними, чувствуешь сердцем пробежавший по телу каждого трепетный холодок, дрожь предвкушения.        Это невозможно забыть, даже просто выкинуть из головы.        Это невозможно понять, не ощутив похожего, не оказавшись здесь, перед ликом небесных созданий.        Это невозможно представить даже самому великому фантазеру.        Это... вот что это такое — "Зимняя встреча". Вот что значит — посмотреть на звезды.        — Пора загадать желание! — торжественно напомнил овчар, оглядев собравшихся перед горным домиком людей и щенков        Восхищенный невероятной красотой, ранее невиданной ни на лугах, ни на пшеничных полях, ни с острова, ни в море — там невозможно увидеть таких чистых, близких к земле звезд, Гончик вдохнул полной грудью и добавил:        — Помните, это должно быть ваше самое сокровенное желание. Его нельзя никому рассказывать, или может ничего не случиться. В Рождество вы получите подсказку, с помощью которой сможете приблизиться к исполнению своего желания.        Он закрыл глаза, медленно обдумывая происходящее и то, чего жаждет его сердце. Сейчас хотелось много и ничего одновременно. Ранее невиданные, сейчас открывались новые горизонты возможного будущего. Но самым главным оказалось нечто иное, большее важное, сильное, глубокое. Это родившееся в груди крепкое чувство напоминало цветущую веточку сирени, порывы проскочившего в сердце огня. На самом деле Гончик до последнего не знал, что загадывать. Казалось, в голове крутилась одна мысль, подходящая на вид, но стоило попытаться ухватиться за неё, прочитать, понять... она исчезала. Он тщетно старался отыскать её, но лишь блуждал в потемках собственного разума. Думал, строил догадки, но никак не удавалось понять... что же ему загадать? Он ведь так ждал этого дня! С громко бьющимся сердцем надеялся отыскать ускользающую нить, когда настанет момент... неужели ему придется остаться без желания?        «Кажется... я делаю что-то неправильно. Может, стоит перестать думать головой, а наконец подумать сердцем? Чего же я хочу?...»        Неизвестный огонек, слабо вспыхнувший в глубине души, озарил темноту замерзающего тела. Красота, вдохновившая подсознание, помогла наконец отыскать ключ к замку сердца, самое заветное желание. И оно было... к сожалению, он не мог рассказать этого даже самому себе. Просто открыл глаза, в голове будто не пронеслось ни единой мысли. Пусть, Гончик знал, что загадал, но попытайся сказать это, выйдет лишь несвязная каша слов, не имеющая никакого смысла. Его желание насколько глубоко находилось в сердце, что открыться разуму не представлялось возможным.        «Надеюсь, я смогу найти подсказку, когда придет время... — мысленно улыбнулся Гончик. — интересно, что загадали другие? Что кроется в глубине их душ? Их мыслей, их будущего... какой они выберут для самих себя путь? Мы взрослеем, постепенно перестаем быть наивными щенками, что раньше. С каждой миссией набираемся нового опыта, понимаем чуть больше, чем прежде. Однажды настанет день... когда каждый из нас сделает окончательный выбор своего пути. И дело не ограничиться одним Патрулем, верно?».        Овчар наконец открыл глаза. Стоящие вокруг него друзья показались невероятно милыми, дорогими сердцу. Непоседливый Маршалл, находящий в каждом существе, в каждом событии частичку оптимизма. Изобретательный Рокки, способный придумать то, до чего никогда не догадались бы другие. Зума, немного строгий, немного ленивый, мечтающий связать свою жизни с морем. Очаровательный Крепыш, ставший для них всех младшим братом. Выносливая, дружелюбная Эверест — пример настоящей доброты и силы. Скай... подобие настоящего ангела.        Сейчас... по-крайней мере, сейчас он может находиться рядом с ними, а потом... пока не стоит об этом думать. Слишком рано.        Спаниелька оказалась первой после Гончика, открывшей глаза. Она моргнула, огляделась по сторонам и подняла взгляд к сияющему, все такому же прекрасному небу, и слабо улыбнулась.        «Ты рассказывал, что желание можно исполнить в Рождество. Но, понимаешь, это... слишком долго. Мое сокровенное желание исполнится намного раньше. Я в этом уверена»        — Гончик...        — Да? — повернувший голову щенок вопросительно посмотрел на неё.        — Мое желание, это... я хочу сказать, что... — спаниелька остановилась, прищурила розовые глаза. В горле засипело, нужные слова исчезли. — Почему же это настолько сложно?        То, что мне так волнительно сказать об этом... тоже называется любовью?        — Будь легко, это бы перестать быть сокровенным желанием, — улыбнулся Гончик. — У тебя еще есть время до Рождества.        Поочередно открывающиеся глаза, потянувшиеся мордочки — остальные тоже вернулись из глубин своего сердца. Радостные улыбки засверкали между ними и, казалось, Гончик впервые почувствовал такое спокойствие. Миссии, миссии, миссии — постоянная суматоха, тревога... только теперь он смог полностью расслабиться, отыскать тот самый момент.        — А кто-то, кажется, говорил, — весело воскликнула Скай, — что ему это неинтересно!        И правда, стоящий отдельно от Патруля, незаметный на фоне домика, мэр Хамдингер, считающий традицию встречать зиму простым нелепством, смотрел на небо и, противореча своим словам, казалось, тоже загадывал желание.        — Я просто задумался, — явно фальшиво отозвался он, сложив руки на уровне груди.        Замерзающие конечности отозвались болью, пора возвращаться.        Добро пожаловать, зима! Мы тебя ждали!