"- Теперь будешь раньше возвращаться домой?"

Парень гуляет хоть уже и поздно настолько, что можно назвать это рано. "- Зато смотри, как я рано пришёл!" - непременно потом скажет он. Он не чувствует погоду, не чувствует воздух. Люди днём говорили, что сегодня наконец ветрено и есть чем продыхнут. Он создаёт ветер вокруг себя вихрем стихии. Теперь вот есть чем дыхнут. Отголоски его магии колышут его редкие торчашие на макушке волосы. И в этот момент он решает, цепляясь взглядом за лавку. Пора домой. Он открывает дверь решительно быстро. По-хозяйски. Улыбается будто скалится. Он доволен. Он дома. Он гордится этим, радуясь так, будто когда-то не менялся и снова заполучил сердце бога. Парень, что встретил его у стиральной машины, кидает искрящийся взгляд, почти не поворачивая голову и дальше верчя стопку записок горожан в руках. Он не говорит ничего и не делает лишних движений, чтобы это не звучало как осуждение. Когда шляпа властно снимается с головы, теряясь где-то под лампой, Кадзуха делает шаг вбок и обхватывает его одной рукой. Когда сразу же его также хватают властно в ответ к себе, он знает, что можно заговорить без проблем: "- Опять гуляешь до ночи". И в ответ ему звучит: "- Зато смотри как рано я вернулся! Ведь уже.. " "- Утро" - дополняет самурай. Запах листвы пьянит как всегда. Лезет в нос, оттуда и в голову. "- Задержал себе время поручений" - он язвит, а запах уже бежит под сердце, под лëгкие, пока Кадзуха мучает себя задержкой, дабы вдохнуть полной грудью вновь. Лëгкий поцелуй встречается с тëплой щекой и они уже знают куда свернули. Он отводит руку от Каэдэхары, чтобы раздеться, но тот его не отпускает. Никак, никак. А Скара знает, что делать: "- Будет лучше, если я сдохну в рабочем сейчас?" Его отпускают тут же, он подгибает руки, быстро снимая накидку вместе с футболкой. Судьба вещей безразлична - они потеряны из их поля зрения, а самурай тут же толкает и прижимает Скарамуччу к стиралке. "- Не сдох же ты бы" - сдерживает он стоны так, что начинает будто рычать, когда ладонь касается идеального ровного тела, где нет даже сосков, где нет белого, телесного цвета, но вызывает оно бурление во всём организме. Путешественник ухмыляется, язвит, возбуждая своим тоном и дальше. Специально: "- Если от возбуждения, которое резко не сняли, не сдыхают, то да бы. Не сдох. А испепелился бы. Был бы первый случай". Каэдэхара толкает его и тот покачнулся, хмыкая от удара по технике. Шорты стягивают, хватают за член сквозь боксëры и цедят про синий цвет, про подаренный красный, уже приступая к обсасыванию и работе руками, прямо сквозь бельë. Странник хмыкает вновь. Своего он добивается, ведь апосля* этого ненужную ткань снимают и вжимаясь одной в рукой в неё, а другой в член, начинают двигать резко вверх и вниз, открывая головку. Скарамучча стонет. В ладонь вцепляются, оставляя следы ногтей, передавая из-под ногтей частички грязи, помогают ускорять темп. Парень делает всё правильно, но как же хочется сказителю больше темпа и потерять сознания от мурашек в пустой голове, которая и так отъезжает уже. Скара как-то упускает момент, когда его руку грубо отшвыревают, а его тело снова въезжает в удар. Мягкие губы обхватывают грубую плоть, что уже мокрая много раз. Язык скользит и съезжает, а рука бродит по ягодице и одновременно с тем как зубы оставляют укусы, а глотка втягивает и сперму и член, пальцы заходят в анус. Да славься хоть раз Сëгун Райден за то, что дала ему точность деталей и полноту чувствительности здесь, а вот в лëгких ударах нет. Он орёт стонами, заливаясь слезами удовольствия и пыхтя "нет-нет-нет", еле ворочая языком, когда Кадзуха начинает останавливаться, боясь за его состояния. Он весь мокрее, чем люди после гидро, ей-богу. Его валят на пол за ноги, продолжая там, нависая над ним и переходя к тому, что кусают всю кожу, ворочая то так, то этак. "- Шеееееяяя" - молит он. От язвы, от выскочки, от того, кто сам любил получать жëсткий секс, а сам дарил нежный, нет ни следа, ни намëка. Каэдэхара повинуется. Жадно вгрызается в шею, чмокчет и после ходит по своему творению пальцами, очерчивая края укуса, чтобы синеволосый их лучше чувствовал, и повторяет всё ещё по разу. И раз. И раз. И раз ещё. В очередной раз Скара кончает. Красная одежда теперь вся белая. Но он берёт слизеподобную жидкость со своей руки, в которую ему и кончили, и слизывает её. Скарамучча дышит, поднимаясь над поверхностью пола всем телом, не находя сил даже в глазе Бога, чтобы открыть глаза. "- Так лучше, чем гулять до раннего поздна?**" - переводит дыхание запыхавшийся самурай. Сказитель молчит, также дышит, а затем тянет его к себе, находя на ощупь, скулит, целуя в губы и шепчет: "- Лучше. Ещё". Они незамедлительно начинают сначало. ********** В их шкафу зажимает себе глаза бедный Беннет и улыбается от неловкости жмурящийся Комаэда, не знающий как удалить себя из этого мира. Один неудачно телепортировался, ибо был невузунчиком. Второй был таким "везунчиком", что из озера с электро-скорпионами переместился сюда. "Но тут тоже было своего рода "Электо" шоу любви, так что из двух зол меньшее" - пытался убедить он себя. И запомнить какие-то действия. Ну, так. На всякий случай