Хочешь, жги меня теперь

Лестницы Хогвартса ещё никогда не казались мне такими длинными. Мы влетели в пустой коридор второго этажа, едва не сбив по пути какого-то парня, который шарахнулся к стене с таким лицом, будто увидел двух сбежавших пациентов Святого Мунго. Я даже не извинилась. Пускай радуется, что остался жив. Ладонь незнакомца крепко сжимала мою, и от этого простого прикосновения внутри всё продолжало плавиться и рушиться с пугающей скоростью. Это было очень плохой идеей, следовательно — одной из лучших за последние месяцы. Я дёрнула первую попавшуюся дверь. Закрыто. Вторая тоже. Замки поддавались неохотно, ломая мои свежего накрашенные ногти, и это начинало бесить. — Тебе помочь? — хмыкнул он у меня за спиной, тяжело дыша прямо мне в ухо. — Не мешай профессионалам, — огрызнулась я, нащупывая в моей малюсенькой коктейльной сумочке заранее спрятанную волшебную палочку. Короткий взмах, тихое «Алохомора» — и тяжёлая дверь заброшенного туалета наконец сдалась с глухим щелчком. Я рванула её на себя, мы буквально ввалились внутрь, и я тут же защелкнула её спиной и набросила оглушающее, отсекая Хогвартс, Бал Без Имён и весь остальной мир к чертям собачьим. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, тяжело дыша, и именно в этот момент до меня внезапно дошло, что я вообще-то притащила в заброшенный туалет незнакомого парня, имени которого даже не знаю. Нормальные девушки, наверное, на этом месте начали бы переживать. Я же вместо этого поймала себя на том, что смотрю на его губы. Очень разумно, Пэнси. Здесь было темно, сыро и тихо. Только лунный свет падал сквозь высокие стрельчатые окна, расчерчивая грязный кафель бледными полосами. Идеальное место для саморазрушения. Я повернулась к нему, готовая к грубому, злому напору. Мне нужно было, чтобы меня прижали к этой самой двери, чтобы из головы вышибло мысли, но этот слепошарый дурила впервые решил всё испортить. Он шагнул ко мне вплотную, выбивая из легких остатки затхлого воздуха. Я приготовилась к тому, что меня сейчас жестко впечатают в деревянные доски, грубо, чтобы кожа горела, а мысли выключились раз и навсегда. Но этот идиот аккуратно подхватил меня под бедра, без малейших усилий приподнял, понёс вглубь и устроил на широком мраморном подоконнике. Шёлк платья скользнул по холодному камню. В полумраке, едва подсвеченном бледной луной, он наклонился ближе. И тут я заметила, как он снова смешно прищурился, пытаясь рассмотреть мое лицо в этой темноте. «Салазар, да у тебя зрение минус десять, не меньше, — язвительно прокомментировал мой внутренний критик. — Бедняга, и как ты вообще умудрился не промахнуться мимо моих губ на балу?». Я хотела было отпустить какую-нибудь ядовитую шпильку по этому поводу, но его ладони легли мне на талию, и слова застряли в горле. Его пальцы были горячими, а прикосновения — до тошноты трепетными. Он медленно вел ладонями вверх, очерчивая изгиб бедер, талию, и остановился у самого V-образного выреза платья. Он уткнулся носом мне в шею, целуя каждый сантиметр, и хрипло выдохнул прямо в кожу: — Моя королева... От этого собственнического, низкого «моя» где-то под ребрами всё рухнуло вниз американскими горками. Моя бетонная броня, которую я с таким трудом полировала перед зеркалом в спальне, дала гигантскую трещину и начала осыпаться прямо к его ногам. «Святые угодники, как же парень влип, — привычный голос в голове сочился ядом, пока я запускала пальцы в его жутко растрепанные волосы. — Бедняжка, он же понятия не имеет, с кем связался. Думает, встретил любовь всей своей жизни, а это просто аттракцион на одну ночь для разорившейся чистокровной стервы. Завтра магия рассеется, и мы даже не кивнем друг другу в коридоре». Но когда его губы снова нашли мои — нежные, настойчивые, дарящие то самое дурацкое, спасительное тепло, пока наши тела сплетались в едином, рваном ритме на этом чертовом подоконнике, — мой внутренний циник испуганно заткнулся. Какое-то время я ещё пыталась сопротивляться этой его бережности, кусала его губы, пытаясь перехватить инициативу и сделать всё грязнее, грубее, под стать своему поганому настроению. Но его объятия сковали меня намертво. Он просто держал меня так крепко, словно защищал от всего мира, и мне... мне это чертовски понравилось. Впервые за долгие месяцы липкий страх перед будущим отступил, растворившись в волнах чистой, концентрированной страсти. Я резко притянула его ближе за ворот рубашки, углубляя поцелуй, потому что если начну сейчас думать — всё испорчу. Его ладони снова начали поглаживать мою оголенную спину, и кожа уже привычно отреагировала на прикосновения. Салазар, да что со мной вообще происходит? Обычно всё было проще. Флирт. Поцелуй. Секс. Скука. Разочарование. Следующий. Но этот парень ломал к чертям все мои привычные настройки. Я почувствовала, как его пальцы осторожно убирают прядь волос мне за спину, и тихо выдохнула ему в губы. Он замер буквально на секунду. — Что? — Ничего. Но голос у него охрип, и от этого по позвоночнику снова прошёл сладкий разряд. Я ненавидела это чувство, ненавидела слабость, ненавидела то, как рядом с ним начинало размягчаться что-то внутри, годами затянутое в тугой узел сарказма, злости и идеально прямой осанки. Поэтому вместо того, чтобы продолжать думать, я снова поцеловала его. Чтобы заткнуть собственную голову. Он орудовал в моем рту языком, как заправский хозяин положения, а потом внезапно подхватил меня под бёдра и придвинул ближе. От неожиданности у меня вырвался короткий смешок. Ткань платья натянулась, послушно оголяя ноги. — Какая наглость, — пробормотала я, обвивая ногами его талию и чувствуя спиной бодрящий холод стекла. — Мы знакомы… — я вовремя прикусила язык. Чуть не ляпнула «от силы час». — А как же остатки приличия? — Они испаряются, когда меня провоцируют. — А, то есть виновата всё-таки я? — Ты еще где-то видишь прекрасную девушку? Его лоб уткнулся мне в шею, тёплое дыхание скользнуло по коже, унося меня куда-то далеко. Салазар. Этот идиот словно пытался одновременно сдерживаться и держать меня как можно ближе. Я поймала его за подбородок и заставила поднять голову. В полумраке его глаза упрямо щурились, пытаясь сфокусироваться на моих губах. — Ты слишком милый для того, которого я собираюсь развратить в туалете. Он хрипло рассмеялся прямо мне в шею, и от вибрации этого смеха внутри всё отдавало такой же вибрацией, только навстречу. Навстречу, по встречке, разбиться вдребезги... — Это угроза? — Спойлер, — ядовито усмехнулась я, крепче сжимая его плечи. — Гарантирую, тебе понравится финал. Я снова потянулась к его губам, но в этот раз он поцеловал меня первым — медленно, глубоко, с этим сводящим с ума ощущением, будто ему не нужно ничего доказывать. И именно от этого у меня окончательно начинает сносить крышу. Потому что рядом с ним не нужно играть. Хотя бы несколько минут.