Львиное сердце и драконья кровь

Утёс Кастерли никогда не спал по-настоящему. Даже глубокой ночью в его коридорах слышались шаги слуг, звон кубков и далёкий шум моря, разбивающегося о скалы внизу. Рейна стояла у высокого окна своих покоев и смотрела на тёмный горизонт. В Королевской Гавани воздух пах дымом и грязью, на Драконьем Камне — солью и пеплом, а здесь всё было иначе. Запад пах золотом. Позади тихо скрипнула дверь. — Вам следовало взять плащ. Ночи здесь холоднее, чем при дворе. Рейна обернулась. Тайвин вошёл без сопровождения, как будто это были уже не её покои, а их общие. — Я не заметила холода, — спокойно ответила она. Тайвин подошёл ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки. — Вы плохо умеете лгать, принцесса. — А вы слишком многое замечаете, милорд. — Это моя обязанность. Несколько секунд они молчали. Где-то далеко гремело море. Сегодня в Утёсе устроили пир в честь приезда Рейны, но праздник больше напоминал поле битвы. Лорды Запада улыбались ей в лицо, однако стоило отвернуться — начинались шёпоты. Таргариен. Драконья кровь. Чужачка. И всё же никто не осмеливался сказать это при Тайвине. — Ваши вас боятся, — произнесла Рейна. — Страх полезнее любви. — Не всегда. — Всегда, если хочешь удержать власть. Она внимательно посмотрела на него. — Вы говорите как человек, который уже носит корону. Тайвин усмехнулся — едва заметно, но этого хватило, чтобы сердце Рейны пропустило удар. — Нет. Я говорю как человек, который не собирается склонять голову перед слабыми. В этот момент дверь снова открылась. На пороге появился молодой рыцарь в красно-золотом дублете. — Милорд, ваш отец ищет вас в малом зале. При упоминании Титоса Ланнистера лицо Тайвина стало холодным. — Передай, что я скоро приду. Рыцарь быстро поклонился и исчез. Рейна заметила перемену сразу. — Вы не ладите с отцом. — Это не ваша забота. — Теперь, кажется, моя. Тайвин медленно перевёл взгляд на неё. В его глазах мелькнуло раздражение… и уважение. — Вы слишком смелы для женщины при дворе. — А вы слишком привыкли, что вам не возражают. Тишина снова натянулась между ними, как струна. Затем Тайвин неожиданно снял с плеч тяжёлый золотой плащ и протянул ей. — Возьмите. Иначе к утру весь Утёс услышит, что принцесса Таргариен простудилась в первую же ночь на Западе. Рейна приняла плащ, чувствуя тепло ткани и лёгкий запах кедра. — Благодарю… Тайвин. Это было впервые, когда она назвала его по имени. И впервые он не стал скрывать лёгкую улыбку.